Чертовски неудобно не вписываться в шаблоны.
Нисколько не хочется быть идеальной, да впрочем, и раньше не хотелось.
То есть, конечно, шаблоны создают для нас другие, а потом начинают споро работать ножницами и киянкой - тут подрезать, тут отстучать, тут вообще втиснуть и закрепить хоть гвоздиком, хоть суперклеем.
Кто-то не дотягивает до шаблонов и сходит с дистанции, скорее всего, сожалея об упущенных возможностях. А я вот масштабно не вписываюсь. Это чертовски неудобно. С одной стороны.
С этой стороны не получается понятная и прозрачная жизнь. Не домохозяйка, не карьеристка, не жена, не любовница...
Деньгами не покупается, к материальному до некоторой степени равнодушна, общественным благом не горит, штампа в паспорт не хочет, выбирает сама и уходит, когда разочаровывается.
Иногда даже я начинаю чувствовать какую-то мещанскую ущербность во всех этих "не". Хотела бы я загореться хоть чем-то из перечисленного. Представляю, как это смотрится со стороны.
Правда, под один странный шаблон я все-таки попала. Причем, описан он был практически одними и теми же словами, хотя люди были не только не знакомы между собой, так еще и глобально несовместимые по жизненным установкам.
Отвечаю.
Нет, я категорически не из тех, на ком обязательно надо жениться, даже если так видится со стороны. И чаще всего я хочу отношений без обязательств совместной жизни до гроба. И не могу обещать, что мне не надоест завтра или через год. И не хочу отказываться от ночных звонков, эпистолярных романов, встреч с бывшими, флирта с остальными.
Мне нравится быть собой. Я себе такая удобна.
Однако, я понимаю, что могу быть завоевана тем, кто мыслит шире шаблонов.
И тогда, возможно, я стану хорошей женой, любовницей, домохозяйкой и даже реализую главный творческий проект, который мечтаю реализовать всю жизнь. Проект с названием "Мой Мужчина".
Но личные духовные практики и мировая мудрость напоминает, что "много званых, но мало избранных". Не в кого вложиться. А тратиться на то, чтобы вписаться в узкие шаблоны - не мое.
На днях малодушно подумала: не усыновить ли мальчика лет сорока. В который уже раз.
Потом посмотрела на взрослого и ответственного мальчика лет сорока и усмехнулась: не удочерит ли он меня? Я была бы такой лапочкой-дочкой...
Люблю эту эротическую программу, грешна.
Смогла бы я все бросить из завоеванного и принадлежать в полной мере только одному человеку?
Думаю, это возможно. Я не оставила мыслей о проекте "Мой Мужчина", хотя, конечно, возраст уже намекает...
Конечно, с таким решением мне пришлось бы изменить весь свой мир - и мне нравится эта мысль.
Мне интересно менять свой мир, распахивать разные двери, впускать новые ощущения и впечатления.
Хотела бы я от мужчины в ответ такой же преданности и верности? Боюсь, что нет.
Мужчина, изменяющий свой мир ради женщины - не по мне.
Если я полюбила его таким, каким увидела, то таким он мне и нужен.
Гуляет? Ну так что!
Снимает стресс алкоголем? Это его выбор.
Работа - первая жена? А зачем мне обленившийся кот на диване?
Женщина меняет свою жизнь ради мужчины, мужчина принимает в свою жизнь женщину, которая заполняет в ней предназначенную ей нишу. Нишу, а не весь мир.
Я буду разочарована, если он попытается заполнить мной все. Я буду вознаграждена, если с моим приходом его мир станет богаче, а не беднее.
Но, как правило, мужчины пытаются впихнуть меня в привычный шаблон жены или любовницы - и пугаются перспективы. Не надо мне соответствовать, надо оставаться собой.
С другой стороны, их шаблоны сразу показывают, с кем можно задержаться, а от кого надо бежать, сломя голову.
Шаблон - это почти всегда жесткие рамки. А я все время расту и учусь. Как жена, как любовница, как домохозяйка. Как женщина. И я хочу тянуться за своим мужчиной, а не тащить его за собой с натугой, как тепловоз тащит товарный состав.
Так что усыновить не получится. И удочерить никто не решается.
Придется, как всегда, обматерить и идти дальше одной.
Развлекаясь, флиртуя, не обещая ничего, вне рамок.
Хорошо быть свободной весенней Кошкой... в свободном поиске...
Показаны сообщения с ярлыком верность. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком верность. Показать все сообщения
среда, 1 мая 2013 г.
понедельник, 26 ноября 2012 г.
Fidelis etc.
Не получится разделить себя между двумя замечательными мужчинами, каждый из которых достоин любви, потому что я не состою из частей. Не конструктор, не паззл, не набор для творчества. Картинка, которую можно разорвать на две красивые части, всегда будет с дефектом, разбитая ваза останется с трещиной на века.
Я — целая. Если даже не половинка единственного и неповторимого, то уж точно не четверть для одного из… Не одна двенадцатая для династии цезарей, не сотая доля в списке чужих подруг.
«Aut Caesar aut nihil» в женском кредо приобретает свой, особенный смысл. Никто для меня не цезарь, пока не со мной. Тот, кто со мной — Цезарь. Другого не надо.
В моих мирах не бывает двоевластия. Два претендента на один трон — всегда война, кровопролитие, хитрости дипломатии, троянский конь предательства.
Выбирая между равными, я отдам предпочтение одному. Самому достойному, к которому потянется душа. Но по сути, не показывают равных в один момент времени. В условиях задачи («уж замуж невтерпеж») не всегда есть любовь, но почти всегда есть жадность и корысть, и выбор, который надо сделать. А счастье — всегда неизвестная величина. Умение сделать выбор и есть залог верности женщины и пусть к счастью с одним мужчиной.
В один момент времени дается только один настоящий человек, все остальные — миражи, искушение. Кто и как проходит этот извилистый путь — меня не задевает. Я не осуждаю наличие мужа и любовника, сменяющих друг друга, как персонажи в ярмарочном представлении кукольника. Мои пьесы все камерные. На моей безумной карусели единственный конь с единственным всадником. Не опоздать бы, не споткнуться. Скорость растет, время срывается с круга и уносит прочь все, что еще вчера казалось незыблемым…
Как поделить себя между всеми, кто хочет получить этот сомнительный приз с высокой планкой оценки людей, с жесткими критериями для себя? Как резать себя, выбирая между черным и белым, помня, что нет серого, только два полюса? Провести надрез вдоль границы, отделив черное от белого, или поперек, чтобы всем досталось понемногу? Кровоточащая рана трусости и предательства, жалкая подачка готовым принимать милостыню.
Для каждого мужчины — свои слова, так было все годы во всеми. Даже если у них одно имя — каждый слышит его по-своему, потому что я произношу его с особой интонацией.
Женщина всегда изменчива…
И всегда верна своему Мужчине.
Я не знаю другого мира, не склеиваю осколков, не возвращаюсь к тем, кого разлюбила.
И не могу вернуть обратно свою душу. Она не принадлежит мне больше. Целиком.
Я — целая. Если даже не половинка единственного и неповторимого, то уж точно не четверть для одного из… Не одна двенадцатая для династии цезарей, не сотая доля в списке чужих подруг.
«Aut Caesar aut nihil» в женском кредо приобретает свой, особенный смысл. Никто для меня не цезарь, пока не со мной. Тот, кто со мной — Цезарь. Другого не надо.
В моих мирах не бывает двоевластия. Два претендента на один трон — всегда война, кровопролитие, хитрости дипломатии, троянский конь предательства.
Выбирая между равными, я отдам предпочтение одному. Самому достойному, к которому потянется душа. Но по сути, не показывают равных в один момент времени. В условиях задачи («уж замуж невтерпеж») не всегда есть любовь, но почти всегда есть жадность и корысть, и выбор, который надо сделать. А счастье — всегда неизвестная величина. Умение сделать выбор и есть залог верности женщины и пусть к счастью с одним мужчиной.
В один момент времени дается только один настоящий человек, все остальные — миражи, искушение. Кто и как проходит этот извилистый путь — меня не задевает. Я не осуждаю наличие мужа и любовника, сменяющих друг друга, как персонажи в ярмарочном представлении кукольника. Мои пьесы все камерные. На моей безумной карусели единственный конь с единственным всадником. Не опоздать бы, не споткнуться. Скорость растет, время срывается с круга и уносит прочь все, что еще вчера казалось незыблемым…
Как поделить себя между всеми, кто хочет получить этот сомнительный приз с высокой планкой оценки людей, с жесткими критериями для себя? Как резать себя, выбирая между черным и белым, помня, что нет серого, только два полюса? Провести надрез вдоль границы, отделив черное от белого, или поперек, чтобы всем досталось понемногу? Кровоточащая рана трусости и предательства, жалкая подачка готовым принимать милостыню.
Для каждого мужчины — свои слова, так было все годы во всеми. Даже если у них одно имя — каждый слышит его по-своему, потому что я произношу его с особой интонацией.
Женщина всегда изменчива…
И всегда верна своему Мужчине.
Я не знаю другого мира, не склеиваю осколков, не возвращаюсь к тем, кого разлюбила.
И не могу вернуть обратно свою душу. Она не принадлежит мне больше. Целиком.
Semper fidelis
Сегодня свет сошелся клином на одном слове: разговоры, мысли, чувства, статьи, цитаты.
Значит, не случайность. Мой фатализм посмеивается, подбрасывая самую скользкую из всех тем — тему верность.
Уж кому, как не мне, стоило бы забыть о верности навсегда. Уж кого, как не меня, столько раз оттолкнули и предали, что моя верность — как прошлогодний осенний лист. Хрупкий черешок, нитевидные сухие прилистники, истлевшая в прах пластина, когда-то радующая свежестью красок…
Кому, как не мне, скомкать это твердое и красивое слово «верность» и точным броском отправить в корзину для бумаг. Верности нет, есть только иллюзия любви и бессмысленное умерщвление плоти. Так думают самые лучшие мужчины в моей жизни.
Женщина не может себе позволить принадлежать двум мужчинам. Не спрашивайте, почему. Не может — и все. Это блядство. Меня никто не растил с этой мыслью, никто не читал мне нотаций. Я знала это всегда, я с этим родилась.
Ни одной секунды не моралистка, я научилась считать своих любовников, я могу говорить о сексе с кем угодно и какими угодно словами, я могу быть эксгибиционисткой и довести вожделеющего самца до состояния аффекта отказом в последнюю минуту. Я признаю секс на одну ночь и знаю больше многих о любви на всю жизнь.
Но я не могу спать с двумя мужчинами, это невозможно. Это грязь, это блядство, это — не женщина.
В какой-то момент меня даже родная мать пыталась «перевоспитать». В момент моего ухода от мужа. Я была уже большая девочка с двумя сыновьями и опытом семейной жизни, не за горами маячила цифра 30, пройденная до половины земная жизнь открывала свои тайны. «Не разводись, просто заведи любовника» — вот что гласила истина, проповедуемая мне уважаемыми людьми. Спи с двумя, с тремя, меняй их, пусть их будет много, лишь бы тебе было хорошо.
Мне было плохо от одной мысли, что можно менять постели или мужчин в одной постели. Отдавать себя двум мужчинам, ради каких-то высоких или низменных целей, оправдывать свое блядство миллионами причин.
Я перестала уважать проповедников, я перестала тратить время на споры с ними, на то, чтобы донести свою позицию, что невозможно так жить, что это унижает, в первую очередь, меня.
И это я, которую после развода перестали приглашать в некоторые дома, потому что мужья ходили подозрительно эрегированными, я, за которой закрепилась репутация свободной женщины в свободном поиске.
Я бы и по сейчас искала, если бы не нашла весной прошлого года. И именно с того момента моя патологическая верность каждый божий день подвергалась жестоким испытаниям. Это было время сомнений и проверки на прочность себя, своей веры в себя, своих чувств и мыслей.
Что с того, что мужчина не может быть верен? Неверность женщины как месть, как реализация худшего в себе, как предательство себя — отвратительнее во сто крат.
Истоки верности — в самом сотворении Женщины, в предназначении Женщины, в книге Бытия.
Мне нравится быть женщиной оттуда.
Я ни разу не предала ни его, ни себя.
Я до сих пор не предала себя. И его.
И даже если верность не имеет смысла и существует как атавизм вопреки человеческим законам, я знаю, что она ценится. Даже если об этом не говорят, даже если подсмеиваются и присматриваются, даже если провоцируют, даже если снисходительны к чужому блядству и сами живут в нем.
Верность важнее девственности. Девственность теряют однажды, а предают на протяжении всей жизни, день за днем…
«К чему такой аскетизм?» — сказал он вслух с насмешкой.
«Да просто я люблю тебя…» — ответила она улыбкой.
Пока я люблю тебя, твое доверие не будет обмануто, твое ложе не будет осквернено, никто не украдет у тебя мою верность.
И я не научусь предавать, хотя у меня были лучшие учителя. Даже ты не смог научить меня этому — не быть Женщиной.
Значит, не случайность. Мой фатализм посмеивается, подбрасывая самую скользкую из всех тем — тему верность.
Уж кому, как не мне, стоило бы забыть о верности навсегда. Уж кого, как не меня, столько раз оттолкнули и предали, что моя верность — как прошлогодний осенний лист. Хрупкий черешок, нитевидные сухие прилистники, истлевшая в прах пластина, когда-то радующая свежестью красок…
Кому, как не мне, скомкать это твердое и красивое слово «верность» и точным броском отправить в корзину для бумаг. Верности нет, есть только иллюзия любви и бессмысленное умерщвление плоти. Так думают самые лучшие мужчины в моей жизни.
Женщина не может себе позволить принадлежать двум мужчинам. Не спрашивайте, почему. Не может — и все. Это блядство. Меня никто не растил с этой мыслью, никто не читал мне нотаций. Я знала это всегда, я с этим родилась.
Ни одной секунды не моралистка, я научилась считать своих любовников, я могу говорить о сексе с кем угодно и какими угодно словами, я могу быть эксгибиционисткой и довести вожделеющего самца до состояния аффекта отказом в последнюю минуту. Я признаю секс на одну ночь и знаю больше многих о любви на всю жизнь.
Но я не могу спать с двумя мужчинами, это невозможно. Это грязь, это блядство, это — не женщина.
В какой-то момент меня даже родная мать пыталась «перевоспитать». В момент моего ухода от мужа. Я была уже большая девочка с двумя сыновьями и опытом семейной жизни, не за горами маячила цифра 30, пройденная до половины земная жизнь открывала свои тайны. «Не разводись, просто заведи любовника» — вот что гласила истина, проповедуемая мне уважаемыми людьми. Спи с двумя, с тремя, меняй их, пусть их будет много, лишь бы тебе было хорошо.
Мне было плохо от одной мысли, что можно менять постели или мужчин в одной постели. Отдавать себя двум мужчинам, ради каких-то высоких или низменных целей, оправдывать свое блядство миллионами причин.
Я перестала уважать проповедников, я перестала тратить время на споры с ними, на то, чтобы донести свою позицию, что невозможно так жить, что это унижает, в первую очередь, меня.
И это я, которую после развода перестали приглашать в некоторые дома, потому что мужья ходили подозрительно эрегированными, я, за которой закрепилась репутация свободной женщины в свободном поиске.
Я бы и по сейчас искала, если бы не нашла весной прошлого года. И именно с того момента моя патологическая верность каждый божий день подвергалась жестоким испытаниям. Это было время сомнений и проверки на прочность себя, своей веры в себя, своих чувств и мыслей.
Что с того, что мужчина не может быть верен? Неверность женщины как месть, как реализация худшего в себе, как предательство себя — отвратительнее во сто крат.
Истоки верности — в самом сотворении Женщины, в предназначении Женщины, в книге Бытия.
Мне нравится быть женщиной оттуда.
Я ни разу не предала ни его, ни себя.
Я до сих пор не предала себя. И его.
И даже если верность не имеет смысла и существует как атавизм вопреки человеческим законам, я знаю, что она ценится. Даже если об этом не говорят, даже если подсмеиваются и присматриваются, даже если провоцируют, даже если снисходительны к чужому блядству и сами живут в нем.
Верность важнее девственности. Девственность теряют однажды, а предают на протяжении всей жизни, день за днем…
«К чему такой аскетизм?» — сказал он вслух с насмешкой.
«Да просто я люблю тебя…» — ответила она улыбкой.
Пока я люблю тебя, твое доверие не будет обмануто, твое ложе не будет осквернено, никто не украдет у тебя мою верность.
И я не научусь предавать, хотя у меня были лучшие учителя. Даже ты не смог научить меня этому — не быть Женщиной.
понедельник, 16 июля 2012 г.
Иногда
Иногда – странное слово. Лень лезть в этимологические словари и пытаться разобраться, как оно сформировалось. Оно для меня просто странное со всех сторон.
Вот только что подумала, что большую часть свое жизни мы проживаем «всегда», то есть день за днем, минута за минутой совершаем одни и те же действия, пользуемся одними и теми же словами, ходим по одним тропинкам, делаем закономерные выводы. Мы – чертовски предсказуемы. Нас легко разложить по полочкам, построить в колонны, посчитать и в разочаровании отвернуться.
Мы становимся интересны тогда, когда живем «иногда». Не знаю, как вы, а я себе интересна именно в такие неожиданные моменты, в непредсказуемые, в удивляющие меня саму.
В общем-то, я равнодушна к своему «всегда» по большей части, страдаю от своего «никогда» и наслаждаюсь своим «иногда».
Правда, то, что я называю своим «всегда» для людей часто оказывается странным, как брачный ритуал какого-нибудь оторванного от цивилизации племени. Но ведь это же проблемы индейцев, не вождей, не так ли? И «никогда» у меня столь трагично и безвозвратно, что ему мог бы позавидовать сам Шекспир. В моем «никогда» умирают желания, рушатся воздушные замки, надежды срываются в пропасть безверия, любовь всходит на костер, как верная индийская жена. А мое «иногда» выглядит порой весьма асоциальным, эпатирующим, сумасшедшим и неисполнимым – даже для меня. Но именно с ним мне интересно, с ним я живу, пусть даже в мечтах.
Иногда я мечтаю перестать быть королевой. Научиться делать шаг навстречу, а не спускаться по ступеням. Может, даже подниматься по чужим мраморным лестницам, чувствуя себя Золушкой на первом балу. Не принцессой, а обычной замарашкой. Конечно, хочется уточнить у самой себя, стоило ли столько бороться за эту высоту, чтобы теперь мечтать сойти со своего пьедестала и просто пожить, как все. Да стоило, конечно! Ведь лишь иногда я мечтаю не быть королевой. А иногда мне «королевство маловато, развернуться негде». Итак, перестать быть собой – это построить теплые, простые, человеческие отношения. С борщом, стиркой, застольем на бывший советский праздник, соленьями в банках и клубникой, протертой с сахаром, с отпуском в Лазаревском или где там положено проводить отпуск? С подросшими детьми и новорожденными внуками. С серебряной, золотой, бриллиантовой свадьбой. Старичка, правда, рядом никак не могу представить, но надо поработать над фантазией.
Иногда я мечтаю, чтобы их было меньше – моих мужчин. Чтобы начать считать и остановиться сразу же. Один. Единственный. И никакого опыта ни в отношениях, ни в сексе. Все впервые и так каждый день. Эдакий необитаемый остров чувств с главным героем. Где я еще не разменивалась на мелочи и не тратила жизнь по-крупному. Чтобы забыть, как это — просыпаться рядом с чужим человеком и понимать, что зря расходовала себя, разменивала царские червонцы на медные пятаки. И не тела жалко, а чувств. Переживаний. Надежд или безнадежных ошибок.
Иногда хотелось осуществления фантазий, да таких, что караул. Как говорится: «порядочная девушка не выдержала бы и пяти минут». Но никакого желания быть этой самой девушкой я за собой ни разу не замечала. Даже иногда. Потребности состоят из странной мозаики. Эдакий фантазийный эротизм с жесткими табу на сомнительные связи. Не хочу абы кого. Научиться бы не быть такой недоступной и как в добрые старые времена выбрать из «мальчиков» со словами: «сегодня будешь ты». Иногда это случалось. И это «иногда» противоречит предыдущему – об отсутствии такого опыта. Но кто сказал, что в моих «иногда» встречается что-то продуманное, последовательное, рациональное. Они все противоречат друг другу… За то я их и люблю.
Иногда хочется стать стервой. Настоящей, от души, из глубин своего первобытного, доэдемова естества. Брать куда больше, чем предлагают. Просто брать. Думать о себе. А то и вовсе не думать, пользуясь инстинктами, как навигационными приборами, в мире мужчин.
Но еще больше иногда хочется быть дурой. Останавливать машину на обочине, перегибаться через капот с трагическим лицом и ждать принца на белом мерседесе. И чтобы машинка скромная маленькая иномарочка, красненькая и трогательная, как божья коровка. Чтобы резинки чулок из-под короткой юбки, недоумевающий взгляд из-под челки. Чтобы вызывать желание заботиться и спрятать от мира. Но так долго я молчать не смогу…
Чтобы девочек любить, как это теперь модно. Иногда, когда станет скучно, уходить в мир красивой эротики, позволять любить себя. Правда, у меня большие сомнения в том, что девочки тоньше, умнее, деликатнее, как это принято считать. Вернее, мало что из этого меня интересует. Но вот так вот взять и уйти из мира мужчин в мир женщин! Хотя тогда они передерутся. Сейчас к мужикам ревнуют, а будут друг к другу. Несправедливо, что женская энергетика меня убивает…
Иногда хочется провоцировать конфликты и не переживать по этому поводу. Ведь расстановка сил для меня – самое главное, а я мало того, что избегаю таких конфликтов, я же их еще и улаживаю… А хочется взять саблю…
Иногда просто необходимо придушить в себе мужика, который все знает, все умеет, самодостаточен до крайности, воюет на всех фронтах и живет в нехитрой гармонии с собой и миром. Но кто тогда будет защищать меня?
Иногда хочется все бросить и уехать. У меня это здорово получается – все бросить. А вот попытки уехать всегда заканчивались уговорами мозга вернуться в рамки, надеть рюкзак ответственности и с полной выкладкой шагать дальше по загазованным московским дорогам. Нью-Йорк или Нетания?
Иногда хочется напиться и сказать все, что я о них думаю, об окружающих. Вот это было бы шоу, на которое можно продавать билеты! И не то, что я плохо думаю обо всех, вовсе нет. Просто хочется сказать то, что видно со стороны. Хотя бы иногда… Но я не пью и хорошо держу себя в руках даже во время редких ссор. Правда, пару раз сказала. И мне нравится это «иногда».
Иногда хочется обратить свое «всегда» в «иногда», а то и в «никогда».
«Иногда я жду тебя» — поет женский голос из динамиков. Песня девочек-подростков. Возможно, вырастая, они перерастают и эти ожидания, и эти иллюзии.
Я жду всегда. Это одна из основополагающих вещей, которые я не умею делать плохо. Я жду.
А иногда хочется не дождаться, набрать чужой телефон и сказать, что я свободна для красивого романа на полгода, разнузданного секса на ночь или вкусно пахнущего борща до конца своей жизни.
Но эта часть моей жизни заперта в рамки «всегда». Королева никогда не станет прачкой.
И в подвалах «никогда» томятся неверность, равнодушие, меркантильность.
А выпустить бы все на свободу, перемешать, встряхнуть, слегка охладить, добавить мятный листик и капельку бэйлиса и подавать хотя бы по выходным на ночь в постель.
Иногда хочется научиться останавливать сердце. И не ждать. Некого.
Вот только что подумала, что большую часть свое жизни мы проживаем «всегда», то есть день за днем, минута за минутой совершаем одни и те же действия, пользуемся одними и теми же словами, ходим по одним тропинкам, делаем закономерные выводы. Мы – чертовски предсказуемы. Нас легко разложить по полочкам, построить в колонны, посчитать и в разочаровании отвернуться.
Мы становимся интересны тогда, когда живем «иногда». Не знаю, как вы, а я себе интересна именно в такие неожиданные моменты, в непредсказуемые, в удивляющие меня саму.
В общем-то, я равнодушна к своему «всегда» по большей части, страдаю от своего «никогда» и наслаждаюсь своим «иногда».
Правда, то, что я называю своим «всегда» для людей часто оказывается странным, как брачный ритуал какого-нибудь оторванного от цивилизации племени. Но ведь это же проблемы индейцев, не вождей, не так ли? И «никогда» у меня столь трагично и безвозвратно, что ему мог бы позавидовать сам Шекспир. В моем «никогда» умирают желания, рушатся воздушные замки, надежды срываются в пропасть безверия, любовь всходит на костер, как верная индийская жена. А мое «иногда» выглядит порой весьма асоциальным, эпатирующим, сумасшедшим и неисполнимым – даже для меня. Но именно с ним мне интересно, с ним я живу, пусть даже в мечтах.
Иногда я мечтаю перестать быть королевой. Научиться делать шаг навстречу, а не спускаться по ступеням. Может, даже подниматься по чужим мраморным лестницам, чувствуя себя Золушкой на первом балу. Не принцессой, а обычной замарашкой. Конечно, хочется уточнить у самой себя, стоило ли столько бороться за эту высоту, чтобы теперь мечтать сойти со своего пьедестала и просто пожить, как все. Да стоило, конечно! Ведь лишь иногда я мечтаю не быть королевой. А иногда мне «королевство маловато, развернуться негде». Итак, перестать быть собой – это построить теплые, простые, человеческие отношения. С борщом, стиркой, застольем на бывший советский праздник, соленьями в банках и клубникой, протертой с сахаром, с отпуском в Лазаревском или где там положено проводить отпуск? С подросшими детьми и новорожденными внуками. С серебряной, золотой, бриллиантовой свадьбой. Старичка, правда, рядом никак не могу представить, но надо поработать над фантазией.
Иногда я мечтаю, чтобы их было меньше – моих мужчин. Чтобы начать считать и остановиться сразу же. Один. Единственный. И никакого опыта ни в отношениях, ни в сексе. Все впервые и так каждый день. Эдакий необитаемый остров чувств с главным героем. Где я еще не разменивалась на мелочи и не тратила жизнь по-крупному. Чтобы забыть, как это — просыпаться рядом с чужим человеком и понимать, что зря расходовала себя, разменивала царские червонцы на медные пятаки. И не тела жалко, а чувств. Переживаний. Надежд или безнадежных ошибок.
Иногда хотелось осуществления фантазий, да таких, что караул. Как говорится: «порядочная девушка не выдержала бы и пяти минут». Но никакого желания быть этой самой девушкой я за собой ни разу не замечала. Даже иногда. Потребности состоят из странной мозаики. Эдакий фантазийный эротизм с жесткими табу на сомнительные связи. Не хочу абы кого. Научиться бы не быть такой недоступной и как в добрые старые времена выбрать из «мальчиков» со словами: «сегодня будешь ты». Иногда это случалось. И это «иногда» противоречит предыдущему – об отсутствии такого опыта. Но кто сказал, что в моих «иногда» встречается что-то продуманное, последовательное, рациональное. Они все противоречат друг другу… За то я их и люблю.
Иногда хочется стать стервой. Настоящей, от души, из глубин своего первобытного, доэдемова естества. Брать куда больше, чем предлагают. Просто брать. Думать о себе. А то и вовсе не думать, пользуясь инстинктами, как навигационными приборами, в мире мужчин.
Но еще больше иногда хочется быть дурой. Останавливать машину на обочине, перегибаться через капот с трагическим лицом и ждать принца на белом мерседесе. И чтобы машинка скромная маленькая иномарочка, красненькая и трогательная, как божья коровка. Чтобы резинки чулок из-под короткой юбки, недоумевающий взгляд из-под челки. Чтобы вызывать желание заботиться и спрятать от мира. Но так долго я молчать не смогу…
Чтобы девочек любить, как это теперь модно. Иногда, когда станет скучно, уходить в мир красивой эротики, позволять любить себя. Правда, у меня большие сомнения в том, что девочки тоньше, умнее, деликатнее, как это принято считать. Вернее, мало что из этого меня интересует. Но вот так вот взять и уйти из мира мужчин в мир женщин! Хотя тогда они передерутся. Сейчас к мужикам ревнуют, а будут друг к другу. Несправедливо, что женская энергетика меня убивает…
Иногда хочется провоцировать конфликты и не переживать по этому поводу. Ведь расстановка сил для меня – самое главное, а я мало того, что избегаю таких конфликтов, я же их еще и улаживаю… А хочется взять саблю…
Иногда просто необходимо придушить в себе мужика, который все знает, все умеет, самодостаточен до крайности, воюет на всех фронтах и живет в нехитрой гармонии с собой и миром. Но кто тогда будет защищать меня?
Иногда хочется все бросить и уехать. У меня это здорово получается – все бросить. А вот попытки уехать всегда заканчивались уговорами мозга вернуться в рамки, надеть рюкзак ответственности и с полной выкладкой шагать дальше по загазованным московским дорогам. Нью-Йорк или Нетания?
Иногда хочется напиться и сказать все, что я о них думаю, об окружающих. Вот это было бы шоу, на которое можно продавать билеты! И не то, что я плохо думаю обо всех, вовсе нет. Просто хочется сказать то, что видно со стороны. Хотя бы иногда… Но я не пью и хорошо держу себя в руках даже во время редких ссор. Правда, пару раз сказала. И мне нравится это «иногда».
Иногда хочется обратить свое «всегда» в «иногда», а то и в «никогда».
«Иногда я жду тебя» — поет женский голос из динамиков. Песня девочек-подростков. Возможно, вырастая, они перерастают и эти ожидания, и эти иллюзии.
Я жду всегда. Это одна из основополагающих вещей, которые я не умею делать плохо. Я жду.
А иногда хочется не дождаться, набрать чужой телефон и сказать, что я свободна для красивого романа на полгода, разнузданного секса на ночь или вкусно пахнущего борща до конца своей жизни.
Но эта часть моей жизни заперта в рамки «всегда». Королева никогда не станет прачкой.
И в подвалах «никогда» томятся неверность, равнодушие, меркантильность.
А выпустить бы все на свободу, перемешать, встряхнуть, слегка охладить, добавить мятный листик и капельку бэйлиса и подавать хотя бы по выходным на ночь в постель.
Иногда хочется научиться останавливать сердце. И не ждать. Некого.
Я говорю вам «до свиданья»
О, эти прощальные письма! Коварство оскорбленной любви под маской благих намерений. Крик души «останови меня» между строками о невозможности остаться.
Как написать такое, о котором не скажут: «она играет своими и моими чувствами»? Как написать то, от чего не будет больно адресату? Как не «расковырять гвоздиком» в собственной душе и, начав за здравие – «будь счастлив без меня», не кончить за упокой – «будь ты проклят, ты сломал мне жизнь»?
Да кого волнует твоя жизнь, любовь, твои слова, твои невысказанные мысли, если ты уже решила уйти? Ты, которая клялась, что вынесешь все, которая писала другие письма, смотрела в глаза, держала за руку, которая громко отдавалась и о стольком промолчала? Такие, как ты, всегда предают. Из-за таких, как ты, они и не верят женщинам. Ты – такая же шлюха, как и все, кто его окружает.
Как будто я не знаю, что он подумает… Едва ли скажет это мне, может быть, кому-то из знакомых, или какой-нибудь «такой же шлюхе, как и я», когда напьется. Но когда он посмотрит мне вслед – я знаю, о чем он подумает. И это знание причиняет мне боль. Лишь оно.
Остальное я уже прожила: непонимание, обиды, возвращение, положенное в стол прощальное письмо, и еще одно, и третье…
Я не обижена на него, нисколько. Я и сейчас остаюсь самым преданным его другом. И, пожалуй, в этом контексте «самый преданный друг» звучит очень двояко и оба смысла полностью отражают реальность. Моя преданность не имеет границ, его предательство почти абсолютно.
Написать или беззвучно закрыть за собой дверь?
Я умею и то, и другое. От скольких я ушла молча. Скольким я писала «последние письма»… И где все эти мужчины? Они бродят по краю моей жизни и все помнят. Я с трудом заставляю себя вспоминать хорошее. Остальное я помню все. «Остального» было много, слишком много, чтобы я могла остаться. Но ни один из них не причинял мне боли сознательно. Ни один из тех, кто был раньше. И только единственный – постоянно.
Предательство… Его я не предаю ни с чьих точек зрения и колоколен. Только с моей и с его. Ему мой уход – подтверждение, что все бабы одинаковы. Мне… Мне, видимо, — ужас возвращения в этот мир еще раз, необходимость проходить этот ад снова и снова, пока тот, кого я люблю, не вырастет до меня.
Ах, не написать мне прощального письма. Нет главного – надушенного листа бумаги и ручки с тонким золотым пером. Или того, кто это прочтет.
Я не хочу письма, после которого меня можно будет остановить. Я хочу сжечь мосты, все до единого. Я надеюсь, все еще надеюсь остаться с тем человеком, которого я встретила, а не с тем, от которого ухожу. С самым лучшим. С моим Мужчиной. С тем, кого мне никогда не перестать любить, о ком будет болеть сердце, пока он жив, и за которым я буду стремиться, когда его не станет. Остаться в моем мире, в моей любви, в моих воспоминаниях.
Напечатать на струйном принтере, послать по факсу, выключить телефон…
Фарс, убогая театральная постановка, зацепка, чтобы вернуться, если позовут, и все равно надеяться, если не позовут…
Я понятия не имею, напишу ли сегодня прощальное письмо или нет.
Но я уже ушла. Не к кому-то, а от кого-то…
Осталось уйти от себя.
Как написать такое, о котором не скажут: «она играет своими и моими чувствами»? Как написать то, от чего не будет больно адресату? Как не «расковырять гвоздиком» в собственной душе и, начав за здравие – «будь счастлив без меня», не кончить за упокой – «будь ты проклят, ты сломал мне жизнь»?
Да кого волнует твоя жизнь, любовь, твои слова, твои невысказанные мысли, если ты уже решила уйти? Ты, которая клялась, что вынесешь все, которая писала другие письма, смотрела в глаза, держала за руку, которая громко отдавалась и о стольком промолчала? Такие, как ты, всегда предают. Из-за таких, как ты, они и не верят женщинам. Ты – такая же шлюха, как и все, кто его окружает.
Как будто я не знаю, что он подумает… Едва ли скажет это мне, может быть, кому-то из знакомых, или какой-нибудь «такой же шлюхе, как и я», когда напьется. Но когда он посмотрит мне вслед – я знаю, о чем он подумает. И это знание причиняет мне боль. Лишь оно.
Остальное я уже прожила: непонимание, обиды, возвращение, положенное в стол прощальное письмо, и еще одно, и третье…
Я не обижена на него, нисколько. Я и сейчас остаюсь самым преданным его другом. И, пожалуй, в этом контексте «самый преданный друг» звучит очень двояко и оба смысла полностью отражают реальность. Моя преданность не имеет границ, его предательство почти абсолютно.
Написать или беззвучно закрыть за собой дверь?
Я умею и то, и другое. От скольких я ушла молча. Скольким я писала «последние письма»… И где все эти мужчины? Они бродят по краю моей жизни и все помнят. Я с трудом заставляю себя вспоминать хорошее. Остальное я помню все. «Остального» было много, слишком много, чтобы я могла остаться. Но ни один из них не причинял мне боли сознательно. Ни один из тех, кто был раньше. И только единственный – постоянно.
Предательство… Его я не предаю ни с чьих точек зрения и колоколен. Только с моей и с его. Ему мой уход – подтверждение, что все бабы одинаковы. Мне… Мне, видимо, — ужас возвращения в этот мир еще раз, необходимость проходить этот ад снова и снова, пока тот, кого я люблю, не вырастет до меня.
Ах, не написать мне прощального письма. Нет главного – надушенного листа бумаги и ручки с тонким золотым пером. Или того, кто это прочтет.
Я не хочу письма, после которого меня можно будет остановить. Я хочу сжечь мосты, все до единого. Я надеюсь, все еще надеюсь остаться с тем человеком, которого я встретила, а не с тем, от которого ухожу. С самым лучшим. С моим Мужчиной. С тем, кого мне никогда не перестать любить, о ком будет болеть сердце, пока он жив, и за которым я буду стремиться, когда его не станет. Остаться в моем мире, в моей любви, в моих воспоминаниях.
Напечатать на струйном принтере, послать по факсу, выключить телефон…
Фарс, убогая театральная постановка, зацепка, чтобы вернуться, если позовут, и все равно надеяться, если не позовут…
Я понятия не имею, напишу ли сегодня прощальное письмо или нет.
Но я уже ушла. Не к кому-то, а от кого-то…
Осталось уйти от себя.
воскресенье, 22 апреля 2012 г.
Монастырь
Из диалога:
- А вообще-то в моей жизни есть еще мужчины?
- Наконец-то Вы спросили! Полно мужчин, Вы просто уперлись в этого и ничего не видите.
- Реальные мужчины? Да, я с ним и мне никто не нужен...
- Монастырь Вам точно не грозит. Обернитесь по сторонам.
- Из прошлой жизни или из будущей? Одна же шваль вокруг, никого достойного.
- Всякие. Просто посмотрите.
Я с детства взяла себе на вооружение фразу: чуть что не так - "Уйду в монастырь!" Правда, после паузы, добавляла: "в мужской" и искренне верила, что только там я смогу развернуться по-настоящему.
А теперь, чтобы развернуться, и уходить никуда не надо.
Но пить-то не хочется...
С 16 апреля количество мужчин в моей жизни резко выросло. Причем, сразу же выросло и их качество, что радует меня куда больше.
С 19 апреля я пытаюсь осмыслить фразу, которой меня "наградили" в ответ на поздравление с днем рождения. Дословно она звучала: "в тебе столько сексуальной энергии, что ты бревна можешь заряжать!" И я тут же представила себя идущей по улице, а бревна в моем присутствии натурально встают. Особо одаренных фантазией ограничиваю образом ленинского субботника, однако, знаю, что не в деревьях дело.
Встают охранники, шоферы, служащие банков, доктора, адвокаты, генеральные директоры, пенсионеры... и даже девушки. В смысле - заряжаются.
А у меня в голове одна любовь и тихие радости присутствия возле любимого.
И если бревна заряжаются сейчас, когда я без сил и истощена, то что случится через неделю, через месяц?
Монастырь мне не грозит. Женский противопоказан, в мужском смысла нет - они все на виду. Предлагают работу, кофе, просто поговорить. Жду предложений в номера и жениться.
Хорошо быть вольной Кошкой.
Во-первых, можно флиртовать, понимая, что по башке не настучат свидетельством о браке.
Во-вторых, можно обещать всем все, что угодно, и ничего не исполнить.
В-третьих, можно ни от кого не зависеть, не отрабатывать кофе номерами, бриллиантовое кольцо ежедневным ужином и чистыми носками, работу - сексуальными намеками.
В-четвертых... Да просто хорошо быть. Хорошо быть вольной. Хорошо быть Кошкой.
И знать, что вокруг тебя много мужчин, готовых поделиться своей энергией, умом, опытом, знаниями. По большей части - бескорыстно. А уровень корысти все равно регулировать мне.
Но у меня внутренние обязательства. Не перед любимым - перед собой.
Ему я ничего не должна и он мне ничего не должен. Мы самодостаточны настолько, что иной раз даже я не понимаю, почему мы еще встречаемся. Чистый обмен энергетикой, теплом, совместным молчанием после секса, утренним присутствием за чашкой кофе, улыбкой... Все остальное материально и нисколько не удерживает нас от отношений на стороне. Просто сейчас я не хочу никого другого. Просто обычно он хочет всех и меня.
Правда, зная себя и то, что ситуация меняется слишком быстро, мы не застрахованы от того, что можем поменяться ролями. И именно смены ролей, когда я стану восхищаться другими мужчинами и при этом меня ничто не удерживает от отношений, а он решит, что пора привести жизнь к некому знаменателю и подумает обо мне в определенном ключе, я и опасаюсь всерьез.
Я стараюсь не оглядываться по сторонам. Мне достаточно того, что я их чувствую, что я вынуждена разговаривать с ними, смотреть им в глаза, улыбаться и просчитывать каждый шаг. Одно неосторожное движение, как это было десятки, если не сотни раз, и они уже заталкивают свои принципы верных мужей, работодателей, партнеров под диван и вспоминают, что дружить с женщинами нельзя. А не дружить - очень приятно.
Я всегда помню, что дружить с мужчинами нельзя, поэтому четко обозначаю границы их влияния. Сейчас у меня новая магическая формула: "у меня есть потрясающий мужчина". Я не вру ни одной секунды и при этом знаю, что она работает, скорее, как магнит, чем как отворот.
Это благодаря ему вокруг меня столпилось столько его конкурентов, он будто притягивает их фактом своего существования.
А я вздыхаю: "не любите меня, не надо" и прислушиваюсь к его молчанию, потому что он единственный, в чьей любви я сомневаюсь.
- А вообще-то в моей жизни есть еще мужчины?
- Наконец-то Вы спросили! Полно мужчин, Вы просто уперлись в этого и ничего не видите.
- Реальные мужчины? Да, я с ним и мне никто не нужен...
- Монастырь Вам точно не грозит. Обернитесь по сторонам.
- Из прошлой жизни или из будущей? Одна же шваль вокруг, никого достойного.
- Всякие. Просто посмотрите.
Я с детства взяла себе на вооружение фразу: чуть что не так - "Уйду в монастырь!" Правда, после паузы, добавляла: "в мужской" и искренне верила, что только там я смогу развернуться по-настоящему.
А теперь, чтобы развернуться, и уходить никуда не надо.
Но пить-то не хочется...
С 16 апреля количество мужчин в моей жизни резко выросло. Причем, сразу же выросло и их качество, что радует меня куда больше.
С 19 апреля я пытаюсь осмыслить фразу, которой меня "наградили" в ответ на поздравление с днем рождения. Дословно она звучала: "в тебе столько сексуальной энергии, что ты бревна можешь заряжать!" И я тут же представила себя идущей по улице, а бревна в моем присутствии натурально встают. Особо одаренных фантазией ограничиваю образом ленинского субботника, однако, знаю, что не в деревьях дело.
Встают охранники, шоферы, служащие банков, доктора, адвокаты, генеральные директоры, пенсионеры... и даже девушки. В смысле - заряжаются.
А у меня в голове одна любовь и тихие радости присутствия возле любимого.
И если бревна заряжаются сейчас, когда я без сил и истощена, то что случится через неделю, через месяц?
Монастырь мне не грозит. Женский противопоказан, в мужском смысла нет - они все на виду. Предлагают работу, кофе, просто поговорить. Жду предложений в номера и жениться.
Хорошо быть вольной Кошкой.
Во-первых, можно флиртовать, понимая, что по башке не настучат свидетельством о браке.
Во-вторых, можно обещать всем все, что угодно, и ничего не исполнить.
В-третьих, можно ни от кого не зависеть, не отрабатывать кофе номерами, бриллиантовое кольцо ежедневным ужином и чистыми носками, работу - сексуальными намеками.
В-четвертых... Да просто хорошо быть. Хорошо быть вольной. Хорошо быть Кошкой.
И знать, что вокруг тебя много мужчин, готовых поделиться своей энергией, умом, опытом, знаниями. По большей части - бескорыстно. А уровень корысти все равно регулировать мне.
Но у меня внутренние обязательства. Не перед любимым - перед собой.
Ему я ничего не должна и он мне ничего не должен. Мы самодостаточны настолько, что иной раз даже я не понимаю, почему мы еще встречаемся. Чистый обмен энергетикой, теплом, совместным молчанием после секса, утренним присутствием за чашкой кофе, улыбкой... Все остальное материально и нисколько не удерживает нас от отношений на стороне. Просто сейчас я не хочу никого другого. Просто обычно он хочет всех и меня.
Правда, зная себя и то, что ситуация меняется слишком быстро, мы не застрахованы от того, что можем поменяться ролями. И именно смены ролей, когда я стану восхищаться другими мужчинами и при этом меня ничто не удерживает от отношений, а он решит, что пора привести жизнь к некому знаменателю и подумает обо мне в определенном ключе, я и опасаюсь всерьез.
Я стараюсь не оглядываться по сторонам. Мне достаточно того, что я их чувствую, что я вынуждена разговаривать с ними, смотреть им в глаза, улыбаться и просчитывать каждый шаг. Одно неосторожное движение, как это было десятки, если не сотни раз, и они уже заталкивают свои принципы верных мужей, работодателей, партнеров под диван и вспоминают, что дружить с женщинами нельзя. А не дружить - очень приятно.
Я всегда помню, что дружить с мужчинами нельзя, поэтому четко обозначаю границы их влияния. Сейчас у меня новая магическая формула: "у меня есть потрясающий мужчина". Я не вру ни одной секунды и при этом знаю, что она работает, скорее, как магнит, чем как отворот.
Это благодаря ему вокруг меня столпилось столько его конкурентов, он будто притягивает их фактом своего существования.
А я вздыхаю: "не любите меня, не надо" и прислушиваюсь к его молчанию, потому что он единственный, в чьей любви я сомневаюсь.
среда, 4 апреля 2012 г.
Читал пейджер
Много думать вредно, а много знать - еще хуже. Это научно подтвержденный факт. И Библией, и народным творчеством, и спецслужбами.
И советские газеты читать за завтраком - хуже не придумать для пищеварения. Правда, в последние 20 лет конкуренцию им составляют тематические форумы на просторах Сети, весьма жесткую конкуренцию.
Эдак начитаешься с утра новостных лент РБК и "творческого общения" на форумах - и мучаешься сутки несварением, как с пулей в желудке.
Хотя, мой "завтрак аристократа" после шиншиллячьих дискуссий уже ничем не испортить.
Правда, о красоте что-то ничего в голову не приходит, все о грустном.
Хотя вот вчера любимый праздновал юбилей Марка Розовского. Но то было вчера...
А утром опять в ленте новостей пострадавшие в пожаре башни "Восточная", убийство бывшего мэра, 10 торнадо в Техасе, убийца курьеров интернет-магазинов (высшая степень извращения!), отток частного капитала из России (хм, а может, это радостная новость?), Медведев закономерно отказал в помиловании сидящим олигархам.
Нет, интернет-форумы сегодня явно мягче, хотя еще не вечер.
Влюбленные девочки - это что-то... Сама была влюбленной девочкой, знаю наверняка.
От влюбленных девочек одни неприятности и больше вреда, чем пользы. То есть польза только в амбициях самого объекта любви ("от 15 до 85"), в остальном - вред.
Но ничего не поделать, инфантильность и щенячий восторг - это свойство незрелой личности, впрочем, любого биологического возраста.
Хм, написала и подумала, что сама иной раз проявляюсь очень восторженно: "Любимый, ах! Любимый, ох!"
Не, у меня это "зрелая восторженность", без вариантов!
После чтения книги Конрада о домашних питомцах совершенно разочаровалась в собаках и выросла в своих глазах, как Кошка (куда уж больше-то)! Песья преданность сродни подростковой инфантильности, а это точно не мое. Если уж брать что-то от собак, то от собак-парий.
Моя преданность иного порядка, я бы сказала - не вечная любовь до гроба, но интеллектуальный выбор, при изменении обстоятельств могущий быть пересмотренным. Сменить хозяина возможно, невозможно сменить принцип "зрячей любви".
Хм, тогда чего стоят мои слова "никогда не брошу"? Казалось бы, противоречие и художественное преувеличение, ан нет.
"Никогда не брошу" - означает, что предмет моей страсти не деградирует, не стоит на месте, растет, как и я, вместе со мной, отдельно ли - неважно. Никогда не может быть потерян интерес к развитию личности - своей или чужой. Это что касается творческого аспекта верности. А личный план... На самом деле я никогда не бросаю людей, которых любила. Я продолжаю любить их и дальше, даже если разошлась с ними по принципиальным мотивам. Я помню все до нюансов, хорошее или плохое оставляет одинаково четкий след во мне, но с годами никуда не уходит тепло от прожитого, вернее, даже если был период сильного охлаждения, я бы сказала "обледенения", то со временем тепло растапливает лед. Так что формально я "верна" всем своим оставленным, которые слышали это "никогда", они всегда могут рассчитывать на мою поддержку. И я всегда порадуюсь их росту.
Но моя кошачья независимость - желание приходить и уходить по собственному расписанию - создает некоторые трудности любимым и близким. Ничего не поделать, осталось только дождаться, когда я доживу свою девятую жизнь Кошки и "вернусь в этот мире еще через пару столетий" (с) восторженной бишон фризе или ленивой ньюфочкой, как карты лягут.
И советские газеты читать за завтраком - хуже не придумать для пищеварения. Правда, в последние 20 лет конкуренцию им составляют тематические форумы на просторах Сети, весьма жесткую конкуренцию.
Эдак начитаешься с утра новостных лент РБК и "творческого общения" на форумах - и мучаешься сутки несварением, как с пулей в желудке.
Хотя, мой "завтрак аристократа" после шиншиллячьих дискуссий уже ничем не испортить.
Правда, о красоте что-то ничего в голову не приходит, все о грустном.
Хотя вот вчера любимый праздновал юбилей Марка Розовского. Но то было вчера...
А утром опять в ленте новостей пострадавшие в пожаре башни "Восточная", убийство бывшего мэра, 10 торнадо в Техасе, убийца курьеров интернет-магазинов (высшая степень извращения!), отток частного капитала из России (хм, а может, это радостная новость?), Медведев закономерно отказал в помиловании сидящим олигархам.
Нет, интернет-форумы сегодня явно мягче, хотя еще не вечер.
Влюбленные девочки - это что-то... Сама была влюбленной девочкой, знаю наверняка.
От влюбленных девочек одни неприятности и больше вреда, чем пользы. То есть польза только в амбициях самого объекта любви ("от 15 до 85"), в остальном - вред.
Но ничего не поделать, инфантильность и щенячий восторг - это свойство незрелой личности, впрочем, любого биологического возраста.
Хм, написала и подумала, что сама иной раз проявляюсь очень восторженно: "Любимый, ах! Любимый, ох!"
Не, у меня это "зрелая восторженность", без вариантов!
После чтения книги Конрада о домашних питомцах совершенно разочаровалась в собаках и выросла в своих глазах, как Кошка (куда уж больше-то)! Песья преданность сродни подростковой инфантильности, а это точно не мое. Если уж брать что-то от собак, то от собак-парий.
Моя преданность иного порядка, я бы сказала - не вечная любовь до гроба, но интеллектуальный выбор, при изменении обстоятельств могущий быть пересмотренным. Сменить хозяина возможно, невозможно сменить принцип "зрячей любви".
Хм, тогда чего стоят мои слова "никогда не брошу"? Казалось бы, противоречие и художественное преувеличение, ан нет.
"Никогда не брошу" - означает, что предмет моей страсти не деградирует, не стоит на месте, растет, как и я, вместе со мной, отдельно ли - неважно. Никогда не может быть потерян интерес к развитию личности - своей или чужой. Это что касается творческого аспекта верности. А личный план... На самом деле я никогда не бросаю людей, которых любила. Я продолжаю любить их и дальше, даже если разошлась с ними по принципиальным мотивам. Я помню все до нюансов, хорошее или плохое оставляет одинаково четкий след во мне, но с годами никуда не уходит тепло от прожитого, вернее, даже если был период сильного охлаждения, я бы сказала "обледенения", то со временем тепло растапливает лед. Так что формально я "верна" всем своим оставленным, которые слышали это "никогда", они всегда могут рассчитывать на мою поддержку. И я всегда порадуюсь их росту.
Но моя кошачья независимость - желание приходить и уходить по собственному расписанию - создает некоторые трудности любимым и близким. Ничего не поделать, осталось только дождаться, когда я доживу свою девятую жизнь Кошки и "вернусь в этот мире еще через пару столетий" (с) восторженной бишон фризе или ленивой ньюфочкой, как карты лягут.
воскресенье, 1 апреля 2012 г.
Да пошел он...
Если быть собой - привычно-позитивной, жить в своем волшебном мире, где как на водопадах озера Виктория под лунной радугой ходят белые носороги, то хочется все время мурлыкать, тереться об ноги и твердить, что "он самый лучший".
Но жизнь все время норовит повернуться ко мне лучшим местом, и с этим местом ассоциации у меня отнюдь не романтические.
Сегодня прочитала: "Победитель от побежденного отличается только тем, что поднимается на один раз больше, чем падает". Не помню, кто сказал, и не помню, зачем мне это...
Я и победитель, и побежденный в своей любви. Завоевала и была завоевана. Но я знаю, что не проиграла ни в одной из этих ролей.
Только что диалог перед сном:
Как мне все это осточертело! - это про любовь, которую было так трудно дождаться.
За каким дьяволом мне нужен этот тип? - без вариантов про любовь к самому лучшему мужчине на свете.
Это ж надо было на старости лет так влипнуть! - безмерная гордость от любви, которая все-таки пришла.
Все, с меня хватит, пусть трахает, кого хочет! - любовь ждет, свернувшись калачиком, когда ее почешут за ушком.
Что я, не могу найти себе мужика приличного? - верность спонсируется любовью по полной программе.
Никогда больше, ни при каких обстоятельствах, пусть даже не надеется! - полная индульгенция на все последующие грехи до конца жизни, за которой любовь все равно никуда не денется.
Когда же все это закончится! - прямая молитва в небесную канцелярию о вечной жизни рядом с ним исключительно в любви и грехе.
Да пошел он... - пять минут на сборы и нарушение скоростного режима под всеми известными камерами, лишь бы скорее доехать, увидеть, опуститься на стул и знать, что никогда ничего не изменится, потому что не любить его просто невозможно.
И если бы я знала, что он в сердцах произносит именно эти слова в мой адрес - я была бы абсолютно уверена, что все, что я нам намечтала - сбудется.
А не произносит... ну и пошел он!..
Но жизнь все время норовит повернуться ко мне лучшим местом, и с этим местом ассоциации у меня отнюдь не романтические.
Сегодня прочитала: "Победитель от побежденного отличается только тем, что поднимается на один раз больше, чем падает". Не помню, кто сказал, и не помню, зачем мне это...
Я и победитель, и побежденный в своей любви. Завоевала и была завоевана. Но я знаю, что не проиграла ни в одной из этих ролей.
Только что диалог перед сном:
Я: Я тоже сейчас буду ложиться, я - труп. Белье достирается, и упаду, а завтра у нас диета. Кстати, я влезла не только в красное платье, но и в свое шелковое горчичное - со свистом. А еще я говорила, что ... люблю?
Маришка: Твердила без умолку.
Я: Когда? Не помню.
Маришка: Всегда, иногда молча, иногда совсем другими словами.
Я: Типа - да пошел он ...?
Маришка: Угу.
Я: А, да, это точно оно - про любовь!
Как мне все это осточертело! - это про любовь, которую было так трудно дождаться.
За каким дьяволом мне нужен этот тип? - без вариантов про любовь к самому лучшему мужчине на свете.
Это ж надо было на старости лет так влипнуть! - безмерная гордость от любви, которая все-таки пришла.
Все, с меня хватит, пусть трахает, кого хочет! - любовь ждет, свернувшись калачиком, когда ее почешут за ушком.
Что я, не могу найти себе мужика приличного? - верность спонсируется любовью по полной программе.
Никогда больше, ни при каких обстоятельствах, пусть даже не надеется! - полная индульгенция на все последующие грехи до конца жизни, за которой любовь все равно никуда не денется.
Когда же все это закончится! - прямая молитва в небесную канцелярию о вечной жизни рядом с ним исключительно в любви и грехе.
Да пошел он... - пять минут на сборы и нарушение скоростного режима под всеми известными камерами, лишь бы скорее доехать, увидеть, опуститься на стул и знать, что никогда ничего не изменится, потому что не любить его просто невозможно.
И если бы я знала, что он в сердцах произносит именно эти слова в мой адрес - я была бы абсолютно уверена, что все, что я нам намечтала - сбудется.
А не произносит... ну и пошел он!..
вторник, 27 марта 2012 г.
Оскорбительная свобода
Хорошо быть влюбленной Кошкой... В блаженном сибаритстве нежиться на подоконнике в лучах солнца, примерять пушистые шкурки на предстоящий сезон любви, смотреть по ночам записанные эфиры с предметом своего вожделения и знать, что жизнь прекрасна. Скучать, вспоминать, грустить, улыбаться, фантазировать...
И в глубине души знать, что вся эта романтическая история счастливой любви каждый раз разбивается о реальность обыкновенного примитивного блядства.
Блядство безгранично и разрушительно для всего хрупкого и почти мифического, что женщина называет любовью. Впрочем, цинично предположу, что и она ошибается, и ее любовь - изысканная и шикарно декорированная разновидность блядства.
Совершенствовать в себе талант выбирать самого лучшего, бескорыстно отдавать себя во власть своих чувственных иллюзий и во власть его похоти и стремления найти понимание и заботу, надеяться, что в ответ на полную самоотдачу ты получишь хотя бы доброжелательное отношение и иллюзию заботы - только женщина, вроде меня, умеет наступать на такие великолепно упакованные грабли.
Глупо? Да просто идиотизм! Влюбленные бабы такие дуры, нисколько не дурочки!
Да, я ведь отлично знаю, что горбатого могила исправит, и, самое главное, не собираюсь быть ни той могилой, ни той наивной идиоткой, которая уповает, что вот с теми козами он сукин сын, а со мной, такой охуенной принцессой из страны грез, - пушистый котик.
Чем больше ты его любишь, чем больше заботишься, чем ближе подходишь и отдаешь, тем сильнее тебя бьют. Блядский закон природы. Того, кто далеко и равнодушен, никогда не ударят так, как того, кто оказался под рукой и не спешит сбежать, доверяя и уповая на высокое человеческое в примитивном животном.
Нисколько я не сомневалась, что свято место пусто не бывает. Что под раскидистыми ветвями моего любимого фикуса найдется место для одной из обновленного телефонного списка, или какой-то свеженькой, в список не внесенной, или вообще проститутки. Но одно дело знать, что так будет, другое дело - прослушать возмущенную тираду про корзину с мусором. Нет, мне не страшно узнать, что он водит девиц в мое отсутствие - это его кобелиная сущность, и пока он такой - он живет, перестанет интересоваться юбками - жизнь закончится. Меня даже радует, что он пользуется презервативами, потому что подцепить что-то от этих юных вертихвосток мне не улыбается. Вопрос не в физическом блядстве, а в этическом.
Он отлично знает, зачем я здесь на две недели. И за прошедшие полторы недели - ни звонка с вопросом: "ну как ты там? все ли в порядке?"
Звонить самой и жаловаться, что мне тут исключительно херово и давно так плохо не было и не только в порядке, а полный пиздец, что мне больно, тошно, страшно, и ничего еще не закончилось - это не в моем стиле. Я не отношусь к нытикам и истеричкам, я не показываю своих слабостей... Это ниже моего достоинства.
Но одно дело - мне самой звонить и напрашиваться на внимание, а другое - проявить хотя бы намек на человеческое отношение к той, которой он так "умело" дорожит. Не все же время он на бабах.
Сейчас он, как проштрафившийся кот "покупает" лояльность экономки, а она бесится от своих находок и от того, как он обращается со мной и моими чувствами. И я точно знаю, что купить ее он не сможет.
"Скажи, когда ты вернешься, я сменю постель. И перестираю все полотенца, потому что еще не хватало, чтобы ты с этими блядями пользовалась одними вещами". Если меня любят - меня любят, я благодарна за человечность и понимание.
И я знаю, о чем думает его шофер, когда подвозит его домой с очередной потаскушкой. Да вот только влюбленного шофера мне в жизни и не хватало для полной картины апокалипсиса!
И оба они правы, когда говорят открытым текстом: "На хер тебе это надо? Он никогда не изменится, блядство - его сущность! От него ушли пять любящих женщин, потому что он не умеет держать себя в руках, когда видит очередное свежее мясо. Ты потратишь на него годы впустую, он никогда не оценит твоего ума, заботы, внимания, тепла. И того, что такой женщины у него никогда не было и уже не будет".
Жаль признавать, что они правы. И что мне от того, что они правы?
Но что-то держит меня около него, что-то, что дало мне понять, что он - тот, кого привели не просто так. Я должна дать ему что-то, чего у него не было. Я должна научить его чему-то, что он не умеет. И я буду его наградой, если он поймет и научится, и его наказанием, если он не захочет двигаться дальше.
Я знаю это состояние - развилка. И практически всегда знаю, который путь ведет к жизни, движению вперед, трудностям и победам, а который возвращает тебя на прежний круг, и ты будешь бегать по нему, как лошадь на корде, и хорошо, если тебе еще раз позволят оказаться перед развилкой...
Мне нравится выбирать и не нравится рутина и замкнутые круги цирковых арен на потеху публике.
Я не виновата в том, что мной наказывают или награждают. Я даже знаю, что это не мой выбор... Что я всего лишь орудие, и даже хотела бы что-то изменить, но не смогу.
Я даже знаю, чему успела научить его за этот год, и знаю, что я ничего не решу сама, и даже сейчас, в ярости и обиде, я все равно поступлю так, как от меня потребуют поступить. Если пришло время оставить его - оставлю, если не пришло - буду рядом и дальше.
Сейчас я не хочу даже смотреть в сторону развилки. Будь моя воля - только моей, я бы выбрала путь прочь.
И дело не в девицах, грязных простынях, презервативах и его разговорах о "любимых". Дело в том, что он не желает показать мне ценность меня в его жизни. Он не умеет, я знаю, он боится, он не научен совершать шаги в направлении отношений. Но есть вещи, через которые приходится переступать, чтобы жить дальше. Мы учимся только тогда, когда делаем что-то, чего раньше не делали. Мы совершаем ошибки и выглядим болванами, неуклюжими новобранцами на тонком льду, но это не значит, что надо остановиться и бегать по кругу.
Одного звонка, одного вопроса достаточно, чтобы изменить вектор моего настроения с "буря" на "ясно", мою обиду на мою благодарность, мои слезы на мою улыбку. Но он считает этот звонок неудобным, ненужным, несущественным.
Я даю ему шанс даже сейчас, когда во мне плещется мировой океан раздражения и злости. Экономка скажет, что я звонила и факс не прошел, поэтому я передаю на словах, что у меня серьезные проблемы и я не вернусь в назначенный день - день нашей встречи год назад. А звонить ему в рабочий день на мобильный, отвлекать от переговоров, забот, сложностей и стратегий я не могу себе позволить, я слишком уважаю дело его жизни. И вечерами не могу, чтобы не оказаться третьей в присутствии очередной юной красотки. Групповой секс - это не со мной.
Я почти уверена, что он не использует этот шанс. Ну плохо и плохо, ну проблемы и проблемы, приедет - расскажет. Старый упрямый эгоист! Но мое "почти" всегда оставляет мне надежду, что он вырастет и порадует меня шагом к человечности, которую от него никто не ждет. Никто, кроме меня, знающей, что он болезненно восприимчив и раним, и, считая себя чудовищем, он ошибается. Он просто одинокий и неудобный старый человек, которого я почему-то люблю.
Вот, пока писала, пост с негативного перетек в позитивный. Опять это дурацкое "люблю" и это всепрощение и понимание.
Но обида нашептывает, что можно позвонить вон тому старому другу, и еще вот этому. Каждый из моего личного списка будет счастлив вспомнить прошлое, а кое-кто тут же подумает о том, не повторить ли былых ошибок с моим участием.
Чего я добьюсь, нарушив добровольный обет верности? Отомщу за невнимание? Будет ли мне легче?
А то, может, закрутить новый роман, выбрав не такого глупого, упертого, негативного старого дурака. Мне, с моим позитивным мышлением, катастрофической адаптивностью, гибким умом, обаянием и умением завоевывать сердца и души мальчиков и девочек, достаточно встряхнуться, накинуть самую яркую шкурку, слегка разозлиться для тонуса, сменить маску снежной королевы и надменной стервы на нечто теплое и обаятельное, позволить им опрометчиво сделать шаг в мою сторону и попасть в эту чертову ауру вселенской любви - и дело в шляпе. Завести нового любовника проще, чем найти запчасти на старый мерседес.
И прямо сейчас у меня именно такое желание - покончить с чужим блядством и напомнить себе, что я еще вовсе не вышла в тираж...
Что это ему семьдесят четыре, а вовсе не мне. Что мной восхищаются его приятели и, сравнивая с моими юными предшественницами, делают однозначный выбор в пользу "непростой девочки".
Почему бы и нет? Почему бы и не развлечься? Новый любовник, новый имидж, новая весна...
Мне претит быть свободной от собственных чувств и вовсе не хочется делиться с моими романами тем, что по праву принадлежит мужчине.
Забавно, как я, словно Мюнхаузен, за полчаса вытащила себя из болота обиды и разочарования. И стала вальяжной и кусачей неприрученной Кошкой.
Ему нравится "радость жизни в расфасовке"? Полагаю, десяток девиц наберет ему с горем пополам одну авоську. Что у нас традиционно в списке? Поездка в кино в качестве пассажира подшофе, минет и другие маленькие радости, тертое яблоко, сырники и картошка с чесноком, набор статьи на компьютере и триста пятьдесят шестая редактура очередной кляузы, разговор по душам о работе, бывших женах, сыне и внуке, воспоминания о советском времени и о себе в нем, обиды на то, что приятель не понимает его неэтичной матерной заботы и деньги кончились, а советники израильского президента законченные мудаки, и с Тайландом не складывается, и Греф не отвечает, а фонд заработной платы меньше не стал и лекарств целая куча и не забыть бы принять, и шофер мудак с ним спорит, и соседи быдло, и пуговица оторвалась и потерялась, а огурцы покрылись плесенью и привычное "Сиди, дорогой, я сама помою посуду. Я делаю это куда лучше, чем ты. Отдохни, посмотри телевизор, почитай" и ночное "Если бы ты знал, как я тебя люблю! И никого не будет другого, потому что ты самый лучший"?
А девочки... Ах, девочки? Напрягутся и справятся во имя великой цели выйти замуж за генерала, если даже такая бесперспективная старушка, как я, справлялась целый год.
И он справится. Посидит за рулем трезвый, сам помоет посуду и виски себе нальет, и на ужин в ресторане потратится, и разозлится, когда увидит, что его не слушают, а копаются в телефоне. Не моя забота - его комфорт в блядстве.
А что я не звоню, не присылаю цветов, не пишу любовных писем... Ну так времени-то прошло всего ничего, и пока ее нет, можно быстренько потрахаться, она ведь не узнает.
Не-не-не, потрахаться - это одно, а почить на лаврах, зная, что она никуда не денется - совсем другое. Я - пас, я так не играю.
Каждый делает свой выбор сам. Его ночные бабочки хотят богатого мужика, а он все еще ищет любви и тепла. В странных местах, правда, но у каждого свой путь. Девочки не очень в курсе, что он весьма прижимист финансово и отчаянно жаден на чувства, а они его "любят" только до того момента, когда понимают, что ничего существенного в его постели не обломится - ни подарков, ни благ, ни замужества и светлых перспектив дальнейшего блядства. Но когда одна его попытка создания семьи не удалась, и вторая, и пятисотая... У меня бы проснулся мозг за это время, а у некоторых уверенных в своей неотразимости альфа-самцов только совершенствуется упрямство. Завоевать "любовь на ночь" и умереть на очередной девке - перспективно. А вот если рядом с мирно спящей красоткой от апноэ или в диабетической коме - это уже далеко не так героически, и страшно, и обидно... Но для таких форс-мажорных случаев у нас есть любящая Светочка... Мы вот пока поебемся с девочками себе во благо, а потом она все равно вернется, будет смотреть влюбленными глазами, обнимать и слушать. А что Светочке иногда тоже надо, чтобы ее обнимали и слушали, хотя бы рассеянно, вполуха, - такое нам и в голову не придет. Мы же на коне, мы же, блядь, мир завоевываем и трофеи пользуем!
Эх, иногда я бываю такая злая и вредная, что от души горжусь собой!
Сейчас бы за руль своего серого и сделать этот город на каждом светофоре, погоняться с каким-нибудь вшивым годовалым опелем, поулыбаться владельцам престижных иномарок, развалившимся на заднем сиденье, и умчаться вдаль, озвучивая пространство сонных улиц из всех динамиков! Но где мой серый - мой лучший любовник... Элечка грустит возле дома, вокруг одни такси и законопослушные уфимцы, стартующие на зеленый свет, как на соревнованиях улиток... Скука смертная!
Пожалуй, схожу-ка я в ЛяРуш на следующей неделе. Вежливые официанты, греющие уши на том, что опять отмочит эта невозможная москвичка, оглядывающиеся на наш эксклюзивно веселый столик господа. Этот ресторан меня не забудет! А я его люблю от души!
Ну надо же, я озвучила все, что хотела сказать (и очень умеренно цензурно, что-то поскромничала, но разбавлять текст витиеватыми филологическими оборотами уже лень), вынесла позитив из своей обиды и, как глупая Кошка, снова радуюсь будущему солнышку, теплу, группе телефонных номеров, объединенных в эротичную группу "Бывшие", и будущим телефонным номерам, которых еще нет в моем списке, но которые обязательно появятся под именем "Любимый", если кто-то слишком гордый и самоуверенный забыл, что доброе слово и Кошке приятно, а свободолюбивые Кошки гуляют сами по себе. И мне от души жаль того, кто так и не смог за целый год произнести вслух, что нам обоим оскорбительна моя мнимая кошачья свобода, и кто опрометчиво думает, что ничего не изменилось с очередным отправленным в мусор презервативом и гордым молчанием на расстоянии в полторы тысячи километров. Ведь она сама всегда звонит!
Впрочем, шанс у него все равно есть. Провокация - мое второе "я". Вот и посмотрим, стоит ли он моей любви.
А пока:
Жили-были два мальчика. Оптимист и Пессимист.
1 января Пессимист нашел под ёлкой много сладостей и игрушек, а Оптимист - кучу дерьма.
Встречаются во дворе, делятся впечатлениями.
Пессимист:
- Конструктор дурацкий... плюшевый медведь уродский... мандарины слишком кислые... конфеты слишком сладкие...
Оптимист:
- А ко мне лошадка приходила!!!
Я - мальчик-оптимист. Мне нравятся все мои строптивые лошадки, потому что я знаю, что то дерьмо, которое от них остается, ничего не стоит в сравнении со скоростью, ветром, солнцем и наслаждением от свободы быть собой.
И в глубине души знать, что вся эта романтическая история счастливой любви каждый раз разбивается о реальность обыкновенного примитивного блядства.
Блядство безгранично и разрушительно для всего хрупкого и почти мифического, что женщина называет любовью. Впрочем, цинично предположу, что и она ошибается, и ее любовь - изысканная и шикарно декорированная разновидность блядства.
Совершенствовать в себе талант выбирать самого лучшего, бескорыстно отдавать себя во власть своих чувственных иллюзий и во власть его похоти и стремления найти понимание и заботу, надеяться, что в ответ на полную самоотдачу ты получишь хотя бы доброжелательное отношение и иллюзию заботы - только женщина, вроде меня, умеет наступать на такие великолепно упакованные грабли.
Глупо? Да просто идиотизм! Влюбленные бабы такие дуры, нисколько не дурочки!
Да, я ведь отлично знаю, что горбатого могила исправит, и, самое главное, не собираюсь быть ни той могилой, ни той наивной идиоткой, которая уповает, что вот с теми козами он сукин сын, а со мной, такой охуенной принцессой из страны грез, - пушистый котик.
Чем больше ты его любишь, чем больше заботишься, чем ближе подходишь и отдаешь, тем сильнее тебя бьют. Блядский закон природы. Того, кто далеко и равнодушен, никогда не ударят так, как того, кто оказался под рукой и не спешит сбежать, доверяя и уповая на высокое человеческое в примитивном животном.
Нисколько я не сомневалась, что свято место пусто не бывает. Что под раскидистыми ветвями моего любимого фикуса найдется место для одной из обновленного телефонного списка, или какой-то свеженькой, в список не внесенной, или вообще проститутки. Но одно дело знать, что так будет, другое дело - прослушать возмущенную тираду про корзину с мусором. Нет, мне не страшно узнать, что он водит девиц в мое отсутствие - это его кобелиная сущность, и пока он такой - он живет, перестанет интересоваться юбками - жизнь закончится. Меня даже радует, что он пользуется презервативами, потому что подцепить что-то от этих юных вертихвосток мне не улыбается. Вопрос не в физическом блядстве, а в этическом.
Он отлично знает, зачем я здесь на две недели. И за прошедшие полторы недели - ни звонка с вопросом: "ну как ты там? все ли в порядке?"
Звонить самой и жаловаться, что мне тут исключительно херово и давно так плохо не было и не только в порядке, а полный пиздец, что мне больно, тошно, страшно, и ничего еще не закончилось - это не в моем стиле. Я не отношусь к нытикам и истеричкам, я не показываю своих слабостей... Это ниже моего достоинства.
Но одно дело - мне самой звонить и напрашиваться на внимание, а другое - проявить хотя бы намек на человеческое отношение к той, которой он так "умело" дорожит. Не все же время он на бабах.
Сейчас он, как проштрафившийся кот "покупает" лояльность экономки, а она бесится от своих находок и от того, как он обращается со мной и моими чувствами. И я точно знаю, что купить ее он не сможет.
"Скажи, когда ты вернешься, я сменю постель. И перестираю все полотенца, потому что еще не хватало, чтобы ты с этими блядями пользовалась одними вещами". Если меня любят - меня любят, я благодарна за человечность и понимание.
И я знаю, о чем думает его шофер, когда подвозит его домой с очередной потаскушкой. Да вот только влюбленного шофера мне в жизни и не хватало для полной картины апокалипсиса!
И оба они правы, когда говорят открытым текстом: "На хер тебе это надо? Он никогда не изменится, блядство - его сущность! От него ушли пять любящих женщин, потому что он не умеет держать себя в руках, когда видит очередное свежее мясо. Ты потратишь на него годы впустую, он никогда не оценит твоего ума, заботы, внимания, тепла. И того, что такой женщины у него никогда не было и уже не будет".
Жаль признавать, что они правы. И что мне от того, что они правы?
Но что-то держит меня около него, что-то, что дало мне понять, что он - тот, кого привели не просто так. Я должна дать ему что-то, чего у него не было. Я должна научить его чему-то, что он не умеет. И я буду его наградой, если он поймет и научится, и его наказанием, если он не захочет двигаться дальше.
Я знаю это состояние - развилка. И практически всегда знаю, который путь ведет к жизни, движению вперед, трудностям и победам, а который возвращает тебя на прежний круг, и ты будешь бегать по нему, как лошадь на корде, и хорошо, если тебе еще раз позволят оказаться перед развилкой...
Мне нравится выбирать и не нравится рутина и замкнутые круги цирковых арен на потеху публике.
Я не виновата в том, что мной наказывают или награждают. Я даже знаю, что это не мой выбор... Что я всего лишь орудие, и даже хотела бы что-то изменить, но не смогу.
Я даже знаю, чему успела научить его за этот год, и знаю, что я ничего не решу сама, и даже сейчас, в ярости и обиде, я все равно поступлю так, как от меня потребуют поступить. Если пришло время оставить его - оставлю, если не пришло - буду рядом и дальше.
Сейчас я не хочу даже смотреть в сторону развилки. Будь моя воля - только моей, я бы выбрала путь прочь.
И дело не в девицах, грязных простынях, презервативах и его разговорах о "любимых". Дело в том, что он не желает показать мне ценность меня в его жизни. Он не умеет, я знаю, он боится, он не научен совершать шаги в направлении отношений. Но есть вещи, через которые приходится переступать, чтобы жить дальше. Мы учимся только тогда, когда делаем что-то, чего раньше не делали. Мы совершаем ошибки и выглядим болванами, неуклюжими новобранцами на тонком льду, но это не значит, что надо остановиться и бегать по кругу.
Одного звонка, одного вопроса достаточно, чтобы изменить вектор моего настроения с "буря" на "ясно", мою обиду на мою благодарность, мои слезы на мою улыбку. Но он считает этот звонок неудобным, ненужным, несущественным.
Я даю ему шанс даже сейчас, когда во мне плещется мировой океан раздражения и злости. Экономка скажет, что я звонила и факс не прошел, поэтому я передаю на словах, что у меня серьезные проблемы и я не вернусь в назначенный день - день нашей встречи год назад. А звонить ему в рабочий день на мобильный, отвлекать от переговоров, забот, сложностей и стратегий я не могу себе позволить, я слишком уважаю дело его жизни. И вечерами не могу, чтобы не оказаться третьей в присутствии очередной юной красотки. Групповой секс - это не со мной.
Я почти уверена, что он не использует этот шанс. Ну плохо и плохо, ну проблемы и проблемы, приедет - расскажет. Старый упрямый эгоист! Но мое "почти" всегда оставляет мне надежду, что он вырастет и порадует меня шагом к человечности, которую от него никто не ждет. Никто, кроме меня, знающей, что он болезненно восприимчив и раним, и, считая себя чудовищем, он ошибается. Он просто одинокий и неудобный старый человек, которого я почему-то люблю.
Вот, пока писала, пост с негативного перетек в позитивный. Опять это дурацкое "люблю" и это всепрощение и понимание.
Но обида нашептывает, что можно позвонить вон тому старому другу, и еще вот этому. Каждый из моего личного списка будет счастлив вспомнить прошлое, а кое-кто тут же подумает о том, не повторить ли былых ошибок с моим участием.
Чего я добьюсь, нарушив добровольный обет верности? Отомщу за невнимание? Будет ли мне легче?
А то, может, закрутить новый роман, выбрав не такого глупого, упертого, негативного старого дурака. Мне, с моим позитивным мышлением, катастрофической адаптивностью, гибким умом, обаянием и умением завоевывать сердца и души мальчиков и девочек, достаточно встряхнуться, накинуть самую яркую шкурку, слегка разозлиться для тонуса, сменить маску снежной королевы и надменной стервы на нечто теплое и обаятельное, позволить им опрометчиво сделать шаг в мою сторону и попасть в эту чертову ауру вселенской любви - и дело в шляпе. Завести нового любовника проще, чем найти запчасти на старый мерседес.
И прямо сейчас у меня именно такое желание - покончить с чужим блядством и напомнить себе, что я еще вовсе не вышла в тираж...
Что это ему семьдесят четыре, а вовсе не мне. Что мной восхищаются его приятели и, сравнивая с моими юными предшественницами, делают однозначный выбор в пользу "непростой девочки".
Почему бы и нет? Почему бы и не развлечься? Новый любовник, новый имидж, новая весна...
Мне претит быть свободной от собственных чувств и вовсе не хочется делиться с моими романами тем, что по праву принадлежит мужчине.
Забавно, как я, словно Мюнхаузен, за полчаса вытащила себя из болота обиды и разочарования. И стала вальяжной и кусачей неприрученной Кошкой.
Ему нравится "радость жизни в расфасовке"? Полагаю, десяток девиц наберет ему с горем пополам одну авоську. Что у нас традиционно в списке? Поездка в кино в качестве пассажира подшофе, минет и другие маленькие радости, тертое яблоко, сырники и картошка с чесноком, набор статьи на компьютере и триста пятьдесят шестая редактура очередной кляузы, разговор по душам о работе, бывших женах, сыне и внуке, воспоминания о советском времени и о себе в нем, обиды на то, что приятель не понимает его неэтичной матерной заботы и деньги кончились, а советники израильского президента законченные мудаки, и с Тайландом не складывается, и Греф не отвечает, а фонд заработной платы меньше не стал и лекарств целая куча и не забыть бы принять, и шофер мудак с ним спорит, и соседи быдло, и пуговица оторвалась и потерялась, а огурцы покрылись плесенью и привычное "Сиди, дорогой, я сама помою посуду. Я делаю это куда лучше, чем ты. Отдохни, посмотри телевизор, почитай" и ночное "Если бы ты знал, как я тебя люблю! И никого не будет другого, потому что ты самый лучший"?
А девочки... Ах, девочки? Напрягутся и справятся во имя великой цели выйти замуж за генерала, если даже такая бесперспективная старушка, как я, справлялась целый год.
И он справится. Посидит за рулем трезвый, сам помоет посуду и виски себе нальет, и на ужин в ресторане потратится, и разозлится, когда увидит, что его не слушают, а копаются в телефоне. Не моя забота - его комфорт в блядстве.
А что я не звоню, не присылаю цветов, не пишу любовных писем... Ну так времени-то прошло всего ничего, и пока ее нет, можно быстренько потрахаться, она ведь не узнает.
Не-не-не, потрахаться - это одно, а почить на лаврах, зная, что она никуда не денется - совсем другое. Я - пас, я так не играю.
Каждый делает свой выбор сам. Его ночные бабочки хотят богатого мужика, а он все еще ищет любви и тепла. В странных местах, правда, но у каждого свой путь. Девочки не очень в курсе, что он весьма прижимист финансово и отчаянно жаден на чувства, а они его "любят" только до того момента, когда понимают, что ничего существенного в его постели не обломится - ни подарков, ни благ, ни замужества и светлых перспектив дальнейшего блядства. Но когда одна его попытка создания семьи не удалась, и вторая, и пятисотая... У меня бы проснулся мозг за это время, а у некоторых уверенных в своей неотразимости альфа-самцов только совершенствуется упрямство. Завоевать "любовь на ночь" и умереть на очередной девке - перспективно. А вот если рядом с мирно спящей красоткой от апноэ или в диабетической коме - это уже далеко не так героически, и страшно, и обидно... Но для таких форс-мажорных случаев у нас есть любящая Светочка... Мы вот пока поебемся с девочками себе во благо, а потом она все равно вернется, будет смотреть влюбленными глазами, обнимать и слушать. А что Светочке иногда тоже надо, чтобы ее обнимали и слушали, хотя бы рассеянно, вполуха, - такое нам и в голову не придет. Мы же на коне, мы же, блядь, мир завоевываем и трофеи пользуем!
Эх, иногда я бываю такая злая и вредная, что от души горжусь собой!
Сейчас бы за руль своего серого и сделать этот город на каждом светофоре, погоняться с каким-нибудь вшивым годовалым опелем, поулыбаться владельцам престижных иномарок, развалившимся на заднем сиденье, и умчаться вдаль, озвучивая пространство сонных улиц из всех динамиков! Но где мой серый - мой лучший любовник... Элечка грустит возле дома, вокруг одни такси и законопослушные уфимцы, стартующие на зеленый свет, как на соревнованиях улиток... Скука смертная!
Пожалуй, схожу-ка я в ЛяРуш на следующей неделе. Вежливые официанты, греющие уши на том, что опять отмочит эта невозможная москвичка, оглядывающиеся на наш эксклюзивно веселый столик господа. Этот ресторан меня не забудет! А я его люблю от души!
Ну надо же, я озвучила все, что хотела сказать (и очень умеренно цензурно, что-то поскромничала, но разбавлять текст витиеватыми филологическими оборотами уже лень), вынесла позитив из своей обиды и, как глупая Кошка, снова радуюсь будущему солнышку, теплу, группе телефонных номеров, объединенных в эротичную группу "Бывшие", и будущим телефонным номерам, которых еще нет в моем списке, но которые обязательно появятся под именем "Любимый", если кто-то слишком гордый и самоуверенный забыл, что доброе слово и Кошке приятно, а свободолюбивые Кошки гуляют сами по себе. И мне от души жаль того, кто так и не смог за целый год произнести вслух, что нам обоим оскорбительна моя мнимая кошачья свобода, и кто опрометчиво думает, что ничего не изменилось с очередным отправленным в мусор презервативом и гордым молчанием на расстоянии в полторы тысячи километров. Ведь она сама всегда звонит!
Впрочем, шанс у него все равно есть. Провокация - мое второе "я". Вот и посмотрим, стоит ли он моей любви.
А пока:
Жили-были два мальчика. Оптимист и Пессимист.
1 января Пессимист нашел под ёлкой много сладостей и игрушек, а Оптимист - кучу дерьма.
Встречаются во дворе, делятся впечатлениями.
Пессимист:
- Конструктор дурацкий... плюшевый медведь уродский... мандарины слишком кислые... конфеты слишком сладкие...
Оптимист:
- А ко мне лошадка приходила!!!
Я - мальчик-оптимист. Мне нравятся все мои строптивые лошадки, потому что я знаю, что то дерьмо, которое от них остается, ничего не стоит в сравнении со скоростью, ветром, солнцем и наслаждением от свободы быть собой.
воскресенье, 23 октября 2011 г.
Старые любовники
Вчера на девичнике услышала вопрос от подружек: а сколько лет твоему виртуальному другу? Честно ответила: он молодой, ему только 53. И сидящий рядом ребенок лет 13 подавился своей котлеткой.
Но, ребенка, наверное, понять можно... Правда, для меня в мои 13 мужчина 53 лет казался зрелым, но не старым. Но я уникум, я всегда искала папочку. Была, как кошка, влюблена в своего шефа. Мои 19 против его 60 - это было колоритно. Впрочем, сравнивая цифру "53" с цифрой "73", понимаешь, что вторая куда солиднее. Но встаю рядом - и нет, не старый, даже в 73 - не старый. Мой, любимый, единственный, самый лучший. А возраст... да разве это возраст для того, у кого впереди столько свершений, а позади - столько побед? Мой настоящий Маршал... мое счастье...
А ребенку смешно. Да, полагаю, не только ребенку.
Но своих ровесников я не рассматриваю как потенциальных партнеров в принципе, хотя умудрялась в 30 заводить любовников на 7 лет моложе и ничего, как-то справлялась с ними, помнится. Но это был секс и, как правило, достаточно примитивный, без изысков и фантазии, без так любимых мною ролевых игр и постоянных пиковых страстей и охлаждений. И потому эти партнеры в моей жизни не задержались (до сих пор с ужасом вспоминаю, что имя одного из них не могла вспомнить несколько недель).
В общем, к чему это я?.. Ах, да! Пребывая в ожидании и некотором нервном напряжении, разыскала на старой симке телефон одного из "бывших". И вот сижу, держа палец над кнопкой, и гадаю, как на ромашке, "позвонить - не позвонить". Вообще-то мне нравится возвращаться в чужую жизнь. Не в постель или в отношения - именно в жизнь. Позвонить, удивить, напомнить о себе и о том, что нас связывало, спросить, как дела, памятуя, что без меня - не так уж и радостно идут эти дела. Уж я-то знаю... Я баловала их, и они всю жизнь вспоминают, как это приятно - быть любимым и балованным.
И даже тянет меня позвонить "старому" нестарому любовнику, находящемуся в нише точнехонько посередине между 53 и 73 годами. И он будет мурлыкать, как соскучился, и я буду мурлыкать, как соскучилась. А потом прокляну себя за то, что изменяла любимому на словах. Да и в мыслях тоже. Пока еще я только на пороге измены, пока не зашла так далеко, чтобы сказать: да, я хочу увидеть человека, с которым ни много ни мало, периодически встречалась скоро уж двадцать лет и которому опрометчиво пообещала, что он всегда может мне позвонить. Тогда я искренне думала, что всегда. А сейчас... Нет, сейчас я не готова слушать о том, что у нас было и как было здорово, и как могло бы еще быть, если я сяду за руль и... Я не сяду за руль, и не совершу этой ошибки. Ни в мыслях, ни в словах, ни в поступках. Но в ожидании звонка от любимого я перехожу от уныния к эйфории и обратно столь стремительно, что не успеваю увидеть границ этого перехода.
Я ни одной секунды не сомневаюсь, что он думает обо мне. Неважно как, хорошо или плохо, главное - думает. И наша ссора... недопонимание... обида... Это временно, и мысли о старых любовниках временны, коварны, провокационны. Назло себе, не любимому. Как у Чехова - "гвоздиком расковырять".
И я все время ставлю себе рубеж: вот сегодня до 7 вечера, или завтра с 7 до 9, или... уже после 8 ноября, когда мы оба будем в Москве. И, преодолевая очередной рубеж с молчащим телефоном в руке, я жду следующего, умирая от этого мучительного ожидания и возвращаясь вновь в надежду.
И да, я бы позвонила старому любовнику, может, даже двум, и сказала бы: "Привет, как ты? Я счастлива, и у меня есть тот, кто сделал меня счастливой! И я не смогу выпить с тобой кофе и поболтать о том, как нам было хорошо, потому что это будет измена. Но я готова послушать о том, как ты живешь, потому что я благодарна тебе за все, что у нас было хорошего".
Наверное, это махровый эгоизм - поделиться с людьми своим счастьем и отдать им то тепло, которого у меня в избытке...
Пусть так, пусть эгоизм. Но лучше поделиться любовью, чем обидой и депрессией. Поэтому я закрываю записную книжку и не буду звонить Игнату. Я пока не готова сказать, что у меня все хорошо, и не хочу услышать "приезжай". Для меня не существует полигамии ни как основополагающего принципа свободной женщины, ни в отместку за "любовь в прайде", которая всю жизнь ведет моего любимого. Пусть у него будут самые лучшие женщины, если он этого хочет. Пусть у меня будет только он, потому что он - лучший.
Но, ребенка, наверное, понять можно... Правда, для меня в мои 13 мужчина 53 лет казался зрелым, но не старым. Но я уникум, я всегда искала папочку. Была, как кошка, влюблена в своего шефа. Мои 19 против его 60 - это было колоритно. Впрочем, сравнивая цифру "53" с цифрой "73", понимаешь, что вторая куда солиднее. Но встаю рядом - и нет, не старый, даже в 73 - не старый. Мой, любимый, единственный, самый лучший. А возраст... да разве это возраст для того, у кого впереди столько свершений, а позади - столько побед? Мой настоящий Маршал... мое счастье...
А ребенку смешно. Да, полагаю, не только ребенку.
Но своих ровесников я не рассматриваю как потенциальных партнеров в принципе, хотя умудрялась в 30 заводить любовников на 7 лет моложе и ничего, как-то справлялась с ними, помнится. Но это был секс и, как правило, достаточно примитивный, без изысков и фантазии, без так любимых мною ролевых игр и постоянных пиковых страстей и охлаждений. И потому эти партнеры в моей жизни не задержались (до сих пор с ужасом вспоминаю, что имя одного из них не могла вспомнить несколько недель).
В общем, к чему это я?.. Ах, да! Пребывая в ожидании и некотором нервном напряжении, разыскала на старой симке телефон одного из "бывших". И вот сижу, держа палец над кнопкой, и гадаю, как на ромашке, "позвонить - не позвонить". Вообще-то мне нравится возвращаться в чужую жизнь. Не в постель или в отношения - именно в жизнь. Позвонить, удивить, напомнить о себе и о том, что нас связывало, спросить, как дела, памятуя, что без меня - не так уж и радостно идут эти дела. Уж я-то знаю... Я баловала их, и они всю жизнь вспоминают, как это приятно - быть любимым и балованным.
И даже тянет меня позвонить "старому" нестарому любовнику, находящемуся в нише точнехонько посередине между 53 и 73 годами. И он будет мурлыкать, как соскучился, и я буду мурлыкать, как соскучилась. А потом прокляну себя за то, что изменяла любимому на словах. Да и в мыслях тоже. Пока еще я только на пороге измены, пока не зашла так далеко, чтобы сказать: да, я хочу увидеть человека, с которым ни много ни мало, периодически встречалась скоро уж двадцать лет и которому опрометчиво пообещала, что он всегда может мне позвонить. Тогда я искренне думала, что всегда. А сейчас... Нет, сейчас я не готова слушать о том, что у нас было и как было здорово, и как могло бы еще быть, если я сяду за руль и... Я не сяду за руль, и не совершу этой ошибки. Ни в мыслях, ни в словах, ни в поступках. Но в ожидании звонка от любимого я перехожу от уныния к эйфории и обратно столь стремительно, что не успеваю увидеть границ этого перехода.
Я ни одной секунды не сомневаюсь, что он думает обо мне. Неважно как, хорошо или плохо, главное - думает. И наша ссора... недопонимание... обида... Это временно, и мысли о старых любовниках временны, коварны, провокационны. Назло себе, не любимому. Как у Чехова - "гвоздиком расковырять".
И я все время ставлю себе рубеж: вот сегодня до 7 вечера, или завтра с 7 до 9, или... уже после 8 ноября, когда мы оба будем в Москве. И, преодолевая очередной рубеж с молчащим телефоном в руке, я жду следующего, умирая от этого мучительного ожидания и возвращаясь вновь в надежду.
И да, я бы позвонила старому любовнику, может, даже двум, и сказала бы: "Привет, как ты? Я счастлива, и у меня есть тот, кто сделал меня счастливой! И я не смогу выпить с тобой кофе и поболтать о том, как нам было хорошо, потому что это будет измена. Но я готова послушать о том, как ты живешь, потому что я благодарна тебе за все, что у нас было хорошего".
Наверное, это махровый эгоизм - поделиться с людьми своим счастьем и отдать им то тепло, которого у меня в избытке...
Пусть так, пусть эгоизм. Но лучше поделиться любовью, чем обидой и депрессией. Поэтому я закрываю записную книжку и не буду звонить Игнату. Я пока не готова сказать, что у меня все хорошо, и не хочу услышать "приезжай". Для меня не существует полигамии ни как основополагающего принципа свободной женщины, ни в отместку за "любовь в прайде", которая всю жизнь ведет моего любимого. Пусть у него будут самые лучшие женщины, если он этого хочет. Пусть у меня будет только он, потому что он - лучший.
среда, 24 августа 2011 г.
Больше, чем любовь
Есть чувство больше, чем любовь.
Но у него нет имени.
Оно живет не в этом мире, оно родилось гораздо раньше, за пределами моей нынешней реальности.
То, что тянется годами, а то и столетиями, то, что ты не смог сделать когда-то так давно, что уже успел забыть об этом, то, ради чего тебя снова и снова заставляют рождаться и проходить этот путь, пока ты не поймешь что-то важное. Не выберешь нужное направление на развилке, не научишься быть верным себе. И тому, кого ты, возможно, предал.
Оно больше, чем любовь.
О нем не скажешь: клин клином вышибают, или пройдет, или любовь зла.
Это - твое предназначение, твой крест, твой выбор, вернуться ли сюда еще раз, чтобы завершить начатое.
Я очень устала и не хочу возвращаться снова и снова.
И если я сегодня не ошибусь с выбором, я уверена, что меня отпустят.
И в том самом едином информационном поле, откуда мы приходим, мне позволено будет стать кем-то другим.
Свободным и счастливым. Не человеком.
Я уже знаю, чем я могла провиниться. И я вижу, что мне снова предоставляют выбор, который я хочу сделать в пользу себя сиюминутной, земного счастья, человеческих надежд... И если я поддамся на провокацию - мне придется начинать эту партию сначала. И принести слишком много боли тем, кто мне дорог.
Я не хочу предать, я не имею права предавать, как сделала когда-то.
Я останусь с ним столько, сколько мне позволят.
И это не любовь, это больше, чем любовь. Это часть меня, это моя боль и моя жертва.
А любовь... она могла бы быть совсем другой. Но у меня пока нет права на любовь.
Возможно, если я пройду правильной дорогой, я получу свою награду здесь.
И свое право вернуться сюда большой кошкой. Свободной от выбора, от мыслей, от чувств, от обид и от необходимости помнить все, что со мной было раньше.
Хотелось бы думать, что большим кошкам живется легче, и их выбор - инстинкты, которым я не могу дать волю.
Я хотела сбежать от города и от мужчины, а пришла к пониманию того, что меня ждет.
И я возвращаюсь в город и к мужчине. Надеюсь, все получится, и я освобожусь, чтобы успеть побыть чуточку счастливой, как сейчас, когда я думаю о любви, которая могла бы у меня быть...
Но у него нет имени.
Оно живет не в этом мире, оно родилось гораздо раньше, за пределами моей нынешней реальности.
То, что тянется годами, а то и столетиями, то, что ты не смог сделать когда-то так давно, что уже успел забыть об этом, то, ради чего тебя снова и снова заставляют рождаться и проходить этот путь, пока ты не поймешь что-то важное. Не выберешь нужное направление на развилке, не научишься быть верным себе. И тому, кого ты, возможно, предал.
Оно больше, чем любовь.
О нем не скажешь: клин клином вышибают, или пройдет, или любовь зла.
Это - твое предназначение, твой крест, твой выбор, вернуться ли сюда еще раз, чтобы завершить начатое.
Я очень устала и не хочу возвращаться снова и снова.
И если я сегодня не ошибусь с выбором, я уверена, что меня отпустят.
И в том самом едином информационном поле, откуда мы приходим, мне позволено будет стать кем-то другим.
Свободным и счастливым. Не человеком.
Я уже знаю, чем я могла провиниться. И я вижу, что мне снова предоставляют выбор, который я хочу сделать в пользу себя сиюминутной, земного счастья, человеческих надежд... И если я поддамся на провокацию - мне придется начинать эту партию сначала. И принести слишком много боли тем, кто мне дорог.
Я не хочу предать, я не имею права предавать, как сделала когда-то.
Я останусь с ним столько, сколько мне позволят.
И это не любовь, это больше, чем любовь. Это часть меня, это моя боль и моя жертва.
А любовь... она могла бы быть совсем другой. Но у меня пока нет права на любовь.
Возможно, если я пройду правильной дорогой, я получу свою награду здесь.
И свое право вернуться сюда большой кошкой. Свободной от выбора, от мыслей, от чувств, от обид и от необходимости помнить все, что со мной было раньше.
Хотелось бы думать, что большим кошкам живется легче, и их выбор - инстинкты, которым я не могу дать волю.
Я хотела сбежать от города и от мужчины, а пришла к пониманию того, что меня ждет.
И я возвращаюсь в город и к мужчине. Надеюсь, все получится, и я освобожусь, чтобы успеть побыть чуточку счастливой, как сейчас, когда я думаю о любви, которая могла бы у меня быть...
четверг, 21 июля 2011 г.
Четыре жалких шипа
Меня никогда особенно не трогал Экзюпери, ни в ранней юности, ни позже.
Первая часть книги, где ребенок становится взрослым поневоле и не понимает взрослых, так и не стала мне понятна. Или, скорее, была понятна, но... Я никогда не была ребенком. Я не видела слона в змее. Моим миром были шляпы, короли, счетоводы, фонарщики - мир взрослых. И не было у меня живого барашка в коробке. Там всегда был барашек Шредингера, то ли живой, то ли мертвый. Я не умела играть в детстве с куклами, мне куклы были скучны. Я выросла из них еще до рождения. Нормальные девчачьи манипуляции: кормить, одевать, причесывать - это рутина, суета, которая надоедала через пару минут.
Поэтому Экзюпери был чужим писателем. Эти его сетования на взрослых и картинки... это было не мое.
Известная цитата вызывала у меня, скорее, раздражение, чем заставляла прочувствовать смысл сказанного. Возможно, это потому, что за десятилетия слова истрепались и обветшали, ими затыкают все дыры в отношениях, как пробоины в трюме яхты, когда-то отправившейся в свадебное путешествие. Я многих приручила, кого-то несознательно, кого-то очень осознанно, но я не могу отвечать за них, просто не могу. Я ухожу без особых сожалений, я давно научилась не сожалеть о том, что сделала и о том, что предстоит сделать. В конце концов, это несправедливо, просить, чтобы тебя приручили, а потом требовать ответственности. Я всегда видела в этом противоречие, шантаж, покушение на мое право выбирать свой следующий шаг, следующую планету.
Почему меня потянуло взять в руки эту книгу сейчас? Что за странная прихоть, ассоциация, попытка что-то доказать себе...
Нет, не трогает путешествие по чужим планетам. И Лис, мудрый и одинокий - не трогает, хотя есть в нем что-то... что я уже пережила, чем переболела... И даже вспоминать не хочу.
А вот окончание книги вдруг показалось мне совсем другим, не таким, к какому я привыкла внутри себя, в тайниках своей памяти.
Я увидела, что мальчик состарился. И это показалось мне чудовищным и жестоким. Ведь в конце книги он совсем старик, в нем столько боли, что невозможно сдержать слез.
"А у тебя хороший яд? Ты не заставишь меня долго мучиться?"
"Самое главное - то, чего не увидишь глазами..."
"Вот такую злую шутку я с тобой сыграю..."
"Мое тело слишком тяжелое. Мне его не унести".
"Дай мне сделать еще шаг одному".
"У нее только и есть, что четыре жалких шипа, больше ей нечем защищаться от мира..."
Одиночество... переход в другие миры... может быть, к своей розе, может, дальше... может, он будет вспоминать колодец, или колосья, или розовый сад с чужими цветами. "Я тебя не оставлю" - пусть даже повторенные сто тысяч раз. Слова... слова...
Он давно уже не ребенок, он старше всех, кого оставил. Он состарился так стремительно, потому что постиг сущность любви...
Что ни говорите, а книжка очень жестокая, и боль в ней такая, что вынести невозможно.
Все, что нам остается: смотреть на небо и видеть свои звезды, или его звезду, вспоминать эту злую шутку - рожденное для любви сердце, слишком поздно научившееся любить. Мы проходим через чужие жизни, которые не трогают нашу душу, мы говорим - "странные эти люди", мы злимся, когда не понимаем, зачем нужны шипы, каждое утро пропалываем свои жизни от ненужных ростков, смотрим глазами и не видим, протягиваем руку, не намереваясь остаться, выбираем смерть, зная, что кому-то причиним боль. Мы всегда остаемся такими, какими нас привели в этот мир, учимся жить, не живем, ищем что-то, чего нет или что уже потеряли. И отчаянно хотим любви и понимания. И едва ли находим то, что ищем... едва ли...
Мой мир почему-то начался со шляпы. А теперь я спрашиваю: "Ты не заставишь меня долго мучиться?" и знаю, что уже заставил, и злая шутка удалась, и мне тоже страшно поверить и сделать этот шаг в никуда, чтобы начать жить сначала. А когда-то казалось, что нет ничего труднее, чем протянуть руку, чем сказать "приручи меня, я хочу этого". Ах, кабы знать, что будет так больно, так одиноко!
"И тут он тоже замолчал, потому что заплакал..."
Первая часть книги, где ребенок становится взрослым поневоле и не понимает взрослых, так и не стала мне понятна. Или, скорее, была понятна, но... Я никогда не была ребенком. Я не видела слона в змее. Моим миром были шляпы, короли, счетоводы, фонарщики - мир взрослых. И не было у меня живого барашка в коробке. Там всегда был барашек Шредингера, то ли живой, то ли мертвый. Я не умела играть в детстве с куклами, мне куклы были скучны. Я выросла из них еще до рождения. Нормальные девчачьи манипуляции: кормить, одевать, причесывать - это рутина, суета, которая надоедала через пару минут.
Поэтому Экзюпери был чужим писателем. Эти его сетования на взрослых и картинки... это было не мое.
Известная цитата вызывала у меня, скорее, раздражение, чем заставляла прочувствовать смысл сказанного. Возможно, это потому, что за десятилетия слова истрепались и обветшали, ими затыкают все дыры в отношениях, как пробоины в трюме яхты, когда-то отправившейся в свадебное путешествие. Я многих приручила, кого-то несознательно, кого-то очень осознанно, но я не могу отвечать за них, просто не могу. Я ухожу без особых сожалений, я давно научилась не сожалеть о том, что сделала и о том, что предстоит сделать. В конце концов, это несправедливо, просить, чтобы тебя приручили, а потом требовать ответственности. Я всегда видела в этом противоречие, шантаж, покушение на мое право выбирать свой следующий шаг, следующую планету.
Почему меня потянуло взять в руки эту книгу сейчас? Что за странная прихоть, ассоциация, попытка что-то доказать себе...
Нет, не трогает путешествие по чужим планетам. И Лис, мудрый и одинокий - не трогает, хотя есть в нем что-то... что я уже пережила, чем переболела... И даже вспоминать не хочу.
А вот окончание книги вдруг показалось мне совсем другим, не таким, к какому я привыкла внутри себя, в тайниках своей памяти.
Я увидела, что мальчик состарился. И это показалось мне чудовищным и жестоким. Ведь в конце книги он совсем старик, в нем столько боли, что невозможно сдержать слез.
"А у тебя хороший яд? Ты не заставишь меня долго мучиться?"
"Самое главное - то, чего не увидишь глазами..."
"Вот такую злую шутку я с тобой сыграю..."
"Мое тело слишком тяжелое. Мне его не унести".
"Дай мне сделать еще шаг одному".
"У нее только и есть, что четыре жалких шипа, больше ей нечем защищаться от мира..."
Одиночество... переход в другие миры... может быть, к своей розе, может, дальше... может, он будет вспоминать колодец, или колосья, или розовый сад с чужими цветами. "Я тебя не оставлю" - пусть даже повторенные сто тысяч раз. Слова... слова...
Он давно уже не ребенок, он старше всех, кого оставил. Он состарился так стремительно, потому что постиг сущность любви...
Что ни говорите, а книжка очень жестокая, и боль в ней такая, что вынести невозможно.
Все, что нам остается: смотреть на небо и видеть свои звезды, или его звезду, вспоминать эту злую шутку - рожденное для любви сердце, слишком поздно научившееся любить. Мы проходим через чужие жизни, которые не трогают нашу душу, мы говорим - "странные эти люди", мы злимся, когда не понимаем, зачем нужны шипы, каждое утро пропалываем свои жизни от ненужных ростков, смотрим глазами и не видим, протягиваем руку, не намереваясь остаться, выбираем смерть, зная, что кому-то причиним боль. Мы всегда остаемся такими, какими нас привели в этот мир, учимся жить, не живем, ищем что-то, чего нет или что уже потеряли. И отчаянно хотим любви и понимания. И едва ли находим то, что ищем... едва ли...
Мой мир почему-то начался со шляпы. А теперь я спрашиваю: "Ты не заставишь меня долго мучиться?" и знаю, что уже заставил, и злая шутка удалась, и мне тоже страшно поверить и сделать этот шаг в никуда, чтобы начать жить сначала. А когда-то казалось, что нет ничего труднее, чем протянуть руку, чем сказать "приручи меня, я хочу этого". Ах, кабы знать, что будет так больно, так одиноко!
"И тут он тоже замолчал, потому что заплакал..."
четверг, 14 июля 2011 г.
1997 - год потерь
Это было очень давно... иногда кажется - в другой жизни, не со мной.
Но стоит прочитать - и болит сердце, мое сердце, значит, все-таки это была я, в чем-то другая, наивная, упрямая, слепая и совершающая ошибки.
Это история про человека, который мне был дорог. И посвящена она человеку, которого я безумно любила.
Сейчас приоритеты поменялись, и я бы вернула первого и прошла бы мимо второго... Но тогда... тогда я совершала свои ошибки, и жалеть о них незачем. Нет неправильного выбора, есть множество дорог, и та, что ты выбрал - твоя.
С каждым годом я становлюсь все большим фаталистом и знаю, что все, что прожито мной - было неизбежно.
Но что-то смазывается, а что-то становится ярче и больнее.
Я не могла быть другой тогда, я прожила свою юность и свою молодость так, как прожила.
Но если бы меня вернули туда хотя бы на минуту, я хотела бы успеть сказать своему ушедшему другу, что он до сих пор мне дорог. И иначе не будет. Я забываю тех, с кем спала... Я не могу забыть о том, кто был предан мне каждую минуту нашей дружбы. Или не дружбы...
Я до сих пор плачу о нем...
Он был моей первой потерей. До этого я даже представить себе не могла, что значит лишиться друга. Особенно, если знаешь его уже целых 12 лет.
Его звали Сергей Васильевич. Ничем не примечательный, скромный человек, всего-то младший научный сотрудник. Уже в первые дни я, не признающая мнений и авторитетов, перешла на фамильярное "ты", хотя при посторонних так и звала его по имени-отчеству. Тогда мне еще не исполнилось и восемнадцати, а ему уже было целых тридцать пять. Он единственный, кто действительно поддержал меня в первые месяцы начала моей трудовой деятельности в университете.
С самого начала я подозревала, что он был ко мне неравнодушен. Хотя никогда за время нашего знакомства он не позволил себе ничего лишнего. "Возможна ли дружба между мужчиной и женщиной?" – задавала я коварный вопрос. "Конечно", - как можно более искренно отвечал он, но я знала, что это неправда. Когда же я реально утвердилась в мысли, что имею над ним некоторую власть, я бессовестно начала провоцировать его.
Мы проводили время в многочасовых разговорах буквально обо всем. Я приходила в маленькую комнатку на девятом этаже первого гуманитарного корпуса и говорила, говорила, говорила… "Понять можно любого, и человека, и женщину", - однажды опрометчиво изрек он, я демонстративно внесла эту фразу в свою записную книжку, и очень любила подтрунивать над ним. А он смущался и оправдывался, что вовсе не это имел в виду…
Он как никто умел слушать, а мне в то время необходим был слушатель. Позже я научилась слушать сама, к сожалению, уже не его, но благодаря его удивительному терпению и скромности. Он очень мало говорил о себе. За все эти годы я смогла узнать о нем ровно столько, сколько теперь я узнаю о других людях в первые десять минут общения.
Однажды он сказал мне: "Ты слишком умна! Мужчины таких не любят! Они не хотят, чтобы женщина была умнее, они любят красивых и глупых! Молчи, и ты удачно выйдешь замуж!" "Но ведь ты любишь меня!" – нахально заявила я, не вкладывая в эти слова их реального смысла. "Да, я признаю, что ты умнее меня. Но кто сказал, что мне это нравится?" Милый Сережка! Он всегда отзывался о себе слишком пренебрежительно.
Но я не могла молчать, я самоутверждалась и проверяла на нем все новомодные теории. Культура, психология, воспитание детей, взаимоотношения полов… Да мало ли было у нас тем для моего неуемного монолога. Он всегда слушал меня внимательно и улыбался. "Чего ты улыбаешься?" – агрессивно спрашивала я, ожидая услышать справедливую критику в свой адрес (а надо сказать, что критику я и сейчас выношу с большим трудом). Бесполезно. Он был самым моим преданным слушателем и поклонником. Единственное, что он позволял себя, да и то изредка, это слегка скорректировать мою непримиримую борьбу за справедливость. Иногда, к моему удивлению, ему это даже удавалось.
Он знал обо мне буквально все. С моей стороны было нечестно рассказывать ему о моих тайных страхах и надеждах, о метаниях и обидах. Но мне требовалось мнение мужчины, его объективная оценка меня, как существа противоположного пола. И в этом стремлении я переходила всякие границы. Как он терпел меня, я даже не знаю! И лишь однажды за все (!) годы он позволил себе что-то вроде обиды. "Ты меня за мужчину не считаешь! – сказал он. – Я что-то вроде твоей подруги!" "Ну, да!" – бестактно согласилась я, хотя знала, что он-то видит во мне не просто друга.
И в следующий раз он решил доказать мне, что я всего лишь слабая женщина, и если он захочет… Я несла какую-то облегченную чушь о своей раскомплексованности (тогда я только догадывалась о том, что происходит между мужчиной и женщиной наедине) и о наших с ним платонических отношениях. А он внезапно подошел к двери и запер ее изнутри. Я удивилась, но все еще продолжала хорохориться, хотя внезапный выброс адреналина заставил мои щеки покрыться несвойственным им легким румянцем. Всегда робкий Сергей Васильевич подошел близко, слишком близко даже для наших панибратских отношений и, глядя мне прямо в глаза, с недоброй усмешкой сказал: "Ну, вот. Теперь дверь заперта. Ты добилась, чего хотела. И что же ты будешь делать, если я поцелую тебя?" В тот момент мне хотелось провалиться сквозь землю. Я не была готова к такому повороту событий. Конечно, он не стал бы насильником, но в его глазах было такое неукротимое желание, что я вместе с моей сомнительной феминистской решительностью готова была сдать позиции без боя. "Я буду кричать!" – тихо прошептала я, заливаясь пунцовым румянцем и боясь поднять на него глаза. "Ну и что?" – он взял меня за плечи и потянул к себе. Выход был только один, и мой лихорадочно работающий мозг все-таки нашел его. "А я ничего не чувствую к тебе! – вызывающе сказала я. - Ты не интересуешь меня как мужчина, так что можешь делать, что хочешь, мне все равно". Это была неправда. Наверное, в тот момент я хотела, чтобы он сделал это. Так было бы справедливо. Я должна была подарить ему этот поцелуй. Но в последний момент я струсила. Не знаю, поверил ли Серж моим словам или моим глазам, но он отпустил меня и отпер дверь. Я была свободна. А он был мужчиной. Мужчиной, который умеет держать себя в руках.
О моем первом любовнике он узнал раньше всех подруг, и ни разу больше не дал мне понять, что моя откровенность его задевает. Следующим крупным событием стало мое заявление об уходе, а потом – замужество. Я менялась на глазах, и только он продолжал быть прежним Сережкой, к которому я приходила поплакаться или поделиться радостью.
Потом жизнь развела нас. У меня родился сын, я все реже появлялась на филфаке, все реже звонила. Но я знала, что если мне понадобится помощь, он, быть может, единственный, кто примчится безоговорочно и в тот же час. Мысль эта, приходящая с годами не слишком часто, согревала меня в трудную минуту. И вот такая минута наступила. Я готовилась к разводу, и весь мир был против меня. И тогда я набрала номер, по которому меня всегда готовы были выслушать. Он выслушал, он был удивлен, даже изумлен. Но... "Что бы ни случилось, детка, права ты или нет, я всегда на твоей стороне, я всегда готов помочь тебе, ты же знаешь!" Я и не сомневалась, я была без меры благодарна ему за эти слова. Ради них я и звонила. А он уже тогда знал, что не сможет ничем помочь мне. Никогда и ничем.
Чертова эгоистка! Он, как обычно, так и не рассказал мне, как живет, что делает. У него всегда и все было в порядке. В следующий раз я позвонила только через полгода, чтобы поздравить его с сорокасемилетием, и даже позже на несколько дней. Это был конец марта, и я не слишком удивилась, когда его жена сказала мне, что он болен и подойти не может. "Хорошо, - оптимистически свернула разговор я, - пусть он позвонит мне, когда выздоровеет". В конце марта в Москве все еще свирепствовал грипп, и я честно ждала его звонка… До марта следующего года…
Ты наверняка помнишь тот день, когда я попросила тебя позвать его к телефону. Я еще ничего не знала, но мое сердце чувствовало уже несколько месяцев. Я так нервничала, что у меня тряслись руки, пока я набирала знакомые семь цифр. Ты попросил к телефону Сергея Васильевича, а я с ужасом смотрела тебе в лицо, и мне уже не требовались никакие объяснения. Ты извинился и молча повесил трубку. А я не хотела, не хотела слышать, что он умер. Прости меня, с моей стороны было нечестно заставить тебя пережить смерть незнакомого человека. Но я так боялась услышать это сама. Хотя мне, конечно же, не стало легче. Я опять струсила, теперь уже в последний раз. Я не смогла услышать ни того, что он меня любит, ни того, что его больше нет. И я никогда не прощу себе этого. Никогда.
Я так и не успела сказать ему, что наша дружба значила для меня…
А он простил меня, я знаю, что простил, и от этого мне еще тяжелей. Он всегда оставался загадкой. Ничем не примечательный, скромный человек, всего-то младший научный сотрудник…
Но он научил меня жить.
И теперь я тороплюсь рассказать тебе, как ты дорог мне. И как я боюсь потерять тебя…
Но стоит прочитать - и болит сердце, мое сердце, значит, все-таки это была я, в чем-то другая, наивная, упрямая, слепая и совершающая ошибки.
Это история про человека, который мне был дорог. И посвящена она человеку, которого я безумно любила.
Сейчас приоритеты поменялись, и я бы вернула первого и прошла бы мимо второго... Но тогда... тогда я совершала свои ошибки, и жалеть о них незачем. Нет неправильного выбора, есть множество дорог, и та, что ты выбрал - твоя.
С каждым годом я становлюсь все большим фаталистом и знаю, что все, что прожито мной - было неизбежно.
Но что-то смазывается, а что-то становится ярче и больнее.
Я не могла быть другой тогда, я прожила свою юность и свою молодость так, как прожила.
Но если бы меня вернули туда хотя бы на минуту, я хотела бы успеть сказать своему ушедшему другу, что он до сих пор мне дорог. И иначе не будет. Я забываю тех, с кем спала... Я не могу забыть о том, кто был предан мне каждую минуту нашей дружбы. Или не дружбы...
Я до сих пор плачу о нем...
Он был моей первой потерей. До этого я даже представить себе не могла, что значит лишиться друга. Особенно, если знаешь его уже целых 12 лет.
Его звали Сергей Васильевич. Ничем не примечательный, скромный человек, всего-то младший научный сотрудник. Уже в первые дни я, не признающая мнений и авторитетов, перешла на фамильярное "ты", хотя при посторонних так и звала его по имени-отчеству. Тогда мне еще не исполнилось и восемнадцати, а ему уже было целых тридцать пять. Он единственный, кто действительно поддержал меня в первые месяцы начала моей трудовой деятельности в университете.
С самого начала я подозревала, что он был ко мне неравнодушен. Хотя никогда за время нашего знакомства он не позволил себе ничего лишнего. "Возможна ли дружба между мужчиной и женщиной?" – задавала я коварный вопрос. "Конечно", - как можно более искренно отвечал он, но я знала, что это неправда. Когда же я реально утвердилась в мысли, что имею над ним некоторую власть, я бессовестно начала провоцировать его.
Мы проводили время в многочасовых разговорах буквально обо всем. Я приходила в маленькую комнатку на девятом этаже первого гуманитарного корпуса и говорила, говорила, говорила… "Понять можно любого, и человека, и женщину", - однажды опрометчиво изрек он, я демонстративно внесла эту фразу в свою записную книжку, и очень любила подтрунивать над ним. А он смущался и оправдывался, что вовсе не это имел в виду…
Он как никто умел слушать, а мне в то время необходим был слушатель. Позже я научилась слушать сама, к сожалению, уже не его, но благодаря его удивительному терпению и скромности. Он очень мало говорил о себе. За все эти годы я смогла узнать о нем ровно столько, сколько теперь я узнаю о других людях в первые десять минут общения.
Однажды он сказал мне: "Ты слишком умна! Мужчины таких не любят! Они не хотят, чтобы женщина была умнее, они любят красивых и глупых! Молчи, и ты удачно выйдешь замуж!" "Но ведь ты любишь меня!" – нахально заявила я, не вкладывая в эти слова их реального смысла. "Да, я признаю, что ты умнее меня. Но кто сказал, что мне это нравится?" Милый Сережка! Он всегда отзывался о себе слишком пренебрежительно.
Но я не могла молчать, я самоутверждалась и проверяла на нем все новомодные теории. Культура, психология, воспитание детей, взаимоотношения полов… Да мало ли было у нас тем для моего неуемного монолога. Он всегда слушал меня внимательно и улыбался. "Чего ты улыбаешься?" – агрессивно спрашивала я, ожидая услышать справедливую критику в свой адрес (а надо сказать, что критику я и сейчас выношу с большим трудом). Бесполезно. Он был самым моим преданным слушателем и поклонником. Единственное, что он позволял себя, да и то изредка, это слегка скорректировать мою непримиримую борьбу за справедливость. Иногда, к моему удивлению, ему это даже удавалось.
Он знал обо мне буквально все. С моей стороны было нечестно рассказывать ему о моих тайных страхах и надеждах, о метаниях и обидах. Но мне требовалось мнение мужчины, его объективная оценка меня, как существа противоположного пола. И в этом стремлении я переходила всякие границы. Как он терпел меня, я даже не знаю! И лишь однажды за все (!) годы он позволил себе что-то вроде обиды. "Ты меня за мужчину не считаешь! – сказал он. – Я что-то вроде твоей подруги!" "Ну, да!" – бестактно согласилась я, хотя знала, что он-то видит во мне не просто друга.
И в следующий раз он решил доказать мне, что я всего лишь слабая женщина, и если он захочет… Я несла какую-то облегченную чушь о своей раскомплексованности (тогда я только догадывалась о том, что происходит между мужчиной и женщиной наедине) и о наших с ним платонических отношениях. А он внезапно подошел к двери и запер ее изнутри. Я удивилась, но все еще продолжала хорохориться, хотя внезапный выброс адреналина заставил мои щеки покрыться несвойственным им легким румянцем. Всегда робкий Сергей Васильевич подошел близко, слишком близко даже для наших панибратских отношений и, глядя мне прямо в глаза, с недоброй усмешкой сказал: "Ну, вот. Теперь дверь заперта. Ты добилась, чего хотела. И что же ты будешь делать, если я поцелую тебя?" В тот момент мне хотелось провалиться сквозь землю. Я не была готова к такому повороту событий. Конечно, он не стал бы насильником, но в его глазах было такое неукротимое желание, что я вместе с моей сомнительной феминистской решительностью готова была сдать позиции без боя. "Я буду кричать!" – тихо прошептала я, заливаясь пунцовым румянцем и боясь поднять на него глаза. "Ну и что?" – он взял меня за плечи и потянул к себе. Выход был только один, и мой лихорадочно работающий мозг все-таки нашел его. "А я ничего не чувствую к тебе! – вызывающе сказала я. - Ты не интересуешь меня как мужчина, так что можешь делать, что хочешь, мне все равно". Это была неправда. Наверное, в тот момент я хотела, чтобы он сделал это. Так было бы справедливо. Я должна была подарить ему этот поцелуй. Но в последний момент я струсила. Не знаю, поверил ли Серж моим словам или моим глазам, но он отпустил меня и отпер дверь. Я была свободна. А он был мужчиной. Мужчиной, который умеет держать себя в руках.
О моем первом любовнике он узнал раньше всех подруг, и ни разу больше не дал мне понять, что моя откровенность его задевает. Следующим крупным событием стало мое заявление об уходе, а потом – замужество. Я менялась на глазах, и только он продолжал быть прежним Сережкой, к которому я приходила поплакаться или поделиться радостью.
Потом жизнь развела нас. У меня родился сын, я все реже появлялась на филфаке, все реже звонила. Но я знала, что если мне понадобится помощь, он, быть может, единственный, кто примчится безоговорочно и в тот же час. Мысль эта, приходящая с годами не слишком часто, согревала меня в трудную минуту. И вот такая минута наступила. Я готовилась к разводу, и весь мир был против меня. И тогда я набрала номер, по которому меня всегда готовы были выслушать. Он выслушал, он был удивлен, даже изумлен. Но... "Что бы ни случилось, детка, права ты или нет, я всегда на твоей стороне, я всегда готов помочь тебе, ты же знаешь!" Я и не сомневалась, я была без меры благодарна ему за эти слова. Ради них я и звонила. А он уже тогда знал, что не сможет ничем помочь мне. Никогда и ничем.
Чертова эгоистка! Он, как обычно, так и не рассказал мне, как живет, что делает. У него всегда и все было в порядке. В следующий раз я позвонила только через полгода, чтобы поздравить его с сорокасемилетием, и даже позже на несколько дней. Это был конец марта, и я не слишком удивилась, когда его жена сказала мне, что он болен и подойти не может. "Хорошо, - оптимистически свернула разговор я, - пусть он позвонит мне, когда выздоровеет". В конце марта в Москве все еще свирепствовал грипп, и я честно ждала его звонка… До марта следующего года…
Ты наверняка помнишь тот день, когда я попросила тебя позвать его к телефону. Я еще ничего не знала, но мое сердце чувствовало уже несколько месяцев. Я так нервничала, что у меня тряслись руки, пока я набирала знакомые семь цифр. Ты попросил к телефону Сергея Васильевича, а я с ужасом смотрела тебе в лицо, и мне уже не требовались никакие объяснения. Ты извинился и молча повесил трубку. А я не хотела, не хотела слышать, что он умер. Прости меня, с моей стороны было нечестно заставить тебя пережить смерть незнакомого человека. Но я так боялась услышать это сама. Хотя мне, конечно же, не стало легче. Я опять струсила, теперь уже в последний раз. Я не смогла услышать ни того, что он меня любит, ни того, что его больше нет. И я никогда не прощу себе этого. Никогда.
Я так и не успела сказать ему, что наша дружба значила для меня…
А он простил меня, я знаю, что простил, и от этого мне еще тяжелей. Он всегда оставался загадкой. Ничем не примечательный, скромный человек, всего-то младший научный сотрудник…
Но он научил меня жить.
И теперь я тороплюсь рассказать тебе, как ты дорог мне. И как я боюсь потерять тебя…
пятница, 24 июня 2011 г.
Миф об андрогинах и другие заморочки
То ли голодный организм, считающий мюсли надругательством над потребностями хищника в мясе, стал злее и активирует дополнительное количество процентов мозга, то ли безделье и праздность духа коварно овладело мною, как Зевс Европой, только сегодня меня потянуло на древности.
На Платона, не меньше, и на его андрогинов.
Скучные пути, которыми меня сюда привело, я даже описывать не хочу...
Сразу к делу: сколько же в мире извращенцев.
И ладно бы сегодня, упадок нравственности уже никого не удивляет, я про духовных извращенцев, психологических, которые ни одно столетие трактуют красивую платоновскую сказку как умеют.
Даже не знаю, за что хвататься.
Ну да, существо было двуполое (правда, есть версия, что вообще бесполое, но она уже ни в какие ворота, честное слово), зазналось, пострадало, развалилось на две половинки, которые хорошо перемешали, как в барабане спорт-лото, и раскидали по миру. Ищите и дано вам будет. А что искать и когда дано, не сказали.
И вот в этом-то вся загвоздка. Одни считают, что женщина ищет дополняющего мужчину, и он - свою женщину, другие - что половинка, ставшая женщиной, почему-то вдруг начинает тяготеть к себе подобным, и с мужиком такая же ерунда.
Каббалистика вообще договорилась до того, что Адам был андрогином, женщину от него отрезали и таким образом, подчинили его Богу. То есть Лилит не подошла ему вовсе, а Ева - в самый раз. Со второй попытки, ну и тоже неплохо.
А психологи до чего изгаляются... Ну ладно, Юнгу я много чего могу простить, но остальные...
Рассуждения об андрогинности приводят меня к тому, что счастливее всех физиологические гермафродиты. Что-то я предпочту бабой остаться, не хочу этих божественных сложностей. И как-то мне совсем не видится, что найдя своего мужчину, я стану высшим существом, впрочем, ценой потери своего и его пола. А можно найти и ничем таким не жертвовать?
Ясное дело, что я упростила до крайности, но как же вывернуты мозги у народа, взявшего древний миф и строящего на нем теории счастья и несчастий.
Так какие существа притягиваются? Похожие или разные?
Как в изначальном варианте было намешано мужское и женское? Если брать теорию о бесполом человеке, то притягиваться должны те, у кого маскулинности и феминности в организме пополам, чтобы не было перебора чего-то в конечном варианте. Мы же получаем бесполое, методом обратной возгонки.
Если же существа полом обладали, то как их делили? На мужчин и женщин, все-таки, или по диагонали? То есть кому как повезло. Кому-то досталось исключительно мужское, и оно стремится к концентрированно женскому и никак иначе, Кому-то 70/30, и тогда надо найти 30/70 и никак иначе, или снова мы не достигнем совершенства. И будут где-то провалы в мужском и выпячивание женского в самых неподходящих местах.
Второй вариант, мне кажется, куда интереснее. Конечно, и сложнее, потому что поиск осуществляется опытным путем, методом перебора множества вариантов. И если во мне 50/50, то ну никак мне ваши 49/51 не подойдут. Негармонично. А хочется слиться и уже не особенно дергаться. Ну сколько можно-то?
Да, получилось не особенно романтично, понимаю. Виделось и мне по-другому, и написать хотелось деликатнее, но начиталась всякой дряни, и уже никакой тебе романтики, только вычисление рельефа впадин и выпуклостей. Подойдет - не подойдет.
Честно скажу, сколько ни пробовала (грешна, что сделать, пытливый мозг или не мозг), не то процентное соотношение, хоть убейся. Ну да, ну любовь, ну притяжение... А вот нет гармонии. Либо слишком баба, либо вообще "не пойми что".
Мне, видимо, нужно что-то такое 100% мужское, чтобы без десятых и сотых долей. И все оно никак не находилось, хотя отчаяние во мне так и не ужилось. Есть оно где-то - мое родное существо, ходит, ест, пьет, трахает все подряд, может, тоже к чему-нибудь стремится.
А потом "здравствуйте, гости!" - приехали. Настолько другое, что совпадает по всему видимому и невидимому рельефу. И что вы думаете, казалось бы: живи и упивайся, что можешь подтвердить собой платоновский миф. Мелочь, конечно, что надо и до "половинки" это убеждение донести, чтобы не особенно напрягалась, но мне-то это с моим даром убеждения в разных формах и видах - что стишок прочесть.
Но именно теперь возникают дурацкие вопросы, которые мой папа всегда во мне высмеивал.
"Иду я по улице, вижу - валяются 100 рублей, думаю - "сто рублей на улице не валяются", и иду мимо".
Как он был прав, как прав! Мое!
Раздирают меня сомнения и метания. А разве такое возможно? А разве идеальные пары бывают? А разве любовь вообще не временное явление, сегодня здесь, завтра там, как в том анекдоте:
"Хорошо моряку, в порту его ждет девушка, хорошо летчику, на аэродроме его ждет девушка, хорошо машинисту - на вокзале его ждет девушка. И только девушке плохо: то в порт, то на аэродром, то на вокзал!"
Вот и думаю я, любимый ли виноват, или в девушкиной консерватории надо что-то поправить.
Нет, вина с любимого не снимается, его сомнения сжирают такое количество моей уверенности, что я иной раз думаю, что мой мир кончается, и в пустоте правят лангольеры. Да и других факторов, как то пространство и время, на первый взгляд, объективных, достаточно.
И все же сучью девушкину натуру никуда не спрячешь. Сомнения у нее, видите ли, собственные душевные. Романтические и не очень.
Не про журавля и синицу, какое-там. Мелкий пернатый сброд вообще не рассматривается. Девушке журавлей подавай, или орлов, которых вообще фиг разглядишь в поднебесье. И которые изредка спускаются к земле за добычей. Нет, стать добычей меня не пугает. Что я потеряю в его власти, кроме как обрету? Себя уже не потеряю, уважение к себе не потеряю, про невинность и всякие глупости тоже можно похихикать. Опыт приобрету, в рельефах стану лучше разбираться.
Но не хочется, не хочется снова куда-то торопиться, высматривать, надеяться.
Хочется прижаться и быть единым целым, мои 100% и его 100%, наши общие 50/50 от того мифического, возгордившегося своим совершенством, разделенного Бог знает как на меня и моего мужчину!
На Платона, не меньше, и на его андрогинов.
Скучные пути, которыми меня сюда привело, я даже описывать не хочу...
Сразу к делу: сколько же в мире извращенцев.
И ладно бы сегодня, упадок нравственности уже никого не удивляет, я про духовных извращенцев, психологических, которые ни одно столетие трактуют красивую платоновскую сказку как умеют.
Даже не знаю, за что хвататься.
Ну да, существо было двуполое (правда, есть версия, что вообще бесполое, но она уже ни в какие ворота, честное слово), зазналось, пострадало, развалилось на две половинки, которые хорошо перемешали, как в барабане спорт-лото, и раскидали по миру. Ищите и дано вам будет. А что искать и когда дано, не сказали.
И вот в этом-то вся загвоздка. Одни считают, что женщина ищет дополняющего мужчину, и он - свою женщину, другие - что половинка, ставшая женщиной, почему-то вдруг начинает тяготеть к себе подобным, и с мужиком такая же ерунда.
Каббалистика вообще договорилась до того, что Адам был андрогином, женщину от него отрезали и таким образом, подчинили его Богу. То есть Лилит не подошла ему вовсе, а Ева - в самый раз. Со второй попытки, ну и тоже неплохо.
А психологи до чего изгаляются... Ну ладно, Юнгу я много чего могу простить, но остальные...
Рассуждения об андрогинности приводят меня к тому, что счастливее всех физиологические гермафродиты. Что-то я предпочту бабой остаться, не хочу этих божественных сложностей. И как-то мне совсем не видится, что найдя своего мужчину, я стану высшим существом, впрочем, ценой потери своего и его пола. А можно найти и ничем таким не жертвовать?
Ясное дело, что я упростила до крайности, но как же вывернуты мозги у народа, взявшего древний миф и строящего на нем теории счастья и несчастий.
Так какие существа притягиваются? Похожие или разные?
Как в изначальном варианте было намешано мужское и женское? Если брать теорию о бесполом человеке, то притягиваться должны те, у кого маскулинности и феминности в организме пополам, чтобы не было перебора чего-то в конечном варианте. Мы же получаем бесполое, методом обратной возгонки.
Если же существа полом обладали, то как их делили? На мужчин и женщин, все-таки, или по диагонали? То есть кому как повезло. Кому-то досталось исключительно мужское, и оно стремится к концентрированно женскому и никак иначе, Кому-то 70/30, и тогда надо найти 30/70 и никак иначе, или снова мы не достигнем совершенства. И будут где-то провалы в мужском и выпячивание женского в самых неподходящих местах.
Второй вариант, мне кажется, куда интереснее. Конечно, и сложнее, потому что поиск осуществляется опытным путем, методом перебора множества вариантов. И если во мне 50/50, то ну никак мне ваши 49/51 не подойдут. Негармонично. А хочется слиться и уже не особенно дергаться. Ну сколько можно-то?
Да, получилось не особенно романтично, понимаю. Виделось и мне по-другому, и написать хотелось деликатнее, но начиталась всякой дряни, и уже никакой тебе романтики, только вычисление рельефа впадин и выпуклостей. Подойдет - не подойдет.
Честно скажу, сколько ни пробовала (грешна, что сделать, пытливый мозг или не мозг), не то процентное соотношение, хоть убейся. Ну да, ну любовь, ну притяжение... А вот нет гармонии. Либо слишком баба, либо вообще "не пойми что".
Мне, видимо, нужно что-то такое 100% мужское, чтобы без десятых и сотых долей. И все оно никак не находилось, хотя отчаяние во мне так и не ужилось. Есть оно где-то - мое родное существо, ходит, ест, пьет, трахает все подряд, может, тоже к чему-нибудь стремится.
А потом "здравствуйте, гости!" - приехали. Настолько другое, что совпадает по всему видимому и невидимому рельефу. И что вы думаете, казалось бы: живи и упивайся, что можешь подтвердить собой платоновский миф. Мелочь, конечно, что надо и до "половинки" это убеждение донести, чтобы не особенно напрягалась, но мне-то это с моим даром убеждения в разных формах и видах - что стишок прочесть.
Но именно теперь возникают дурацкие вопросы, которые мой папа всегда во мне высмеивал.
"Иду я по улице, вижу - валяются 100 рублей, думаю - "сто рублей на улице не валяются", и иду мимо".
Как он был прав, как прав! Мое!
Раздирают меня сомнения и метания. А разве такое возможно? А разве идеальные пары бывают? А разве любовь вообще не временное явление, сегодня здесь, завтра там, как в том анекдоте:
"Хорошо моряку, в порту его ждет девушка, хорошо летчику, на аэродроме его ждет девушка, хорошо машинисту - на вокзале его ждет девушка. И только девушке плохо: то в порт, то на аэродром, то на вокзал!"
Вот и думаю я, любимый ли виноват, или в девушкиной консерватории надо что-то поправить.
Нет, вина с любимого не снимается, его сомнения сжирают такое количество моей уверенности, что я иной раз думаю, что мой мир кончается, и в пустоте правят лангольеры. Да и других факторов, как то пространство и время, на первый взгляд, объективных, достаточно.
И все же сучью девушкину натуру никуда не спрячешь. Сомнения у нее, видите ли, собственные душевные. Романтические и не очень.
Не про журавля и синицу, какое-там. Мелкий пернатый сброд вообще не рассматривается. Девушке журавлей подавай, или орлов, которых вообще фиг разглядишь в поднебесье. И которые изредка спускаются к земле за добычей. Нет, стать добычей меня не пугает. Что я потеряю в его власти, кроме как обрету? Себя уже не потеряю, уважение к себе не потеряю, про невинность и всякие глупости тоже можно похихикать. Опыт приобрету, в рельефах стану лучше разбираться.
Но не хочется, не хочется снова куда-то торопиться, высматривать, надеяться.
Хочется прижаться и быть единым целым, мои 100% и его 100%, наши общие 50/50 от того мифического, возгордившегося своим совершенством, разделенного Бог знает как на меня и моего мужчину!
понедельник, 20 июня 2011 г.
Себя порадовать
Маленькая фотоподборка специально для тебя, Дот, чтобы не забывать, как это непросто и какое это счастье.
1. Думая о нем, тебе кажется, что всегда будет так:
2. Или хотя бы так:
3. Но чаще всего ты ждешь... бесконечно ждешь, когда он вернется.
4. А он занят. И готова ли ты смириться, что они сильнее, моложе, зубастее?
5. И захочешь ли ты рискнуть, устроив ему сцену ревности?
6. Потому что если он уйдет, то так уже никогда не будет.
7. И если тебе показалось, что он был груб... Ерунда, он вот такой! А там была страсть!
8. Хм, а эта картинка специально для меня, и я не скажу, о чем я на ней думаю. :)
P.S.Кстати, я бы даже рискнула сыграть в игру под пунктом пять, потому что точно знаю, каким шикарным будет пункт шесть.
В общем, дорогая... Львы - они не такие, как кошаки, как мастифы или белые медведи.
Они царствуют всегда и везде, в этом их призвание.
Чертовски трудно их любить, совершенно невозможно их не любить.
Привыкнув жить на скотном дворе среди блохастых барбосов и самовлюбленных индюков, непросто научиться смиряться с их независимостью и подчиняться их воле.
У них бывает ужасное настроение, и тогда они рычат. И даже если не на тебя - то может быть не по себе.
Они, случается, плохо себя чувствуют, и не желают, чтобы видели их слабость или страх перед неизбежным.
И все, что тебе остается - подставить теплый бок, чтобы успокоить и согреть.
Тебе со многим придется смириться и столько всего принять, что иногда на осознание того, нужна ли тебе это встреча, уходит вся жизнь.
А потом ты видишь его. И понимаешь, что все, что ты придумывала себе плохого и трудного - не страшно и не сложно.
Секрет в том, что надо его полюбить и принять.
С его царствованием, со стаей молодых львиц за спиной, с его раздражительностью и внутренними проблемами, с его непримиримостью и постоянным контролем, с его ненавистью к предательству и неумением играть по правилам.
С его нежностью, уязвимостью, страстью. С его неверием, что он лучший и достоин любви.
Со всем, чего у тебя раньше не было, потому что ты ждала его.
Но если он уйдет... Без объяснения, без сцен, без жалости к тебе... Есть только два пути: ждать или умереть.
Потому что даже в образе его кошки лечь под какого-то кошака или другую сволочь со скотного двора ты уже не сможешь.
Я уже точно не смогу.
1. Думая о нем, тебе кажется, что всегда будет так:
2. Или хотя бы так:
3. Но чаще всего ты ждешь... бесконечно ждешь, когда он вернется.
4. А он занят. И готова ли ты смириться, что они сильнее, моложе, зубастее?
5. И захочешь ли ты рискнуть, устроив ему сцену ревности?
6. Потому что если он уйдет, то так уже никогда не будет.
7. И если тебе показалось, что он был груб... Ерунда, он вот такой! А там была страсть!
8. Хм, а эта картинка специально для меня, и я не скажу, о чем я на ней думаю. :)
P.S.Кстати, я бы даже рискнула сыграть в игру под пунктом пять, потому что точно знаю, каким шикарным будет пункт шесть.
В общем, дорогая... Львы - они не такие, как кошаки, как мастифы или белые медведи.
Они царствуют всегда и везде, в этом их призвание.
Чертовски трудно их любить, совершенно невозможно их не любить.
Привыкнув жить на скотном дворе среди блохастых барбосов и самовлюбленных индюков, непросто научиться смиряться с их независимостью и подчиняться их воле.
У них бывает ужасное настроение, и тогда они рычат. И даже если не на тебя - то может быть не по себе.
Они, случается, плохо себя чувствуют, и не желают, чтобы видели их слабость или страх перед неизбежным.
И все, что тебе остается - подставить теплый бок, чтобы успокоить и согреть.
Тебе со многим придется смириться и столько всего принять, что иногда на осознание того, нужна ли тебе это встреча, уходит вся жизнь.
А потом ты видишь его. И понимаешь, что все, что ты придумывала себе плохого и трудного - не страшно и не сложно.
Секрет в том, что надо его полюбить и принять.
С его царствованием, со стаей молодых львиц за спиной, с его раздражительностью и внутренними проблемами, с его непримиримостью и постоянным контролем, с его ненавистью к предательству и неумением играть по правилам.
С его нежностью, уязвимостью, страстью. С его неверием, что он лучший и достоин любви.
Со всем, чего у тебя раньше не было, потому что ты ждала его.
Но если он уйдет... Без объяснения, без сцен, без жалости к тебе... Есть только два пути: ждать или умереть.
Потому что даже в образе его кошки лечь под какого-то кошака или другую сволочь со скотного двора ты уже не сможешь.
Я уже точно не смогу.
Жизнь в прайде
Из частной переписки о львицах и кошках в одном флаконе:
"Если львица рядом с тобой не превращается в кошку, значит ты не мужик. Грустно и для тебя и особенно для нее. А если она домашняя кошка вообще, в принципе, а не только с тобой, кому она интересна и на фиг она нужна?"
Очень верно подмечено искушенным мужчиной, почти ничего и не добавишь.
Кроме того, что львица может и должна становиться кошкой рядом со львом, а вот лев допустить для себя такого не может. Он лев на охоте, лев для всего мира и в прайде тоже лев, а не ленивый кот.
И снова мы возвращаемся к роли льва (мужчины) в обществе и требованиям к нему.
Льву трудно всегда, а его кошка может расслабиться и поваляться рядом, отдыхая, мурлыча, облизывая его. Кстати, ему еще на ней трудиться после всего, а это тоже расходует силы. И у львов есть это дурацкое стремление соответствовать... Секс - значит секс, а то вдруг глупая кошка решит, что пора менять льва. И вечно они взбираются на каких-то дур!
Умная кошка, в девичестве львица, никогда не променяет льва на кота. Верная и умная кошка никогда не предаст своего льва ради льва помоложе и побогаче.
Но поди ему это объясни!
"Если львица рядом с тобой не превращается в кошку, значит ты не мужик. Грустно и для тебя и особенно для нее. А если она домашняя кошка вообще, в принципе, а не только с тобой, кому она интересна и на фиг она нужна?"
Очень верно подмечено искушенным мужчиной, почти ничего и не добавишь.
Кроме того, что львица может и должна становиться кошкой рядом со львом, а вот лев допустить для себя такого не может. Он лев на охоте, лев для всего мира и в прайде тоже лев, а не ленивый кот.
И снова мы возвращаемся к роли льва (мужчины) в обществе и требованиям к нему.
Льву трудно всегда, а его кошка может расслабиться и поваляться рядом, отдыхая, мурлыча, облизывая его. Кстати, ему еще на ней трудиться после всего, а это тоже расходует силы. И у львов есть это дурацкое стремление соответствовать... Секс - значит секс, а то вдруг глупая кошка решит, что пора менять льва. И вечно они взбираются на каких-то дур!
Умная кошка, в девичестве львица, никогда не променяет льва на кота. Верная и умная кошка никогда не предаст своего льва ради льва помоложе и побогаче.
Но поди ему это объясни!
суббота, 28 мая 2011 г.
О нежности и контроле
Никто не больше контролер, чем Маршал.
Пока теоретизировала, все никак не могла осознать, а как оно в реале?
Как можно контролировать работу, представляла. Как можно контролировать личную жизнь - тоже, хотя уже сложнее. Как можно контролировать секс - с большим трудом.
Кажется, теперь я в этом вопросе просто профи. Вопросы "как" и "зачем" не встают.
Звонок:
- Оля, надо послать телеграмму срочную с уведомлением о вручении, диктую. Потом тебе позвонит Витя, скажет адрес. А Леня пусть отнесет ее на почту.
- Витя, дай мне адрес, я передам его Оле, чтобы она послала телеграмму.
- Оля, пиши адрес. Уточнишь у Вити телефон, по которому надо будет узнать о том, дошла ли телеграмма.
- Витя, тебе Оля звонила, телефон спрашивала?
- Оля, ты звонила Вите и послала Леню с телеграммой на почту?
- Марина, Оля написала телеграмму и уже отправила Леню?
- Оля, Леня вернулся с почты? Пошлите этот же текст факсом и напишите, что это текст только что посланной телеграммы.
- Леня, ты отправил телеграмму на почте? Срочную и с уведомлением? Хорошо.
Уффф! Кажется, он доволен результатом. И все это в течение часа.
Быстро думает, быстро делает, ждет мгновенной реакции на свои приказы и шутки. Задержался с исполнением или с реакцией - свободен. В первом случае - наорет. Во втором - потеряет интерес.
Как сам с ума не сходит на работе, представить не могу. Почему не делегировать полномочия и в конце задать один единственный вопрос? Но, видимо, подводят люди... Сама сколько раз сталкивалась с тем, что вынуждена контролировать пошагово. Или выдавать пошаговые инструкции, что вызывает желание сделать самой и плюнуть на их тупое раздолбайство. А этот и делегирует полномочия и контролирует каждый шаг.
Откуда же возьмется время на сон, отдых и другие глупости?..
В сексе очень похоже, правда, соседей и других участников не привлекаем. Пока.
- Повернись. Тебе так нравится? Точно нравится? Тебе хорошо? Точно хорошо? А вот так? А если попробовать вот так? Повернись! Давай еще раз. Уверена, что хорошо? Ну скажи, что тебе нравится. Скажешь, когда будет хорошо?
- Ты можешь помолчать хоть немного? Хватит уже меня спрашивать.
- Могу.
- Обещаешь, что будешь молчать?
- Нет.
Контроль каждую секунду. Нежнейший контроль. Видит каждую мелочь, каждый нюанс. Отмечает вслух то, что видит, что чувствует. Не стесняясь, называет вещи своими именами. Свои имена - те, которыми пользуется весь мир, даже не зная правил русского языка. Исключительная точность, которая должна бы шокировать, но не шокирует нисколько.
И другие слова... Такие слова, которые я во время близости не слышала ни от одного самого своего нежного и деликатного любовника. Слова, исполненные благодарности, любви, страсти, нежности. Слова, которых в этом человеке предположить нельзя, пока он не обнимет тебя, как хрупкую вазу.
Виктим и агрессор.
Ну, если это агрессия, то завоевывайте меня, завоевывайте. Я не устану подчиняться.
Тот, кто придумал, что Маршал - дубина, законченный пень.
Да, не этичен ни одного раза. Да, любит шуточки, от которых у людей предобморочное состояние. Да, может рявкнуть так, что "под Лисой образовалась лужа" (с)
Но нежнее и заботливее любовника, ненасытнее и благодарнее я не встречала. И не надо мне. После него - уже не надо.
А он не верит словам, что он лучший, что никто не нужен. Остается только доказывать каждую секунду, смотреть в глаза, быть искренней и преданной, готовой умереть, если понадобится умереть. Да, умереть он не попросит, попросит жить и продолжать, но пока ты сама внутренне не готова к любой жертве, пока сомневаешься, - этого доверия не видать. Доверие у Маршала - это не то, что рождается автоматически от слова "люблю" у любого другого психотипа, рождается на первой страсти, на прикосновении, на желании доверять. Его доверие - это итог. Всегда - только итог трудного пути. Получив его доверие, ты получаешь его всего. Почти всего, потому что свою душу он добровольно не отдаст ни в какой плен. То есть никогда не признается в самом глубинном, даже случайно, даже в порыве страсти. И ты знаешь, что владеешь ею, незаконно, тайно, с немыслимой осторожностью, ибо одно неловкое движение, маленькая неправда, опущенный взгляд в ответ на вопрос - и доверие разбилось на множество осколков, изранив его душу и закрыв тебе все ходы назад.
Хочешь любить Маршала - никогда не лги даже себе. Позволь его контролю проверить все закоулки, как требует регламент работы секьюрити президентов, и убедиться, что периметр чист от врагов, завоевателей и тайников. Он оценит только искренность и будет таким искренним в ответ, что ты уже не захочешь убеждать окружающий мир в том, что он лучше всех. Ты станешь смотреть на них снисходительно и чувствовать себя в генштабе личным адъютантом, который знает то, чего не знает еще ни свое войско, ни чужое. Ты станешь частью генерального плана по завоеванию мира, получения награды кинофестиваля, создания очередного шедевра.
И будешь любить своего ужасного Маршала. Чудовищного Маршала. Самого лучшего Маршала во Вселенной, которого дождалась и смогла удержать.
Пока теоретизировала, все никак не могла осознать, а как оно в реале?
Как можно контролировать работу, представляла. Как можно контролировать личную жизнь - тоже, хотя уже сложнее. Как можно контролировать секс - с большим трудом.
Кажется, теперь я в этом вопросе просто профи. Вопросы "как" и "зачем" не встают.
Звонок:
- Оля, надо послать телеграмму срочную с уведомлением о вручении, диктую. Потом тебе позвонит Витя, скажет адрес. А Леня пусть отнесет ее на почту.
- Витя, дай мне адрес, я передам его Оле, чтобы она послала телеграмму.
- Оля, пиши адрес. Уточнишь у Вити телефон, по которому надо будет узнать о том, дошла ли телеграмма.
- Витя, тебе Оля звонила, телефон спрашивала?
- Оля, ты звонила Вите и послала Леню с телеграммой на почту?
- Марина, Оля написала телеграмму и уже отправила Леню?
- Оля, Леня вернулся с почты? Пошлите этот же текст факсом и напишите, что это текст только что посланной телеграммы.
- Леня, ты отправил телеграмму на почте? Срочную и с уведомлением? Хорошо.
Уффф! Кажется, он доволен результатом. И все это в течение часа.
Быстро думает, быстро делает, ждет мгновенной реакции на свои приказы и шутки. Задержался с исполнением или с реакцией - свободен. В первом случае - наорет. Во втором - потеряет интерес.
Как сам с ума не сходит на работе, представить не могу. Почему не делегировать полномочия и в конце задать один единственный вопрос? Но, видимо, подводят люди... Сама сколько раз сталкивалась с тем, что вынуждена контролировать пошагово. Или выдавать пошаговые инструкции, что вызывает желание сделать самой и плюнуть на их тупое раздолбайство. А этот и делегирует полномочия и контролирует каждый шаг.
Откуда же возьмется время на сон, отдых и другие глупости?..
В сексе очень похоже, правда, соседей и других участников не привлекаем. Пока.
- Повернись. Тебе так нравится? Точно нравится? Тебе хорошо? Точно хорошо? А вот так? А если попробовать вот так? Повернись! Давай еще раз. Уверена, что хорошо? Ну скажи, что тебе нравится. Скажешь, когда будет хорошо?
- Ты можешь помолчать хоть немного? Хватит уже меня спрашивать.
- Могу.
- Обещаешь, что будешь молчать?
- Нет.
Контроль каждую секунду. Нежнейший контроль. Видит каждую мелочь, каждый нюанс. Отмечает вслух то, что видит, что чувствует. Не стесняясь, называет вещи своими именами. Свои имена - те, которыми пользуется весь мир, даже не зная правил русского языка. Исключительная точность, которая должна бы шокировать, но не шокирует нисколько.
И другие слова... Такие слова, которые я во время близости не слышала ни от одного самого своего нежного и деликатного любовника. Слова, исполненные благодарности, любви, страсти, нежности. Слова, которых в этом человеке предположить нельзя, пока он не обнимет тебя, как хрупкую вазу.
Виктим и агрессор.
Ну, если это агрессия, то завоевывайте меня, завоевывайте. Я не устану подчиняться.
Тот, кто придумал, что Маршал - дубина, законченный пень.
Да, не этичен ни одного раза. Да, любит шуточки, от которых у людей предобморочное состояние. Да, может рявкнуть так, что "под Лисой образовалась лужа" (с)
Но нежнее и заботливее любовника, ненасытнее и благодарнее я не встречала. И не надо мне. После него - уже не надо.
А он не верит словам, что он лучший, что никто не нужен. Остается только доказывать каждую секунду, смотреть в глаза, быть искренней и преданной, готовой умереть, если понадобится умереть. Да, умереть он не попросит, попросит жить и продолжать, но пока ты сама внутренне не готова к любой жертве, пока сомневаешься, - этого доверия не видать. Доверие у Маршала - это не то, что рождается автоматически от слова "люблю" у любого другого психотипа, рождается на первой страсти, на прикосновении, на желании доверять. Его доверие - это итог. Всегда - только итог трудного пути. Получив его доверие, ты получаешь его всего. Почти всего, потому что свою душу он добровольно не отдаст ни в какой плен. То есть никогда не признается в самом глубинном, даже случайно, даже в порыве страсти. И ты знаешь, что владеешь ею, незаконно, тайно, с немыслимой осторожностью, ибо одно неловкое движение, маленькая неправда, опущенный взгляд в ответ на вопрос - и доверие разбилось на множество осколков, изранив его душу и закрыв тебе все ходы назад.
Хочешь любить Маршала - никогда не лги даже себе. Позволь его контролю проверить все закоулки, как требует регламент работы секьюрити президентов, и убедиться, что периметр чист от врагов, завоевателей и тайников. Он оценит только искренность и будет таким искренним в ответ, что ты уже не захочешь убеждать окружающий мир в том, что он лучше всех. Ты станешь смотреть на них снисходительно и чувствовать себя в генштабе личным адъютантом, который знает то, чего не знает еще ни свое войско, ни чужое. Ты станешь частью генерального плана по завоеванию мира, получения награды кинофестиваля, создания очередного шедевра.
И будешь любить своего ужасного Маршала. Чудовищного Маршала. Самого лучшего Маршала во Вселенной, которого дождалась и смогла удержать.
суббота, 21 мая 2011 г.
Самый ужасный человек
Самый ужасный человек, которого я встречала, пьет водку в 7 утра и разговаривает матом.
Когда он молчит и думает о чем-то своем, кажется, что он готов разнести мир на тысячу кусков.
Когда он смотрит на меня и не верит тому, что видит, я чувствую себя, как пассажир самолета перед сканером - беззащитной и голой.
Но я не боюсь ни его крика, ни испытующего взгляда.
Я вижу его другим.
Хотя я точно знаю, что он самый ужасный человек, которого я встречала. И другие видят в нем помимо его заслуг и талантов именно это: холодную водку, калейдоскоп девиц, несдержанность в словах и жесткий контроль, умение получить свое во что бы то ни стало и завоевать чужое, если оно ему нужно, нежелание тратить деньги на то, что не является необходимым или что принесут и отдадут сами. Да просто самоуверенного типа с амбициями и плохим характером. Такие, как он, легко наживают врагов и трудно - друзей.
Но я знаю, что то, что видят они, лишь часть его, пусть немалая часть.
Я с первого мгновения знала то, что не видят остальные. Откуда знала - неведомо.
Но теперь, дотрагиваясь до него или просто глядя на него, когда он молчит или говорит, я поражаюсь тому, что не ошиблась ни на йоту.
Это мой человек. Мой Маршал. Мне было позволено не просто увидеть, мне дали возможность оказаться настолько близко, что он уже не может скрыть от меня то, что скрыто от других.
Я смотрела на его фотографию всего лишь несколько дней назад и говорила ему "ты". А сегодня я говорю ему "ты" и умираю от нежности, и не понимаю, как это раньше было иначе.
А когда он орет на своего шофера, я улыбаюсь, как законченная дура... Потому что я знала, как все это бывает... и мне ни чуточки не страшно, хотя шофер прижимает уши и вытягивается в струнку.
Этот ужасный тип считает, что ему дозволено все. И ему плевать, что кто-то может думать иначе. И мне плевать, что кто-то может думать иначе, потому что я знаю, что ему дозволено все. Все, что он хочет и на что претендует.
В его присутствии я становлюсь кошкой. Это изумительное превращение, которое я осознаю тогда, когда оказываюсь вдали от него. Рядом с ним я ничего не осознаю, кроме его присутствия. Я не могу от него глаз отвести, или, стараясь стать незаметной и не мешать, брожу по его дому, трогая незнакомые предметы, будто хочу оставить на них свой след. Причем, совершенно неосознанно наматываю круги по дому, цепляя взглядом детали: фотографии в рамках, книги, картины, барную стойку, шефлеру и кратон, бескрайнее небо за окном и часы, лежащие на комоде. И я не понимаю, откуда я знаю эти вещи, этот дом, этот пейзаж за окнами, эти цветы в кадках и даже шофера, которого мне негде было увидеть. Это даже не дежавю, ни одной секунды не дежавю, это словно жизнь в параллельном мире. Словно я живу одновременно в двух мирах, перемещаясь из одного в другой по чьей-то прихоти.
Я перестаю быть привычной собой, и он удивляется, почему я молчу. Он уже успел привыкнуть, что я не лезу за словом в карман, и Сейшелы вызывают у меня весьма пикантные ассоциации. А просто рядом с ним я такая, какой бываю только наедине с собой. Я молчу, и мне не скучно. Мне незачем торопиться и бороться, болтать и изобретать события. Самое большое счастье - это то, что я могу молчать, и мне тепло с ним и спокойно, и так надежно, что все, что прожито ранее, не имеет ни смысла, ни веса. Рядом с ним я живу совершенно другой, которой меня не знает никто. И даже я себя не знаю, потому что не вижу со стороны. А он дает мне возможность видеть себя его глазами. И это так странно и так волнует...
Я становлюсь его кошкой. Меня, существо нетактильное до патологии, тянет дотрагиваться до него каждую секунду. Дотрагиваться и замирать. Время останавливается, и пространства не существует. Как тогда, когда он впервые обнял меня после переговоров, еще не зная, что натворил. Впрочем, кажется, он уже начал понимать, потому что и сам обращается мыслями к тому объятию. "Мне было так приятно обнимать тебя!" Меня - незнакомого человека, которого он видел второй раз в жизни.
В какой-то момент я подумала, что мне не стоит оставаться на ночь. Он уснул, и мне надо было встать и уйти. Потому что наступит утро, и утром все окажется немного не так, или очень не так. И он удивится, что я все еще рядом, потому что таких, как я, были десятки, а то и сотни. Но я не смогла уйти. Формально - я не могла оставить открытой на всю ночь дверь. На самом деле - я хотела, чтобы наступило утро, и было все так, как должно быть. Или разочарование или счастье.
Свет, вливающийся в студию с открытыми окнами в 5 утра, разбудил его. Не меня, я почти не спала, хотя честно делала вид, и ждала, что он станет делать.
Может, он и подумал, зачем это все... мне. Подумал и спросил. И думаю, мой ответ рассеял его сомнения. Потому что утро было чудесным, может, лучшим утром в моей жизни. И немного печальным, потому что через несколько часов его кошке пришлось вернуться в тот мир, к которому она привыкла, не желая привыкать.
Впрочем, когда я шла к стоянке, чтобы забрать Маруську, шла, никуда не торопясь и ни о чем не думая, шла, улыбаясь солнцу и утру, и толпам спешащих куда-то людей, толкущихся у метро, звонящих по телефонам, покупающих мороженое, я была так счастлива, что отдельные личности заглядывали мне в глаза и изумлялись. А я подумала, что не мешало бы съесть лимон и слиться с толпой в этом ужасном городе, подарившем мне встречу с лучшим мужчиной в моей жизни.
Я была словно прозрачный сосуд, из которого выплеснули дешевый кофе и наполнили заново живой водой с мирриадами сияющих пузырьков, поднимающихся к поверхности. Я была наполнена до краев совершенным, абсолютным, необъяснимым счастьем.
Теперь я снова жду. Жду самого ужасного человека, от которого у меня дух захватывает, и ради которого я готова отдать все то немногое, чем владею. Отдать и быть кошкой на его коленях. Кошкой, которая хочет остаться навсегда в этом доме, в этой его сложной и запутанной жизни. Если он захочет.
Когда он молчит и думает о чем-то своем, кажется, что он готов разнести мир на тысячу кусков.
Когда он смотрит на меня и не верит тому, что видит, я чувствую себя, как пассажир самолета перед сканером - беззащитной и голой.
Но я не боюсь ни его крика, ни испытующего взгляда.
Я вижу его другим.
Хотя я точно знаю, что он самый ужасный человек, которого я встречала. И другие видят в нем помимо его заслуг и талантов именно это: холодную водку, калейдоскоп девиц, несдержанность в словах и жесткий контроль, умение получить свое во что бы то ни стало и завоевать чужое, если оно ему нужно, нежелание тратить деньги на то, что не является необходимым или что принесут и отдадут сами. Да просто самоуверенного типа с амбициями и плохим характером. Такие, как он, легко наживают врагов и трудно - друзей.
Но я знаю, что то, что видят они, лишь часть его, пусть немалая часть.
Я с первого мгновения знала то, что не видят остальные. Откуда знала - неведомо.
Но теперь, дотрагиваясь до него или просто глядя на него, когда он молчит или говорит, я поражаюсь тому, что не ошиблась ни на йоту.
Это мой человек. Мой Маршал. Мне было позволено не просто увидеть, мне дали возможность оказаться настолько близко, что он уже не может скрыть от меня то, что скрыто от других.
Я смотрела на его фотографию всего лишь несколько дней назад и говорила ему "ты". А сегодня я говорю ему "ты" и умираю от нежности, и не понимаю, как это раньше было иначе.
А когда он орет на своего шофера, я улыбаюсь, как законченная дура... Потому что я знала, как все это бывает... и мне ни чуточки не страшно, хотя шофер прижимает уши и вытягивается в струнку.
Этот ужасный тип считает, что ему дозволено все. И ему плевать, что кто-то может думать иначе. И мне плевать, что кто-то может думать иначе, потому что я знаю, что ему дозволено все. Все, что он хочет и на что претендует.
В его присутствии я становлюсь кошкой. Это изумительное превращение, которое я осознаю тогда, когда оказываюсь вдали от него. Рядом с ним я ничего не осознаю, кроме его присутствия. Я не могу от него глаз отвести, или, стараясь стать незаметной и не мешать, брожу по его дому, трогая незнакомые предметы, будто хочу оставить на них свой след. Причем, совершенно неосознанно наматываю круги по дому, цепляя взглядом детали: фотографии в рамках, книги, картины, барную стойку, шефлеру и кратон, бескрайнее небо за окном и часы, лежащие на комоде. И я не понимаю, откуда я знаю эти вещи, этот дом, этот пейзаж за окнами, эти цветы в кадках и даже шофера, которого мне негде было увидеть. Это даже не дежавю, ни одной секунды не дежавю, это словно жизнь в параллельном мире. Словно я живу одновременно в двух мирах, перемещаясь из одного в другой по чьей-то прихоти.
Я перестаю быть привычной собой, и он удивляется, почему я молчу. Он уже успел привыкнуть, что я не лезу за словом в карман, и Сейшелы вызывают у меня весьма пикантные ассоциации. А просто рядом с ним я такая, какой бываю только наедине с собой. Я молчу, и мне не скучно. Мне незачем торопиться и бороться, болтать и изобретать события. Самое большое счастье - это то, что я могу молчать, и мне тепло с ним и спокойно, и так надежно, что все, что прожито ранее, не имеет ни смысла, ни веса. Рядом с ним я живу совершенно другой, которой меня не знает никто. И даже я себя не знаю, потому что не вижу со стороны. А он дает мне возможность видеть себя его глазами. И это так странно и так волнует...
Я становлюсь его кошкой. Меня, существо нетактильное до патологии, тянет дотрагиваться до него каждую секунду. Дотрагиваться и замирать. Время останавливается, и пространства не существует. Как тогда, когда он впервые обнял меня после переговоров, еще не зная, что натворил. Впрочем, кажется, он уже начал понимать, потому что и сам обращается мыслями к тому объятию. "Мне было так приятно обнимать тебя!" Меня - незнакомого человека, которого он видел второй раз в жизни.
В какой-то момент я подумала, что мне не стоит оставаться на ночь. Он уснул, и мне надо было встать и уйти. Потому что наступит утро, и утром все окажется немного не так, или очень не так. И он удивится, что я все еще рядом, потому что таких, как я, были десятки, а то и сотни. Но я не смогла уйти. Формально - я не могла оставить открытой на всю ночь дверь. На самом деле - я хотела, чтобы наступило утро, и было все так, как должно быть. Или разочарование или счастье.
Свет, вливающийся в студию с открытыми окнами в 5 утра, разбудил его. Не меня, я почти не спала, хотя честно делала вид, и ждала, что он станет делать.
Может, он и подумал, зачем это все... мне. Подумал и спросил. И думаю, мой ответ рассеял его сомнения. Потому что утро было чудесным, может, лучшим утром в моей жизни. И немного печальным, потому что через несколько часов его кошке пришлось вернуться в тот мир, к которому она привыкла, не желая привыкать.
Впрочем, когда я шла к стоянке, чтобы забрать Маруську, шла, никуда не торопясь и ни о чем не думая, шла, улыбаясь солнцу и утру, и толпам спешащих куда-то людей, толкущихся у метро, звонящих по телефонам, покупающих мороженое, я была так счастлива, что отдельные личности заглядывали мне в глаза и изумлялись. А я подумала, что не мешало бы съесть лимон и слиться с толпой в этом ужасном городе, подарившем мне встречу с лучшим мужчиной в моей жизни.
Я была словно прозрачный сосуд, из которого выплеснули дешевый кофе и наполнили заново живой водой с мирриадами сияющих пузырьков, поднимающихся к поверхности. Я была наполнена до краев совершенным, абсолютным, необъяснимым счастьем.
Теперь я снова жду. Жду самого ужасного человека, от которого у меня дух захватывает, и ради которого я готова отдать все то немногое, чем владею. Отдать и быть кошкой на его коленях. Кошкой, которая хочет остаться навсегда в этом доме, в этой его сложной и запутанной жизни. Если он захочет.
пятница, 8 апреля 2011 г.
Количество мужчин в жизни женщины
Не так давно повеселилась, наложив личную статистику на внешние показатели.
Не помню, где встретила информацию, что в среднем (с учетом младенцев женского пола и проституток) одна женщина за свою жизнь успевает завести близость с 9 мужчинами.
Похихикала, навскидку прикинув, что моя личная статистика вовсе не приближается к младенцам, а предпочитает двигаться дальше. Поняла, что в этом случае не могу себя называть порядочной женщиной, не сильно этому "прискорбному" факту расстроилась и села считать по именам.
Ужасно, что в середине списка не смогла вспомнить имя молодого человека, с которым провела весьма бурную ночь в пансионате "Бор" после окончания Второго РИФа. Мучилась, напрягалась, даже подробности ночи помнила... А имя выпало из памяти. Склероз, матушка? Почему помнится, что молодой человек, женатый, моложе меня и даже выбранный мной из шикарного списка интернет-мужчин (иногда я определенно бываю самцом морского котика), умолял меня не пользоваться презервативом... Клялся, что "чист", как слеза ребенка. И даже моя аргументация, что он-то чист, а вдруг я на учете в КВД, не возымела действия. Не любит он резинки и все. Мы долго теряли время, пререкаясь, как подростки. Для меня это был вопрос не залета или даже болезни, а принципа. Я сказала, что будет так. Он спорил... В результате, похоть сломила его сопротивление, и сколько было использовано средств индивидуальной защиты, я уже точно не скажу. Однако же именно он оказался безымянным спустя столько лет.
А потом вдруг имя вспомнилось, через много дней. Просто всплыло. Хорошее имя. И список был завершен.
Если исходить из моего перебора с мужчинами - впору уйти в монастырь и не умножать своих грехов.
Только почему-то совсем не хочется в монастырь. Впрочем, как не хочется возвращаться в прошлое и вызванивать тех, с кем когда-то было много пережито. Пережила и жду другого. Не стала отвечать полгода назад на смс бывшего любовника про то, что мы стали так редко встречаться... Уже два месяца обхожусь без мужчины, с которым провела последние девять лет. Господи, девять лет я верна мужчине, перед которым у меня нет никаких обязательств!
Я начинаю понимать, что живу в ожидании. То есть в активном ожидании, не в спячке уже.
А народ вон пишет, что если мужа нет, то и партнеры не любовники.
И что же мне теперь, мужа заводить сначала? Вот уж дудки!
Любовники, памятуя мой осенний пост, - это те, которые любят и взамен получают любовь. А дрель и мусорное ведро - не очень эротичные атрибуты взаимоотношений. По крайней мере, для меня.
Полагаю, этой весной я завершаю с личным духовным постом, потому что пришло время все изменить. Пришло время влюбиться и перестать уклоняться от рук. Завести не мужчину (как заводную секс-игрушку), а любовника.
Любовника от слова "любить". Обязуюсь любить, холить и лелеять! Только бы он не прочитал...
Не помню, где встретила информацию, что в среднем (с учетом младенцев женского пола и проституток) одна женщина за свою жизнь успевает завести близость с 9 мужчинами.
Похихикала, навскидку прикинув, что моя личная статистика вовсе не приближается к младенцам, а предпочитает двигаться дальше. Поняла, что в этом случае не могу себя называть порядочной женщиной, не сильно этому "прискорбному" факту расстроилась и села считать по именам.
Ужасно, что в середине списка не смогла вспомнить имя молодого человека, с которым провела весьма бурную ночь в пансионате "Бор" после окончания Второго РИФа. Мучилась, напрягалась, даже подробности ночи помнила... А имя выпало из памяти. Склероз, матушка? Почему помнится, что молодой человек, женатый, моложе меня и даже выбранный мной из шикарного списка интернет-мужчин (иногда я определенно бываю самцом морского котика), умолял меня не пользоваться презервативом... Клялся, что "чист", как слеза ребенка. И даже моя аргументация, что он-то чист, а вдруг я на учете в КВД, не возымела действия. Не любит он резинки и все. Мы долго теряли время, пререкаясь, как подростки. Для меня это был вопрос не залета или даже болезни, а принципа. Я сказала, что будет так. Он спорил... В результате, похоть сломила его сопротивление, и сколько было использовано средств индивидуальной защиты, я уже точно не скажу. Однако же именно он оказался безымянным спустя столько лет.
А потом вдруг имя вспомнилось, через много дней. Просто всплыло. Хорошее имя. И список был завершен.
Если исходить из моего перебора с мужчинами - впору уйти в монастырь и не умножать своих грехов.
Только почему-то совсем не хочется в монастырь. Впрочем, как не хочется возвращаться в прошлое и вызванивать тех, с кем когда-то было много пережито. Пережила и жду другого. Не стала отвечать полгода назад на смс бывшего любовника про то, что мы стали так редко встречаться... Уже два месяца обхожусь без мужчины, с которым провела последние девять лет. Господи, девять лет я верна мужчине, перед которым у меня нет никаких обязательств!
Я начинаю понимать, что живу в ожидании. То есть в активном ожидании, не в спячке уже.
А народ вон пишет, что если мужа нет, то и партнеры не любовники.
И что же мне теперь, мужа заводить сначала? Вот уж дудки!
Любовники, памятуя мой осенний пост, - это те, которые любят и взамен получают любовь. А дрель и мусорное ведро - не очень эротичные атрибуты взаимоотношений. По крайней мере, для меня.
Полагаю, этой весной я завершаю с личным духовным постом, потому что пришло время все изменить. Пришло время влюбиться и перестать уклоняться от рук. Завести не мужчину (как заводную секс-игрушку), а любовника.
Любовника от слова "любить". Обязуюсь любить, холить и лелеять! Только бы он не прочитал...
вторник, 5 апреля 2011 г.
Люди, которых мы оставляем...
Такие разные и всегда похожи...
Люди терпеть не могут быть похожими друг на друга, бьются за свою индивидуальность, обижаются на сравнения с кем-то бывшим.
И при этом они похожи всегда в одном - мы их оставляем.
Я всегда говорила себе, что я верна людям. Но сейчас, с высоты своей изрядно перевалившей за половину земной жизни я могу сказать - я оставила очень многих. Возможно, больше, чем другие.
Предполагаю, что это больно, потому что несколько раз оставляли меня. Не мужчины, нет. В данной теме гендерные различия несущественны. Я оставляю не мощный торс, лысеющий череп и непарные носки, не белокурые кудряшки, обсуждения распродаж и инстинкты наседки. Я оставляю человека, исчерпав свой интерес к нему. Хотя, если быть до конца честной - я всегда называю этот процесс "исчерпанием человека".
Я жадная до общения, не тусовки, а добротного тет-а-тета, когда глаза в глаза и откровенность на грани фола.
Почему я, интровертная в творчестве, подпускаю людей так близко, как им и не снилось порой с давними и самыми близкими, - я не знаю.
Я не боюсь быть разрушенной, не боюсь, что информация обо мне станет публичной, я могу рассказать о себе все, что потребуется в контексте откровенности с собеседником. И если для него это шок, - собственные эмоции, вдруг открывшиеся другому человеку, - то для меня это настолько рядовая в плане коммуникации (не эмоциональных переживаний, тут я выкладываюсь полностью, а именно информационного обмена) ситуация, что осознать глубину трясины сидящий за столом напротив не в состоянии довольно долго.
Я не даю оценок этой своей способности уходить. Не без сожалений, Боже упаси! Я не бесчувственна... я долго тяну отношения, которые себя исчерпали, а потом просто ухожу и все.
И не то, чтобы человек мне стал откровенно не интересен. Я стала себе не интересна в диалоге с ним. Я перестаю видеть перспективу обсуждения новых тем, получения от него новых знаний. В общении мне не нужны чужие эмоции, то есть я в них не нуждаюсь, потому что у меня своих избыток, на многих хватит. Я озабочена информацией, которую несет в себе человек, как профессионал, как личность, как представитель вида.
А они пытаются отвоевать меня у будущего, отклонившегося от траектории их жизни. В этом я не могу помочь... Если я вышла на дорогу - я начинаю движение, и меня не остановить. Ни "освежением" дружбы, ни возвращением в прежнюю реку любви.
Я обновляла свои брачные обеты после рождения второго сына... И все равно все закончилось разводом, потому что я исчерпала того, кто должен был стать бездонным. Так я поняла, что брак такого рода - не мое.
Они обижаются, жгут мосты сами, делают или говорят гадости. Я люблю их, потому что знаю другими, но меня не удержать ничем. Я считаю, что те, с кем я провела много времени - хорошие изначально, по определению того, что рядом с собой всякую сволочь я бы не терпела. Но будучи хорошими, они тоже люди и могут совершать неблаговидные поступки или даже подлости. Бог с ними... и я на той же стороне. Совсем не сладко делать гадости и мучиться от этого.
А мне лень доказывать что-то, оправдываться, опровергать и ставить на место. Дай Бог всем моим бывшим друзьям здоровья! Мне жаль, что я не могу остаться...
И теперь я могу смело утверждать, оглядываясь на годы вперед, что я все эти годы была верна. Не людям, скорее, неверности им.
Я верна своей свободе и неверности! Как странно это звучит...
Люди терпеть не могут быть похожими друг на друга, бьются за свою индивидуальность, обижаются на сравнения с кем-то бывшим.
И при этом они похожи всегда в одном - мы их оставляем.
Я всегда говорила себе, что я верна людям. Но сейчас, с высоты своей изрядно перевалившей за половину земной жизни я могу сказать - я оставила очень многих. Возможно, больше, чем другие.
Предполагаю, что это больно, потому что несколько раз оставляли меня. Не мужчины, нет. В данной теме гендерные различия несущественны. Я оставляю не мощный торс, лысеющий череп и непарные носки, не белокурые кудряшки, обсуждения распродаж и инстинкты наседки. Я оставляю человека, исчерпав свой интерес к нему. Хотя, если быть до конца честной - я всегда называю этот процесс "исчерпанием человека".
Я жадная до общения, не тусовки, а добротного тет-а-тета, когда глаза в глаза и откровенность на грани фола.
Почему я, интровертная в творчестве, подпускаю людей так близко, как им и не снилось порой с давними и самыми близкими, - я не знаю.
Я не боюсь быть разрушенной, не боюсь, что информация обо мне станет публичной, я могу рассказать о себе все, что потребуется в контексте откровенности с собеседником. И если для него это шок, - собственные эмоции, вдруг открывшиеся другому человеку, - то для меня это настолько рядовая в плане коммуникации (не эмоциональных переживаний, тут я выкладываюсь полностью, а именно информационного обмена) ситуация, что осознать глубину трясины сидящий за столом напротив не в состоянии довольно долго.
Я не даю оценок этой своей способности уходить. Не без сожалений, Боже упаси! Я не бесчувственна... я долго тяну отношения, которые себя исчерпали, а потом просто ухожу и все.
И не то, чтобы человек мне стал откровенно не интересен. Я стала себе не интересна в диалоге с ним. Я перестаю видеть перспективу обсуждения новых тем, получения от него новых знаний. В общении мне не нужны чужие эмоции, то есть я в них не нуждаюсь, потому что у меня своих избыток, на многих хватит. Я озабочена информацией, которую несет в себе человек, как профессионал, как личность, как представитель вида.
А они пытаются отвоевать меня у будущего, отклонившегося от траектории их жизни. В этом я не могу помочь... Если я вышла на дорогу - я начинаю движение, и меня не остановить. Ни "освежением" дружбы, ни возвращением в прежнюю реку любви.
Я обновляла свои брачные обеты после рождения второго сына... И все равно все закончилось разводом, потому что я исчерпала того, кто должен был стать бездонным. Так я поняла, что брак такого рода - не мое.
Они обижаются, жгут мосты сами, делают или говорят гадости. Я люблю их, потому что знаю другими, но меня не удержать ничем. Я считаю, что те, с кем я провела много времени - хорошие изначально, по определению того, что рядом с собой всякую сволочь я бы не терпела. Но будучи хорошими, они тоже люди и могут совершать неблаговидные поступки или даже подлости. Бог с ними... и я на той же стороне. Совсем не сладко делать гадости и мучиться от этого.
А мне лень доказывать что-то, оправдываться, опровергать и ставить на место. Дай Бог всем моим бывшим друзьям здоровья! Мне жаль, что я не могу остаться...
И теперь я могу смело утверждать, оглядываясь на годы вперед, что я все эти годы была верна. Не людям, скорее, неверности им.
Я верна своей свободе и неверности! Как странно это звучит...
Подписаться на:
Сообщения (Atom)