Из прошлого

Ты его любишь.
Это давно уже не вопрос. Это доказанный факт твоей биографии и его биографии. У вас теперь разные биографии, и все даты и события остались в прошлом. А все равно нет ощущения, что это конец.

Ставящие в первую секунду в тупик звонки со странными вопросами - тот самый привычный тайный код: я напоминаю о себе, теперь шаг за тобой.
Шаг за тобой.
Кажется, что впереди пропасть. Куда шагнуть, если стоишь на самом краю?
И каждый раз падение отодвигается, полоска земли становится чуточку шире и что-то удерживает тебя от катастрофы.
Говорят, что тот, кому суждено остаться, сколько бы раз ни уходил, все равно вернется.
Так и есть. Ты удивляешься этим возвращениям, потому что не ждешь. Или ждешь молча, настолько глубоко спрятав свое ожидание, что кажется - все давно позади.
Ты учишься радоваться тому, что вы не вместе, тому, что та, другая, жизнь налаживается без тебя. Не так, как хотелось когда-то для двоих, но тоже неплохо. Тому, что одиночество отступает перед привычной жизненной каруселью. Тому, что есть воспоминания, даты, крохотные свидетельства того, что все шло к счастью.
Просто у вас разные представления о счастье, и ничьей вины тут нет.
Пусть будут разные, лишь бы жизнь продолжалась. Лишь бы цвела сирень. Лишь бы были долгие зимние вечера.
Ты его любишь. Ты просто умеешь молчать об этом.

Не быть эффективной

Что это за тенденция такая — промывать человеческие мозги в коллективном стремлении сделать нас эффективными? И что есть эффективный человек? Не кто такой, а именно что.
Правила универсальны, советы стандартны, итог почти гарантирован, если не отступать, быть настойчивым, идти, идти, идти вперед вопреки...
Вопреки себе, своей потребности остановиться и прислушаться: а чего я хочу на самом деле или попробую захотеть, если вы все, дурящие мне мозги с яслей, наконец, заткнетесь?

Нет, голубчик, мы не заткнемся, мы лучше знаем, что тебе надо, каким ты хочешь видеть себя, каким мы хотим видеть тебя. Делай это и вот это, и еще вон те 98 пунктов — и ты станешь эффективным. Универсальным. Идеальным. Как все шесть миллиардов.
Вот, так разозлилась, что начала писать в духе Джорджа Карлина. Но это и понятно, я с ним согласна абсолютно во всем, даже в манере выражать свои мысли.
И больше всего меня поражает, что люди верят, верят — и как овцы бьются за эту узкую тропинку, будто искренне считают, что мы рождены, чтобы быть одинаковыми. Что все могут добиться успеха, богатства, славы. Или искренне считают?
И примеры приводят соответствующие и манипулятивные: Эйнштейн был троечником. Твою мать! Почему этот факт конкретной биографии уникальной личности должен вдохновлять каждого серого троечника? Если у человека есть амбиции чего-то добиться — он добьется. Пройдет по граблям, что необходимо для выбора своего пути, найдет этот свой путь и, если к тому моменту не отрастит в голове клейкую прослойку из шаблонных фраз, то получит то, к чему шел. Если нет, то сколько ни притравливай его на эффективность — толку ноль.
Не будет ньюфаундленд выкапывать лис из норы. И из пуделя не сделать бойцовую собаку. А еще есть овчарки и диванные шавки. Разные.
А вот сделать из любого — пса или человека — невротика, это мы умеем.
Посмотри, Леночка, Маша может — и ты сможешь. Давай, Леночка, шагай, Леночка. И неважно, хочешь ты, как Маша, или нет. Главное — поставить перед тобой эффективную на общественный вкус фигуру — и лепи себя по образу и подобию.
К примеру, модная тенденция: сделаем из всех девочек манекенщиц и актрис. А если твои данные не соответствуют — работай над собой. Если не смогла... делаем выводы.
И девочки бьются и убиваются... Им обидны такие выводы: ты бездарь, лентяйка, надо меньше жрать, надо заниматься спортом, надо, надо, надо...
А завтра кто-то решит, что необходимо, чтобы все девочки стали, ну, не знаю, свиноматками. И примеры правильные приведут. А кто не с нами, кто бесплоден, слаб здоровьем, да просто не хочет — с обрыва его, как в Спарте.
Мы с презрением признаем неэффективными абсолютное большинство нас окружающих, потому что так оно и есть. И это не стыдно - быть просто человеком со своими слабостями, стремлениями, ошибками и мелкими потребностями. Стыдно быть винтиком в чужом механизме. Но мы не просто признаем окружающих неэффективными, мы обвиняем их в этом, мы равняем их под одну гребенку и толкаем менять жизнь в угоду сегодняшнему общественному сознанию.
Будь кем-то, кем ты сейчас не являешься! А если они не хотят, не умеют, не могут? Если они вообще для другого родились? Понятно обществу это или нет — но для другого. Я не говорю: для высокого, для творчества, для немыслимых свершений, невозможных в толпе. Другое — это все, что угодно, даже люмпен. Вот такое у него было жизненное назначение — быть никем, ничего не добиться. Такой путь. Такое испытание семидесятью годами существования. И ему, может быть, именно так удобно и приятно. Удобно — это не всегда мягкий диван и полная миска. Кому-то удобно быть несчастным. Кому-то — агрессивным. Кому-то — равнодушным.
Нельзя только на основании тройки у Эйнштейна вдохновить толпу на гениальные открытия в науке.
И да, я горжусь тем, что я неэффективна. Если бы мне кто-то попытался сделать такой комплимент — убила бы нахуй.
Я с трудом сдерживаюсь, когда слушаю рассуждения, какая я сильная, умная, решительная. Как я прошла все, что прошла, как я получила все, что получила. Как я сделала себя.
Да я просто жила, уважаемые, просто жила. Думала. Чувствовала. Ошибалась. Плакала. Принимала решения. Снова думала. Смотрела. Слушала. Читала. Верила в себя. Искала на стороне и, к счастью, нашла в себе силы не найти. Ушла отовсюду, где было скучно. Оставила позади ненужные вещи. Рассталась с плохими людьми, с трусами, с предателями, с остановившимися в развитии.
Я очень многое не люблю. О многом рассказываю с частицей «не». Потому что свое люблю и свое «да» я оставляю для себя, для лучшего вокруг меня и для лучшего во мне.
Да похвалите же меня кто-нибудь за то, что я мягкая и любящая, что я готова свернуться у его ног бесполезной кошкой, чтобы он просто мог в любой момент протянуть руку и погладить, а мое тихое мурлыканье в этот вечер сделает его не эффективным, а счастливым. Похвалите меня за то, что я при всех своих способностях отказалась от карьеры в больших корпорациях, что не пошла расходовать свой дар в получении второго высшего, что не стала писать никому не нужную диссертацию, что равнодушна к деньгам и славе, что развелась, не желая жить с нелюбимым и искренне полагая, что он не заслужил такой участи и сможет найти свое счастье. Что я не ебу мозг своим примером никому, что не учу детей жить, что плюнула на политику, что искренна, даже когда это ужасно неудобно.
Эффективность измеряется в единицах материального мира: успех в грамотах, карьера в должностях, стабильность в финансах. Эффективность — это когда меня признали такой, и именно на нее мне наплевать с особенным цинизмом. На мнение эффективных, по их мнению. А по моему мнению — несчастных, так и не увидевших за благами — благо.
Но я свое мнение никому не навязываю, я его полностью разделяю только с собой. Вот бы и другим воздержаться...
Моисей, Лисий, Цезарь, Рафаэль, Галилей, Уайльд, Моцарт, Ковалевская, Черчилль, Мать Тереза, Высоцкий, Сахаров — записала имена умерших, которые сразу пришли в голову. Они были личностями в полном смысле этого слова — и поэтому всякая шваль на тренингах к ним клеит этот пошлый ярлык. Слава Богу, есть еще огромный список живых, которые когда-то, к сожалению, пополнят ряды талантливых и ушедших. Но миллионы «эффективно сработанных» современных человеко-винтиков, живущих по фальшивым методикам «знающих», никогда не станут личностями, потому что ищут не там и не себя.
Как сказано в одной сверх-популярной по названию, но не так уж часто читанной эффективными книжке: берегитесь лже-пророков, товарищи! И там же о разном количестве выданных, пущенных в дело, недоразвитых и закопанных талантов... Но это уже сложно для восприятия по пунктам. Это - метафора.

Тофик Шахвердиев: небанально о любви

Вот, теперь я, кажется, поняла, как надо о нем сказать. Несколько месяцев подхожу к теме его творчества и все не знаю, как начать. Вернее, как сказать так, чтобы не было академично или вычурно-восторженно.
Он помог мне сам несколько дней назад, когда попросил меня не повторять привычную банальность. Казалось бы, самая обычная фраза «все люди разные»... Но, на самом деле, зачем она мне? Я нисколько не обиделась, потому что он был совершенно прав. Он на моем языке сказал мне, что говорить банальности стыдно. Это унижает собеседника и унижает меня.

Все эти несколько дней я интуитивно сканировала собственную речь в фоновом режиме, старательно избегала штампов, как только натыкалась на них, и все время чувствовала благодарность за это осторожное «вмешательство» в мой внутренний мир.
Да, именно так и следует начать.
Он не говорит банальностей, когда рассказывает о самых простых и обыденных вещах, которые видит. Как у него это получается — одному Богу известно. Я бы сказала, что это дар.
Мы все видим те же самые вещи и проходим мимо, потому что для нас они привычны. А он смотрит какими-то другими глазами и - совершает открытие. Для себя и для нас.
Это открытие не результат исследования сложных структур, не поиски решения теорем, не изучение под микроскопом невидимых организмов. То, что он изучает и показывает - каждодневное, привычное и, вместе с тем, невидимое нашему глазу. Он словно чуть поворачивает для нас осколок стекла, сквозь который мы смотрим. И через другую грань иначе преломляется мир.
Иначе — это в любви.
Пожалуй, я не встречала документальный кинематограф, который так явственно и так воздушно показывает любовь. Да, тема избита, да, кто только не поучаствовал. Вся гамма чувств, потрясающие истории, трагедии и смешное — это все о любви.
А у него — иначе, не в лоб, не о страстях и красивых историях.
Не могу передать, как он это делает. Это надо видеть.
Каждый фильм, о чем бы он ни был: о марширующих по лужам ветеранах, о людях с синдромом Дауна, о счастливых и несчастных детях, зарисовки о Москве — это небанально о любви.
Только очень светлые люди могут позволить себе выйти из штампов и говорить о неудобном, потому что любовь в нашем мире — это исключительно неудобное чувство, к сожалению. О ней даже говорить в обществе не очень принято. О чем угодно: о политике, о сексе, о войнах и хлебе насущном, но не о том, к чему мы все стремимся и с чем мы все так неуклюже обращаемся.
А он говорит и не боится, потому что...
Наверное, родился таким, другого объяснения у меня нет, хоть это и банально.
Да и что тут объяснять - надо смотреть эти фильмы, надо прожить все самому, чтобы понять. Или не понять и пройти мимо, кому что дано.

Медвежонок

Некоторые вещи не поддаются логическому объяснению. Да вообще ничему не поддаются. Иногда импульсивные поступки и не должны контролироваться мозгом.
Господи, и это говорю я, которая контролирует все!
Все, но не покупку игрушечного медвежонка.

И не спрашивайте, зачем мне белая медвежуть, я не отвечу. Я не задумалась при покупке и не задумываюсь сейчас.
В последнее время я все больше поднимаю в себе сенсорику. Становлюсь принцессой на горошине. Хочу все приятное потрогать руками, избегаю неприятных физических ощущений.
Руки сами потянулись к медвежонку и отказать себе в этом тактильном удовольствии я не смогла. Так и ходила по магазину, прижимая его к груди. Вернее, ее.
Она — девочка. Ей надо бы дать имя, правда, ни одно женское имя ей не идет. Да и сказать, что я сплю с Машей, Люсей или Мими я не смогу. То есть спать буду, а произнести эту пошлость вслух — не смогу. Очень у меня в голове серьезный клин на постельные радости с женщинами.
Можно вывернуться и дать ей имя вроде Матильды, а потом звать ее просто Мотя. Мотя — это не брутально, конечно, но все-таки ближе к мальчику.
У нее есть партнер, но спать она будет со мной. Он грубоват на мой вкус, его не хочется обнять даже мне, а ее я не спрашивала. Захочет — обнимет в мое отсутствие.
Если женщина принимает от мужчины в подарок мягкую игрушку, она ассоциирует игрушку с ним. Я раздала все свои «ассоциации» пару лет назад. Были среди них ассоциации и в полный рост. Когда-то я обнимала огромного медведя, звала его Митькой и думала о Сереже. Сейчас я вообще забыла о Митьке и почти не вспоминаю Сережу. Впрочем, и другие мужские имена мне на ум не идут…
Я не оставила себе никаких мягких напоминалочек. Странно, но в большинстве случаев мужчины дарили мне именно медведей.
Я не покупала себе мягкие игрушки, я просто находила мужчину, далеко не всегда брутального.
Видимо, сейчас я подсознательно не готова к отношениям… Поэтому хочу «независимого» медведя. И, зная мои фантазии, могу предположить, что теперь я себе придумаю «мужчину под медведя», а не наоборот.
Мои мужчины никогда не были похожи на медведей. Ну, кроме последнего. Он-то настоящий медведь, но он не дарил мне игрушек. Он смотрел так, как смотрит медведь на человека, и ты не знаешь, спляшет он тебе барыню или снесет башку.
Медведи поддаются дрессировке и при этом закрыты для понимания. Их мимика ограничена настолько, что нам не удается их «читать». Они опасны…
Хотя я оказалась для него опаснее, чем он для меня. Но это уже о мужчинах, а мне разонравились мужчины, я ушла к медведям.
Милая мягкая девочка Мотя нисколько не походит на моих бывших. Она улыбается и не храпит. От нее не пахнет перегаром и она не станет предлагать мне по пьяни секс втроем с банщиком. Она не будет изменять мне с кем попало и звонить со словами: «я хочу тебя видеть».
Иногда кажется, что то, что мы хотим — слишком просто, банально, недостойно нашего внимания.
Она просто посмотрела на меня из толпы других девочек, и, несмотря на ценник в 99 рублей, я поняла, что она моя. Она значительно ценнее этой недоделанной сотни. Она улыбается, и мне хочется обнимать ее. Она теплая.
Однажды я тоже посмотрю на кого-то из толпы других девочек. И пусть он поймет, что я — его.

Одиночество или уединение

Недавно наткнулась на статейку в «Утро.Ру» на эту тонкую и деликатную тему, в которой ученые всех стран мира с удовольствием копаются. Социологи, психологи, этологи и еще множество «ологов», наверняка. Ксюша Собчак, стакан воды на смертном одре, общественные процессы. Все нас плавно подводят к выводу, что человечество эволюционирует. Причем, именно эволюционирует со знаком плюс, а не деградирует со знаком минус.

Сначала жизнь «гомо», потом «метро», потом «соло». Впрочем, два последних можно смело менять местами без ущерба для общественных процессов, ибо в этом случае отключены биологические.
«Гомо» на фоне «метро» и «соло» смотрится прямо-таки консервативным и традиционным, памятуя развлечения древности.
Ну, хорошо. Давайте назовем эту личную драму человека и трагедию человечества уединением. И что изменится по сути? Все та же одна зубная щетка в стаканчике, одна чашка кофе на столе, набор одежды «по мужскому или женскому типу», один ноут, молчащий по вечерам мобильный…
Уединение — процесс творческий и созидательный. Одиночество всегда бесплодно и разрушительно — для души и тела, для личности и общества.
Уединение — это добровольный временный уход из мира внешних впечатлений в мир внутренних осознаний.
Востребованность человека в обществе и востребованность общества человеком — понятия разные. Нами мир может не интересоваться, но мы всегда интересуемся им. Это не плохо или хорошо. Это данность. Пусть доставшаяся нам от животных, ничего нет в том обидного и унизительного. Объявляя себя высшей ступенью эволюции, вершиной творения, царем царей, мы признаем, что под нами множество ступеней, ставших нашей лестницей в развитии. И да, мы социальны. И в той или иной степени социализированы. Даже человеческие «маугли» воспитываются не одной животной особью, а стаей.
Так почему надо возводить свое одиночество в эталон?
Уединись и договорись с собой. Отрегулируй свое мировосприятие, научись смотреть на мир с некоторой степенью объективности — и возвращайся к миру, к отношениям, к сложностям и преодолениям. А ведь большинство без психоаналитика или хотя бы поддержки друга даже в себе разобраться не в состоянии. Те, кто умеет вытаскивать себя за волосы из трясины, подобно Мюнхаузену, никогда не становятся апологетами психологического затворничества. Те, кто считают, что умеют, а на деле возводят трехметровые заборы с колючей проволокой под высоким напряжением вместо того, чтобы убрать маленькие барьерчики — не справляются в одиночку, ломаются, невротизируются. И проповедуют извращенное сознание.
Уединение не равно одиночеству, но может его сопровождать. Уединение мы выбираем сами. Одиночество выбирает нас в любых отношениях. Книжные полки ломятся от сюжетов «одиночество вдвоем». И никто никогда со здоровой психикой не выбрал добровольное одиночество… Только гении, но они шизики, простых смертных с ним не сравнить!
Жизнь снова и снова выталкивает нас в одиночество, на обочину жизни. И мы плачем над музыкальными фрагментами, которые напоминают нам о прошлом, сходим с ума от знакомых запахов, храним милые безделушки, рвем фотографии, сжигаем письма, чистим контакты в социальных сетях. Мы все делаем назло своей памяти.
И мы ищем кого-то, кто заслонит от нас тень прошлого. Мы хотим переключиться и вступить в новую жизнь. А пока высыхают слезы, мы зализываем раны и осматриваемся.
Нет, это я не о себе нынешней.
Сегодня у меня все не так.
Нет слез, да и раны затянулись куда раньше, чем я ушла.
Может, в этом моя ошибка, и надо было сделать как всегда — уйти и плакать. Но я отплакала не уходя. Уединялась и разбиралась с собой.
И да, я продолжаю любить. И да, я сейчас одинока. И да, я ищу.
Я беспокоюсь о нем и думаю о том, что жизнь не закончилась. Ни его, ни моя.
Мне кое-что надо осознать, кое-что мне еще не далось… Видимо, поэтому я пока одинока в своем уединении. И уединилась в своем одиночестве.
Но я не считаю ни в коем случае, что мне уже слишком много лет и уже хватит отдавать себя другому без остатка. Что одной мне будет лучше, в моем эгоизме и любви к себе.
Не правда, не будет. Я в полной мере существую только вдвоем. Я наполняюсь смыслом, желанием, действием только выбираясь из панциря, даже несмотря на свою вторую, интровертную, сущность.
Я не хочу жизни абы с кем. Но я не согласна на извращенное «соло».
Я не очень умею оглядываться и искать. Но я заслужила дождаться. Я и жду.

Частный случай дружбы между мужчиной и женщиной

Я благодарна ему за то, что он Мужчина. Именно так, с большой буквы.
Что он не боится быть Мужчиной, как многие. И не пыжится быть им. Он просто такой родился.
С ним тепло даже на расстоянии. Чаще всего хочется придвинуться ближе, еще ближе, невозможно близко. Иногда – отодвинуться, когда его перебор, но это крайность и, видимо, не он виноват, а моя «норная» сущность. Впрочем, когда его много, мне все равно мало. Настоящего Мужчины слишком много не бывает.

Я умею видеть мир его глазами. Мне не всегда нравится то, что я вижу, но его глазами – интересно.
Он неординарно мыслит.
Мы мыслим очень похоже, поэтому я горжусь тем, что тоже мыслю неординарно, в унисон ему. Я никогда не встречала человека настолько на «моей» волне.
Мы жили очень похоже, мы гордились одними и тем же вещами, мы читали и любили одни книги, мы наслаждаемся одними цитатами. Я поверить не могу, что это происходит со мной. Каждый раз — чудо узнавания себя в другом.
Я умею его чувствовать на расстоянии. Его это удивляло поначалу. А меня с самого первого дня — нет.
Я хорошо его слышу, даже когда он просто дышит и молчит, я слышу, что с ним происходит.
Он может ругаться матом, может разговаривать матом, может писать матом. Но когда он на публике – он изыскан, находчив и витиеват.
Я научилась от него писать матом. Мне стало привычно видеть эти слова на экране, они не режут глаз, зато точно и коротко выражают мысли.
Чаще всего с ним я не хочу разговаривать матом. Я хочу стелиться шелковым ковром и плести изящный узор письма.
Я научилась добавлять в конце письма «Твоя». Я – ничья. Но мне приятно на несколько мгновений стать «его», вжиться в образ и ощутить эту принадлежность каждой клеточкой тела.
Моя душа знает, что он опасен, потому что в мыслях о нем я всегда на границе любви.
Он хочет, чтобы я его любила, но он не хочет, чтобы я заигралась в любовь и сделала нам обоим больно. Он готов был к моему уходу. Но я не ушла. Я благодарна ему за то, что он отпустил и позволил мне остаться.
Я научилась писать о сексе все, что хочу. И все, что он хочет услышать. Я могу писать о сексе с другим или фантазировать о сексе с ним вслух. Мне нравится заступать за черту и посылать ему картинки, которые мы можем увидеть одинаково. И не только увидеть.
Он меня возбуждает.
Он мне доверяет.
Я ему доверяю. Верю.
И никогда не попрошу назад своих писем и своих чувств. Это — высшая степень доверия, как у кошки, когда она подставляет живот.
Он дорожит нашими отношениями. Мужчина, который дорожит отношениями с женщиной, – это уникальный зверь.
Он относится ко мне чуточку лучше, чем показывает. И переживает за меня гораздо больше, чем может сказать. Зато радуется на полную катушку.
Ему всегда некогда. А я всегда его жду.
Иногда мне снятся про него сны. Ни черта не скромные. Оказалось – ему тоже.
Я бы не смогла с ним жить. Но я хотела бы с ним быть в свободных отношениях.
Я готова слушать его и просто молчать, мне нравится его слушать и улыбаться.
Я много говорю с ним сама, а он слушает. Какой еще мужчина слушает женщину, а спустя много месяцев может процитировать ее так точно, что она остается в глубоком шоке: так он действительно слушал!
Он знает обо мне больше, чем многие.
Ему открыты все мои эмоции – я смело делюсь с ним всеми своими переживаниями.
Его не пугает моя рефлексия. Он ее видит и не отстраняется.
Иногда я отпускаю себя на волю и жду, что он испугается. А он не боится.
Иногда он меня не понимает, и тогда я убеждаюсь, что он и в этом искренний. Мы ведь очень разные.
Иногда мы с ним так похожи, что мне становится страшно. И моим друзьям, когда они узнают в нем меня, а во мне – его.
Я так и не знаю, зачем случилась эта встреча. Эту загадку мне еще предстоит разгадывать.
Он дал мне планку, и теперь я сравниваю. Никто еще ни разу не дотянул до этого уровня.
Я знаю, что он не идеален, но мне именно это и нравится.
Я за него порву любого на тысячи кусков. За него я львица. Для него я кошка.
Иногда я не могу его поддерживать, потому что у меня нет сил, а он все равно меня терпит и скучает.
Я стала уходить в загул, но он принимает меня обратно.
Когда он рычит и гладит меня, я нахожусь на грани оргазма. Полагаю, он знает, что я чувствую, не только по моим словам. Я ведь тоже умею так гладить…
Мы можем рассуждать о нашей встрече так всерьез, как будто она случится уже завтра.
Я не представляю, как мы встретимся в первую минуту. Но я точно обниму его, потому что мне это надо. И я рассчитываю остаться с ним наедине. Я сказала – хотя бы на час. Он спланировал несколько часов. Полагаю, мы не соскучимся.
Я умею приходить к нему и ложиться рядом, прижиматься и быть незаметной и нужной одновременно. Он тоже так чувствует.
Он талантливый, для меня это важно.
Потенциально он гениален, но тратит свою жизнь на пустяки так же, как и все мы. С этим я уже почти смирилась, хотя я хочу, чтобы он жил иначе. Он достоин иначе.
Я считаю его Цезарем. И он научился подписываться caesar. И ведь мы оба шутим всерьез.
Я горжусь им.
Он красавец. Я так считаю. Эстетически я получаю удовольствие, когда смотрю на него.
Мы с ним одной крови во всех смыслах.
Он воюет. Он дает мне счастье воевать с ним рядом, счастье ждать его из боя, счастье зализывать его раны и провожать его на новую битву. У нас с ним одна война, это по-настоящему сближает.
С ним бы я пошла в разведку. Его бы закрыла от пули. Его бы спасала первым с поля боя.
Он нескромен в своих связях, но никогда не позволяет себе комментировать эти отношения. Настоящий мужчина никогда не станет рассказывать о своих женщинах в подробностях. «Их есть у него» — этого достаточно.
Женщины его хотят, это видно. Мне это нравится. Мне всегда нравились доминантные самцы.
Я никогда не стану скрывать, что хочу его. Мне нравится его хотеть.
Я знаю о нем то, что знают только избранные. И даже он не знает, что я это знаю. Я не говорю ему об этом, потому что это такие тонкие сферы… Они причинят ему боль.
Он поддерживает меня своей уверенностью, что моя жизнь складывается удачно и все будет хорошо. Он научился моей мантре «все будет хорошо», я кое в чем воспитала его, а он – меня.
Он меня ревнует, а я его почти нет, хотя все время намекаю… Потому что ему можно все, а я изменяю ему с другим. У нас полностью совпадают любовные программы.
На фоне его категоричности я – сама нежность и дипломатия. Он делает меня женщиной больше, чем другие.
Мы не испортили нашу дружбу сексом.
Мы нужны друг другу. Такие разные. Такие похожие.
Он научился давать мне советы. Я понимаю, что ему это непросто. Я тоже ненавижу давать советы, люди любят использовать их для манипуляций.
Я обещала ему, что уйду, если он скажет: «уходи».
Он сказал: «ты должна уйти ради себя и всех, кто тебя любит».
Я ушла, потому что он прав. Не к нему, а от того, кого любила. Все остальные тоже сказали «уходи», но оно звучало неубедительно.
Он очень похож на моего отца.
Он очень похож на Володю… Но я не могу не признать, что он гораздо лучше, чище, человечнее.
Он настоящий, в нем нет фальши.
Я отдала ему часть своей души. Лучшую часть. Я никогда не попрошу ее обратно, мне нравится, что у него она в сохранности.
Я стала богаче от того, что впустила его в свой мир.
Я сделала его мир немножко добрее и человечнее. И он теперь знает, что такие сумасшедшие, как я, встречаются.
Я собираюсь испортить нашу дружбу восхитительным, разнузданным, совершенно не виртуальным сексом, как только представится возможность. В этом наши желания совпадают полностью. И у нас будет самая сексуальная дружба.
Мне несказанно повезло, что он есть. Сознание того, что он существует, наполняет меня надеждой и радостью.
Но если бы мы были рядом — я бы хотела жить так же, как сейчас: приходить и уходить, заниматься сексом и молча вытягиваться рядом, держать за руку или приставать в машине, слушать, болтать, возмущаться, смеяться, флиртовать, восхищаться, обнимать и отступать в сторону, чтобы не путаться под ногами, вдохновлять и спрашивать совета, показывать ревность и быть немножко стервой и много Женщиной.
И никакой любви. И никого другого.
Вот такая дружба между мужчиной и женщиной украшает жизнь обоих. А другой мне и не надо.

Иногда

Иногда – странное слово. Лень лезть в этимологические словари и пытаться разобраться, как оно сформировалось. Оно для меня просто странное со всех сторон.
Вот только что подумала, что большую часть свое жизни мы проживаем «всегда», то есть день за днем, минута за минутой совершаем одни и те же действия, пользуемся одними и теми же словами, ходим по одним тропинкам, делаем закономерные выводы. Мы – чертовски предсказуемы. Нас легко разложить по полочкам, построить в колонны, посчитать и в разочаровании отвернуться.
Мы становимся интересны тогда, когда живем «иногда». Не знаю, как вы, а я себе интересна именно в такие неожиданные моменты, в непредсказуемые, в удивляющие меня саму.

В общем-то, я равнодушна к своему «всегда» по большей части, страдаю от своего «никогда» и наслаждаюсь своим «иногда».
Правда, то, что я называю своим «всегда» для людей часто оказывается странным, как брачный ритуал какого-нибудь оторванного от цивилизации племени. Но ведь это же проблемы индейцев, не вождей, не так ли? И «никогда» у меня столь трагично и безвозвратно, что ему мог бы позавидовать сам Шекспир. В моем «никогда» умирают желания, рушатся воздушные замки, надежды срываются в пропасть безверия, любовь всходит на костер, как верная индийская жена. А мое «иногда» выглядит порой весьма асоциальным, эпатирующим, сумасшедшим и неисполнимым – даже для меня. Но именно с ним мне интересно, с ним я живу, пусть даже в мечтах.
Иногда я мечтаю перестать быть королевой. Научиться делать шаг навстречу, а не спускаться по ступеням. Может, даже подниматься по чужим мраморным лестницам, чувствуя себя Золушкой на первом балу. Не принцессой, а обычной замарашкой. Конечно, хочется уточнить у самой себя, стоило ли столько бороться за эту высоту, чтобы теперь мечтать сойти со своего пьедестала и просто пожить, как все. Да стоило, конечно! Ведь лишь иногда я мечтаю не быть королевой. А иногда мне «королевство маловато, развернуться негде». Итак, перестать быть собой – это построить теплые, простые, человеческие отношения. С борщом, стиркой, застольем на бывший советский праздник, соленьями в банках и клубникой, протертой с сахаром, с отпуском в Лазаревском или где там положено проводить отпуск? С подросшими детьми и новорожденными внуками. С серебряной, золотой, бриллиантовой свадьбой. Старичка, правда, рядом никак не могу представить, но надо поработать над фантазией.
Иногда я мечтаю, чтобы их было меньше – моих мужчин. Чтобы начать считать и остановиться сразу же. Один. Единственный. И никакого опыта ни в отношениях, ни в сексе. Все впервые и так каждый день. Эдакий необитаемый остров чувств с главным героем. Где я еще не разменивалась на мелочи и не тратила жизнь по-крупному. Чтобы забыть, как это — просыпаться рядом с чужим человеком и понимать, что зря расходовала себя, разменивала царские червонцы на медные пятаки. И не тела жалко, а чувств. Переживаний. Надежд или безнадежных ошибок.
Иногда хотелось осуществления фантазий, да таких, что караул. Как говорится: «порядочная девушка не выдержала бы и пяти минут». Но никакого желания быть этой самой девушкой я за собой ни разу не замечала. Даже иногда. Потребности состоят из странной мозаики. Эдакий фантазийный эротизм с жесткими табу на сомнительные связи. Не хочу абы кого. Научиться бы не быть такой недоступной и как в добрые старые времена выбрать из «мальчиков» со словами: «сегодня будешь ты». Иногда это случалось. И это «иногда» противоречит предыдущему – об отсутствии такого опыта. Но кто сказал, что в моих «иногда» встречается что-то продуманное, последовательное, рациональное. Они все противоречат друг другу… За то я их и люблю.
Иногда хочется стать стервой. Настоящей, от души, из глубин своего первобытного, доэдемова естества. Брать куда больше, чем предлагают. Просто брать. Думать о себе. А то и вовсе не думать, пользуясь инстинктами, как навигационными приборами, в мире мужчин.
Но еще больше иногда хочется быть дурой. Останавливать машину на обочине, перегибаться через капот с трагическим лицом и ждать принца на белом мерседесе. И чтобы машинка скромная маленькая иномарочка, красненькая и трогательная, как божья коровка. Чтобы резинки чулок из-под короткой юбки, недоумевающий взгляд из-под челки. Чтобы вызывать желание заботиться и спрятать от мира. Но так долго я молчать не смогу…
Чтобы девочек любить, как это теперь модно. Иногда, когда станет скучно, уходить в мир красивой эротики, позволять любить себя. Правда, у меня большие сомнения в том, что девочки тоньше, умнее, деликатнее, как это принято считать. Вернее, мало что из этого меня интересует. Но вот так вот взять и уйти из мира мужчин в мир женщин! Хотя тогда они передерутся. Сейчас к мужикам ревнуют, а будут друг к другу. Несправедливо, что женская энергетика меня убивает…
Иногда хочется провоцировать конфликты и не переживать по этому поводу. Ведь расстановка сил для меня – самое главное, а я мало того, что избегаю таких конфликтов, я же их еще и улаживаю… А хочется взять саблю…
Иногда просто необходимо придушить в себе мужика, который все знает, все умеет, самодостаточен до крайности, воюет на всех фронтах и живет в нехитрой гармонии с собой и миром. Но кто тогда будет защищать меня?
Иногда хочется все бросить и уехать. У меня это здорово получается – все бросить. А вот попытки уехать всегда заканчивались уговорами мозга вернуться в рамки, надеть рюкзак ответственности и с полной выкладкой шагать дальше по загазованным московским дорогам. Нью-Йорк или Нетания?
Иногда хочется напиться и сказать все, что я о них думаю, об окружающих. Вот это было бы шоу, на которое можно продавать билеты! И не то, что я плохо думаю обо всех, вовсе нет. Просто хочется сказать то, что видно со стороны. Хотя бы иногда… Но я не пью и хорошо держу себя в руках даже во время редких ссор. Правда, пару раз сказала. И мне нравится это «иногда».
Иногда хочется обратить свое «всегда» в «иногда», а то и в «никогда».
«Иногда я жду тебя» — поет женский голос из динамиков. Песня девочек-подростков. Возможно, вырастая, они перерастают и эти ожидания, и эти иллюзии.
Я жду всегда. Это одна из основополагающих вещей, которые я не умею делать плохо. Я жду.
А иногда хочется не дождаться, набрать чужой телефон и сказать, что я свободна для красивого романа на полгода, разнузданного секса на ночь или вкусно пахнущего борща до конца своей жизни.
Но эта часть моей жизни заперта в рамки «всегда». Королева никогда не станет прачкой.
И в подвалах «никогда» томятся неверность, равнодушие, меркантильность.
А выпустить бы все на свободу, перемешать, встряхнуть, слегка охладить, добавить мятный листик и капельку бэйлиса и подавать хотя бы по выходным на ночь в постель.
Иногда хочется научиться останавливать сердце. И не ждать. Некого.

Записки не-феминистки

Чем ближе я узнаю мужчин, тем хуже думаю о женщинах.
Впрочем, я и раньше-то о женщинах не очень, а теперь буквально каждый день все хуже и хуже.
Воистину женщину создал Бог, а забрал в свое воинство дьявол. Мужчина наивно тянется к прекрасному, и безнадежно попадает в лапы зверя.
Звучит жестко, однако же, если отбросить художественную составляющую и уйти от литературных преувеличений, то каждый день «наблюдений» за любимым приводит меня к неутешительной мысли: мы сами делаем мужчин такими, какими они нам категорически не нравятся. И достойны тех мужчин, которых имеем. Ну, и которые имеют нас, разумеется.

Надо же, муж одной моей знакомой, слушая мои рассказы, что я живу одна, ращу двух сыновей, зарабатываю и держу бизнес, и обхожусь без мужчины, сделал выводы, что я феминистка.
Что ж, он не знал, как трудно я обхожусь без мужчины, как мучителен каждый мой день не потому, что мне нужны деньги, силы сверлить бетонные стены и секс по расписанию, а потому что я безумно хочу сказать кому-то: «Я люблю тебя, я сделаю для тебя все, что захочешь, я жизнь за тебя отдам. Просто будь в моей жизни».
Но мы возвращаемся к тому, что я женоненавистница, да и вообще мутант. Динозавр в мире женщин, сопереживающий мужчинам.
Я не буду снова вспоминать о самой банальной теме всех времен и народов: о продажности. Да, женщины продаются и хотят продать себя с максимальной выгодой. Но это в меньшей степени способствует моральному развращению мужчин, чем остальное, о чем хочется поговорить. Те мужчины, что могут купить – покупают, и даже если и ворчат, не особенно убиваются. Предложение и спрос всегда идут рука об руку. Главная скандальная дискуссия этой темы развивается между мужчинами, которые не могут себе позволить купить и… как ни странно, женщинами с высокими моральными принципами, которые продажными себя не считают и даже, чаще всего, ими и не бывают.
Но это – отдельная статья в книге жизни и нисколько меня не занимающая. Я не торгую собой и не осуждаю тех, кто торгует. Мне скучны жадные, озабоченные, закомплексованные неудачники и неприятны моралистки. И дай им всем Бог того, что они просят.

Помните чудный анекдот:
Женщина после тяжелого трудового дня в давке висит на поручне в троллейбусе и думает: «Начальник – идиот, дети – разгильдяи, свекровь – сволочь, подруги – стервы, соседи – быдло, муж – неудачник…»
А за ее спиной стоит ангел и записывает: «…соседи – быдло, муж – неудачник… Не знаю, зачем ей все это надо, но пусть будет, раз просит!»

Вообще, судьбы человечества меня не заботят, к сожалению. Загнивает и загнивает, ничего с этим не сделать. Больше того, морально и эмоционально раса людей нисколько не эволюционировала за тысячелетия. Стоит обратиться с культуре канувших в Лету государств – и эти истины становятся очевидными. Так что жаловаться на каждое новое народившееся поколение не приходится, оно ничуть не хуже предыдущего и полностью повторит его ошибки, от А до Я.
Меня заботит, я бы даже сказала, тревожит жизнь моего любимого в преломлении к нормам общественной морали и этики. Во как сложно загнула, самой страшно!
Зайдем издалека. Женщина управляет отношениями, нравится признавать мужчине эту прописную истину или нет. Не мужчиной, а отношениями в паре. В силу стереотипа, что является более гибкой в психологическом аспекте, более эмоционально вовлеченной (еще одно заблуждение, но пусть остается таким, я сегодня не настроена мифы развенчивать) и сорентированной на моногамность в конкретный момент времени в силу биологических особенностей.
Но управлять отношениями только со своей стороны невозможно, ибо другая сторона живет вовсе не интересами этих отношений, как правило, а еще массой личных и социальных интересов. Таким образом, женщина вынуждена искать методы воздействия на вторую сторону, чтобы развернуть ее оглобли в «правильном» направлении. Правильное направление имеет своей целью создание семьи, совместное проживание, воспитание детей, построение дома, посадку сада и т.п.
Безусловно, если обобщать – то мужчина тоже стремится к некоторым из перечисленных ценностей: как-то заинтересован в потомстве, в крыше над головой и заботе о нем. Но надо отдавать себе отчет, что куда в меньше степени, чем женщина, к тому же часть мужчин вообще удовлетворяется только созданием потомства, не воспитанием, кормлением, опекой оного, а лишь процессом, как известно.
Нельзя не отметить, и я настаиваю на этом, что мужчине нужен дом и тыл. Каким бы кобелем и сукиным сыном он не представал в глазах женщин, в заботе и участии он нуждается все равно, будь он хоть трижды самодостаточным в быту и на работе.
И вот тут-то мы подходим к самому интересному – к конфликту между социальной женщиной и асоциальным мужчиной, которого, как ни странно, с особой страстью добиваются социальные женщины, будто ставят себе задачу вернуть блудного сына в рамки морали.
Женщина пытается переделать мужчину, перекроить по своей мерке, не учитывая ни его природу, ни его интересы, ни его психологические особенности. Она вписывает его в рамки своего стереотипа (закрепленного в обществе, безусловно) и безжалостно отсекает все, что выходит за границы рамок. А это, в первую очередь, его личное жизненное пространство, его свобода выбора, его интересы вне семьи, которых в разы больше, чем у женщины априори, начиная от работы, кончая развлечениями типа футбол, рыбалка, спорт, встречи с друзьями, ну и другие женщины, разумеется.
Для меня с самого начала, то есть с момента определения себя, как уникальной личности, с раннего подросткового возраста, существовало правило: если мужчина не кобель, зачем он нужен?
Причем, нельзя сказать, что это представление о сути отношений с представителями противоположного пола было культивировано в моей семье. Напротив, моя мама – скорее ближе к пуританам, чем к любительницам мужчин, не говоря уж о гетерах. Ее мораль до сих пор не просто восстает, а прямо-таки идет на баррикады, слушая мои рассказы о похождениях моего любимого. И воспитывали меня в скромности и послушании. И растили, как порядочную девушку. Однако же мой идеал мужчины всегда востребован массой женщин и нисколько не тяготится этой востребованностью в силу своей кобелиной сущности и доминантности.
И именно таких мужчин высокоморальным женщинам особенно хочется засунуть в костюм воспитанного мальчика с кольцом на пальце. Но кольцевать-то они их уже научились, а понимать и удерживать – нет.
И вот с момента непонимания и перевоспитания и начинается основная трагедия воспитателя и воспитуемого. Ибо воспитатель остается с разбитым сердцем и безотцовщиной на лавках, а воспитуемый наращивает арсенал средств по уходу от методов воздействия на его личность.
Мужчина, и так не склонный изливать душу даже любимой женщине, начинает отдаляться и врать. И если хотя бы однажды поддается на уговоры любимой: «Мы должны быть откровенны друг с другом, мы должны уважать друг друга, наша любовь никогда не умрет, что бы ни случилось! Ты с ней спал?» и говорит: «Да, любимая, прости. Это было минутное увлечение, просто секс. Но люблю я тебя!» — тут же получает самое меньшее – сковородкой по голове. И самое отвратительное – вынос мозга до конца своей жизни с этой женщиной.
Женщина умело манипулирует мужчиной, чтобы получить информацию и подтвердить свои подозрения, и вместо того, чтобы сделать выводы, что ей достался твердый орешек и надо что-то в консерватории (то есть в себе и отношениях) менять, начинает с методичной жестокостью маньяка менять это что-то в нем, перекраивая портновскими ножницами и ножом для разделки мяса по живому.
И не оставляет мужчине другого шанса, как научиться врать. И на любую провокацию закрываться и снова врать. И перестать верить не только душеспасительным разговорам, но даже ее собственным попыткам измениться. У него довольно быстро вырабатывается тот самый инстинкт лабораторной крысы, которую на выходе из лабиринта бьет током. Он в жизни своей больше не пойдет по пути самоистязания и не вложит в руку женщины инструмент для пыток. Он будет выглядеть законченным дураком, но до последнего станет отрицать очевидное, будет врать даже на очной ставке, будет изворачиваться на дыбе, взойдет на эшафот развода, но издеваться над своей душой не позволит.

Разговариваю с очередной временной пассией любимого. Она щебечет о том, как восхитительно съездила в Израиль, как побывала на свадьбе сына его друга, как чудно недавно провела время в Суздале. Все это подтверждается фотографиями со свадьбы, словами самого друга, датами командировок любимого.
Через час прощаюсь с самым замечательным мужчиной моей жизни. Он держит меня в объятиях и отпускать не хочет, но мне пора.
— Ну, все, дорогой, иди к своей женщине, она тебя ждет наверху, — нежно шепчу ему на ухо.
— Там много женщин, — все еще обнимая меня, напрягается он.
— Ну, тебя там ждет конкретная женщина, — мягко настаиваю я.
— Это какая? – Латы выразительно позвякивают, боевой конь бьет копытом.
— Та, которую ты возил в Израиль , — без угрызений совести открываю карты я.
— Я никого не возил! – Шлем опущен, копье наперевес, конь хрипит и срывается с места.
— Солнышко, она сама мне сказала! – Противник ласково смотрит, щурясь от солнца, и улыбается, вовсе не готовый принять бой.
— Я никого не возил! – Конь встает, как вкопанный, всадник, рухнув на землю, хватается за меч.
Я целую своего завравшегося, несчастного, одинокого, сто тысяч раз битого мужчину и ухожу.

Мне больно видеть, что сделали с ним женщины.
Я три недели назад сказала ему: «Я люблю только тебя, я жить без тебя не могу и не хочу. И для меня не имеет значения, что у тебя есть другие женщины. Если они нужны тебе, и ты их хочешь, ты можешь жить так, как считаешь нужным. Это твое право, ты свободен в выборе. Если есть кто-то, кто тебе дорог и кого ты хочешь видеть рядом, я буду только счастлива, что ты не одинок. Я буду спокойна, зная, что рядом с тобой есть любящая женщина, которая о тебе заботится. И если я нужна тебе – я готова быть с тобой в любом качестве, мне неважно все остальное».
С того момента, как он сказал мне, что я нужна ему и он никого не любит и у него никого нет, он только и делает, что поочередно трахает двух своих подруг, которых привел два дня назад на показ своего фильма и фуршет практически «знакомиться» со мной. С того вечера он только и делает, что «ограждает» меня от правды и врет напропалую в каждом слове. Жизнь научила его, что если женщина говорит, что любит и дает карт-бланш на любые отношения на стороне, она готовится к самым изощренным издевательствам над ним. И он ударяется во все тяжкие с каким-то апокалиптическим азартом и отчаянно пытается ложью спасти отношения со мной.
Он не может не гулять, это его жизнь, его комплексы, его неумение строить отношения, это мучительная и болевая составляющая личности. Я искренне принимаю его таким, какой он есть. Я не только не пытаюсь переделывать его, я не хочу никого другого. Если он станет иным – я потеряю интерес к нему не потому, что хочу кобеля, а потому что он будет не он. А люблю я того, кого вижу и знаю – ужасного типа, сукиного сына, смотрящегося со стороны просто чудовищем. Ничего из того, что он делает, меня не смущает, не шокирует, не вводит в тоску. Я хотела его таким и таким получила. И единственное, что мне нужно от него – чтобы он понял, что я никогда не ударю его за правду, что я ненавижу ложь и не желаю потерять его только потому, что он не в состоянии держать свой член в штанах при виде новой дамы. Что я не осуждаю его. Я хочу, чтобы он научился доверять. Не всему миру, это невозможно. Лишь мне и лишь в этом – что я не играю с ним в «добрую мамочку», чтобы выбрать момент, когда можно будет ударить так, чтобы убить наверняка.
Он каждый наш разговор начинает с того, что лжет и оправдывается, что был бесконечно занят, что устал, что страшно загружен и каждый вечер у него расписан, и «дай мне еще пару дней» и «я тебе позвоню завтра» и «позвони мне в субботу после обеда и мы что-нибудь придумаем». Он лжет так, как мои провинившиеся сыновья, когда я возвращалась с работы, а они лихорадочно пытались скрыть следы разрушений в квартире, двойку в дневнике, несделанные уроки и раскаленный телевизор. Они знали, что за преступлением следует наказание. И знали, что единственное, что я ненавижу – это ложь. Но битая попа не радовалась перспективам, и они врали отчаянно и неправдоподобно.
Поэтому пара дней, завтрашний звонок и мифические мероприятия в субботу заканчивались ничем. Ему стыдно смотреть мне в глаза, ему стыдно лгать, и все же он не может иначе. Только так можно удержать того, кто тебя любит и не сможет принять твою постыдную правду.
Я люблю мужчин в принципе и безумно люблю единственного мужчину. Я не словами, а делами, отношением убеждаю его каждый день, что я такая, какую он видит перед собой. Я прихожу к нему с раскрытой ладонью, в которой нет ни камня, ни яда. И все же он ищет подвох и заглядывает мне за спину: «может, там плетка?» И я долгие месяцы не могу заставить его перестать бояться.
Я люблю его бывших женщин за то, что они его любили. Я обижена на его женщин за то, что они научили его бояться женщин. Просто трахать – это одно. Верить и знать, что она твой тыл, твой дом, твоя крепость – это так легко по молодости до первого удара. И совершенно невозможно в семьдесят четыре, даже глядя в ее любящие глаза.
Мне не за что любить женщин и даже уважать. Я получила продукт их воспитательных действий в полной красе и бьюсь над тем, чтобы сделать его таким, каким его создала природа, а не опыт неудачных отношений.
Женщина должна быть умнее, внимательнее, деликатнее, потому что на ней такие тонкие материи, как взаимопонимание, преданность, нежность, будущее и счастливая старость с тем, кого она провела по жизни под руку сквозь неурядицы, войны, смуты, обиды, измены и покаяние. Она несет в себе любовь и учит мужчину этой любви.
Мой мужчина ничего не знает о любви. Или уже не помнит. Но он хорошо запомнил жестокие уроки, он никогда не забудет боль, у него никогда не исчезнут шрамы.
Я не говорю, что он идеален, я не говорю, что он ни в чем не виноват. Я прекрасно понимаю, что жить с ним трудно или даже почти невозможно. И уж точно невозможно той, которая не готова принимать ему мужскую доминантную сущность, быть с ним, с таким, которым сделала его природа.
И я не считаю, что кто-то должен изменить себя, чтобы быть счастливым с другим. И нисколько не считаю, что надо изменить другого, чтобы сделать себя с ним счастливым и насильно осчастливить его. Второе – много хуже первого, ибо другому не оставляют выбора.
И мне безумно жаль, что нас не учат в школе, в детском саду, в семье этим основам человеческого сосуществования, психологическим взаимоотношениям полов. Не учат найти в действительности своего человека и принять его со всеми его особенностями.
Не придумать и подогнать под имеющиеся рамки, а разглядеть, полюбить и прожить с ним жизнь.
И я имею право все это говорить, потому что мне сорок четыре года и я люблю мужчину, которому семьдесят четыре года. И у нас за плечами огромный опыт жен и мужей, обид и радостей, поражений и побед. И мы стали такими, какими нас сделал Бог, какими нас корректировали родные, друзья, общество. Но я, несмотря на собственные обиды и разочарования, смогла разглядеть его и полюбить. И мне нужно, чтобы он принял меня и стал мне верить.
Да, я, вопреки всему, вижу, что он меняется, и что перемены возможны в любом возрасте, потому что на искренность и нежность нельзя ответить подлостью и жестокостью. Просто невозможно. Настоящий мужчина на это не способен, я уверена. Поэтому я люблю мужчин, они чище, чем женщины, наивнее, ранимее.
Но они бесконечно испорчены нами. Это мы калечим их, а они в ответ бьют нас.
- Ты спал с ней?
- Да, прости. Это было минутное увлечение, просто секс. Но люблю я тебя!
- Ну что же, я рада, что ты вернулся. Я так ждала тебя! И пусть ты у меня совсем не подарок, я люблю тебя таким, какой ты есть.
Боюсь, эта формула подойдет далеко не всем. Но для меня она – базовая, единственно верная. Я живу в соответствии с ней, и мне даже ничего не пришлось менять в себе. Я так чувствую.
И он возвращается из всех постелей, потому что никто не принимает его таким, какой он есть на самом деле.
А на самом деле он ужасный медведь с искалеченной душой, развращенный любящими и нелюбящими женщинами.
Так за что же мне любить женщин? Мне бы успеть вылечить его…

О самооценке снова и снова

Меня всегда веселит чужая оценка моей самооценки.
Самооценка должна быть низкой, только тогда человек воспринимается обществом адекватно как «свой», достойный и порядочный.
Сказать о себе «какой я молодец!» – это дурной тон. Искренне думать о себе «какой я молодец!» и жить с этой мыслью – это преступление.

Обществу не нужны девственные леса Амазонки, оно и нарочито запущенный английский парк воспринимает настороженно, ему нужны стриженые кустики французского сада. Зайчики и котятки руками умелого садовника.
Есть у меня присказка, нисколько не скромная и понятная близкому кругу.
Я говорю о себе «какой Владимир Львович молодец!» и смеюсь, потому что, во-первых, так и думаю, во-вторых, так и живу. А смеюсь, потому что мне нравится и говорить и жить именно так.
Я не всегда позволяла себе ценить и любить себя. Большую часть своей жизни я подавляла в себе здоровый инстинкт стремящегося к успеху человека. Всю остальную часть моей жизни, включая и ту большую, окружающие надеются подавить этот инстинкт во мне. Боюсь, что безуспешно.
Мне стало плевать на приличия, на мораль и на общество, насаждающее эти сомнительные нормы, потому что я всем своим здоровым внутренним чувством собственного достоинства хотела жить и этому самому внутреннему чувству соответствовать во внешнем мире.
И я могу гарантировать, что тот самый пусть пока небольшой, но успех пришел ко мне именно тогда, когда я смогла произнести это самое «молодец» или «прекраснейшая» и не улыбнуться своему отражению с высокой долей скепсиса. И не извиниться за неприличную шутку.
Я убедилась, что люди с заниженной самооценкой никогда не бывают успешными, удачливыми, богатыми и счастливыми. Они просто не умеют. Они считают это неприличным.
Они смотрятся в зеркало и знают, что всегда есть кто-то лучше и эффектнее. Они заглядывают в кошелек и знают, что у кого-то всегда там больше, пусть даже на одной единственной банковской карточке. Они приходят в офис и убеждены, что в соседнем бизнес-центре кто-то устроился в просторном кабинете, с менее глупым начальником и полным соцпакетом.
Они точно сориентированы обществом на серость и неуспех. И они боятся быть той веточкой на зеленом зайчике или котенке, которую безжалостно обрежет карающая рука садовника.
«Бояться глупо!» (с)
Но это мало кого убеждает из тех, кто разговаривает шепотом, стыдится чем-то выделиться и стыдит других.
Я жила среди неудачников, которые все время «цыкали и шикали» на меня и тянули в свой круг обратно, напоминая о девичьей скромности и этических нормах. Сейчас они удивляются, как это мне удается то, что удается. И все равно им моя самооценка как персона «нон грата».
Потому что неприлично верить в себя, шагать шире через ступеньку, мечтать отчаянно и ставить цели, еле видные в облаках. Я не боюсь падать, потому что падаешь с высоты, с которой открывается совсем другой обзор, целый мир, не видимый снизу.
Трудно упасть на ровном месте. Тоже можно, но скучно. Даже падать скучно. А тем более жить…

В мире людей

Я – мутант.
Я живу среди людей, я знаю о них все. И меня ставят в тупик элементарные вещи, которые большинство считают нормальными или, по крайней мере, приемлемыми среди «своих».
Своих на Земле шесть миллиардов, плюс-минус… Скорее, плюс, чем минус.
И, видимо, еще несколько мутантов, вроде меня, которые выглядят, как человек, разговаривают, как человек, едят-пьют-размножаются, как человек… И все же мы не-люди.
Люди – это совершенно загадочное нечто. Или «нечто» – это я, а они – просто люди.
И мы очень редко встречаем друг друга.
К несчастью нам дали возможность не только спариваться, но и скрещиваться с расой людей, и мы медленно, но верно ассимилируем в гуманистическом обществе.

Хотя я научилась жить среди них и даже говорить на их языке.
Например:
Я смело говорю «мой мужчина», но своим его не считаю в том смысле, как произносит это счастливая обладательница выигрышного билета. Мой билет тысячи раз прокомпостирован, и полмира может считать его своим.
«Мой» – потому что любой, кого я люблю, уже мой. А больше Мужчину, чем он, мне и представить трудно.
Наверное, поэтому я и не смогла уйти от него. Наверное, поэтому мне стоит уйти и вернуться тогда, когда наступит срок. Но что мне делать между этими временными точками? Как мне существовать в пространстве без него и с чувством, что он есть, но не со мной?
А с кем же он? И кто с ним?
Но все по порядку.
Мы сидели в зале, а на экране сменялись кадры кинохроники, современные документальные съемки, интервью десятилетней давности с потрясающими людьми…
А я не могла сосредоточиться на фильме, потому что… Он сидел в первом ряду, я – на третьем ровно за ним. Место на втором между нами было свободно, а я сходила с ума от запаха его туалетной воды. Стоило ему чуть пошевелиться – и меня окатывала волна этого аромата, и я не могла слышать ни речи правозащитников на «Пилораме», ни песню в исполнении Натэллы Болтянской, ни комментарии за кадром.
Чуть поодаль я видела тонкий профиль блондинки. Одной из нас – его женщин, как он считает. Одной из них, людей. Она ни разу не повернула голову в его сторону, она не чувствовала его запаха, она просто смотрела фильм.
Я не стану говорить о фильме. Это серьезная и профессиональная область. Все, что я вижу – он сделан лучше предыдущего, но он мог бы быть еще лучше… Но я не разбираюсь в таких вещах, наверное. А он не спросил, что я думаю. Или не спросил там, но спросит потом.
Или не спросит, потому что я «слишком умна».
Я шла от машины в сопровождении его шофера, за моей спиной припарковался красный мерседес с его давней подругой. Я бы хотела пройти мимо него и моего бывшего работодателя, потому что… Я не желала, чтобы старик думал, что я добилась своего. Или Володя добился своего и затащил в постель его бывшего главреда. Но, в конце концов, неважно, кто кого куда затащил. Мне нечего стыдиться своей любви и своей доступности. Я доступна только для одного мужчины и только одного я люблю.
Итак, весь вечер, и до показа и после Володя произносил в отношении меня «она очень умна», и я понимала, что это худшее, что он мог сказать. Мой ум – это камень преткновения, он не дает ему покоя, он стучит в его сердце, как пепел Клааса, он заставляет его произносить это «очень умна» как оскорбление, как пощечину.
Впервые в жизни я жалела, что не такая, как привычный ему мир женщин, задирая юбку которым не думаешь о том, умные они или законченные дуры. Когда она стоит перед тобой на коленях, а у тебя расстегнуты штаны, какое тебе дело до ее ума…
В общем, «она умна» – и мужчины вежливо улыбаются мне, как дрессированной обезьянке. Они не привыкли видеть его с умной, с красивой – куда понятнее. У него такой имидж… Я не вписываюсь в нынешние рамки «его женщины».
Его бывшая жена ушла с фуршета через пару минут. Вместе с сыном и его невестой, потому что все трое терпеть не могут, когда он напивается. А тут еще мы – его боевые подруги. Мир его «женщин легкого поведения», куда случайно закралась я – обычный, хорошо замаскированный мутант с принципами патологической верности и отравленный невостребованной любовью.
Почти сразу с фуршета исчезла и его бывшая гражданская жена с известной всей Москве владелицей очередного красного мерседеса. И, слава Богу, не пришла самая последняя из бывших подруг, ибо это уже был бы паноптикум.
Остались три немолодые дамы – те, кого он просто трахает, – две блондинки и я.
Полагаю, у них сработал инстинкт или нюх. Они ничего не знали обо мне, но со снайперской точностью взяли меня на прицел. Видимо, то, что я общаюсь легко и просто с его экономкой, с его шоферам – достаточный повод начать со мной знакомство.
Они по очереди пришли ко мне знакомиться, и для меня это – фантастика. Никогда в жизни я бы без его участия не пришла бы общаться с его женщинами. А они – легко.
Сначала одна, потом другая, обе втянули меня в разговор «за жизнь». Видимо, я показалась им эдакой откровенной дурочкой… Ну что же, их право увидеть то, что они хотели увидеть. Но и я в свою очередь увидела то, что ждала увидеть. Они не любят его, ни та, ни другая, увы.
Они сменяют друг друга в его постели с разницей в несколько часов, но не любят. Мне никогда не понять этих отношений, ни с его, ни с их стороны. Две взрослые ухоженные женщины, каждая физически на голову его выше, точно неглупые, каждая смотрит на него совершенно пустыми глазами, каждая ложится с ним… Ради чего? Едва ли они серьезно рассчитывают на брак или какие-то финансовые вложения с его стороны. Или рассчитывают? Тогда я вообще ничего не понимаю в мире людей.
Он ловил на себе мой взгляд и улыбался. И напивался, как обычно. И следил за моими перемещениями по залу, ревниво и внимательно. Все время подзывал меня к себе, с кем-то знакомил, кому-то снова и снова повторял, как я умна. Его женщины стояли поодаль, самодостаточные и слегка невостребованные, а потом разговаривали со мной о нашем детстве, о моей работе, слегка о себе…
Я втянулась в эту игру. Я не получала удовольствия, я «оглядывала поляну целиком», как говорит мой дорогой далекий друг, и понимала абсурдность всей ситуации.
Они не плохие и не хорошие, эти женщины. Сами по себе, если не оценивать их, как его любовниц, они вполне достойные. Я могла бы общаться с каждой из них… Но я не видела смысла собрать нас в одном зале за одним столом. Чего он хотел добиться? Что они хотели узнать? Мы впервые видели друг друга, и я, как ни странно, оказалась совершенно лояльна к обеим. Я не ревновала, вот что страшно… Я просто смотрела на весь этот цирк и ждала, чем же все это закончится.
Рядом со мной сменялись мужчины. Мой ли пресловутый ум, или умение слушать и нравиться, заставляли их задерживаться рядом и возвращаться, сделав круг за алкоголем. Володя видел все и всех. Он не пропустил то, как тепло отнесся ко мне Иосиф, когда мы, наконец, пересеклись. Правда, мой любимый не слышал, как я согласилась отвезти его домой, потому что знала – на эту ночь выберут не меня.
Впрочем, я могла и ошибаться… Возможно, если бы я захотела и сказала бы об этом…
Но я не захотела этой ночи и не пожелала просить о ней. Я прошептала ему, как соскучилась, когда он подошел совсем близко, и он сказал в ответ, что соскучился тоже… Но я не готова была поверить. Я хотела уехать с Иосифом из этого вертепа, потому что он единственный мужчина, который, стоя в компании с мной и статной актрисой, во всеуслышание заявил, что я не просто умна, а еще и удивительно красива и совершенно не знаю об этом. Я не смутилась. С чего бы?
Я знаю себе цену, хоть и не разделяю восторгов Володиного друга относительно своей внешности. Впрочем, Иосиф смотрит глубже. И знает куда больше, чем я произношу вслух. Мне легко с ним и приятно, мне не хочется отпускать его и я получаю удовольствие, когда он дружески обнимает меня за плечи.
Я не знаю, что думал или чувствовал Володя, когда я уходила с его другом. Но его самого ждали две блондинки, и как они собирались делить его, бросали ли жребий или выбрал он сам – я не знаю. Но я рада, что из этой лотереи мой шар убрали еще до того, как закрутился барабан…
Я люблю его. Я глаз с него не сводила весь вечер. Я оборачивалась за ним, как стрелка компаса. Я умирала об счастья, когда он дотрагивался до меня.
Но я не стану соперничать с его подругами за ночь с ним. Я не ревную к ним, но и не унижаю себя соревнованием за его внимание.
Я просто живу, иногда рядом, иногда в параллельном мире.
Пишу письма и привожу цветы, плачу, как сегодня перед поездкой, звоню, слушаю ложь и делаю вид, что верю. Наверное, это и есть любовь.
Наверное, мы, мутанты, так и живем всегда. Учимся у людей и все никак не можем научиться быть ими.
Я пила вишневый сок весь вечер из одного бокала и даже не могу сказать, что было на столе. Я не притронулась ни к одному блюду, я даже не подошла к этому столу. Я была легка в общении, громко смеялась, флиртовала с мужчинами, со знакомыми и незнакомыми. Я услышала от его друзей: «приезжайте к нам, мы будет рады вас видеть». Я целовалась с его экономкой на прощание, с его бухгалтером, с женой его шофера. Я разговаривала с его шофером, как старая знакомая. Я была настоящая королевская Кошка, самая лучшая во всей Вселенной.
Он обнимал меня за талию… Но что-то мне подсказывало, что он чувствовал, что в тот вечер я не была его женщиной. Он обнимал и старался держать при себе или в поле зрения, но я, глядя на него, не была с ним. Я была самым близким для него человеком на этом вечере и самым отстраненным…
Потому что он перегнул палку. Потому что пригласить меня на это мероприятие было верхом жестокости и цинизма. Потому что я не заслужила такого сомнительного испытания на прочность чувств.
Я уехала с Иосифом. Мы говорили о Володе всю дорогу. Мы – два самых близких ему человека, если не считать его экономку, которая работает на него уже одиннадцать лет. Мы – любящие его. У нас одинаково болит сердце за его выходки, за его неудачи, за его просчеты и непонимание.
Я с первого же дня не скрывала от Иосифа своего теплого отношения к нему. А он не стесняясь, рассказывал мне о моей редкой и потрясающей сексуальности и о еще более редкой душевной теплоте. И не думаю я, что он думал обо мне, как о женщине, а мне и в голову не приходило подняться в его квартиру, но отпускать его из машины я не хотела. Я оставила ему свою визитку, потому что он попросил мой телефон. Я фактически назначила ему встречу и думаю, что он позвонит сам.
Он ушел, а я… Я разрыдалась, потому что услышала самую страшную вещь за многие месяцы, то, что знала практически с самого начала, то, что ждет меня, если я готова…
- Неужели у меня нет шанса?
- Есть лет через пять.
- Он нагуляется?
- Нет. Просто он уже никому не будет нужен и с ним останутся только те, кто действительно его любит.
«Горевал без памяти
В доке, в тихой заводи,
Зол и раздосадован крайне,
Ржавый и взъерошенный
И командой брошенный,
В гордом одиночестве лайнер.

А ей невероятно повезло:
Под танго музыкального салона
Пришла к нему под чёрное крыло —
И встала рядом белая мадонна!»

Я недаром поставила именно этот отрывок в мобильном на Володин звонок. Я знала все это и не могла смириться… Не со своей участью на пять долгих лет, а с тем, что он так хочет любви, так стремится к ней… И останется один, как всегда, один.
И я не хочу этой боли для него, этого разочарования, этой обиды на весь мир.
Я смотрела на его женщин и хотела видеть, что они любят его. Но им было все равно… они равнодушны.
Я не знаю, как мне жить. Иосиф говорит, что мне надо найти мужчину, который будет ценить меня и любить… Но я не вижу мужчин. Их нет в моей жизни, пока есть он.
А как мне уйти от него, если я знаю, что он одинок, как и раньше… Что я не могу надеяться ни на одну из них.
Хотя… формально… не дай Бог он почувствует себя плохо, рядом на подушке будет женщина…
А дальше? Что дальше?

За вечер почти килограмм в минус. Я не весила столько уже лет двадцать. Я никогда не выглядела лучше, чем сегодня. Я была умна… к великому сожалению Володи и к радости тех, кто со мной общался. Я хорошо провела вечер, как ни парадоксально. Очень хорошо.
Самый странный мой вечер на планете Земля.
Сегодня я была настоящим мутантом. Я ничего не поняла в том, как живут люди…
Я и не хочу понимать.
Я хочу на другую планету, в другую вселенную…
Я – мутант.

Необучаемая

Прямо не знаю, что делать со "взрослыми и умными", они меня с ума сведут!
Вроде, и сама уже не девочка, а вот ведь учат меня уму-разуму. И буквально, и опосредовано.
Все во мне не так... Не умею я с мужиками обращаться... Видимо, это моя самая большая проблема!

Мужчину надо перекроить по своему образу и подобию - это аксиома. А если со своим образом и подобием есть некоторые сложности, то оптимально - по образу и подобию идеала из женских романов, придуманного принца тридцатилетней давности, вон того артиста из телевизора или, в крайнем случае, мужа Манькиной знакомой, который не пьет, не бьет и не ходит по бабам.
Иное - пьет, гуляет или любое другое, выходящее за рамки эталона, - не рассматривается. Не имеет право на существование в моей одинокой бабской жизни.
Логика проста.
У самих советчиков жизнь не удалась, ибо не было никого такого же умного рядом, некому было просветить насчет прописных истин, насчет гордости, воспитательных моментов и всяческих манипуляций, и потому обращать внимание на их горький опыт в этом аспекте не нужно. Нужно обобщить и внедрить и получить эталонный результат, который будет воздействовать своей значительностью на неокрепшие умы подрастающего поколения.
А на ком лучше всего тренироваться, как на кошках, оттачивать советы и кому компостировать мозг?
Правильно, мне. Одинокой бабе сорока четырех лет от роду, у которой тоже "жизнь не сложилась" и сейчас есть шанс все исправить, если "буду умная".
Проявления ума - это когда ты берешь готового одинокого мужика при деньгах и недвижимости и крутишь им на свое усмотрение с помощью пергидрольных кудрей, постановочных сцен и минета. Правда, когда выясняется, что недвижимость записана на его сына, это несколько портит идиллические прогнозы, но у него же бизнес и деньги, есть еще с чем поработать на благо себе, своим потомкам и, надеюсь, Родине.
И чего мне сразу в голову лезет Звягинцев со своей "Еленой"? Ересь это, кино, так не бывает. Ну и, потом, мы все культурные люди. Никто не станет убивать человека за студию и сейфовые накопления, да еще так изощренно...
В общем, задача завоевания стоит остро, конечно, но без криминала.
И что бы мне, престарелой дуре, не научиться правильно ориентировать любимого в мире женщин?
Да как в его возрасте вообще приходит в голову смотреть налево, когда есть такая обалденная (хоть и дура, ясное дело) я!
Вот гулял он до меня, гулял... А теперь-то уже все, хватит этой карусели. Обет верности и в монастырь! То есть в семейную жизнь и никаких гвоздей, тьфу, блядей.
И почему же я-то никак не хочу понять, что именно таков сценарий совместного счастья и другого не будет?
И никак я не готова отказаться от своих неумных аргументов, что если ты получила "подрощенного мальчика", то взять портновские ножницы и перекроить его по своим лекалам не очень получится. Если до тебя он шестьдесят половозрелых лет гулял, то с чего вдруг сейчас откажется от привычного образа жизни? Если ты "увела" его у кого-то, то какие гарантии, что кто-то не уведет его у тебя? Почему я мирюсь с его "изменами", хотя мне он ничего не обещал, ни верности, ни жениться, и речь об изменах вообще идти не может?
Он волен жить так, как считает нужным и удобным.
Так и я живу так, как считаю удобным для себя.
В этом, в принципах и базовых положениях, мы с ним нисколько не расходимся. Просто я не хочу никого - и лишь потому ни с кем и не отрываюсь. А он хочет и отрывается. Моя верность и его блядство - это две формы человеческого эгоизма.
Вызывает ли его привычка к таким развлечениям у меня ревность? Безусловно, и еще какую кошачью! Я, как всякий собственник, хочу его для себя и в безраздельное пользование. Но готова ли я психовать по поводу любой "одноразовой" подруги и, тем более, устраивать ему скандалы? Вот уж нет! Не вижу в этом смысла, кроме как испорить отношения с ним и нервы себе. "Мальчика" не переделаю, а лицо и доверие потеряю.
И эти варианты: "попроси его сделать для тебя то-то или взять с собой в поездку или еще что-нибудь" - неприемлемы по своей сути.
Просить мужчину об одолжении - не для меня. Я себя уважать перестану, если буду выпрашивать тур за границу или колечко к празднику. Каждый из нас делает только то, что хочет делать. Для себя и для другого. Все, что выпрошено, даже "намеками" - насилие над личностью и ее желаниями и чувствами. Не могу принуждать себя, не желаю принуждать его.

А кто-то живет сегодняшним днем в свое удовольсьтвие, летит с ним в Израиль и надеется "получить старичка".
А я этого "старичка" люблю и уважаю. И никуда не тороплюсь. Девочки приходят восторженные и уходят разочарованные, а я просто хочу быть рядом каждый день всю оставшуюся жизнь.
Пусть и дурой бескорыстной, зато с тем, кого люблю таким, какой он есть. Не переделанным, настоящим. Самым лучшим. Ужасным со стороны. Но я на другой, на его стороне. Мне нравится!

Утро добрым (не) бывает

Проснулась в половине шестого утра и, не вылезая из постели, легким движением руки тут же разбудила задремавший ноут. На экране - фотография любимого. Музыкальное сопровождение всю ночь - мантра "сатьям шивам сундарам". Мне хорошо спится под нее и под взглядом того, с кем хочется просыпаться и засыпать.
Вставать не хотелось, да и смысла нет в такую рань. Творческих порывов ноль, зато эротических мыслей... Провалялась в своих фантазиях до девяти утра. Дальше эротика уже просто неприлична...
Вот и пойми, какое утро. Сексуальные переживания и отсутствие рядом того, о ком они.

Неудачно поговорила по телефону и два часа мучилась глупейшими сомнениями - не дура ли я, что снова повелась на тепло и ласку. Чужими сомнениями, заметьте!
В результате пришла к выводу: пусть дура, но ведь этого и хочу - тепла и ласки, внимания и уважения. А то, что он врет про девочек, про работу, про свою жизнь - так ведь знаю же, что такой, что таким и останется, что не хочу его переделывать. Такого и люблю.
Успокоилась, выпила кофе.
Все-таки диета у меня идеальная. Осталось всего-то 4 кг до эталона. Но и сейчас не стыдно надеть юбку по самую конфорку и приехать на работу, отлавливая по дороге заинтересованные взгляды мужчин и встряхиваясь, как кошка, наступившая в лужу.
Не хочу чужих мужчин, не хочу их интереса. Забавляет порой, не более.
В общем, два яйца на завтрак, два мандарина, кофе - и можно жить дальше. Даже вчерашняя шаурма (да-да, как тузик на помойке, но негде было культурно и времени не было, а любимый вообще ест на работе доширак, иногда вроде как в охотку, Господи спаси!) не испортила настроение от утреннего стояния на весах, хотя совесть мучила, конечно. Вечером были семь абрикосов. Есть хотелось, но помыла абрикосы, выпила минералки, оставила на тарелке семь косточек - и забыла, что хотела есть. Очень неплохой результат диеты. Не только приведение себя в форму, но и способность договориться с головой. Есть-то частенько просит именно голова.
Голова вообще такие глупости способна придумать, что бедная душа только ужасается, за что ей такие муки. А ампутировать голову нельзя, как вредный для организма орган... Мучаюсь, корректирую распоясавшиеся мысли, живу дальше.
О, завтра у меня очередная коррида! Поход к врачихе.
Эта песня - всем песням песня!
В первый мой приход она, исполнив все нужные процедуры, остановила меня словами: а вот посоветуйте мне, что мне делать с моими детьми. И дальше двадцать минут рассказывала про взрослых мальчика и девочку, у которых проблемы со взрослой же мамой, квартирный вопрос и любовник с одиннадцатилетним стажем, который тоже не идеален.
Я сидела, как на иголках, и думала: какого хрена они все идут ко мне со своими проблемами? что во мне заставляет их рассказывать истории своих жизней и просить поддержки? какую энергетику они видят и почему считают возможным несанкционированно черпать от нее положительный заряд?
А дамочка все болтала и болтала и апеллировала ко мне, как будто это она на оздоровительном сеансе, а не я.
В следующий раз она заговорила со мной так, будто мы договорились о продолжении терапии. Теперь я уже была вовлечена в ее проблемы, как профессионал, задающий вопросы. Впрочем, вопросы она задавала сама и тут же отвечала на них, но при этом внимательно ждала моих ответов и поддержки. Мне пришлось загнать мое "я" внутрь, мои субъективные реакции и мое изумление ее наглостью. Я приняла ее такой, как она есть, вовсе не такой, как я. И я уже отвечала на ее вопросы в соответствии с ее ситуацией. Меня стала забавлять эта история.
В третий раз после сеанса у меня возник внутренний вопрос: а где деньги за психотерапию? Если она приходит ко мне за квалифицированной психологической помощью, то мы округляем наш визит до почасовой ставки. Меньше пятисот евро я брать не готова!
Я слушала и про детей, и про работу, и про квартиру, причем, обсуждались цены, варианты жилья и т.д. И про любовника, которого она недавно избила попавшейся под руку настольной лампой, потому что ему позвонила школьная приятельница вечером в воскресенье в ее присутствии. Мне осталось не поверить в эту историю, если бы при мне этот избитый не позвонил ей на мобильный и не отчитался, как он сходил к офтальмологу с подбитым глазом и что тот сказал про его кровоизлияние и перспективы.
Завтра - шестой сеанс. По идее, для решения своих проблем (а я хожу-то к ней со своими проблемами, на которые уходит в разы меньше времени, чем на разговоры о ней) мне надо бы еще купить 4 посещения. Но тогда я, боюсь, мне уже придется ехать к ней и проводить работу с ее детьми и ее любовником.
Сумма за мою "работу" уже набежит неплохая. Тысяч 5 евро. Не повредят ведь, да?
Какой бронежилет мне надевать, чтобы они в него не плакались?
Да, я позитивный зверь, доброжелательный, с положительной энергетикой. Я выравниваю отрицательный эмоциональный фон до комфортного. А иным - до натурального счастья.
Девочки в банках - улыбаются и узнают меня издалека.
Охранники радуются моему появлению, как щенки на привязи.
Вообще вся обслуга тянется ко мне... Видимо, я снимаю проблемы от общения с другими клиентами.
Мне не жалко, я могу быть лечебной кошкой.
Но как они это видят? Я смотрю в зеркало. Нет там никого такого, к кому должны бы тянуться люди...
А кого видят эти люди?
Нда... вот и утро кончилось... в размышлениях о всяких глупостях.
Возвращаюсь к мыслям о любимом. В Израиле жара, номер с видом на море, куча деловых встреч, факсы и звонки из Москвы.
Моя мама, которая на 4 года моложе его, не может понять, как он так живет. А я очень даже могу. И другого бы я не могла полюбить...
Какое счастье, что он есть! Надеюсь, у него тоже доброе утро благодаря моей любви и моим эротическим переживаниям о нем. Я знаю, он чувствует!

Вот, вспомнилось из Баша:
ххх: почему у тебя нет девушки?
yyy: мне не нравятся девушки
ууу: парни мне тоже не нравятся
ууу: я вообще вас, людей, ненавижу

Да шучу я, шучу. Люблю я вас, людей! Кажется... :)

Духи с феромонами и любовь по гороскопу

Забавно, что девушки уповают на это парфюмерное средство привлечения мужчин, как на панацею, опускаясь на уровень млекопитающих, а то и насекомых. Если личностная привлекательность отсутствует начисто (бытовой ум, интеллект, образование), но есть внешние данные, насекомые и так слетятся. Ну, в смысле, млекопитающие сбегутся. Хищники. Мужчины.
Если ум, интеллект и образование противопоставлены внешности - феромоны не помогут. Если только в темноте и при большом объеме выпитого, запах которого заглушит любые духи.

Обычно истина находится где-то посередине. Невыдающаяся красота, средние личностные данные. Но при таких параметрах работает принцип "о вкусах не спорят" и должен включаться мозг, потому что привлечение самца гормонами требуется для процесса воспроизводства (ну или хотя бы для первой части этого процесса минус воспроизводство), а не для завязывания долгосрочных отношений. То есть на ночь насекомое можно привлечь, не тратясь на духи. А на всю жизнь не получится, ибо если это насекомое ведется на запахи ваших духов, то и на запах стрекозы с соседней лавочки отреагирует аналогично.
Итог: нет в жизни справедливости, и особенно не стоит искать ее у производителей сомнительной продукции.
А, собственно, к чему это я?
Нашла сегодня в продаже свои любимые духи, вернее, одеколон.
За 40 мл три с лишним тысячи. Пока лила слезы над оставшейся каплей в пузырьке и смотрела на картинку в Интернет-магазине с видом кота из Шрека, пришла моя жаба и наваляла мне по первое число.
"Ишь ты, Bvlgari Eau Parfumee au the blank она захотела!" - грубо сказала зеленая душительница светлых порывов. "Kenzo ей уже не в радость! Guerlain ей не ко дню!"
Я торопливо закрыла страницу с зонтами Chantal Thomass и сумками Furla, поклявшись, что обойдусь двумя сумками в активе и покупкой зонтика Doppler с золотыми кошками на черном фоне, который вообще-то мне, ездящей в булочную на машине, нужен, как рыбке. Уходя, она поклялась меня утопить в пруду, если я еще раз так распоясаюсь в своих желаниях, и сурово обернулась в дверях, услышав клик на клавиатуре. А я просто полезла на Уралсиб убедиться, что на карточке 126 рублей и золотые кошки отдыхают, прикидываясь вывеской заведения мадам Зухер. Жаба усмехнулась, ибо Сбербанк я тоже обнулила гораздо раньше. Вслед ей неслась пошлейшая, но на редкость актуальная фразочка из песни "Пусть вон тот лысый заплатит картой!" Она покрутила у виска пальцем и хлопнула дверью.
Лысых среди моих нынешних ухажеров не наблюдается. Кошек, разбежавшихся по краю зонтика и норовящих соскользнуть на мокрый асфальт, мне не видеть числа до 10 апреля.
Но не в кошках счастье, как известно. И не в духах с феромонами, притягивающих лысых и похотливых насекомых.
Только открыла рот, чтобы подвести окончательный итог, как...
Ой, лучше бы не лазила в Твиттер. Прочитала свой матерный гороскоп... Как всегда в тему. "ВЕСЫ: Все будет заебись. Вас полюбят, вам дадут, и денег тоже".
Вдохновилась, буду звонить любимому за "полюбят и дадут". Неужели и зарплату перечислят в пятницу? В такое всеобъемлющее счастье просто не верится!
Надо тихонько спланировать расходы, пока жаба не вернулась.

За соседним столиком

Это была странная парочка, завоевавшая мое внимание сразу же до конца своего пребывания в ресторане. Я вычислила их почти мгновенно, потому что на таких людей у меня нюх. Я знаю, что я должна чувствовать в их присутствии, и, прислушиваясь к своим ощущениям, я именно это и чувствовала - любовь и спокойствие. Блаженное умиротворение и почти полную утрату интереса к другим людям, потому что они притягивали взгляд, возвращали его к себе, как стрелку компаса к полюсу, на что бы я не отвлеклась.

Как правило, я слежу за людьми исподволь, потому что прямой взгляд - это вызов, подчеркнутый интерес, оскорбление, призыв. Все, что угодно, что разрушает естественную обстановку и делает людей не теми, кто они есть на самом деле, заставляет влезать в носорожьи шкуры, позолоченные латы или роскошные театральные костюмы. Люди играют всегда и всюду, хотят они этого или нет. Под чужими взглядами они играют особенно рьяно или филигранно, впрочем, через полчаса они все равно ломаются, задыхаются в чужом реквизите и показывают истинное лицо.
Полагаю, именно поэтому так много сил отнимают переговоры. Там ты не можешь позволить себе быть непосредственным и вальяжно расстегнуть шитый камзол или, расслабившись, откинуть забрало. За столом с бумагами, на стуле с прямой спинкой, в застегнутом пиджаке и безупречном галстуке ты всегда настороже. Через полчаса ты начинаешь чувствовать, что твоя роль тебе жмет, но терпишь и держишься до конца, не желая уронить лицо и внимательно наблюдая, не уронит ли лицо противник. Грех затягивать переговоры дольше получаса - это создает дикие психологические нагрузки для обеих сторон. Когда же сторон больше двух - то ситуация вообще почти невыносима.
Для чего люди встречаются в ресторанах? Провести вместе время или сделать деловую встречу чуть менее формальной. Я видела множество примеров такого общения и в банальном Маке в разных городах, и в средней руки забегаловках в столице, и в дорогих ресторанах Уфы и Москвы.
Ах, да, забыла сказать - я не про любовные встречи. Я про однополых собеседников. В этот раз объектом моего наблюдения стали двое респектабельных мужчин в ЛяРуш.
Их нельзя было не заметить: они были без носорожьих шкур и со снятыми шлемами. Они отдыхали в обществе друг друга. Но не так, как это делают мальчики, пытаясь перещеголять друг друга в эффектности выпивания водки, рассказах о покоренных женских телах и даже душах, в воспоминаниях о спортивных матчах или в дискуссиях на актуальную тему.
Эти двое почти ничего не говорили друг другу. Они большую часть времени молчали, задумчиво копались в своих тарелках, грели в ладонях коньяк, не произносили длинных тостов, слегка приподнимая бокал, прежде чем сделать маленький глоток, копались в своих телефонах и негромко отвечали на вибрирующие входящие вызовы. Они наслаждались друг другом и тишиной, созданной ими же самими, отгородившей их от мира английских скатертей за чужими столами, веселящихся компаний, осторожных официантов и ненавязчивой музыки. В их мире царила тишина и умиротворение, и они получали от присутствия друг друга невыразимое удовольствие.
Пройти мимо таких пар невозможно. Я цепляю ауру их расслабления и спокойствия, как вирус, и мгновенно растекаюсь по стулу, наполняясь тем, что обычно отдаю - положительной энергией любви.
Тот, что сидел вполоборота ко мне - болезненно рыхлый толстяк весом килограмм под сто пятьдесят, а то и больше, воплощал женское начало их дуальности, как и следовало его психотипу. Тройной подбородок, стильные очки в тонкой золотистой оправе, дорогой костюм респектабельного бизнесмена, внушительный циферблат на запястье. В одутловатых пальцах странно смотрелся крохотный телефон, который он подносил к щеке, блуждая взглядом по столу и не выходя за периметр огороженного их дружеским соучастием мира. Иногда до меня долетали отдельные слова, сказанные мягко и равнодушно, будто его мало интересовало то, что отвечал далекий собеседник на его реплики. В присутствии этого спутника, что сидел сейчас напротив, все, что случалось во внешнем мире, было мутным, запотевшим, нереальным, чуждым...
Поразительные люди, эти Бальзаки. При всей своей внешней массивности и, благодаря ей, подчеркнутой мужественности, при всем своем удивительном, отточеном, негативном и аналитическом уме и умении строить точные прогнозы, они носят костюмы, как коровы седло, легко склоняются перед внешней силой, пусть даже показной, умеют бывать задумчивыми и почти женственными в этой своей задумчивости. Истинные виктимы, скрывающие свою виктимность, взрывающиеся, как фонтан при открытии летнего сезона, они, расслабляясь и отпуская свою виртуозную структурную логику, становятся мягкими и глубоко чувствующими интуитами и тонко настраиваются на собеседника. Особенно если собеседник Наполеон.
А собеседник был Наполеон. Да-да, тот самый, который смотрит на нас живыми и хитрыми глазами господина Березовского или кричит и брызжет слюной с лицом господина Жириновского. Самоуверенный и самовлюбленный, нарцисс из нарциссов, умный, манипулятивный, агрессивный, умеющий добиваться своего себе во благо.
Именно такой - и другой в присутствии дуала. Тот, какого мы никогда не видим на публике, потому что Наполеон и публика едины в своей любви к Наполеону, который подстегивает ее любовь громкими выкриками и гордой позой завоевавшего мир императора.
Наш Наполеон был без пиджака. С бокалом коньяка с одной руке и телефонам в другой, где он просматривал какие-то экраны и негромко комментировал то ли свои впечатления от просмотренного, то ли вообще не имеющее отношения к телефону. Отрывки фраз доносили до меня что-то амбициозное о женщине, но это было не так важно, потому что Наполеон был на отдыхе. Он не воевал и не красовался, не блистал талантами и не был заинтересован во внимании зала ("Что мы все обо мне да обо мне. Давайте поговорим о Вас. Что Вы обо мне думаете?"), он просто негромко, почти не отрывая глаз от скатерти, говорил о женщине. А напротив собеседник почти благоговейно внимал ему - спокойному и уверенному в себе. Иногда император времен кризиса среднего возраста с обозначившейся лысиной и чуть оплывшим торсом бросал почти рассеянный взгляд по сторонам, подзывал официанта, что-то нехотя, почти через силу, заказывал и снова погружался в атмосферу тишины и благодати. Наполеон, не создающий вокруг себя вихрь любви и наслаждений, не влюбляющий в себя и не воюющий за себя - такое зрелище дорогого стоит.
Я глаз не могла оторвать от этой пары. Солидные господа, с виду - уставшие и потому молчаливые, а по сути - отгородившиеся своей дружбой, суть которой в любви и взаимном притяжении, не поддающемся контролю. Я черпала из их дуальности силы и еще лучше понимала себя, приносящую "радость жизни в расфасовке" в белую студию.
Но вот коньяк был допит, по счету уплачено, Бальзак встал и, разорвав невидимую оболочку, несмотря на свой изрядный вес, стремительно ушел из зала, а вальяжный Наполеон, надевающий пиджак, мгновенно вышел из атмосферы расслабленности и благодушия, почистил перышки, воинственно осмотрелся, вскинул упрямый подбородок и отправился обниматься с официантом, демонстрируя показную демократию, а на деле - себя любимого.
Эта разительная перемена вызвала у меня смех и добавила еще один штрих в понимание дуальности.
Но вечер, прошедший в соприкосновении с чужой аурой любви и бессловесного взаимопонимания, не прошел зря. Отчаянно захотелось оказаться на любимом стуле в знакомой квартире и самой создать точно такую же атмосферу, где неважно, о чем мы говорим, о чем думаем, что заботило нас пять минут назад, что озаботит через час. Где важно присутствие, духовное соитие, блаженство понимания и узнавания в другом того, чего не хватало среди чужих - счастливого себя.

Оскорбительная свобода

Хорошо быть влюбленной Кошкой... В блаженном сибаритстве нежиться на подоконнике в лучах солнца, примерять пушистые шкурки на предстоящий сезон любви, смотреть по ночам записанные эфиры с предметом своего вожделения и знать, что жизнь прекрасна. Скучать, вспоминать, грустить, улыбаться, фантазировать...
И в глубине души знать, что вся эта романтическая история счастливой любви каждый раз разбивается о реальность обыкновенного примитивного блядства.

Блядство безгранично и разрушительно для всего хрупкого и почти мифического, что женщина называет любовью. Впрочем, цинично предположу, что и она ошибается, и ее любовь - изысканная и шикарно декорированная разновидность блядства.
Совершенствовать в себе талант выбирать самого лучшего, бескорыстно отдавать себя во власть своих чувственных иллюзий и во власть его похоти и стремления найти понимание и заботу, надеяться, что в ответ на полную самоотдачу ты получишь хотя бы доброжелательное отношение и иллюзию заботы - только женщина, вроде меня, умеет наступать на такие великолепно упакованные грабли.
Глупо? Да просто идиотизм! Влюбленные бабы такие дуры, нисколько не дурочки!
Да, я ведь отлично знаю, что горбатого могила исправит, и, самое главное, не собираюсь быть ни той могилой, ни той наивной идиоткой, которая уповает, что вот с теми козами он сукин сын, а со мной, такой охуенной принцессой из страны грез, - пушистый котик.
Чем больше ты его любишь, чем больше заботишься, чем ближе подходишь и отдаешь, тем сильнее тебя бьют. Блядский закон природы. Того, кто далеко и равнодушен, никогда не ударят так, как того, кто оказался под рукой и не спешит сбежать, доверяя и уповая на высокое человеческое в примитивном животном.
Нисколько я не сомневалась, что свято место пусто не бывает. Что под раскидистыми ветвями моего любимого фикуса найдется место для одной из обновленного телефонного списка, или какой-то свеженькой, в список не внесенной, или вообще проститутки. Но одно дело знать, что так будет, другое дело - прослушать возмущенную тираду про корзину с мусором. Нет, мне не страшно узнать, что он водит девиц в мое отсутствие - это его кобелиная сущность, и пока он такой - он живет, перестанет интересоваться юбками - жизнь закончится. Меня даже радует, что он пользуется презервативами, потому что подцепить что-то от этих юных вертихвосток мне не улыбается. Вопрос не в физическом блядстве, а в этическом.
Он отлично знает, зачем я здесь на две недели. И за прошедшие полторы недели - ни звонка с вопросом: "ну как ты там? все ли в порядке?"
Звонить самой и жаловаться, что мне тут исключительно херово и давно так плохо не было и не только в порядке, а полный пиздец, что мне больно, тошно, страшно, и ничего еще не закончилось - это не в моем стиле. Я не отношусь к нытикам и истеричкам, я не показываю своих слабостей... Это ниже моего достоинства.
Но одно дело - мне самой звонить и напрашиваться на внимание, а другое - проявить хотя бы намек на человеческое отношение к той, которой он так "умело" дорожит. Не все же время он на бабах.
Сейчас он, как проштрафившийся кот "покупает" лояльность экономки, а она бесится от своих находок и от того, как он обращается со мной и моими чувствами. И я точно знаю, что купить ее он не сможет.
"Скажи, когда ты вернешься, я сменю постель. И перестираю все полотенца, потому что еще не хватало, чтобы ты с этими блядями пользовалась одними вещами". Если меня любят - меня любят, я благодарна за человечность и понимание.
И я знаю, о чем думает его шофер, когда подвозит его домой с очередной потаскушкой. Да вот только влюбленного шофера мне в жизни и не хватало для полной картины апокалипсиса!
И оба они правы, когда говорят открытым текстом: "На хер тебе это надо? Он никогда не изменится, блядство - его сущность! От него ушли пять любящих женщин, потому что он не умеет держать себя в руках, когда видит очередное свежее мясо. Ты потратишь на него годы впустую, он никогда не оценит твоего ума, заботы, внимания, тепла. И того, что такой женщины у него никогда не было и уже не будет".
Жаль признавать, что они правы. И что мне от того, что они правы?
Но что-то держит меня около него, что-то, что дало мне понять, что он - тот, кого привели не просто так. Я должна дать ему что-то, чего у него не было. Я должна научить его чему-то, что он не умеет. И я буду его наградой, если он поймет и научится, и его наказанием, если он не захочет двигаться дальше.
Я знаю это состояние - развилка. И практически всегда знаю, который путь ведет к жизни, движению вперед, трудностям и победам, а который возвращает тебя на прежний круг, и ты будешь бегать по нему, как лошадь на корде, и хорошо, если тебе еще раз позволят оказаться перед развилкой...
Мне нравится выбирать и не нравится рутина и замкнутые круги цирковых арен на потеху публике.
Я не виновата в том, что мной наказывают или награждают. Я даже знаю, что это не мой выбор... Что я всего лишь орудие, и даже хотела бы что-то изменить, но не смогу.
Я даже знаю, чему успела научить его за этот год, и знаю, что я ничего не решу сама, и даже сейчас, в ярости и обиде, я все равно поступлю так, как от меня потребуют поступить. Если пришло время оставить его - оставлю, если не пришло - буду рядом и дальше.
Сейчас я не хочу даже смотреть в сторону развилки. Будь моя воля - только моей, я бы выбрала путь прочь.
И дело не в девицах, грязных простынях, презервативах и его разговорах о "любимых". Дело в том, что он не желает показать мне ценность меня в его жизни. Он не умеет, я знаю, он боится, он не научен совершать шаги в направлении отношений. Но есть вещи, через которые приходится переступать, чтобы жить дальше. Мы учимся только тогда, когда делаем что-то, чего раньше не делали. Мы совершаем ошибки и выглядим болванами, неуклюжими новобранцами на тонком льду, но это не значит, что надо остановиться и бегать по кругу.
Одного звонка, одного вопроса достаточно, чтобы изменить вектор моего настроения с "буря" на "ясно", мою обиду на мою благодарность, мои слезы на мою улыбку. Но он считает этот звонок неудобным, ненужным, несущественным.
Я даю ему шанс даже сейчас, когда во мне плещется мировой океан раздражения и злости. Экономка скажет, что я звонила и факс не прошел, поэтому я передаю на словах, что у меня серьезные проблемы и я не вернусь в назначенный день - день нашей встречи год назад. А звонить ему в рабочий день на мобильный, отвлекать от переговоров, забот, сложностей и стратегий я не могу себе позволить, я слишком уважаю дело его жизни. И вечерами не могу, чтобы не оказаться третьей в присутствии очередной юной красотки. Групповой секс - это не со мной.
Я почти уверена, что он не использует этот шанс. Ну плохо и плохо, ну проблемы и проблемы, приедет - расскажет. Старый упрямый эгоист! Но мое "почти" всегда оставляет мне надежду, что он вырастет и порадует меня шагом к человечности, которую от него никто не ждет. Никто, кроме меня, знающей, что он болезненно восприимчив и раним, и, считая себя чудовищем, он ошибается. Он просто одинокий и неудобный старый человек, которого я почему-то люблю.
Вот, пока писала, пост с негативного перетек в позитивный. Опять это дурацкое "люблю" и это всепрощение и понимание.
Но обида нашептывает, что можно позвонить вон тому старому другу, и еще вот этому. Каждый из моего личного списка будет счастлив вспомнить прошлое, а кое-кто тут же подумает о том, не повторить ли былых ошибок с моим участием.
Чего я добьюсь, нарушив добровольный обет верности? Отомщу за невнимание? Будет ли мне легче?
А то, может, закрутить новый роман, выбрав не такого глупого, упертого, негативного старого дурака. Мне, с моим позитивным мышлением, катастрофической адаптивностью, гибким умом, обаянием и умением завоевывать сердца и души мальчиков и девочек, достаточно встряхнуться, накинуть самую яркую шкурку, слегка разозлиться для тонуса, сменить маску снежной королевы и надменной стервы на нечто теплое и обаятельное, позволить им опрометчиво сделать шаг в мою сторону и попасть в эту чертову ауру вселенской любви - и дело в шляпе. Завести нового любовника проще, чем найти запчасти на старый мерседес.
И прямо сейчас у меня именно такое желание - покончить с чужим блядством и напомнить себе, что я еще вовсе не вышла в тираж...
Что это ему семьдесят четыре, а вовсе не мне. Что мной восхищаются его приятели и, сравнивая с моими юными предшественницами, делают однозначный выбор в пользу "непростой девочки".
Почему бы и нет? Почему бы и не развлечься? Новый любовник, новый имидж, новая весна...
Мне претит быть свободной от собственных чувств и вовсе не хочется делиться с моими романами тем, что по праву принадлежит мужчине.
Забавно, как я, словно Мюнхаузен, за полчаса вытащила себя из болота обиды и разочарования. И стала вальяжной и кусачей неприрученной Кошкой.
Ему нравится "радость жизни в расфасовке"? Полагаю, десяток девиц наберет ему с горем пополам одну авоську. Что у нас традиционно в списке? Поездка в кино в качестве пассажира подшофе, минет и другие маленькие радости, тертое яблоко, сырники и картошка с чесноком, набор статьи на компьютере и триста пятьдесят шестая редактура очередной кляузы, разговор по душам о работе, бывших женах, сыне и внуке, воспоминания о советском времени и о себе в нем, обиды на то, что приятель не понимает его неэтичной матерной заботы и деньги кончились, а советники израильского президента законченные мудаки, и с Тайландом не складывается, и Греф не отвечает, а фонд заработной платы меньше не стал и лекарств целая куча и не забыть бы принять, и шофер мудак с ним спорит, и соседи быдло, и пуговица оторвалась и потерялась, а огурцы покрылись плесенью и привычное "Сиди, дорогой, я сама помою посуду. Я делаю это куда лучше, чем ты. Отдохни, посмотри телевизор, почитай" и ночное "Если бы ты знал, как я тебя люблю! И никого не будет другого, потому что ты самый лучший"?
А девочки... Ах, девочки? Напрягутся и справятся во имя великой цели выйти замуж за генерала, если даже такая бесперспективная старушка, как я, справлялась целый год.
И он справится. Посидит за рулем трезвый, сам помоет посуду и виски себе нальет, и на ужин в ресторане потратится, и разозлится, когда увидит, что его не слушают, а копаются в телефоне. Не моя забота - его комфорт в блядстве.
А что я не звоню, не присылаю цветов, не пишу любовных писем... Ну так времени-то прошло всего ничего, и пока ее нет, можно быстренько потрахаться, она ведь не узнает.
Не-не-не, потрахаться - это одно, а почить на лаврах, зная, что она никуда не денется - совсем другое. Я - пас, я так не играю.
Каждый делает свой выбор сам. Его ночные бабочки хотят богатого мужика, а он все еще ищет любви и тепла. В странных местах, правда, но у каждого свой путь. Девочки не очень в курсе, что он весьма прижимист финансово и отчаянно жаден на чувства, а они его "любят" только до того момента, когда понимают, что ничего существенного в его постели не обломится - ни подарков, ни благ, ни замужества и светлых перспектив дальнейшего блядства. Но когда одна его попытка создания семьи не удалась, и вторая, и пятисотая... У меня бы проснулся мозг за это время, а у некоторых уверенных в своей неотразимости альфа-самцов только совершенствуется упрямство. Завоевать "любовь на ночь" и умереть на очередной девке - перспективно. А вот если рядом с мирно спящей красоткой от апноэ или в диабетической коме - это уже далеко не так героически, и страшно, и обидно... Но для таких форс-мажорных случаев у нас есть любящая Светочка... Мы вот пока поебемся с девочками себе во благо, а потом она все равно вернется, будет смотреть влюбленными глазами, обнимать и слушать. А что Светочке иногда тоже надо, чтобы ее обнимали и слушали, хотя бы рассеянно, вполуха, - такое нам и в голову не придет. Мы же на коне, мы же, блядь, мир завоевываем и трофеи пользуем!
Эх, иногда я бываю такая злая и вредная, что от души горжусь собой!
Сейчас бы за руль своего серого и сделать этот город на каждом светофоре, погоняться с каким-нибудь вшивым годовалым опелем, поулыбаться владельцам престижных иномарок, развалившимся на заднем сиденье, и умчаться вдаль, озвучивая пространство сонных улиц из всех динамиков! Но где мой серый - мой лучший любовник... Элечка грустит возле дома, вокруг одни такси и законопослушные уфимцы, стартующие на зеленый свет, как на соревнованиях улиток... Скука смертная!
Пожалуй, схожу-ка я в ЛяРуш на следующей неделе. Вежливые официанты, греющие уши на том, что опять отмочит эта невозможная москвичка, оглядывающиеся на наш эксклюзивно веселый столик господа. Этот ресторан меня не забудет! А я его люблю от души!
Ну надо же, я озвучила все, что хотела сказать (и очень умеренно цензурно, что-то поскромничала, но разбавлять текст витиеватыми филологическими оборотами уже лень), вынесла позитив из своей обиды и, как глупая Кошка, снова радуюсь будущему солнышку, теплу, группе телефонных номеров, объединенных в эротичную группу "Бывшие", и будущим телефонным номерам, которых еще нет в моем списке, но которые обязательно появятся под именем "Любимый", если кто-то слишком гордый и самоуверенный забыл, что доброе слово и Кошке приятно, а свободолюбивые Кошки гуляют сами по себе. И мне от души жаль того, кто так и не смог за целый год произнести вслух, что нам обоим оскорбительна моя мнимая кошачья свобода, и кто опрометчиво думает, что ничего не изменилось с очередным отправленным в мусор презервативом и гордым молчанием на расстоянии в полторы тысячи километров. Ведь она сама всегда звонит!
Впрочем, шанс у него все равно есть. Провокация - мое второе "я". Вот и посмотрим, стоит ли он моей любви.
А пока:
Жили-были два мальчика. Оптимист и Пессимист.
1 января Пессимист нашел под ёлкой много сладостей и игрушек, а Оптимист - кучу дерьма.
Встречаются во дворе, делятся впечатлениями.
Пессимист:
- Конструктор дурацкий... плюшевый медведь уродский... мандарины слишком кислые... конфеты слишком сладкие...
Оптимист:
- А ко мне лошадка приходила!!!


Я - мальчик-оптимист. Мне нравятся все мои строптивые лошадки, потому что я знаю, что то дерьмо, которое от них остается, ничего не стоит в сравнении со скоростью, ветром, солнцем и наслаждением от свободы быть собой.