Точка депрессии

Что-то сегодня особенно паршивое настроение с утра. Видимо, этот город давит. Месяца жизни в нем достаточно, чтобы хотеть сбежать "куда глаза глядят". Нет тетки в глуши, в Саратове. Впрочем, ни с какой теткой я бы не ужилась ни за что. Я и с дядьками-то не очень...

Глаза никуда не глядят. Если только в помытое окно сквозь бурную зелень кустов и деревьев на медленно ползущую Рязанку.
Как хорошо, что никуда не надо ехать. Как отвратительно, что никуда не надо ехать.
Слава Богу, что вечером придется выехать "в люди". Черт бы побрал этот вечерний выезд "в люди"!
Вот как-то так... не очень позитивно, разнонаправленно, как взбесившийся компас.
Иногда полезно снять железную маску с застывшей улыбкой и проветриться, погреться на солнышке. Поплакать. Подумать, что столько всего пройдено. Посмотреть в пустоту впереди.
Надеть маску. Подправить улыбку своего отражения в зеркале. Жить дальше.
Чертов стремительный психический метаболизм не дает погрузиться в депрессию, внутренний компас, нацеленный на "все будет хорошо", перестает беситься и безошибочно находит нужную тропинку. Это как пытаться утонуть в Мертвом море. Даже не погрузишься...
Судя по тому, что "точка депрессии" пройдена сегодня с утра, жизнь должна начать налаживаться. Но направления все равно пока не видно.
Зато четко стало видно старое, доброе, проверенное: доверять можно только своим собственным ощущениям, своей интуиции. Если все уверены в правильности пути, то это точно ошибка. Для меня.
Грабли - травматичное напоминание. Эдакая болевая заметка на полях "Похвалы глупости".
Я никогда раньше, даже в юности, не совершала таких глупых, наивных, осознанно-ошибочных шагов. Но все вокруг твердили: да ты просто не умеешь доверять, иди дальше, научись, поверь.
Я не поверила. Но зачем-то решила проверить.
Докладываю: никому нельзя доверять. Только своей интуиции. Она хоть и сволочь, но не вредит - проверено сорока пятью годами.
Собственно, ничего фатального не случилось, я просто поставила еще одну галочку себе в плюс и внешним мнениям в минус.
"Не смертельно", - говорю я себе, как в письмах к своему другу. "Держись, мы прорвемся!"
Так и будет, прорвемся. Надо только посчитать, сколько усилий приложить в этом направлении прорыва, потому что меньше всего я хочу расходовать внутренний ресурс на бессмысленные действия и обдумывания не стоящего.
Будучи overqualified в некоторых областях, я однозначно не хочу искать в этих направлениях интеллектуальную работу. Вот copy-paste - это то, что надо на данном этапе.
Прожиточный минимум с возможностью принадлежать себе по максимуму - таков девиз на ближайшее направление движения. А дальше - как пойдет.
Может, это Mayday так на меня повлиял? Или весна и сирень?
Или мысль о том, что человеку никогда не достаточно, чтобы его просто любили. Ему надо, чтобы его любили именно так, как ему этого надо.
Кто-то жалуется, что его не любят. Скорее всего, именно потому, что он не видит того, что нужно именно ему для счастья. Всегда кто-то любит кого-то, это закон жизни.
Я жалуюсь, что меня любят. Меня раздражает, что меня любят. Потому что любят не так, не те, не за то.
Я иду дальше в понимании себя. А кто-то скажет, что я слишком привередлива. Жри то, что дают!
Это как умереть в винной лавке от жажды. Я хочу воды, а не напиться и забыться.
Overqualified в любви и в отношениях, вот как именуется моя неизлечимая болезнь. Клинический диагноз, несовместимый с жизнью среди нормальных людей, которые едят, пьют, ходят на работу, размножаются и живут среди таких же нормальных, qualified.
Я слишком хамелеон, чтобы остановиться и стать зеленой. Хотя цвет такой... позитивный. Но не мой.

Эмпатия vs Гуманизм

Как это ни удивительно, иногда я задумываюсь о высоком. Не вполне о душе, а о высоких понятиях, которые мы за тысячелетия наплодили и наобъясняли друг другу на всех языках, а все равно продолжаем быть несчастными.
Мы рассуждаем о гуманизме и его составляющих, мы находим высшие цели в служении обществу, в альтруизме, нравственных законах, проявлении доброй воли, а, между тем, сами несчастны и живем в мире несчастных, одиноких, брошенных людей. И сколько ни уговариваем себя, что у всех так, легче не становится.

Все, чем оперирует гуманизм, лежит в области отношений, а современному человеку не хватает, прежде всего, чувств. Не альтруизма и нравственных законов, а эмпатии, не доброй воли, а любви.
И сколько бы ни говорилось, что любой человек способен к эмпатии от природы, в реальности мы видим лишь ее прикосновение, а не участие в нашей жизни.
Способность к эмпатии есть дар, ничуть не меньший, чем талант вырастить из сора стихи, умение сложить горстку нот в мелодию, передать набросанными на холст мазками восход над морем.
Гуманизм для меня абстрактен, потому что направлен в массы, потому что он пользуется штампами, пока он борется за что-то или против чего-то. Всем понятны лозунги: Альтруизм против эгоизма! Доброта против жестокости! И совершенно коряво звучит: Чувства против равнодушия! Звучит так, как будто мы обнажились или подсматриваем в замочную скважину.
Впрочем, так оно и есть, потому что мы не привыкли показывать наши истинные чувства. Наша жизнь проходит в плоскости поступков, а не эмоций. Мы стараемся отделить их друг от друга, требуем от окружающих «холодной головы», «взять себя в руки», «перестать рефлексировать» — и совершаем трагическую ошибку.
Гуманизм хорош на уровне общества и совершенно выхолощен на человеческом уровне до тех пор, пока не сопровождается высокой степенью сострадания к конкретному человеку, умением принять чужие чувства и показать свои. Взаимная эмпатия подобна запахам, которые притягивают друг к другу представителей одного вида в природе. Мы готовы открыться только тому, кто готов чувствовать так же, как мы. Не поступать, а чувствовать. Многие не потеряли способность находить такого человека в толпе, и тем страшнее, что, находя, мы не в состоянии открыться.
Лично я не могу абстрактно «сочувствовать детям Германии». Я либо дам полтинник, либо пожадничаю. Скорее всего, этот полтинник спасет кого-то от голодной смерти, но он не возьмет его за руку, не посмотрит в глаза, не поделится теплом. И накормленный германский ребенок должен быть еще и обласкан, любим и понят. Еда делает человека сытым, это важно, но это еще не все.
Человек остается человеком только в том случае, если он может сострадать, если он не боится проявлять чувства сам и принимать чувства в ответ. И, как ни странно, откупиться полтинником или даже миллионом куда проще, чем выслушать, улыбнуться, заплакать, вскипеть возмущением, просто молча побыть рядом.
Мы боимся показывать свои чувства и разделять с другими их чувства. Мы осаживаем тех, кто испытывает ревность, ненависть, злость, кто терзается сомнениями и душевной болью, потому что боимся примерить на себя эти «плохие» чувства. А ведь ими, в первую очередь, человеку и надо поделиться, потому что они — груз, неподъемный в одиночку.
Я знаю, что мне повезло в жизни, у меня к эмпатии склонность с детства, не сказать бы — талант. Способность писать стихи ушла, а способность сопереживать выросла, из чего я могу заключить, что это именно то, что мне дано для развития, для совершенствования собственной души. Это — призвание, и я рада, что могу жить в гармонии с собой.
А то, что эмпатия кажется в нашем мире атавизмом, говорят вопросы, которые мне задают от раза к разу люди, с которыми сводит судьба. Меня все время спрашивают: не устаю ли я общаться на близкой дистанции, выслушивать других, поддерживать, сопереживать, пропускать через свою душу чужие эмоции, далеко не всегда — светлые и восторженные.
Мне странно слышать такие речи. Нет, меня не убивает чужой негатив, нет, меня не заряжает чужой позитив. Я не училась модным техникам, просто я практически сразу при встрече ощущаю, как можно помочь человеку, ищущему тепла и участия. Не денег, славы, успеха или чего-то в мире вещей и отношений. Тут я могу лишь обратиться к своему или чужому опыту и обсудить проблему. Но, как правило, это обсуждение не помогает человеку сделать шаг в направлении мечты. В направлении мечты он шагает тогда, когда кто-то рядом радуется вместе с ним и грустит вместе с ним.
Хотя бы так, хотя бы просто вместе. Хотя бы просто активное слушание.
Конечно, я всегда иду дальше, я всегда начинаю «вытаскивать» и выравнивать эмоциональный фон, я всегда стараюсь приподнять его к концу разговора. Но это уже — талант. Хорошо наработанный талант.
А сделать находящегося рядом не одиноким может каждый. Не красота спасает мир, не доброта, не альтруизм и подвиги. Умение быть человеком сопереживающим, представителем вымирающего вида.

Не быть эффективной

Что это за тенденция такая — промывать человеческие мозги в коллективном стремлении сделать нас эффективными? И что есть эффективный человек? Не кто такой, а именно что.
Правила универсальны, советы стандартны, итог почти гарантирован, если не отступать, быть настойчивым, идти, идти, идти вперед вопреки...
Вопреки себе, своей потребности остановиться и прислушаться: а чего я хочу на самом деле или попробую захотеть, если вы все, дурящие мне мозги с яслей, наконец, заткнетесь?

Нет, голубчик, мы не заткнемся, мы лучше знаем, что тебе надо, каким ты хочешь видеть себя, каким мы хотим видеть тебя. Делай это и вот это, и еще вон те 98 пунктов — и ты станешь эффективным. Универсальным. Идеальным. Как все шесть миллиардов.
Вот, так разозлилась, что начала писать в духе Джорджа Карлина. Но это и понятно, я с ним согласна абсолютно во всем, даже в манере выражать свои мысли.
И больше всего меня поражает, что люди верят, верят — и как овцы бьются за эту узкую тропинку, будто искренне считают, что мы рождены, чтобы быть одинаковыми. Что все могут добиться успеха, богатства, славы. Или искренне считают?
И примеры приводят соответствующие и манипулятивные: Эйнштейн был троечником. Твою мать! Почему этот факт конкретной биографии уникальной личности должен вдохновлять каждого серого троечника? Если у человека есть амбиции чего-то добиться — он добьется. Пройдет по граблям, что необходимо для выбора своего пути, найдет этот свой путь и, если к тому моменту не отрастит в голове клейкую прослойку из шаблонных фраз, то получит то, к чему шел. Если нет, то сколько ни притравливай его на эффективность — толку ноль.
Не будет ньюфаундленд выкапывать лис из норы. И из пуделя не сделать бойцовую собаку. А еще есть овчарки и диванные шавки. Разные.
А вот сделать из любого — пса или человека — невротика, это мы умеем.
Посмотри, Леночка, Маша может — и ты сможешь. Давай, Леночка, шагай, Леночка. И неважно, хочешь ты, как Маша, или нет. Главное — поставить перед тобой эффективную на общественный вкус фигуру — и лепи себя по образу и подобию.
К примеру, модная тенденция: сделаем из всех девочек манекенщиц и актрис. А если твои данные не соответствуют — работай над собой. Если не смогла... делаем выводы.
И девочки бьются и убиваются... Им обидны такие выводы: ты бездарь, лентяйка, надо меньше жрать, надо заниматься спортом, надо, надо, надо...
А завтра кто-то решит, что необходимо, чтобы все девочки стали, ну, не знаю, свиноматками. И примеры правильные приведут. А кто не с нами, кто бесплоден, слаб здоровьем, да просто не хочет — с обрыва его, как в Спарте.
Мы с презрением признаем неэффективными абсолютное большинство нас окружающих, потому что так оно и есть. И это не стыдно - быть просто человеком со своими слабостями, стремлениями, ошибками и мелкими потребностями. Стыдно быть винтиком в чужом механизме. Но мы не просто признаем окружающих неэффективными, мы обвиняем их в этом, мы равняем их под одну гребенку и толкаем менять жизнь в угоду сегодняшнему общественному сознанию.
Будь кем-то, кем ты сейчас не являешься! А если они не хотят, не умеют, не могут? Если они вообще для другого родились? Понятно обществу это или нет — но для другого. Я не говорю: для высокого, для творчества, для немыслимых свершений, невозможных в толпе. Другое — это все, что угодно, даже люмпен. Вот такое у него было жизненное назначение — быть никем, ничего не добиться. Такой путь. Такое испытание семидесятью годами существования. И ему, может быть, именно так удобно и приятно. Удобно — это не всегда мягкий диван и полная миска. Кому-то удобно быть несчастным. Кому-то — агрессивным. Кому-то — равнодушным.
Нельзя только на основании тройки у Эйнштейна вдохновить толпу на гениальные открытия в науке.
И да, я горжусь тем, что я неэффективна. Если бы мне кто-то попытался сделать такой комплимент — убила бы нахуй.
Я с трудом сдерживаюсь, когда слушаю рассуждения, какая я сильная, умная, решительная. Как я прошла все, что прошла, как я получила все, что получила. Как я сделала себя.
Да я просто жила, уважаемые, просто жила. Думала. Чувствовала. Ошибалась. Плакала. Принимала решения. Снова думала. Смотрела. Слушала. Читала. Верила в себя. Искала на стороне и, к счастью, нашла в себе силы не найти. Ушла отовсюду, где было скучно. Оставила позади ненужные вещи. Рассталась с плохими людьми, с трусами, с предателями, с остановившимися в развитии.
Я очень многое не люблю. О многом рассказываю с частицей «не». Потому что свое люблю и свое «да» я оставляю для себя, для лучшего вокруг меня и для лучшего во мне.
Да похвалите же меня кто-нибудь за то, что я мягкая и любящая, что я готова свернуться у его ног бесполезной кошкой, чтобы он просто мог в любой момент протянуть руку и погладить, а мое тихое мурлыканье в этот вечер сделает его не эффективным, а счастливым. Похвалите меня за то, что я при всех своих способностях отказалась от карьеры в больших корпорациях, что не пошла расходовать свой дар в получении второго высшего, что не стала писать никому не нужную диссертацию, что равнодушна к деньгам и славе, что развелась, не желая жить с нелюбимым и искренне полагая, что он не заслужил такой участи и сможет найти свое счастье. Что я не ебу мозг своим примером никому, что не учу детей жить, что плюнула на политику, что искренна, даже когда это ужасно неудобно.
Эффективность измеряется в единицах материального мира: успех в грамотах, карьера в должностях, стабильность в финансах. Эффективность — это когда меня признали такой, и именно на нее мне наплевать с особенным цинизмом. На мнение эффективных, по их мнению. А по моему мнению — несчастных, так и не увидевших за благами — благо.
Но я свое мнение никому не навязываю, я его полностью разделяю только с собой. Вот бы и другим воздержаться...
Моисей, Лисий, Цезарь, Рафаэль, Галилей, Уайльд, Моцарт, Ковалевская, Черчилль, Мать Тереза, Высоцкий, Сахаров — записала имена умерших, которые сразу пришли в голову. Они были личностями в полном смысле этого слова — и поэтому всякая шваль на тренингах к ним клеит этот пошлый ярлык. Слава Богу, есть еще огромный список живых, которые когда-то, к сожалению, пополнят ряды талантливых и ушедших. Но миллионы «эффективно сработанных» современных человеко-винтиков, живущих по фальшивым методикам «знающих», никогда не станут личностями, потому что ищут не там и не себя.
Как сказано в одной сверх-популярной по названию, но не так уж часто читанной эффективными книжке: берегитесь лже-пророков, товарищи! И там же о разном количестве выданных, пущенных в дело, недоразвитых и закопанных талантов... Но это уже сложно для восприятия по пунктам. Это - метафора.

Самовосстанавливающаяся система

Утро началось почти в час дня. Оно все время пыталось начаться и начаться, но я не позволяла ему вторгнуться в мой сон. Из жесткого режима, который я называю "маршал Жуков" (в 3-4 часа сна, а недавно это было 50 минут за 48 часов) я ушла в состояние "спящей красавицы". Сейчас для меня 10-12 часов "отсутствия" - это очень много. И очень нужно, по-видимому.

После рефлексии голова входит в режим логических изысканий. Вчера еще меня невозможно было "собрать", да я и не пыталась, махнула рукой на свои переживания и расслабилась. Я люблю себя в своих неуемных эмоциях, даже когда они отрицательные, я люблю себя в своем расслабленном состоянии размышлений о вечности и иных, внутренних мирах. Вчера я уходила из своих миров в военные действия, но так и не ушла, поленилась.
Впрочем, даже в момент рефлексии "голые вычисления" все равно идут в фоновом режиме, он неотключаемый, и мне это нравится. Читаю ли я, сплю, общаюсь или слушаю концерт, внутри работает какой-то сложный скрипт, считает, натыкается на баги, откатывается к началу, начинает сначала. Но всегда завершает свою работу на границу между логикой и интуицией. И voilà - еще один этап пройден!
Вчера я эмоционировала и нисколько этим не тяготилась, а окружающим казалось, что я переживаю, оглядываюсь, готова вернуть невозвращаемое, жить в пройденном. Не только не готова, но даже и не хочу. Как не хочу заглядывать в будущее. И это не значит, что я не возвращаюсь в прошлое за пониманием и сбором материала для осмысления. И не значит, что меня не интересует будущее, что я не умею видеть за сиюминутным перспективу. И даже не похоже, что я стала "взрослой" и научилась жить в сегодняшнем дне. Я - все сразу: и фаталист, и идеалист, и реалист. Я не собираюсь отказываться ни от одного этапа жизни со всеми формами приобретенного опыта, будь он уже пройденным или только намечающимся.
Но даже неплохие психологи не всегда правильно читают других людей, особенно, когда начинают переживать за них, впуская их в свою жизнь на дружеской основе.
Я умею пропускать сквозь себя чужие переживания и не цеплять на себя чужие колючки. Не знаю, как это получается, но вовлечения нет. А меня вчера со смехом попросили взять психолога к себе на зарплату. Я в ответ посмеялась, что не вопрос, была бы зарплата у меня. Я знаю, что моему "психологу" зарплата даже важнее, чем мне.
В общем, радует, что моей самовосстанавливающей системе не нужно воздействие извне. Я знаю, что пока внутри меня паззл не собрался - я буду выглядеть мечущейся. Наверное, так и есть, так как я бессистемно и с легким раздражением передвигаю детали на большом столе и ищу нужную. Как только она найдется - картинка моей жизни станет иной.
А сегодня к середине дня в моей постели проснулся совершенно другой человек и в другом состоянии. После чашки кофе мозг решил сам слегка потренироваться "на абстрактных кошках", подвел базу под практические наблюдения над соционом и типами в нем, остался доволен своими выкладками. Никаких противоречий, все прозрачно и безумно интересно.
Иногда интуиция подставляет логике плечо, мягко корректирует, но, похоже, пришло время для доминирования логики. Ну что же, сбор камней после их разбрасывания закономерен.
А я прямо сейчас в каком-то третьем, исследовательском состоянии, наблюдаю за слаженной работой двух своих ипостасей и радуюсь, что смерть в 25 позволяет жизни в 45 быть яркой и сумасшедшей.
Чертовски интересно быть разной собой, жить с удовольствием и даже понимать себя!
Похоже, новый год для меня уже наступил!

Природный дар

Мне говорят: «ты можешь, у тебя природный дар!» И мне бы порадоваться за себя и чуточку задрать нос: да, я могу, и дар есть, и желание есть, и опыт есть, и подкреплен дар мозгами, и умением слушать, и потребностью расти! Но я не радуюсь, я начинаю злиться, потому что это мое даровитое «можешь» противопоставлено чужому бесперспективному «а я так не могу».

Да, людям легко рассказать мне то, что хранится в душе годами. Но в чистом ли виде это заслуга «дара»? Не каждый ли из нас может услышать другого, если захочет слушать?
Сколько моих подруг жалуются, что мужья им ничего не рассказывают и отдалились. А по сути — они ничего и не спрашивают, они не интересуются живо и с участием тем, что человек несет в себе. Им нет дела до его детских рисунков, до юношеских обид, до нынешних ощущений. Ты не спрашиваешь — человек молчит. Ты каменный и равнодушный — и человек не пойдет рассказывать тебе свои печали, ибо ты — не Стена Плача с записками, ты тот, кто должен быть теплым и родным, а на деле — холоднее камня.
Я интересуюсь людьми. Так было всегда. Нет в этом интересе ни шкурной выгоды, ни надменности дипломированного психоаналитика, ни праздного желания собрать сплетни. Я несу в себе множество тайн и переживаний моих невольных «пациентов» вынужденно, но, по сути, они не обременяют меня.
Я просто интересуюсь людьми.
Любой может попробовать — и почти любой может увидеть результат.
Суть — не в заданных вопросах, не в постановке задачи, не в благих намерениях. Суть — в искренности и сопереживании.
Конечно, со счастливыми людьми совсем просто, им не требуется сопереживать, они делятся глубинным вольно или невольно, они отдают свое счастье миру щедро и не задумываясь о последствиях.
«Работать» приходится с несчастными, неуверенными, потерявшими путь или надежду. И вот тут включается эгоизм собеседника, который формулируется «я не хочу быть жилеткой, я не хочу вешать на себя чужие проблемы, у меня и своих…»
Воздвигаем свою стену возле чужой уже воздвигнутой стены. И вот нас отгораживает друг от друга уже двойная стена непонимания и нежелания понимать. Тюрьма наших отношений.
Природный дар любить того, с кем тебя свела жизнь, есть у каждого. Я не говорю о своем даре выслушивать признания совершенно чужих людей, с которыми жизнь сталкивает меня на 15 минут: врачей, банковских служащих, охранников, попутчиков в аэропорту.
Да, сейчас я стараюсь закрываться от многих случайных сеансов психотерапии, потому что все время решаю кроссворды собственных переживаний и преодолеваю препятствия для собственного роста. Но это не относится к моим близких, к тем, с кем жизнь свела меня ближе обычного.
Может, поэтому я до сих пор приобретаю друзей?
Может, я, и правда, при всей моей внешней жесткости высказываний, все равно люблю людей больше многих, часами говорящих об этой любви? Может, я больше прощаю слабостей им и меньше — себе в отношениях с ними?
Я не знаю, как учить любить… Я вообще не очень люблю учить, не очень уважаю давать советы и не слушаю чужих советов. Я открываюсь, не боясь, что меня ударят, оскорбят, предадут и опорочат. Наверное, в этом секрет их искренности со мной. Я настолько «толстокожа» к мнению окружающих, к сплетням и интригам, что не боюсь обнажиться и открыть душу, ожидая в ответ максимальной искренности, на которую человек способен. Не такой же, как у меня, но максимально возможной для него здесь и сейчас. Как правило — она больше того, что он выдает во внешний мир привычно или даже изредка в порыве чувств.
Полагаю, каждому нужно участие и любящие глаза, и слышащие уши, и искренняя душа близкого. Не разбор полетов у психоаналитика, а поддержка того, кому доверяешь больше, чем дипломированной кушетке за деньги, даже если денег у тебя больше, чем ты можешь потратить за жизнь.
Но наши близкие, благодаря нашей черствости, выдают без задержки в жизнь отрицательные эмоции и никак не могут вытащить из запасников положительные. Каждый день они проживают раздражение, зависть, злость, ненависть, чувство мести и пожелания чумы «на оба наших дома». И безумно редко любовь, самоотверженность, верность, преданность, искренность, умение радоваться за другого…
Психологи говорят, что человек должен прожить любые чувства до конца. Но кто ненавидит — разве перестает ненавидеть, укрепляя каждый день в себе стену недоверия, мстительности, ярости и проклятий?
Мы застреваем в отрицательных эмоциях, о которых легко и страстно говорим друг другу, на годы, на жизни.
Мы тысячами нюансов кричим о желании выбраться из этой сточной ямы, мы просим тепла и любви глазами, оговорками, подавленными порывами. И никто из слушающих, но не слышащих нас не заглядывает глубже, в суть недосказанного. Нашим близким неудобно узнать, что нам нужна помощь, поддержка, просто рука, сжавшая на миг нашу руку. Ведь услышав раз, ты уже не сможешь пройти мимо, к своим сиюминутным собственным заботам. Поэтому проще не слышать… Не любить… Не сопереживать…
У каждого есть природный дар быть человеком хотя бы для одного, доверившегося и ранимого, любящего и ждущего поддержки.
Но люди придумали деньги и создали институты дипломированные мозговедов — и так проще, видимо, и больным и здоровым. Не быть людьми.

«Или гений-шизофреник, или ни того, ни другого»

«Пропавший в Подмосковье ученый из Гарварда найден живым». Собственно, с этого заголовка в РИА Новости и началась дискуссия о норме и гениальности, а самосознании и достижении целей. О синицах и журавлях, и мужчинах и женщинах.
Все в этом мире связано, все дополняет все и все всему противоречит. Жить сложно и интересно. Трудно и больно.
А еще труднее — понимать друг друга, даже когда мы говорим об одном.

Я прочитала заметку про найденного в подмосковном лесу через 5 дней после начала розыска молодого человека и радость его мамы, и запостила в ФБ с комментарием:

- Жара, психиатрия… Но лучше псих живой, чем мертвый.

И почти сразу получила комментарий:

- Он просто размышлял.

Ну и как мне было остановиться? Мой бывший одноклассник, талантливый мальчик в кризисе среднего возраста, сделавший хорошую карьеру. У нас никогда не было повода поговорить. За всего годы — никогда. И вот он нашелся.
Полагаю, по диалогу будет понятно, какая реплика принадлежит девочке, какая — мальчику.

- Размышлял и ел траву… Это не психиатрия, по-твоему? Не знаю, какой он гений, но симптоматика так себе… Но я-то радуюсь, что живой. Не знаю, как науке, а маме он точно нужен.

- Это математик. Ты никогда не заходила на мехмат? Там у многих студентов отрешенный взгляд — они погружены в решение задач. Математиков так взращивают — решать задачи не только за листом бумаги или компом, но и в любое другое время, и в бодрствовании, и во сне. А вообще норма в психиатрии — понятие достаточно растяжимое.

- Норма в психиатрии — растяжимое. Но не на 5 суток в лесу с травой во рту. До такой растяжки психиатрия еще не дошла, уж поверь. Мой первый мужчина окончил Бауманку… и к 30 годам получил стойкий диагноз «шизофрения». Мой муж был выпускником мехмата. За 7 лет совместной жизни он ни разу так не погрузился в задачу, чтобы даже в ступор впасть, не то, чтобы слиться с природой. Сейчас ему за полтинник. Ни шизофрении, ни признаков гениальности. Его отец — профессор мехмата. Очень себе живенький в свои 70 с гаком. Ни разу не ушел в леса, чаще — по бабам. Мой родственник по мужу был дауном, хорошо играл на фортепьяно и был социализирован максимально. В леса не стремился. Судя по заметке — мальчик болен, хотя болезнь не исключает гениальность, а часто лишь подтверждает.

- Нет в мире совершенства. Или гений-шизофреник, или ни того, ни другого.

- Вот тут согласна. Но я ищу, ищу…

- Я знал парня (ему сейчас около 50), который еще будучи школьником, мог из Бибирево пойти в три часа ночи пешком на Красную площадь и назад после того, как успешно решил сложную задачу. Талантливый парень, закончил физтех, потом ушел в офшорное программирование. А зачем тебе гений? Ради славы? Но есть другие пути прославиться или засветиться в тени чужой славы. Ради денег? Но ученый никогда не будет так же богат, как акула бизнеса.

- Да люди всякие бывают. И совершают вольные или невольные подвиги. Безусловно, всему мы даем оценку со своей колокольни, и для меня понятие нормы куда более растяжимо, чем для нормативной психиатрии. А уж об этике и морали вообще молчу. Но ты смотришь на проблему «изнутри», а я — снаружи. Если бы мой сын бросил машину и ушел в леса траву есть — мне бы мало не показалось… У меня вызывает искреннее восхищение Перельман. Но как с ним жить? Я женщина, я думаю о том, как организовать жизнь мужчины… А мужчина думает о великом! Мне нужен пусть не гений, но тот, кем я буду восхищаться. У меня очень высокая планка. Я перфекционист во многом. И в отношении к себе, и в отношении того, кто рядом. У меня высокая самооценка, но мой мужчина должен быть выше, я должна стремиться к его вершинам, а он — расти все время. Иного мне не надо. Не интересно. От серых и остановившихся в развитии я ухожу. Моя слава меня не волнует. Его славу я буду поддерживать. Деньги… ну это вообще не ко мне, мне без них проще… А акулы бизнеса бывают ох какие талантливые и вызывают восхищение не за достижения, а за ум.

- О Перельмане заботится его мама. А он — о великом. С Перельманом ситуация понятна: мало кто из женщин захотели бы с ним жить не ради денег или славы, а ради того, чтобы быть именно с НИМ.

- Вот в том и дело, что мама заботится. Каково ей — страшно подумать. Она знает, что когда она уйдет — он останется один. Совсем. А должна быть рядом женщина. Мать моего бывшего сказала сыну перед смертью: «как же ты будешь без меня, ведь тебя же никто так любить не будет». Женщине-матери важно знать, что она оставляет сына не на произвол судьбы, а в любящих руках. А гений остается один на один с миром, когда уходит мать…

- Перфекционизм сродни болезни: много суеты, мало толку. Любой математик знает, что есть множество функций, которые асимптотически (бесконечно близко) стремятся к каким-то линиям, но никогда их не достигают. Относительно несложно достичь определенной близости в достижении этого стремления, но дальнейшее сближение с идеалом потребует гораздо больших усилий. А ради чего? Стоит ли овчинка выделки? Как говорят в «Тойоте», управляй мечтой! Я это трактую так: управляй целями, которые хочешь достичь, и путями их достижения.

- Я так не могу и не хочу. Я против своей природы не попру. То, что ты написал — это для мужчины с хорошим логическим подходом. Мои мужчины меня любят именно за то, что написано выше. Я восхищаюсь ими, я слушаю их, они для меня всегда лучше всех, и это не лесть, это — любовь. Я создана любить и отдавать. Это — моя цель, суть моей личности, совершенно библейский подход к отношениям мужчины и женщины. Я шла к нему много лет, я счастлива тем, какая я. И с математиком я бы не смогла, так и есть. С гением – наверное, тоже нет. Меня интересует мужчина — воин, завоеватель. Умеющий достигать цели в реальной жизни. А в «Тойоту» я много лет назад пыталась устроиться, мне с изумлением сказал директор по персоналу: «Я никогда не видел человека, который, как Вы, может вот так круто менять жизнь и хотеть жить. Я бы обязательно взял Вас, но начальству требуется опыт продаж авто». И я изменила жизнь в другом направлении. Но рамки, везде банальность и рамки…

- Кто-то из великих сказал: если умный человек еще и талантлив, то он всегда одинок. Одиночество гения — это его крест, который он несет по жизни. Для остальных — дилемма: либо ты хочешь стать столбовою дворянкой, затем владычицей морскою и так далее в стремлении к каким-то высотам, либо умеешь ценить то, что у тебя есть, — крышу над головой, синицу в руке, милое лицо рядом и пр.

- Одиночество — удел каждого человека. Я не обольщаюсь ни по поводу своего одиночества, даже когда обнимаю любимого, ни по поводу его одиночества, когда он в душе переживает то, что никогда не откроет даже самому близкому. Да, уметь ценить то, что есть — это тоже дар. Но никто не запрещает мечтать, стремиться и достигать. Те, кто остановились — умерли.

- Всё суета сует и томление духа. Когда я осознал это, всё стало намного проще: есть суперцели и суперзадачи, а все остальное — суета, тщетное томление духа, энтропия, как говорят физики.

- Ну, тут с тобой даже Экклезиаст согласен, что уж обо мне говорить. Но мне нравится это томление духа… Ты ведь не думаешь, что все должны строем идти к суперцелям и суперзадачам? Мы все разные, зачем под одну гребенку. Если я объявлю, что счастье мужчины — в любви, это ничего не изменит в людях. Мое — в любви, его — в стремлении к вершинам. Но вершины любви — это ничуть не меньше, чем совершенство в математике.

- Умереть для меня — это не только умереть физически или остановиться в развитии, но и погрязнуть в суете, забыв о суперцелях и суперзадачах — о своей миссии и предназначении.

- Все так — мы разные, и любовь разная, и вершины ее очень различны.

- Я считаю, что нет стояния на месте (рутина, бессмысленная суета и т.д.), есть скатывание в деградацию. То есть другими словами говорю о том же. О чужих вершинах я ничего не знаю. Я достигаю собственных.

- Как говорится, флаг в руки. Для меня скатывание в суету — это один из вариантов скатывания в деградацию.

- Так и я о том же. Просто, и суета — это очень тонкое понятие. Если я скажу любимому, что хочу слушать его и любить его, а готовить ему гефилте фиш и стирать белье — суета… Так что у него три пути: быть голодным и грязным, но любимым, нанять домработницу или отправить меня пинком суетиться над его счастьем. А у меня, может, духовные потребности… Мне, может, та фаршированная рыба нафик не сдалась, ибо будет съедена через 5 минут.

Так мы и живем. Рассуждаем о волнующем, ищем истину, не очень хотим слышать других, копаемся в себе, учим друг друга и учимся друг у друга.
Язык один, слова одни, реалии одни…
Но ведь сразу видно, как трудно договориться о терминах, о взаимопонимании.
И сразу видна разница между мужчиной и женщиной.
Мне нравится, что мы такие разные, а кого-то это расстраивает.
Я тоже хочу единомышленников, и я учусь находить их за словами, за чужим опытом, за странным контекстом.
Но даже если и не сложилось… Я — не половинка, я — целая, как модно теперь говорить.
И мне нравятся целые люди.
А когда я встречу того, с кем совпаду, как элементы паззла, нас просто вдвоем будет в два раза больше.
Но он будет воевать и достигать, а я любить и беречь. И все это, с нашими суперцелями и суперзадачами, будет в одной точке пересечения. Вот это я и называю жизнью.
Спасибо тебе, дружище, за разговор! Я убедилась, что я на верном пути.

Найди десять отличий

Надо уметь вовремя остановиться. Обернуться. Показать себе в зеркале язык на удачу. И двигаться дальше.

Помнится, я страшно переживала до 16 лет за свой «смешной» рост. Объективно переживала и находила тому массу причин.
Ну попробуйте с ростом в 153 см проехаться в вагоне метро в час пик. Зимой тебя окружают шубы и дубленки, летом и весной — грязные куртки и мокрые плащи. Летом… Боже, летом хуже всего, ибо потная кожа, вонь и телеса… Это как смотреть порно крупным планом в HD на плазменной панели с диагональю в 70 дюймов с расстояния в полтора метра. И плазма выигрывает, потому что в ней задействованы только зрение и слух. И все это меховое и волосатое, мокрое и грязное, потное и макроскопическое сжимает круг, теснее сплачивает ряды, как ЦК после смерти вождя.
Или разглядеть что-то за чужими спинами на выставке. Или просто пройтись с подружкой, метящей в манекенщицы, по улице до кафе мороженого. Слон и моська отдыхают. Причем, в моем сознании почему-то всегда выигрывал слон.
Так было. Так перестало быть в один миг, когда я поумнела. Что послужило толчком, я не помню.
Но из всех пословиц и поговорок я стала находить только выигрышные для себя, вроде «маленькая собачка до старости щенок» или «мал золотник, да дорог». И сразу расхотелось быть старой собакой или «великой фигурой, да дурой».
А уж о преимуществах общения моськи и мужчин любого калибра и говорить нечего. Другое дело, что желание всех и каждого отнестись ко мне, как к котенку, а то и погладить — не радовало. Но ведь и у преимуществ бывают свои недостатки! Хм, надо эту «истину в последней инстанции» занести куда-нибудь в персональный цитатник, осталось только его завести! :)
В общем, комплексы человеческие необозримы, как просторы океана.
Сейчас я живу с собой в гармонии, но иногда… иногда…
Вот заглянула в социальные сети, прошлась по ссылкам. Девочки в фотоальбомах. Девочки с сиськами. Девочки с голыми попками. Девочки с фигурами мальчиков в разных позах, прикрытые шмотками или только фильтрами фотошопа. Глаза, губы, волосы. Все хорошо накрашенное и отретушированное. Все такое выставленное на обозрение, как в витринах, на продажу, как в галереях. Практически все можно посмотреть, за умеренную плату — потрогать, за неумеренную — купить.
Индустрия красоты работает на полную катушку. Маховик раскручивает блондинок, как ветряная мельница в шторм. Брюнеткой быть легко, краски не надо. Нет смысла. Рекламировать надо то, что требует вложений и гарантирует доход — искусственное приобретение «красоты».
И тут же глупейшая и пошлейшая мыслишка: «А ты уже три дня только ешь и спишь, общаешься и наслаждаешься жизнью. А как насчет пресса, краски для волос и разгрузочного дня? Как ты будешь противостоять лавине красоты и юного изящества?»
И тут же есть желание, как у охотничьей собаки — бежать, искать, найти. Соревноваться и победить…
Слава Богу, моя природная лень не дает мне тратиться на эти глупости.
Сразу же вспоминаются картинки с мужчинами, которые отворачиваются от «сделанных» красоток и приходят поговорить ко мне, хотя и росту во мне не прибавилось, и возраст уже не соревновательный…
И как хорошо, что не надо расплачиваться собой за возможность общаться с людьми.
Да, я постою на вибромассажере, потому что плечо ноет и двигаюсь мало, и есть особо не тянет, и можно расслабиться в ванне с ароматическими маслами. Но убиваться за внимание мужчин мне не надо. Мне скучно.
Я легко нахожу десять отличий между мной и девочками, которые годятся мне в дочери.
И их преимущества красоты чаще всего оборачиваются для них недостатками отношений.
Я написала письмо известному режиссеру-кинодокументалисту, и мне не надо бежать в косметический салон, если меня позовут на презентацию, и повизгивать от восторга, внимая речам талантливого человека и прикрывая отсутствие ума разученной улыбкой. Я могу общаться с серьезными людьми, не думая, что придется с кем-то из них спать, потому что во мне увидят только то, что увидят — сексуальную игрушку на одну ночь. Я могу быть искренней, могу флиртовать, могу говорить то, что думаю.
И я смотрю на себя в зеркало и нравлюсь себе. У меня есть масса недостатков. И слава Богу, что те, кто их видит — просто не подходят. Естественный отбор.
Иначе я бы сошла с ума и завела бы в фейсбуке не 31, а 3111 контактов, и пришлось бы тратить на всех время и душевные силы. Мои недостатки спасают меня от пустых связей и глупейших разговоров.
Сегодня у меня трехсторонняя встреча: директор партнерской компании, моя красивая и юная помощница и я, обыкновенная серая Кошка. Но я вижу, как мужчина улыбается, когда видит меня, и даже могу догадываться, какие мысли забредают ненароком ему в голову изредка. Но я-то прихожу к нему только поговорить… Это так удобно и ни к чему не обязывает.

Диалоги на расстоянии

Мужчина говорит об ответственности тогда, когда не любит.
Хотя для многих «любовь» — это слишком сильное слово.
Наверное, надо смягчить формулировку и пользоваться выражениями вроде «не вовлечен эмоционально», «не чувствует привязанности», «опасается втянуться в утомительные отношения без интереса».

Но по факту — не любит. И что еще важнее — не чувствует, что любят его.
Часто мужчина отвечает на любовь женщины, а не наоборот. На ее взгляд, который движется на ним, как стрелка компаса, на ее улыбку, которая окатывает его теплом и нежностью, на ее невербальные знаки симпатии и сексуальной заинтересованности, на умение внимать тому, что он говорит, на заботу и преданность. Как правило, именно это ведет его по пути отношений, а не ноги, грудь, губы и многообещающая торговля собой.
Но если он заговорил об ответственности — он готов расставаться.
Потому что любящая женщина никогда не боится сама взять ответственность за него. А жаждущая любви, поклонения и вложений в себя — ждет ответственного подхода с его стороны.
Любящей он ничего не должен. Пытающейся влюбить в себя — он должен все.
Мне уже тот самый пятый десяток, за которым я ничего не должна своим детям. Ничего не обещаю друзьям. Ничем не ответственна перед бывшими любовниками и мужьями. В этом возрасте я отвечаю только за себя. И я готова взять на себя ответственность за комфортность существования того, кого я выбрала.
Да, у меня больше нет своего бизнеса, и я не стану материальной ступенькой, на которой можно расслабиться. Да, я не наработала связей, которые сделают жизнь моего партнера сказочной. Да, у меня есть опыт прошлых отношений, и если они закончились — то всяко опыт отрицательный, как у каждого. Да, у меня есть полный комплекс своих привычек, оттенков настроений, плохих самочувствий, желаний и потребностей. Но я привыкла за почти два десятилетия после развода решать все свои проблемы сама.
А еще я привыкла решать проблемы своих друзей и близких. Я не беру на себя ответственность и повышенные социалистические обязательства, я не проживаю пятилетку за три года. Я просто поднимаюсь с мягкого дивана своей лени и безответственности и делаю все, что считаю нужным. Как правило, это больше того, что человек может попросить, а частенько — больше того, что он может придумать. У меня богатая фантазия и умение добиваться того, что нужно.
И я не даю клятв и не требую клятв в ответ. Мы или вместе, пока нам хорошо, или порознь, потому что нам не надо быть вместе. И моя преданность, верность, внимание и забота — это не желание упрекнуть или попытка продать себя дороже.
Это просто любовь.
И не нужна мне его ответственность. Он или нужен мне целиком и полностью — или меня нет в его жизни.
Да, меня не устраивает кусочек жизненного пространства, выделенная роль в пьесе, отношения с вечера до утра. В этом со мной тяжелее, чем с теми, кому нужны деньги, квартиры или другие блага.
Со мной не расплатиться… Если только любовью за любовь. Но поскольку «любовь» для мужчины — это слишком… ответственно, то проще говорить другими словами… или промолчать.
Промолчать — это потерять меня. Поэтому приходится говорить, что не готов брать на себя ответственность за других. И избегать разговора о нас.
Мне жаль, что у него не складывается.
Он слишком боится этого страшного слова «любовь». Тут я ничем не могу помочь.
Я не боюсь любить. И не боюсь уходить.

Одиночество или уединение

Недавно наткнулась на статейку в «Утро.Ру» на эту тонкую и деликатную тему, в которой ученые всех стран мира с удовольствием копаются. Социологи, психологи, этологи и еще множество «ологов», наверняка. Ксюша Собчак, стакан воды на смертном одре, общественные процессы. Все нас плавно подводят к выводу, что человечество эволюционирует. Причем, именно эволюционирует со знаком плюс, а не деградирует со знаком минус.

Сначала жизнь «гомо», потом «метро», потом «соло». Впрочем, два последних можно смело менять местами без ущерба для общественных процессов, ибо в этом случае отключены биологические.
«Гомо» на фоне «метро» и «соло» смотрится прямо-таки консервативным и традиционным, памятуя развлечения древности.
Ну, хорошо. Давайте назовем эту личную драму человека и трагедию человечества уединением. И что изменится по сути? Все та же одна зубная щетка в стаканчике, одна чашка кофе на столе, набор одежды «по мужскому или женскому типу», один ноут, молчащий по вечерам мобильный…
Уединение — процесс творческий и созидательный. Одиночество всегда бесплодно и разрушительно — для души и тела, для личности и общества.
Уединение — это добровольный временный уход из мира внешних впечатлений в мир внутренних осознаний.
Востребованность человека в обществе и востребованность общества человеком — понятия разные. Нами мир может не интересоваться, но мы всегда интересуемся им. Это не плохо или хорошо. Это данность. Пусть доставшаяся нам от животных, ничего нет в том обидного и унизительного. Объявляя себя высшей ступенью эволюции, вершиной творения, царем царей, мы признаем, что под нами множество ступеней, ставших нашей лестницей в развитии. И да, мы социальны. И в той или иной степени социализированы. Даже человеческие «маугли» воспитываются не одной животной особью, а стаей.
Так почему надо возводить свое одиночество в эталон?
Уединись и договорись с собой. Отрегулируй свое мировосприятие, научись смотреть на мир с некоторой степенью объективности — и возвращайся к миру, к отношениям, к сложностям и преодолениям. А ведь большинство без психоаналитика или хотя бы поддержки друга даже в себе разобраться не в состоянии. Те, кто умеет вытаскивать себя за волосы из трясины, подобно Мюнхаузену, никогда не становятся апологетами психологического затворничества. Те, кто считают, что умеют, а на деле возводят трехметровые заборы с колючей проволокой под высоким напряжением вместо того, чтобы убрать маленькие барьерчики — не справляются в одиночку, ломаются, невротизируются. И проповедуют извращенное сознание.
Уединение не равно одиночеству, но может его сопровождать. Уединение мы выбираем сами. Одиночество выбирает нас в любых отношениях. Книжные полки ломятся от сюжетов «одиночество вдвоем». И никто никогда со здоровой психикой не выбрал добровольное одиночество… Только гении, но они шизики, простых смертных с ним не сравнить!
Жизнь снова и снова выталкивает нас в одиночество, на обочину жизни. И мы плачем над музыкальными фрагментами, которые напоминают нам о прошлом, сходим с ума от знакомых запахов, храним милые безделушки, рвем фотографии, сжигаем письма, чистим контакты в социальных сетях. Мы все делаем назло своей памяти.
И мы ищем кого-то, кто заслонит от нас тень прошлого. Мы хотим переключиться и вступить в новую жизнь. А пока высыхают слезы, мы зализываем раны и осматриваемся.
Нет, это я не о себе нынешней.
Сегодня у меня все не так.
Нет слез, да и раны затянулись куда раньше, чем я ушла.
Может, в этом моя ошибка, и надо было сделать как всегда — уйти и плакать. Но я отплакала не уходя. Уединялась и разбиралась с собой.
И да, я продолжаю любить. И да, я сейчас одинока. И да, я ищу.
Я беспокоюсь о нем и думаю о том, что жизнь не закончилась. Ни его, ни моя.
Мне кое-что надо осознать, кое-что мне еще не далось… Видимо, поэтому я пока одинока в своем уединении. И уединилась в своем одиночестве.
Но я не считаю ни в коем случае, что мне уже слишком много лет и уже хватит отдавать себя другому без остатка. Что одной мне будет лучше, в моем эгоизме и любви к себе.
Не правда, не будет. Я в полной мере существую только вдвоем. Я наполняюсь смыслом, желанием, действием только выбираясь из панциря, даже несмотря на свою вторую, интровертную, сущность.
Я не хочу жизни абы с кем. Но я не согласна на извращенное «соло».
Я не очень умею оглядываться и искать. Но я заслужила дождаться. Я и жду.

О трудностях самоопределения

Хорошо быть самочкой… Я люблю быть самочкой… Разговаривать о цветочках на подоконнике и ришелье (не подумайте, что о кардинале!), выбирать духи между Шанелью и Диором, поддакивать на рассказы своих соотечественниц по планете женщин об ужасных мужиках, восхищаться маленькими визгливыми собачками и во всеобщем хозяйственном порыве записывать рецепты пирожных, которые я все равно не ем. Да, еще люблю о младенцах… И будущих внуках…
Но надолго меня не хватает, максимум минут на пять. Потом я еще минут двадцать пять делаю заинтересованное лицо. Больше получаса играть чужую роль трудно без ежедневных репетиций, а я, к счастью, репетирую эту роль с каждым годом все реже. Ну, может раза два-три в год.

А потом я собираюсь и ухожу к ужасным мужикам, которые на другом конце стола пьют водку, общаются матом и курят, как черти в аду. Обсуждаю с ними ТО, политический фарс, терроризм, экономические прогнозы, нарезное оружие и баб, прости Господи мою душу грешную…
И, придя вечером домой, пугаюсь саму себя. Стягиваю перед зеркалом платье… Хм… непонятно. Чулки и кружевное белье. Шрам от двух кесаревых и третий размер. Какой-то я странный мальчик, честное слово.
И ко мне липнут и девочки, и мальчики. Идут нескончаемым потоком со своей любовью, рвут на части, тянут на свою сторону, даже предложения делают. Еще одно подтверждение того, что я – мутант, итить!
Я перечитаю свои романы и отрывки. Не-не, девочка, все в порядке. Романтика и волшебство любви, глубокий внутренний мир и воздушные замки, сопли в мармеладе, разбитые сердца и множественные оргазмы… Слава Богу, хоть паспорт не подвел.
Я берусь за статьи моего виртуального знакомого Топаллера и думаю: какого черта, это ж я написала!
Стиль мой, язык и обороты – мои, ирония и изощренное глумление – однозначно из глубины моей неопределившейся души. Слушаю его передачи по радио и откуда-то знаю, что он скажет в следующий момент и как отреагирует. Откуда? Подозрительно… На всякий случай нахожу в Гугле фотографию Виктора Александровича, сравниваю с собой. Не, не похожа.
Он – красавец, любитель женщин, харизматичный сукин сын. А я – так… кошка серая… и женщин не люблю, клянусь!
Берусь читать иезуитские письма любимого к министрам и другим чиновникам. И снова парадокс! Крутитесь, как хотите, это ж я во всей красе! Какая экспрессия и игра ума, какая выверенность мысли и мастерское построение сюжета, какой блестящий вывод в конце и приведение собеседника к нужной мысли! Да он гений, просто гений! И я тоже, что ли?
Скромность меня не украшает, как и всю жизнь любимых мною мужчин. Но мои альфы в специфических предпочтениях не замечены, и если ведут меня в постель, значит, со мной все в порядке, и я женщина?
А как же мой громкий голос при полном отсутствии роста, когда полковники и охранники стоят по стойке смирно? А как же выстраивание бизнес-стратегий, дополненных хитрыми тактическими ходами? А владение рулем и четырьмя колесами, виртуозный «ахматовский» и поверенные мне мужские секреты?
Мне чертовски трудно определиться в этом мире. Во мне живут двое. Мирно, надо сказать, живут, душа в душу, понимают и учатся друг у друга, дружат, дискутируют и ведут себя, как заговорщики. Что радует – не трахаются, а то бы я была самодостаточна до отвращения. И добрый альфа, в иные времена мастиф Егорка, отпускает меня в постель к другому альфе, самому-самому, что особенно благородно с его стороны.
Но все равно не понятно: кто я? где я?

Женщина имеет право передумать

Женщина имеет право передумать, быть непредсказуемой, непоследовательной, разной…
Конечно, «я вам не скажу за всю Одессу», но за себя – чистая правда.
Женщина имеет право передумать в соответствии с двумя неоспоримыми, на мой взгляд, аргументами: она женщина, это раз, и как женщине, думать ей не рекомендовано природой, это два.

Ей положено чувствовать.
Ум, данный ей наравне с мужчиной, умение накапливать материал и анализировать накопленное, делать выводы здесь и сейчас, прогнозы в ближайшей перспективе и строить многоходовые операции – все это ей в нагрузку, во вред, от лукавого.
Умным женщинам в отношениях с мужчиной важно вовремя остановиться и нащупать тумблер, переключающий ум на чувства и чувственность. Спор на тепло. Противостояние на сексуальность.
Доминантным и умным самкам жить труднее, чем подчиненным и необремененным лишними извилинами.
И что бы ни говорил друг моего любимого о том, что интереснее умной женщины нет, это утверждение хорошо лишь со множеством ограничений, главное из которых: ее ум не должен вступать в конфликт с интересами мужчины. Вот тут-то и важно все время держать наманикюренный пальчик на кнопке «выкл». Вовсе не значит, что получив публичный комплимент «она очень умна», надо бросаться демонстрировать этот ум и вступать в дискуссию с увлеченно беседующими мужчинами. Куда умнее она окажется, если выслушает беседу и не станет рвать на себе тельняшку, даже когда сомневается в тезисах собеседников. Особенно если сомневается в тезисе своего мужчины. Для умной женщины всегда есть искушение высказаться категорично и опасность соскользнуть в сомнительную сентенцию «ты не прав и я считаю».
В этой же ситуации от мужчины, умного и последовательного, уверенного в себе и не боящегося быть «правым» всегда и везде, даже если его мнение подвергают жестокой критике, а его манеру демонстрировать свой ум считают слегка… эээ… самоуверенной, требуется быть собой и ум показывать, а не скромно улыбаться и вежливо кивать.
Последовательность мужчины для меня – это не тупая зашоренность и умение пробивать головой стены, хотя и такое имеет место быть и оценивается высоко и положительно моими коллегами по гендерному цеху. Это умение столько раз развернуть авианосец, сколько требуется для того, чтобы выиграть сражение. Это генеральная линия, в рамках которой, как известно (хотя и неприемлемо для большинства) все средства хороши. Это позиция: Маршал прав, потому что он Лев.
Недавно мой коллега, возглавляющий партнерскую компанию, умнейший и обаятельнейший альфа-самец, каждый разговор с которым (пять раз в неделю с 16 до 20 часов, Господи, спасибо тебе за этот дар!) оставляет у меня кучу положительных эмоций и гору новой информации, вспомнил фразу не менее умного и сверхуспешнего американского бизнесмена Тристана Делла, который написал когда-то в своей статье, что «права принадлежат тем, кто за них борется». Готова голосовать двумя руками и подписаться под каждой буквой. Мужчина выбирает жизненный путь, идет по нему и добивается своего – и получает в итоге все, что хочет, благодаря своей последовательности, правильной постановке цели и умению брать рубежи.
Женщина получает все то же самое в отношении с мужчиной благодаря своей непоследовательности. Гибкости в «борьбе» с ним, умению оставаться женщиной всегда и во всем, умению чувствовать и быть предусмотрительной, способности заглянуть в будущее, увидеть там результат своих обдуманных и необдуманных действий, отступить и – быть непоследовательной в итоге. Когда адмирал разворачивает авианосец и всю флотилию, а маршал – несколько фронтов одновременно, достоинство женщины – уметь развернуть адмирала со всей боевой техникой и маршала со всеми военными ресурсами государства в правильном направлении.
Я твердо решила, что должна считать себя обиженной и оскорбленной, что надо дать ему понять, что так поступать со мной он не может, потому что «я не такая, я жду трамвая», что он обязан сделать выводы и – первый шаг. Я знала, что могу держать эту паузу не хуже Джулии Ламберт, что могу молчать вечность и дождаться, когда у него сдадут нервы и он позвонит. Я сказала себе и окружающим, что ни за что не позвоню сама, пусть даже и не мечтает. Я была одобрена слушателями и собой, испытывала чувство глубокого удовлетворения от своей умной тактики, я успокоилась и нащупала твердую почву под ногами.
И тут вдруг решила поэкспериментировать с тумблером и отключила голову. Мои чувства нахлынули на меня, как запах его туалетной воды Jean Paul Gaultier «Le Mâle» в зале на показе его фильма. И я увидела его, запутавшегося в отношениях, сказавшего себе сто раз «какой же я старый мудак» и «да таких, как она, и даже лучше, у меня…», ревнующего и злящегося, вынужденного оправдываться и понятия не имеющего, как выйти из ситуации, куда он загнал себя сам.
И я развернула моего Маршала вместе с белым конем, саблей, орденами и звездами, вместе со всем парадом и всей страной. Я просто позвонила и сказала то, что хотела сказать все время, что бы ни напридумывала моя глупая умная голова. И услышала то, о чем мечтала много недель, искреннее и совершенно ошарашенное: «ничего не планируй на вечер понедельника». А мне-то, влюбленной Кошке, большего и не надо для счастья, кроме такого вот вечера понедельника рядом с ним.
Как же приятно быть непоследовательной! Как легко быть женщиной!

Записки не-феминистки

Чем ближе я узнаю мужчин, тем хуже думаю о женщинах.
Впрочем, я и раньше-то о женщинах не очень, а теперь буквально каждый день все хуже и хуже.
Воистину женщину создал Бог, а забрал в свое воинство дьявол. Мужчина наивно тянется к прекрасному, и безнадежно попадает в лапы зверя.
Звучит жестко, однако же, если отбросить художественную составляющую и уйти от литературных преувеличений, то каждый день «наблюдений» за любимым приводит меня к неутешительной мысли: мы сами делаем мужчин такими, какими они нам категорически не нравятся. И достойны тех мужчин, которых имеем. Ну, и которые имеют нас, разумеется.

Надо же, муж одной моей знакомой, слушая мои рассказы, что я живу одна, ращу двух сыновей, зарабатываю и держу бизнес, и обхожусь без мужчины, сделал выводы, что я феминистка.
Что ж, он не знал, как трудно я обхожусь без мужчины, как мучителен каждый мой день не потому, что мне нужны деньги, силы сверлить бетонные стены и секс по расписанию, а потому что я безумно хочу сказать кому-то: «Я люблю тебя, я сделаю для тебя все, что захочешь, я жизнь за тебя отдам. Просто будь в моей жизни».
Но мы возвращаемся к тому, что я женоненавистница, да и вообще мутант. Динозавр в мире женщин, сопереживающий мужчинам.
Я не буду снова вспоминать о самой банальной теме всех времен и народов: о продажности. Да, женщины продаются и хотят продать себя с максимальной выгодой. Но это в меньшей степени способствует моральному развращению мужчин, чем остальное, о чем хочется поговорить. Те мужчины, что могут купить – покупают, и даже если и ворчат, не особенно убиваются. Предложение и спрос всегда идут рука об руку. Главная скандальная дискуссия этой темы развивается между мужчинами, которые не могут себе позволить купить и… как ни странно, женщинами с высокими моральными принципами, которые продажными себя не считают и даже, чаще всего, ими и не бывают.
Но это – отдельная статья в книге жизни и нисколько меня не занимающая. Я не торгую собой и не осуждаю тех, кто торгует. Мне скучны жадные, озабоченные, закомплексованные неудачники и неприятны моралистки. И дай им всем Бог того, что они просят.

Помните чудный анекдот:
Женщина после тяжелого трудового дня в давке висит на поручне в троллейбусе и думает: «Начальник – идиот, дети – разгильдяи, свекровь – сволочь, подруги – стервы, соседи – быдло, муж – неудачник…»
А за ее спиной стоит ангел и записывает: «…соседи – быдло, муж – неудачник… Не знаю, зачем ей все это надо, но пусть будет, раз просит!»

Вообще, судьбы человечества меня не заботят, к сожалению. Загнивает и загнивает, ничего с этим не сделать. Больше того, морально и эмоционально раса людей нисколько не эволюционировала за тысячелетия. Стоит обратиться с культуре канувших в Лету государств – и эти истины становятся очевидными. Так что жаловаться на каждое новое народившееся поколение не приходится, оно ничуть не хуже предыдущего и полностью повторит его ошибки, от А до Я.
Меня заботит, я бы даже сказала, тревожит жизнь моего любимого в преломлении к нормам общественной морали и этики. Во как сложно загнула, самой страшно!
Зайдем издалека. Женщина управляет отношениями, нравится признавать мужчине эту прописную истину или нет. Не мужчиной, а отношениями в паре. В силу стереотипа, что является более гибкой в психологическом аспекте, более эмоционально вовлеченной (еще одно заблуждение, но пусть остается таким, я сегодня не настроена мифы развенчивать) и сорентированной на моногамность в конкретный момент времени в силу биологических особенностей.
Но управлять отношениями только со своей стороны невозможно, ибо другая сторона живет вовсе не интересами этих отношений, как правило, а еще массой личных и социальных интересов. Таким образом, женщина вынуждена искать методы воздействия на вторую сторону, чтобы развернуть ее оглобли в «правильном» направлении. Правильное направление имеет своей целью создание семьи, совместное проживание, воспитание детей, построение дома, посадку сада и т.п.
Безусловно, если обобщать – то мужчина тоже стремится к некоторым из перечисленных ценностей: как-то заинтересован в потомстве, в крыше над головой и заботе о нем. Но надо отдавать себе отчет, что куда в меньше степени, чем женщина, к тому же часть мужчин вообще удовлетворяется только созданием потомства, не воспитанием, кормлением, опекой оного, а лишь процессом, как известно.
Нельзя не отметить, и я настаиваю на этом, что мужчине нужен дом и тыл. Каким бы кобелем и сукиным сыном он не представал в глазах женщин, в заботе и участии он нуждается все равно, будь он хоть трижды самодостаточным в быту и на работе.
И вот тут-то мы подходим к самому интересному – к конфликту между социальной женщиной и асоциальным мужчиной, которого, как ни странно, с особой страстью добиваются социальные женщины, будто ставят себе задачу вернуть блудного сына в рамки морали.
Женщина пытается переделать мужчину, перекроить по своей мерке, не учитывая ни его природу, ни его интересы, ни его психологические особенности. Она вписывает его в рамки своего стереотипа (закрепленного в обществе, безусловно) и безжалостно отсекает все, что выходит за границы рамок. А это, в первую очередь, его личное жизненное пространство, его свобода выбора, его интересы вне семьи, которых в разы больше, чем у женщины априори, начиная от работы, кончая развлечениями типа футбол, рыбалка, спорт, встречи с друзьями, ну и другие женщины, разумеется.
Для меня с самого начала, то есть с момента определения себя, как уникальной личности, с раннего подросткового возраста, существовало правило: если мужчина не кобель, зачем он нужен?
Причем, нельзя сказать, что это представление о сути отношений с представителями противоположного пола было культивировано в моей семье. Напротив, моя мама – скорее ближе к пуританам, чем к любительницам мужчин, не говоря уж о гетерах. Ее мораль до сих пор не просто восстает, а прямо-таки идет на баррикады, слушая мои рассказы о похождениях моего любимого. И воспитывали меня в скромности и послушании. И растили, как порядочную девушку. Однако же мой идеал мужчины всегда востребован массой женщин и нисколько не тяготится этой востребованностью в силу своей кобелиной сущности и доминантности.
И именно таких мужчин высокоморальным женщинам особенно хочется засунуть в костюм воспитанного мальчика с кольцом на пальце. Но кольцевать-то они их уже научились, а понимать и удерживать – нет.
И вот с момента непонимания и перевоспитания и начинается основная трагедия воспитателя и воспитуемого. Ибо воспитатель остается с разбитым сердцем и безотцовщиной на лавках, а воспитуемый наращивает арсенал средств по уходу от методов воздействия на его личность.
Мужчина, и так не склонный изливать душу даже любимой женщине, начинает отдаляться и врать. И если хотя бы однажды поддается на уговоры любимой: «Мы должны быть откровенны друг с другом, мы должны уважать друг друга, наша любовь никогда не умрет, что бы ни случилось! Ты с ней спал?» и говорит: «Да, любимая, прости. Это было минутное увлечение, просто секс. Но люблю я тебя!» — тут же получает самое меньшее – сковородкой по голове. И самое отвратительное – вынос мозга до конца своей жизни с этой женщиной.
Женщина умело манипулирует мужчиной, чтобы получить информацию и подтвердить свои подозрения, и вместо того, чтобы сделать выводы, что ей достался твердый орешек и надо что-то в консерватории (то есть в себе и отношениях) менять, начинает с методичной жестокостью маньяка менять это что-то в нем, перекраивая портновскими ножницами и ножом для разделки мяса по живому.
И не оставляет мужчине другого шанса, как научиться врать. И на любую провокацию закрываться и снова врать. И перестать верить не только душеспасительным разговорам, но даже ее собственным попыткам измениться. У него довольно быстро вырабатывается тот самый инстинкт лабораторной крысы, которую на выходе из лабиринта бьет током. Он в жизни своей больше не пойдет по пути самоистязания и не вложит в руку женщины инструмент для пыток. Он будет выглядеть законченным дураком, но до последнего станет отрицать очевидное, будет врать даже на очной ставке, будет изворачиваться на дыбе, взойдет на эшафот развода, но издеваться над своей душой не позволит.

Разговариваю с очередной временной пассией любимого. Она щебечет о том, как восхитительно съездила в Израиль, как побывала на свадьбе сына его друга, как чудно недавно провела время в Суздале. Все это подтверждается фотографиями со свадьбы, словами самого друга, датами командировок любимого.
Через час прощаюсь с самым замечательным мужчиной моей жизни. Он держит меня в объятиях и отпускать не хочет, но мне пора.
— Ну, все, дорогой, иди к своей женщине, она тебя ждет наверху, — нежно шепчу ему на ухо.
— Там много женщин, — все еще обнимая меня, напрягается он.
— Ну, тебя там ждет конкретная женщина, — мягко настаиваю я.
— Это какая? – Латы выразительно позвякивают, боевой конь бьет копытом.
— Та, которую ты возил в Израиль , — без угрызений совести открываю карты я.
— Я никого не возил! – Шлем опущен, копье наперевес, конь хрипит и срывается с места.
— Солнышко, она сама мне сказала! – Противник ласково смотрит, щурясь от солнца, и улыбается, вовсе не готовый принять бой.
— Я никого не возил! – Конь встает, как вкопанный, всадник, рухнув на землю, хватается за меч.
Я целую своего завравшегося, несчастного, одинокого, сто тысяч раз битого мужчину и ухожу.

Мне больно видеть, что сделали с ним женщины.
Я три недели назад сказала ему: «Я люблю только тебя, я жить без тебя не могу и не хочу. И для меня не имеет значения, что у тебя есть другие женщины. Если они нужны тебе, и ты их хочешь, ты можешь жить так, как считаешь нужным. Это твое право, ты свободен в выборе. Если есть кто-то, кто тебе дорог и кого ты хочешь видеть рядом, я буду только счастлива, что ты не одинок. Я буду спокойна, зная, что рядом с тобой есть любящая женщина, которая о тебе заботится. И если я нужна тебе – я готова быть с тобой в любом качестве, мне неважно все остальное».
С того момента, как он сказал мне, что я нужна ему и он никого не любит и у него никого нет, он только и делает, что поочередно трахает двух своих подруг, которых привел два дня назад на показ своего фильма и фуршет практически «знакомиться» со мной. С того вечера он только и делает, что «ограждает» меня от правды и врет напропалую в каждом слове. Жизнь научила его, что если женщина говорит, что любит и дает карт-бланш на любые отношения на стороне, она готовится к самым изощренным издевательствам над ним. И он ударяется во все тяжкие с каким-то апокалиптическим азартом и отчаянно пытается ложью спасти отношения со мной.
Он не может не гулять, это его жизнь, его комплексы, его неумение строить отношения, это мучительная и болевая составляющая личности. Я искренне принимаю его таким, какой он есть. Я не только не пытаюсь переделывать его, я не хочу никого другого. Если он станет иным – я потеряю интерес к нему не потому, что хочу кобеля, а потому что он будет не он. А люблю я того, кого вижу и знаю – ужасного типа, сукиного сына, смотрящегося со стороны просто чудовищем. Ничего из того, что он делает, меня не смущает, не шокирует, не вводит в тоску. Я хотела его таким и таким получила. И единственное, что мне нужно от него – чтобы он понял, что я никогда не ударю его за правду, что я ненавижу ложь и не желаю потерять его только потому, что он не в состоянии держать свой член в штанах при виде новой дамы. Что я не осуждаю его. Я хочу, чтобы он научился доверять. Не всему миру, это невозможно. Лишь мне и лишь в этом – что я не играю с ним в «добрую мамочку», чтобы выбрать момент, когда можно будет ударить так, чтобы убить наверняка.
Он каждый наш разговор начинает с того, что лжет и оправдывается, что был бесконечно занят, что устал, что страшно загружен и каждый вечер у него расписан, и «дай мне еще пару дней» и «я тебе позвоню завтра» и «позвони мне в субботу после обеда и мы что-нибудь придумаем». Он лжет так, как мои провинившиеся сыновья, когда я возвращалась с работы, а они лихорадочно пытались скрыть следы разрушений в квартире, двойку в дневнике, несделанные уроки и раскаленный телевизор. Они знали, что за преступлением следует наказание. И знали, что единственное, что я ненавижу – это ложь. Но битая попа не радовалась перспективам, и они врали отчаянно и неправдоподобно.
Поэтому пара дней, завтрашний звонок и мифические мероприятия в субботу заканчивались ничем. Ему стыдно смотреть мне в глаза, ему стыдно лгать, и все же он не может иначе. Только так можно удержать того, кто тебя любит и не сможет принять твою постыдную правду.
Я люблю мужчин в принципе и безумно люблю единственного мужчину. Я не словами, а делами, отношением убеждаю его каждый день, что я такая, какую он видит перед собой. Я прихожу к нему с раскрытой ладонью, в которой нет ни камня, ни яда. И все же он ищет подвох и заглядывает мне за спину: «может, там плетка?» И я долгие месяцы не могу заставить его перестать бояться.
Я люблю его бывших женщин за то, что они его любили. Я обижена на его женщин за то, что они научили его бояться женщин. Просто трахать – это одно. Верить и знать, что она твой тыл, твой дом, твоя крепость – это так легко по молодости до первого удара. И совершенно невозможно в семьдесят четыре, даже глядя в ее любящие глаза.
Мне не за что любить женщин и даже уважать. Я получила продукт их воспитательных действий в полной красе и бьюсь над тем, чтобы сделать его таким, каким его создала природа, а не опыт неудачных отношений.
Женщина должна быть умнее, внимательнее, деликатнее, потому что на ней такие тонкие материи, как взаимопонимание, преданность, нежность, будущее и счастливая старость с тем, кого она провела по жизни под руку сквозь неурядицы, войны, смуты, обиды, измены и покаяние. Она несет в себе любовь и учит мужчину этой любви.
Мой мужчина ничего не знает о любви. Или уже не помнит. Но он хорошо запомнил жестокие уроки, он никогда не забудет боль, у него никогда не исчезнут шрамы.
Я не говорю, что он идеален, я не говорю, что он ни в чем не виноват. Я прекрасно понимаю, что жить с ним трудно или даже почти невозможно. И уж точно невозможно той, которая не готова принимать ему мужскую доминантную сущность, быть с ним, с таким, которым сделала его природа.
И я не считаю, что кто-то должен изменить себя, чтобы быть счастливым с другим. И нисколько не считаю, что надо изменить другого, чтобы сделать себя с ним счастливым и насильно осчастливить его. Второе – много хуже первого, ибо другому не оставляют выбора.
И мне безумно жаль, что нас не учат в школе, в детском саду, в семье этим основам человеческого сосуществования, психологическим взаимоотношениям полов. Не учат найти в действительности своего человека и принять его со всеми его особенностями.
Не придумать и подогнать под имеющиеся рамки, а разглядеть, полюбить и прожить с ним жизнь.
И я имею право все это говорить, потому что мне сорок четыре года и я люблю мужчину, которому семьдесят четыре года. И у нас за плечами огромный опыт жен и мужей, обид и радостей, поражений и побед. И мы стали такими, какими нас сделал Бог, какими нас корректировали родные, друзья, общество. Но я, несмотря на собственные обиды и разочарования, смогла разглядеть его и полюбить. И мне нужно, чтобы он принял меня и стал мне верить.
Да, я, вопреки всему, вижу, что он меняется, и что перемены возможны в любом возрасте, потому что на искренность и нежность нельзя ответить подлостью и жестокостью. Просто невозможно. Настоящий мужчина на это не способен, я уверена. Поэтому я люблю мужчин, они чище, чем женщины, наивнее, ранимее.
Но они бесконечно испорчены нами. Это мы калечим их, а они в ответ бьют нас.
- Ты спал с ней?
- Да, прости. Это было минутное увлечение, просто секс. Но люблю я тебя!
- Ну что же, я рада, что ты вернулся. Я так ждала тебя! И пусть ты у меня совсем не подарок, я люблю тебя таким, какой ты есть.
Боюсь, эта формула подойдет далеко не всем. Но для меня она – базовая, единственно верная. Я живу в соответствии с ней, и мне даже ничего не пришлось менять в себе. Я так чувствую.
И он возвращается из всех постелей, потому что никто не принимает его таким, какой он есть на самом деле.
А на самом деле он ужасный медведь с искалеченной душой, развращенный любящими и нелюбящими женщинами.
Так за что же мне любить женщин? Мне бы успеть вылечить его…

О благих намерениях

У каждого свой ад.
Моей маме мой, разложенный по полочкам, предсказуемый, высокоморальный, стерильный и стерилизованный ад кажется райскими кущами.

Мой сомнительный рай с сексом на заднем сидении мерседеса, с внезапными поворотами судьбы, с ревностью, ненормативной лексикой и экспрессией торнадо, с сексом без запретов, с весьма нетрезвой романтикой интеллектуальных бесед, с ночными бдениями и солнцем в окна в четыре утра, с утренним сексом и сексом в мечтах кажется настолько чудовищным, что она никак не может поверить, что я – та девочка в бантиках, которую она знала первые полтора десятка лет моей жизни и своей молодости.
Она никак не может поверить, что моя любовь – не временное увлечение. Она убеждена, что однажды я прозрею и посмотрю на это мое вожделенное более чем немолодое чудовище ее глазами: глазами высокоморальной женщины, моложе его всего-то на три с половиной года.
Она диву дается, слушая мои рассказы о его похождениях, которые иначе, чем блядством, не назовешь.
Она все строит планы, как его изменить, что сделать, чтобы он понял, что так нельзя. Что я должна быть у него единственной. Что ему уже пора угомониться.
А я с ужасом представляю ее чистенький идеал в двух презервативах на всякий случай, 20 минут бессмысленных возвратно-поступательных движений под одеялом, будильник в семь утра за плотно задвинутыми шторами, тряску в метро, обед вместе со всей страной в столовой на сто с копейками рублей, снова метро по звонку, вынос мусора, починку кранов и навеску полок… Пылесос по субботам, отпуск в Бердянске или в Турции, суровое «хватит» и накрытая ладонью рюмка на празднике… И так день за днем, год за годом…
Кто-то называет это стабильностью, тихой гаванью и семейным счастьем.
Так выглядит мой ад.
Боже, храни меня от такого «добра»!

Кстати

В этой жизни все кстати. Все рождает ассоциации.

Я, видимо, интересный пациент для психиатра. Впрочем, определенная зацикленность наблюдается, не без этого. И от души не люблю норму, она меня невротизирует.

На столе чашка с чаем, плитка горького шоколада и предвкушение сладких снов.

Надо бы написать другу о впечатлениях вчерашнего вечера… Но нет сил снова и снова рассказывать загадочную историю триумфа.

Луна зацепилась за провода над шестнадцатиэтажкой и болтается между ними, как наполовину сдувшийся шарик с отшумевшего праздника.

Две собачки гуляют на газоне напротив окон. Одна на поводке, вторая свободная. Поводок – это счастье сытой жизни, ласкающая рука хозяина, мягкая лежанка. Свобода – это свобода. И вовсе не исключает еду, крышу над головой и любовь. Не обязательно свобода сопряжена с тяжелым бытом дворовой шавки. Не обязательно любовь – поводок и намордник.

Отпусти на свободу – и пес вернется к тебе счастливым. Пусть даже с грязными лапами и с репьями в ушах. Это твой пес, уставший и любимый, свободный и любящий…

Кстати о впечатлениях вчерашнего вечера…

О самооценке снова и снова

Меня всегда веселит чужая оценка моей самооценки.
Самооценка должна быть низкой, только тогда человек воспринимается обществом адекватно как «свой», достойный и порядочный.
Сказать о себе «какой я молодец!» – это дурной тон. Искренне думать о себе «какой я молодец!» и жить с этой мыслью – это преступление.

Обществу не нужны девственные леса Амазонки, оно и нарочито запущенный английский парк воспринимает настороженно, ему нужны стриженые кустики французского сада. Зайчики и котятки руками умелого садовника.
Есть у меня присказка, нисколько не скромная и понятная близкому кругу.
Я говорю о себе «какой Владимир Львович молодец!» и смеюсь, потому что, во-первых, так и думаю, во-вторых, так и живу. А смеюсь, потому что мне нравится и говорить и жить именно так.
Я не всегда позволяла себе ценить и любить себя. Большую часть своей жизни я подавляла в себе здоровый инстинкт стремящегося к успеху человека. Всю остальную часть моей жизни, включая и ту большую, окружающие надеются подавить этот инстинкт во мне. Боюсь, что безуспешно.
Мне стало плевать на приличия, на мораль и на общество, насаждающее эти сомнительные нормы, потому что я всем своим здоровым внутренним чувством собственного достоинства хотела жить и этому самому внутреннему чувству соответствовать во внешнем мире.
И я могу гарантировать, что тот самый пусть пока небольшой, но успех пришел ко мне именно тогда, когда я смогла произнести это самое «молодец» или «прекраснейшая» и не улыбнуться своему отражению с высокой долей скепсиса. И не извиниться за неприличную шутку.
Я убедилась, что люди с заниженной самооценкой никогда не бывают успешными, удачливыми, богатыми и счастливыми. Они просто не умеют. Они считают это неприличным.
Они смотрятся в зеркало и знают, что всегда есть кто-то лучше и эффектнее. Они заглядывают в кошелек и знают, что у кого-то всегда там больше, пусть даже на одной единственной банковской карточке. Они приходят в офис и убеждены, что в соседнем бизнес-центре кто-то устроился в просторном кабинете, с менее глупым начальником и полным соцпакетом.
Они точно сориентированы обществом на серость и неуспех. И они боятся быть той веточкой на зеленом зайчике или котенке, которую безжалостно обрежет карающая рука садовника.
«Бояться глупо!» (с)
Но это мало кого убеждает из тех, кто разговаривает шепотом, стыдится чем-то выделиться и стыдит других.
Я жила среди неудачников, которые все время «цыкали и шикали» на меня и тянули в свой круг обратно, напоминая о девичьей скромности и этических нормах. Сейчас они удивляются, как это мне удается то, что удается. И все равно им моя самооценка как персона «нон грата».
Потому что неприлично верить в себя, шагать шире через ступеньку, мечтать отчаянно и ставить цели, еле видные в облаках. Я не боюсь падать, потому что падаешь с высоты, с которой открывается совсем другой обзор, целый мир, не видимый снизу.
Трудно упасть на ровном месте. Тоже можно, но скучно. Даже падать скучно. А тем более жить…

Женщина для мужчины, мужчина для мира

Наверное, уже писала об этом, но лень листать.
Явно не в этом контексте, но все же о нашей квадральной дуальности, о нашей странной дуальной парочке, которая, естественно, для меня - эталон любви.
Впрочем, я теперь редко пишу о дуальности. Некогда. Я в ней живу и проживаю ее, трудно и безумно интересно. Учусь быть в ней и понимаю, что инстинктивно попадаю в ноты, что всегда этого хотела и жила в ожидании этой встречи и именно такой жизни.

Да-да, так они и живут: она для него, он для всего мира.
Казалось бы, как дополнять того, кто тебя обычно просто не видит. И даже если ты рядом, чаще смотрит вперед или контролирует пространство со всех сторон, чем ищет твоего взгляда, твоей улыбки...
Как совпадать с тем, с кем работает принцип: мы такие разные.
И все-таки они вместе, даже когда порознь. То есть она с ним, а он со всеми разом. Но глубоко в душе он знает, что она есть на этом свете. О ней можно не думать, не звонить, не дергать с милыми эсэмэсками, не выбирать подарки и не бежать домой с желанием обнять и потащить в постель.
Можно просто жить, воевать, искать ходы, хитрить, отступать, нападать, менять тактику... И иногда вдруг ни с того ни с сего вспоминать, что есть та, кто тебя любит и готова для тебя на все. Эта мысль - как лучик солнца из грозовой тучи, пробежавший по стеклу и канувший в никуда.
"Она любит. Черт его знает, за что и почему. Но ведь не врет, любит. И что же мне с этим делать?"
И некогда сентиментальничать, снова в бой, в дипломатические игры, в эмоциональное цунами.
А она любит и ждет.
Ей говорят: "Найди кого-нибудь моложе и проще. Чтобы был статный, красивый, умный, успешный. Чтобы увлекся тобой, а не миром, чтобы любил тебя, а не тяготы войны. Прибейся к тихой гавани и живи в спокойствии и согласии!"
Да как же ей войти в тихую гавань, когда ее манит океан, шторм, гром, битва со стихией, из которой можно выдернуть своего адмирала пусть на минуточку, заманить в каюту, обласкать и отпустить, чтобы снова ждать, восхищаясь и пугаясь!
Они так непохожи друг на друга, потому что... удивительно похожи. Просто это мало кто видит, мало кто может оценить и изумиться.
Он внутри очень похож на нее снаружи. Он, суровый и непреклонный, - это тонкая и ранимая душа... за броней.
У нее душа живет сверху, как тонкая оболочка, она в нее одета. И мало кто знает, что внутри себя она непримирима, несгибаема и готова на все.
Ее задумчивая интровертность, тонкое восприятие красоты, ранимость и сентиментальность, внешняя неуверенность - это он, но... наедине с собой, очень глубоко в себе, так глубоко, что и признаться себе не может.
Но всего себя скрыть невозможно, и иногда, если уметь не просто смотреть, но видеть, то можно заметить на нем эти отблески ее мира.
Это отрешенное выражение его лица в задумчивости - отражение ее глубокой интроверсии.
Стремление к красоте, которую он остро чувствует, любит и ценит, хотя редко подает вид, - это ее восторг и изумление, ее забота и погружение в прекрасное.
Его ранимость... да-да, ранимость. Его очень легко обидеть, до смешного легко. Да только у вас нет шанса увидеть его боль и слабость. Если он не убьет вас на месте, не умея говорить о своей боли и невольно вступаясь за свою душу, то уж обиду он просто не покажет.
А она не станет скрывать своих слез, и вы сто раз пожалеете, что невольно сделали ее несчастной. Пнуть беззащитного котенка - кому это было в плюс в этом мире?
Его неуверенность. Есть и такая расходная статья в его бюждете. Он и хотел бы иначе, но не может. Он частенько сомневается, просто не показывает это врагам. Да и друзьям не настолько доверяет, чтобы советоваться. Может только вскользь скажет ей?
А она не боится показывать нерешительность - осторожностью, виноватой улыбкой... Так она просит помощи. Для себя и для него, который никогда ничего не просит.
Во всех своих проявлениях она - его зеркало, она отражает во внешнем мире его внутренние чувства.
Да только кто это видит, кроме него, который ей доверился. Только ей, потому что она не умеет лгать ему. Потому что она не уходит с красивым, молодым и успешным даже ради того, чтобы позлить его за невнимание и редкие встречи. Потому что она никогда не осуждает его. Ни за крик, ни за цели, которые оправдывают средства, ни за суровый взгляд на мир. Ни за слабости, о которых никто, кроме нее, не знает.
Она его просто видит и любит. А он, уставший от боев и не верящий в любовь, говорит, что тоже тепло к ней относится и обрывает любые объяснения, потому что не умеет... не хочет выглядеть смешным... И смотрит в нее, как в зеркало, слушает ее, повторяет ее слова и учится быть мягче, человечнее, учится быть любимым. Это очень непростая задача - научиться принимать любовь и полюбить себя.
И когда он справится с собой, со своими сомнениями, комплексами, рамками и шаблонами, он заменит слово "тепло" другим словом. Пусть не вслух, пусть только внутри себя, даже и не шепотом.
А она услышит и просто возьмет его за руку. Для объяснения между ними и этого довольно. Им не нужны слова. Они говорят очень много слов и слышат куда больше, чем говорят.
И пусть все завидуют, потому что это видно: в паре они счастливы.
Они очень эффектно смотрятся рядом, очень контрастно, почти парадоксально, и потому от них глаз не оторвать.
И мало кто понимает, почему они вместе. Такие разные. Дополняющие друг друга.

Утро добрым (не) бывает

Проснулась в половине шестого утра и, не вылезая из постели, легким движением руки тут же разбудила задремавший ноут. На экране - фотография любимого. Музыкальное сопровождение всю ночь - мантра "сатьям шивам сундарам". Мне хорошо спится под нее и под взглядом того, с кем хочется просыпаться и засыпать.
Вставать не хотелось, да и смысла нет в такую рань. Творческих порывов ноль, зато эротических мыслей... Провалялась в своих фантазиях до девяти утра. Дальше эротика уже просто неприлична...
Вот и пойми, какое утро. Сексуальные переживания и отсутствие рядом того, о ком они.

Неудачно поговорила по телефону и два часа мучилась глупейшими сомнениями - не дура ли я, что снова повелась на тепло и ласку. Чужими сомнениями, заметьте!
В результате пришла к выводу: пусть дура, но ведь этого и хочу - тепла и ласки, внимания и уважения. А то, что он врет про девочек, про работу, про свою жизнь - так ведь знаю же, что такой, что таким и останется, что не хочу его переделывать. Такого и люблю.
Успокоилась, выпила кофе.
Все-таки диета у меня идеальная. Осталось всего-то 4 кг до эталона. Но и сейчас не стыдно надеть юбку по самую конфорку и приехать на работу, отлавливая по дороге заинтересованные взгляды мужчин и встряхиваясь, как кошка, наступившая в лужу.
Не хочу чужих мужчин, не хочу их интереса. Забавляет порой, не более.
В общем, два яйца на завтрак, два мандарина, кофе - и можно жить дальше. Даже вчерашняя шаурма (да-да, как тузик на помойке, но негде было культурно и времени не было, а любимый вообще ест на работе доширак, иногда вроде как в охотку, Господи спаси!) не испортила настроение от утреннего стояния на весах, хотя совесть мучила, конечно. Вечером были семь абрикосов. Есть хотелось, но помыла абрикосы, выпила минералки, оставила на тарелке семь косточек - и забыла, что хотела есть. Очень неплохой результат диеты. Не только приведение себя в форму, но и способность договориться с головой. Есть-то частенько просит именно голова.
Голова вообще такие глупости способна придумать, что бедная душа только ужасается, за что ей такие муки. А ампутировать голову нельзя, как вредный для организма орган... Мучаюсь, корректирую распоясавшиеся мысли, живу дальше.
О, завтра у меня очередная коррида! Поход к врачихе.
Эта песня - всем песням песня!
В первый мой приход она, исполнив все нужные процедуры, остановила меня словами: а вот посоветуйте мне, что мне делать с моими детьми. И дальше двадцать минут рассказывала про взрослых мальчика и девочку, у которых проблемы со взрослой же мамой, квартирный вопрос и любовник с одиннадцатилетним стажем, который тоже не идеален.
Я сидела, как на иголках, и думала: какого хрена они все идут ко мне со своими проблемами? что во мне заставляет их рассказывать истории своих жизней и просить поддержки? какую энергетику они видят и почему считают возможным несанкционированно черпать от нее положительный заряд?
А дамочка все болтала и болтала и апеллировала ко мне, как будто это она на оздоровительном сеансе, а не я.
В следующий раз она заговорила со мной так, будто мы договорились о продолжении терапии. Теперь я уже была вовлечена в ее проблемы, как профессионал, задающий вопросы. Впрочем, вопросы она задавала сама и тут же отвечала на них, но при этом внимательно ждала моих ответов и поддержки. Мне пришлось загнать мое "я" внутрь, мои субъективные реакции и мое изумление ее наглостью. Я приняла ее такой, как она есть, вовсе не такой, как я. И я уже отвечала на ее вопросы в соответствии с ее ситуацией. Меня стала забавлять эта история.
В третий раз после сеанса у меня возник внутренний вопрос: а где деньги за психотерапию? Если она приходит ко мне за квалифицированной психологической помощью, то мы округляем наш визит до почасовой ставки. Меньше пятисот евро я брать не готова!
Я слушала и про детей, и про работу, и про квартиру, причем, обсуждались цены, варианты жилья и т.д. И про любовника, которого она недавно избила попавшейся под руку настольной лампой, потому что ему позвонила школьная приятельница вечером в воскресенье в ее присутствии. Мне осталось не поверить в эту историю, если бы при мне этот избитый не позвонил ей на мобильный и не отчитался, как он сходил к офтальмологу с подбитым глазом и что тот сказал про его кровоизлияние и перспективы.
Завтра - шестой сеанс. По идее, для решения своих проблем (а я хожу-то к ней со своими проблемами, на которые уходит в разы меньше времени, чем на разговоры о ней) мне надо бы еще купить 4 посещения. Но тогда я, боюсь, мне уже придется ехать к ней и проводить работу с ее детьми и ее любовником.
Сумма за мою "работу" уже набежит неплохая. Тысяч 5 евро. Не повредят ведь, да?
Какой бронежилет мне надевать, чтобы они в него не плакались?
Да, я позитивный зверь, доброжелательный, с положительной энергетикой. Я выравниваю отрицательный эмоциональный фон до комфортного. А иным - до натурального счастья.
Девочки в банках - улыбаются и узнают меня издалека.
Охранники радуются моему появлению, как щенки на привязи.
Вообще вся обслуга тянется ко мне... Видимо, я снимаю проблемы от общения с другими клиентами.
Мне не жалко, я могу быть лечебной кошкой.
Но как они это видят? Я смотрю в зеркало. Нет там никого такого, к кому должны бы тянуться люди...
А кого видят эти люди?
Нда... вот и утро кончилось... в размышлениях о всяких глупостях.
Возвращаюсь к мыслям о любимом. В Израиле жара, номер с видом на море, куча деловых встреч, факсы и звонки из Москвы.
Моя мама, которая на 4 года моложе его, не может понять, как он так живет. А я очень даже могу. И другого бы я не могла полюбить...
Какое счастье, что он есть! Надеюсь, у него тоже доброе утро благодаря моей любви и моим эротическим переживаниям о нем. Я знаю, он чувствует!

Вот, вспомнилось из Баша:
ххх: почему у тебя нет девушки?
yyy: мне не нравятся девушки
ууу: парни мне тоже не нравятся
ууу: я вообще вас, людей, ненавижу

Да шучу я, шучу. Люблю я вас, людей! Кажется... :)

А ей невероятно повезло...

Мне говорят: пиши книги о том, как любить.
Мне говорят, что я умею делать и то и другое, и есть миллионы женщин, которые нуждаются в формулах и направлениях.
Да, я была бы счастлива, если бы мне в руки попалась книга, где умный автор рассказывает не то, как сбросить 10 килограмм веса или стать привлекательной стервой, не хитрости мужской психологии и тонкости женских манипуляций, а что-то большее... что-то внутреннее... что-то, что важнее сказанных о любви слов.

Но приходится признать в середине жизни и даже несколько позже, что тем умным, который научился обходить грабли, я не стала. Да и есть ли такой пример носителя безошибочной любви, в которого можно ткнуть пальцем и сказать: вот у него мы всему и научимся. И, оглядываясь, я понимаю, что мой случай совсем не такой запущенный, что мои буераки не такие уж и страшные и даже мои грабли совсем не детские, как у многих. Виной ли тому мой стремительный психический метаболизм или опыт прошлых жизней, параллельная линия жизни на ладони или выбранный не мной путь и Проводник? Я не знаю...
Но я перестала давать людям советы, как действовать в любви, перестала слушать чужие истории о любви, перестала жить чужим опытом и примерять чужие чувства и поступки.
Никто не знает о моей любви больше, чем я. Никто не в состоянии научить меня и направить, предостеречь от ошибок и помочь разобрать завалы рухнувших чувств.
Я научилась главному - слушать только себя и понимать, что себя - это не голову, а сердце. Если и есть у любви внешний враг - это это чужое мнение. Если ты понимаешь, что с тобой живет и твой внутренний враг - твой разум, ты способен подняться над стереотипами и получить то, что заслужил.
Не слушать других я научилась в первую очередь. То есть сначала я училась слушать и осмысливать то, что они говорят, сопоставлять услышанное и проанализированное со своими душевными потребностями.
Так, наверное, живет начинающий писатель в попытке стать профессионалом. Он жадно читает написанное другими, он выделяет для себя кумиров и предается им всей душой. Он копирует и пытается вписать себя в рамки чужих слов. И однажды он вырастает из стилистики кумира, из его идей и убеждений и пытается выразить себя сам. Робко, неуклюже, наощупь. А потом он уходит с головой в работу - в осознание себя. И если ему дано - он находит себя и уже не верит премиям и тиражам. Он пишет себя и для себя, он совершенствует свою душу и не думает о том, что скажут даже читатели. Он просто не умеет не писать и не быть собой.
В общем, научившись слушать, я научилась отсеивать пустое и не мое. И со временем, наработав в себе понимание и уверенность, подтвержденные собственным болезненным и только в краткие мгновенья счастливым опытом, я научилась не слушать других. То есть я теперь даже не прилагаю усилие, чтобы их не слушать. Я просто не слышу, будто перекрыт какой-то канал передачи информации. Странное чувство. Во мне не откладываются чужие слова и мысли, эмоции и убеждения, они скользят мимо и я даже не могу вспомнить, что мне говорили в тот или иной момент. Это - избыточная информация, она отсекается внутренними фильтрами мозга на входе.
Но между этой самодостаточностью и счастьем есть суровый этап собственных ошибок. Это когда ты полностью доверяешь себе и своим аналитическим способностям, когда ты отсекаешь чужие головы, сосредоточившись на непогрешимости собственной. На этом этапе ты уже можешь давать советы страждущим подняться до твоих изыскательских высот, стать "таким же умным", помочь, поддержать. Ох, этот период куда тяжелее предыдущего. Его ошибки - это не ошибки и проступки, а драмы. Ты слишком умен, чтобы ошибаться. Ты крушишь все вокруг с уверенностью бульдозера, ты действуешь по формуле "до основанья, а затем..." Ужас этого этапа - в разрушении, а не в созидании. Потому что никогда голова не участвует в созидании любви, никакие математические выкладки, психологические опыты, химические процессы и экономические факторы не объяснят то, что объяснению не поддается ни на каком уровне развития интеллекта.
Ты и так умный, ты и так все понял, ты точно знаешь, как надо. И ты теряешь, теряешь, теряешь близких. И теряешь веру в людей, в себя, в юношеские мечты. Чем больше ты думаешь, тем сильнее ошибаешься и глубже погружаешься в заблуждения. И именно здесь большинство тонких, глубоких, порядочных и достойных останавливаются и говорят: "мой ресурс любви исчерпан, с ней не сладить, она искалечила меня, я не хочу ее, я хочу жить спокойно и без боли".
Именно здесь заканчиваемся мы, которым Бог даровал чудо любви. И остается работа, праздники и будни, семья и друзья, финансы и воздвигнутый нами материальный мир. И больше не остается того, кто пришел в этот мир, чтобы быть счастливым.
Я выключила голову, которая убивала мою душу. Это был длительный и мучительный процесс, настолько болезненный, что я не была уверена, что смогу пройти его и остаться жить. Я всю жизнь искала этот тумблер, заклиненный в позиции "голова". Я была уверена, что есть только 2 позиции - "голова" и "жопа". Но я ошибалась и в этом, избегая подсознательно позиции "душа", "сердце", "интуиция". Как ни назови - принцип один: перестать стремиться к шкурному и перестать думать "о высоком". Я научилась чувствовать себя, доверять себе, переступать через принципы и преграды и не бояться показать истинную себя. Иначе как бы я могла видеть и чувствовать другого?
Мы все время начинаем не оттуда, мы рвемся понимать других, ничего не зная о настоящем себе. Даже так: не чувствуя себя, не доверяя своим порывам.
Я не говорю, что это просто. Это очень страшно - совершать глупости, как их видят окружающие. Для многих это невыносимо - стать предметом обсуждений, сплетен, насмешек, осуждения, иногда даже травли. Но я знаю, что их нет, просто нет, тех, кто мог бы осудить меня и злословить обо мне. Они всего лишь тени в моем мире, они придуманы мной во многом...
Есть я и тот, кого я люблю. Невыносимо трудный, немыслимо сложный, не верящий никому, даже себе. И он есть в моем мире только потому, что это я впустила его, что я дала ему место, я доверилась и захотела этого сама. Нет ни одной случайной встречи, и он - не случайность. Если он рядом - значит, это надо нам обоим. Если мои глаза видят его не таким, каким он кажется другим, если я слышу то, что он говорит и понимаю, что это всего лишь слова, за которыми, как и у меня, есть чувства, сомнения, боль и осторожность - как мне пройти мимо?
Нет универсального рецепта: как встретить любовь, как завоевать любовь, как жить в любви.
Я прошла два первых этапа, и они были по-настоящему мучительными. И на каждом из них я сомневалась и готова была повернуть назад, на каждом я хотела умереть, чтобы закончить эту муку. И я была уверена, что завоеванием любви все и завершится и они "будут жить долго и счастливо и умрут в один день". И только сейчас я осознала, что впереди меня ждет самый трудный этап: жить в любви, жить с ней каждую секунду, в болезнях, в рутине, в ссорах, в непониманиии в мелочах, в усталости и раздражении, в бытовых спорах и искушениях.
Я исполнила свое предназначение. А что дальше?
Слушать каждое слово, видеть каждое мгновенье, предугадывать каждый шаг. Внимание, терпение, забота.
Не будет ни африканской страсти, ни романтических вечеров, ни душевного трепета от случайного прикосновения и притяжения первого поцелуя...
Как жить с ним, завоеванным, трудным, ревнивым, раздражительным, плохо себя чувствующим, волочащимся за чужими юбками, которые в два раза моложе твоей собственной, лгущим и стыдящимся своей лжи? Как жить не принцессой, как сделать сырники вкусными, а секс разнообразным, как наслаждаться привычным флиртом под его взглядом, как не извести себя, прислушиваясь к ночному апноэ, как вовремя отодвинуть его рюмку и не получить по первое число, как выглядеть и соответствовать всегда, и по утрам за завтраком и в ресторане? Как быть кем-то, в ком он с годами не разочаруется, от кого не устанет, кто не испортит ему жизнь и не пожалеет о том, что мы вместе?
Кто сможет научить меня быть любящей женщиной, а не ждущей любви или влюбленной?
Я выросла. Я получила то, что хотела. Я многому научилась и взяла высоту, которая совсем недавно была поднебесной.
И я снова в начале пути... Но теперь я знаю главные принципы: не слушать других, не верить своему разуму, доверять своей душе и чувствовать его.
И я догадываюсь, что есть что-то, чего я еще не постигла, потому что где-то в этом спокойствиии пришедших в гавань кораблей есть подвох, и если моя душа не будет зоркой и внимательной - я снова пройду все круги ада: от сомнений до желания не жить. И ввергну его в свой ад. А у него будет собственный ад, я знаю. И ему труднее, чем мне, в разы. Ведь я всему этому научилась, а он всего лишь поверил мне. Ведь он мужчина, он никогда не будет думать о созидании в любви. Он просто научится принимать мою любовь и не защищаться от меня, как от врага, захватывающего территорию его жизни и свободы.
Мне придется быть терпеливой и мудрой. И плакать по ночам, подходя к очередной развилке.
Но я справлюсь. Я смелая трусиха. У меня очень смелая любовь, она сотворила невозможное - она продлила его ресурс любви. И пусть даже он никогда не признается в этом мне, я все равно знаю, что мы будем счастливы.
Я слушаю только свое сердце и постараюсь за нас обоих.

Мой Маршал или Хотя бы увидеть...

Я считаю это своей лучшей записью в дневнике.
Были и другие: о любви, о встрече, о нежности и мужчинах.
Но эта - пророческая.
Спустя пять месяцев он пришел, и я, потеряв голову в одну секунду и способность действовать, как взрослая женщина, а не безмозглая Кошка в присутствии Льва, сделала ровно то, что написано ниже. И каждый день проживаю так, как увидела тогда.
Сегодня я смело могу сказать, что мне было позволено придумать свою жизнь. И только тогда меня одарили Мужчиной.
Может, за точность формулировок или за искренность, или еще за что-то, чего я не вижу и о чем даже думать не хочу, чтобы не спугнуть счастье.
Моя визуализация стала жизнью. Моя жизнь стала историей для романа. Сказкой о трудной любви, которую я не променяю на все блага мира, на всех принцев, на любую другую сказку.
В моей сегодняшней сказке я могу не только смотреть... Я могу прикасаться и обнимать, я могу помогать и заботиться, я могу отдавать себя всю без остатка и ничего не просить взамен. Я жду и люблю. Я люблю и жду.
И я все чаще возвращаюсь мыслями к тому, что написано ниже, и хотя прошло уже больше полутора лет и я выросла и изменилась в чем-то и нисколько не идеализирую отношения, которые у меня есть, я не откажусь ни от одного слова, написанного 5 ноября 2010 года.


Маршал всегда прав. Потому что он лев. Потому что он либо на войне, либо в прайде.

Когда он на войне, я жду, что однажды эта война закончится, и ему надо будет куда-то прийти, куда-то, где его ждут, им восхищаются, его понимают, даже когда он совершенно непонятен миру. Потому что он никогда не признается, что ждет обычного человеческого понимания, а я умею принимать. Для меня это тоже самое, что понять. Просто понимаешь не головой, а чем-то большим, чем разум, чем-то, что в тебе заложено изначально, с чем ты родилась. Встроенный индикатор его состояния, что ли, его надежд и страхов. Или стрелка компаса, сориентированная в его сторону — в сторону сильной воли и жесткой иерархии. И когда он возвращается со своей войны, и весь мир гордится его заслугами или вспоминает о его ошибках, и "женщины кричат ура и в воздух чепчики бросают", я просто выписываю ему индульгенцию — и на заслуги и на ошибки, пожизненную, всеобъемлющую. Ибо что бы он ни делал — для меня он всегда прав.

Когда он в прайде, мне снова приходится ждать. Ждать, что однажды он устанет от статусных девок, статусных машин, статусных мест и придет туда, где его принимают безоговорочно. Не за деньги, ценности и связи, а потому что он — это все лучшее, что создал бог в сильном мужчине. Со всеми его недостатками и сомнениями, победами и ошибками.

Почему при всей своей независимости и силе он так раним и не уверен в себе, в том, что его можно любить, в том, что он достоин любви? Да потому что иначе он был бы божеством, слишком самодостаточным, чтобы я могла даже посмотреть в его сторону. А я смотрю и вижу настоящего его. И то, что я вижу, сводит меня с ума, заставляет забыть об осторожности и печальном опыте прошлых отношений, то, что я вижу, наполняет меня надеждой, что жить стоит и все будет хорошо. У него и у меня. А если так будет угодно судьбе — у нас.

Имеет ли для меня значение, что он ездит на Крузере или на Мерседесе, что он наверху иерархии, что он притягивает деньги и успех? Да, безусловно, иначе он не был бы Маршалом. Маршал — это всегда белый конь, именная сабля, ордена, летопись побед и противоречивые оценки историков. Скажете, что я корыстна, как весь его прайд, состоящий из барби всех мастей? Тогда спросите, нужен ли мне его Крузер, белый конь, кошелек и ордена — без него. Что мне делать со всем этим миром материальных вещей, если не будет того, кому этот мир подчинен? Я признаю полную свою несостоятельность в его практичном царстве, я не смогу распорядиться ни конем, ни саблей, ни недвижимостью или банковским счетом. Мне нужен он, и не моя вина в том, что белый конь и его седок неразделимы. Они живут в одной реальности, а я в другой.

Из своего виртуального заоблачного мира я восхищаюсь мужчиной, как произведением искусства. Пусть даже искусства войны. Я прощаю ему все его победы, даже победы над женщинами. Я сочувствую его несокрушимой силе, потому что жить с такой силой и соответствовать своему предназначению — тяжкий труд.

Мне гораздо проще, чем ему. Я могу быть безответственной, испуганной, ранимой и непрактичной. Мне все прощается, и я себе прощаю свои слабости. Никто не ждет от меня умения поднимать в бой батальоны и признания своих ошибок. Меня не интересует карьера, деньги, успех и поклонение толпы. Мир не смотрит в мою сторону, мир не интересуется мной, а я не интересуюсь им. Я и остальные живем в параллельных плоскостях, мы почти не пересекаемся, а там, где соприкасаемся почти случайно, я могу быть маленькой растерянной девочкой, брошенным котенком, цветком, на котором гадают "любит-не любит". Я могу быть многоликой и сбегать от проблем и сложностей в свои фантазии. А он всегда Мужчина и Маршал — и ему некуда отступать. И никто никогда ему ничего не прощает. И он себе не прощает ничего, что делает его просто человеком, со своими слабостями и просчетами. Это плата за победы, которые ему дарованы как данность. По-моему — слишком жестокая плата.

Реализовавшийся Маршал — невротик, загнанный в узкие рамки обязательств. Нереализованный Маршал — невротик, не выполнивший своего предназначения, неудачник и пьяница.

Кем я завтра появлюсь на его дороге: растерянной девочкой или брошенным котенком? Или мне придется сыграть чужую роль, яркую, броскую, почти эпатажную, чтобы быть замеченной? Я готова к любому амплуа, лишь бы оказаться, быть, присутствовать.

Едва ли я смогу соответствовать. Расстраивает ли меня это? Нисколько. Я признаю, что он — высшее существо, мужчина, созданный владеть и покорять, достойный восхищения и славы. Что может изменить брошенный котенок в судьбе воина? Котенок, прибившийся к стану льва. Тот, кого можно убить даже не лапой — взглядом. Он может нести тепло и зализывать раны, он может мурлыкать и забавлять игривым настроением или капризами, он может смотреть с восхищением и любить. Он бесполезен на войне и в быту. И все же, все же…

В краткие дни перемирий, после тяжелого боя, я знаю, я могу быть маленьким оазисом в пустыне, глотком свободы от тяжкого бремени забот, солнечным лучиком и теплым пушистым клубком. Я — бесполезная, безответственная, непрактичная и ничего не добившаяся в жизни. И ничего так не желающая, кроме как быть и присутствовать рядом с тем, кто всегда прав. Кто всегда лев, в бою, в прайде. И только рядом с котенком — человек, которого любят вопреки и невзирая.

А белый конь и ордена — это так романтично смотрится из моего параллельного мира.

Завтра я свернусь пушистым комочком на крахмальной скатерти и буду неотрывно смотреть, как он идет по проходу, и когда он заметит меня, я чуть виновато улыбнусь и на мгновение отведу взгляд, чтобы снова встретиться с ним глазами. И если он поймет меня правильно, я буду надеяться, что он найдет место, где наши миры соприкасаются. И тогда еще у одного победителя появится оазис, куда можно прийти после боя, а у глупого котенка в его бессмысленной и бесполезной жизни пусть на краткий миг появится мудрый лев, царствующий в мире вещей и уверенности, что без любви жить проще и безопасней. Даже у Маршалов бывают иллюзии, потому что они тоже люди.