Что-то сегодня особенно паршивое настроение с утра. Видимо, этот город давит. Месяца жизни в нем достаточно, чтобы хотеть сбежать "куда глаза глядят". Нет тетки в глуши, в Саратове. Впрочем, ни с какой теткой я бы не ужилась ни за что. Я и с дядьками-то не очень...
Глаза никуда не глядят. Если только в помытое окно сквозь бурную зелень кустов и деревьев на медленно ползущую Рязанку.
Как хорошо, что никуда не надо ехать. Как отвратительно, что никуда не надо ехать.
Слава Богу, что вечером придется выехать "в люди". Черт бы побрал этот вечерний выезд "в люди"!
Вот как-то так... не очень позитивно, разнонаправленно, как взбесившийся компас.
Иногда полезно снять железную маску с застывшей улыбкой и проветриться, погреться на солнышке. Поплакать. Подумать, что столько всего пройдено. Посмотреть в пустоту впереди.
Надеть маску. Подправить улыбку своего отражения в зеркале. Жить дальше.
Чертов стремительный психический метаболизм не дает погрузиться в депрессию, внутренний компас, нацеленный на "все будет хорошо", перестает беситься и безошибочно находит нужную тропинку. Это как пытаться утонуть в Мертвом море. Даже не погрузишься...
Судя по тому, что "точка депрессии" пройдена сегодня с утра, жизнь должна начать налаживаться. Но направления все равно пока не видно.
Зато четко стало видно старое, доброе, проверенное: доверять можно только своим собственным ощущениям, своей интуиции. Если все уверены в правильности пути, то это точно ошибка. Для меня.
Грабли - травматичное напоминание. Эдакая болевая заметка на полях "Похвалы глупости".
Я никогда раньше, даже в юности, не совершала таких глупых, наивных, осознанно-ошибочных шагов. Но все вокруг твердили: да ты просто не умеешь доверять, иди дальше, научись, поверь.
Я не поверила. Но зачем-то решила проверить.
Докладываю: никому нельзя доверять. Только своей интуиции. Она хоть и сволочь, но не вредит - проверено сорока пятью годами.
Собственно, ничего фатального не случилось, я просто поставила еще одну галочку себе в плюс и внешним мнениям в минус.
"Не смертельно", - говорю я себе, как в письмах к своему другу. "Держись, мы прорвемся!"
Так и будет, прорвемся. Надо только посчитать, сколько усилий приложить в этом направлении прорыва, потому что меньше всего я хочу расходовать внутренний ресурс на бессмысленные действия и обдумывания не стоящего.
Будучи overqualified в некоторых областях, я однозначно не хочу искать в этих направлениях интеллектуальную работу. Вот copy-paste - это то, что надо на данном этапе.
Прожиточный минимум с возможностью принадлежать себе по максимуму - таков девиз на ближайшее направление движения. А дальше - как пойдет.
Может, это Mayday так на меня повлиял? Или весна и сирень?
Или мысль о том, что человеку никогда не достаточно, чтобы его просто любили. Ему надо, чтобы его любили именно так, как ему этого надо.
Кто-то жалуется, что его не любят. Скорее всего, именно потому, что он не видит того, что нужно именно ему для счастья. Всегда кто-то любит кого-то, это закон жизни.
Я жалуюсь, что меня любят. Меня раздражает, что меня любят. Потому что любят не так, не те, не за то.
Я иду дальше в понимании себя. А кто-то скажет, что я слишком привередлива. Жри то, что дают!
Это как умереть в винной лавке от жажды. Я хочу воды, а не напиться и забыться.
Overqualified в любви и в отношениях, вот как именуется моя неизлечимая болезнь. Клинический диагноз, несовместимый с жизнью среди нормальных людей, которые едят, пьют, ходят на работу, размножаются и живут среди таких же нормальных, qualified.
Я слишком хамелеон, чтобы остановиться и стать зеленой. Хотя цвет такой... позитивный. Но не мой.
Показаны сообщения с ярлыком ожидание. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком ожидание. Показать все сообщения
четверг, 16 мая 2013 г.
Шкурный интерес
Многое можно понять, услышав, как один говорит о другом. Что говорит. На чем акцентируется.
Многое можно понять, услышав, как второй рассказывает о первом. Об отношениях. О проблемах.
Все становится на свои места, стоит увидеть их вместе: как смотрят друг на друга, как дотрагиваются или не дотрагиваются друг до друга, на каком расстоянии держатся, как слушают.
Есть вещи, которые скрыть нельзя. Как правило, именно их никто и не замечает. Парадокс.
Люди судят о мотивах других и делают выводы, исходя исключительно из собственных шаблонов.
Сегодня примерила на себя чужую мысль о другой женщине: "Она молодая, она с ним сюсюкается, ясно же, что у нее есть шкурный интерес".
Посмеялась. Огорчилась. Вздохнула.
Шкурный интерес есть всегда.
Одна ждет квартиру, чтобы нежить там собственную шкуру.
Другая ждет, что ей достанется эта самая любимая шкура. Старая, больная, с отвратительным характером, предающая и не умеющая любить. А квартиру надо оставить сыну.
Но со стороны это смотрится совершенно одинаковым шкурным интересом.
Если не знать, куда смотреть, не слушать, судить по себе.
Любовь - это всегда эгоизм. Эгоизм - далеко не всегда любовь.
Две разные женщины в рамках одного вывода.
Улыбнулась.
Многое можно понять, услышав, как второй рассказывает о первом. Об отношениях. О проблемах.
Все становится на свои места, стоит увидеть их вместе: как смотрят друг на друга, как дотрагиваются или не дотрагиваются друг до друга, на каком расстоянии держатся, как слушают.
Есть вещи, которые скрыть нельзя. Как правило, именно их никто и не замечает. Парадокс.
Люди судят о мотивах других и делают выводы, исходя исключительно из собственных шаблонов.
Сегодня примерила на себя чужую мысль о другой женщине: "Она молодая, она с ним сюсюкается, ясно же, что у нее есть шкурный интерес".
Посмеялась. Огорчилась. Вздохнула.
Шкурный интерес есть всегда.
Одна ждет квартиру, чтобы нежить там собственную шкуру.
Другая ждет, что ей достанется эта самая любимая шкура. Старая, больная, с отвратительным характером, предающая и не умеющая любить. А квартиру надо оставить сыну.
Но со стороны это смотрится совершенно одинаковым шкурным интересом.
Если не знать, куда смотреть, не слушать, судить по себе.
Любовь - это всегда эгоизм. Эгоизм - далеко не всегда любовь.
Две разные женщины в рамках одного вывода.
Улыбнулась.
среда, 1 мая 2013 г.
Из прошлого
Ты его любишь.
Это давно уже не вопрос. Это доказанный факт твоей биографии и его биографии. У вас теперь разные биографии, и все даты и события остались в прошлом. А все равно нет ощущения, что это конец.
Ставящие в первую секунду в тупик звонки со странными вопросами - тот самый привычный тайный код: я напоминаю о себе, теперь шаг за тобой.
Шаг за тобой.
Кажется, что впереди пропасть. Куда шагнуть, если стоишь на самом краю?
И каждый раз падение отодвигается, полоска земли становится чуточку шире и что-то удерживает тебя от катастрофы.
Говорят, что тот, кому суждено остаться, сколько бы раз ни уходил, все равно вернется.
Так и есть. Ты удивляешься этим возвращениям, потому что не ждешь. Или ждешь молча, настолько глубоко спрятав свое ожидание, что кажется - все давно позади.
Ты учишься радоваться тому, что вы не вместе, тому, что та, другая, жизнь налаживается без тебя. Не так, как хотелось когда-то для двоих, но тоже неплохо. Тому, что одиночество отступает перед привычной жизненной каруселью. Тому, что есть воспоминания, даты, крохотные свидетельства того, что все шло к счастью.
Просто у вас разные представления о счастье, и ничьей вины тут нет.
Пусть будут разные, лишь бы жизнь продолжалась. Лишь бы цвела сирень. Лишь бы были долгие зимние вечера.
Ты его любишь. Ты просто умеешь молчать об этом.
Это давно уже не вопрос. Это доказанный факт твоей биографии и его биографии. У вас теперь разные биографии, и все даты и события остались в прошлом. А все равно нет ощущения, что это конец.
Ставящие в первую секунду в тупик звонки со странными вопросами - тот самый привычный тайный код: я напоминаю о себе, теперь шаг за тобой.
Шаг за тобой.
Кажется, что впереди пропасть. Куда шагнуть, если стоишь на самом краю?
И каждый раз падение отодвигается, полоска земли становится чуточку шире и что-то удерживает тебя от катастрофы.
Говорят, что тот, кому суждено остаться, сколько бы раз ни уходил, все равно вернется.
Так и есть. Ты удивляешься этим возвращениям, потому что не ждешь. Или ждешь молча, настолько глубоко спрятав свое ожидание, что кажется - все давно позади.
Ты учишься радоваться тому, что вы не вместе, тому, что та, другая, жизнь налаживается без тебя. Не так, как хотелось когда-то для двоих, но тоже неплохо. Тому, что одиночество отступает перед привычной жизненной каруселью. Тому, что есть воспоминания, даты, крохотные свидетельства того, что все шло к счастью.
Просто у вас разные представления о счастье, и ничьей вины тут нет.
Пусть будут разные, лишь бы жизнь продолжалась. Лишь бы цвела сирень. Лишь бы были долгие зимние вечера.
Ты его любишь. Ты просто умеешь молчать об этом.
понедельник, 11 февраля 2013 г.
Не будите Кошку
Если мирно дремлющую Кошку дергать за хвост, она просыпается злющая, как львица!
Почему, когда люди решают, что они знают обо мне что-то, чего я о себе не знаю, они обижаются на то, что я посылаю их куда-то, куда им вовсе не хочется?
Все, ну поголовно все считают себя психоаналитиками или, по крайней мере, рентгеном. Они-то уж точно знают, что мне надо... Зарплату ли, мужика ли, квартиру или еще какую-то притянутую за уши херню.
Я рецептов счастья не раздаю и очень буду рада, если меня не станут обучать искусству жить, как девственника в борделе.
Я равнодушна к деньгам, верите ли вы в это или переживаете по этому поводу. Не заплатили — и ладно. Если прошел месяц, два, а я все еще жива, значит, я обошлась без этих денег. Разбирайтесь там сами с небесной канцелярией, господа бизнесмены. Это вам пиздюли получать за непорядочность, а не мне. Я просыпаюсь утром и точно знаю, что жизнь продолжается и найдутся деньги на все, что мне надо. И не надо за меня убиваться, родные и близкие. Не дождетесь, как говорится.
Я не цепляюсь ни за какие отношения. Никогда. Я всегда знаю, когда надо остановиться и отпустить. Если вам надо — вы звоните, ищете встречи, ждете и надеетесь. Не позвонили — нет отношений. То есть вы имеете ровно тот же ноль, что и я. Так почему я несчастная, а вы счастливые?
И да, я рассталась с любимым человеком, но это не повод считать меня бедной одинокой девочкой, которая только и ждет, чтобы снова в новую любовь, как в омут. Я отплакала свое с ним во время отношений, почти два года плакала, любила, жить не могла, пыталась уходить и возвращалась, когда он хотел меня снова, поддерживала и мирилась с предательством и блядством. Я любила, это я умею лучше всего. Не все знают, что это такое. Я — знаю.
Но когда я бываю готова уйти — я ухожу.
Я позволила ему думать, что это он отпустил меня, пожелал мне счастья, пожелал мне жить в другой стране, беречь себя... Я часто уходила именно так: лгала, что мне уже не надо, что все равно, как будет дальше. Я выслушала его, а уж рыдала потом, в машине, и думала, что больнее уже некуда, но когда я сидела напротив и смотрела в его глаза в последний раз, я держала лицо. Это я умею лучше многих — держать лицо. Но «всему на свете выходят сроки»... Больно мне или нет — надо идти вперед.
Я не цепляюсь за дружбу, если отношения себя исчерпали. Мне надо расти и двигаться, я не умею проводить время в переливании из пустого в порожнее, мне скучно говорить по стотысячному разу о детях, отпусках, распродажах, ремонте машин и карьерном росте...
Я не боюсь одиночества так, как боятся его многие, живущие в пустых отношениях, потонувшие в опостылевших связях, ходящие в надоевшие офисы.
Я старый холостяк, я не меняю себя ни на какие блага.
Мне не бывает скучно с собой, я самодостаточна настолько, что между абы кем вдвоем и собой в одиночку выберу только себя.
Если вы будете на чем-то настаивать, я, мягкая и деликатная, могу пообещать - и не женюсь. Даже скорее всего так и сделаю. В любой сфере жизни.
Важны не слова или обещания, которые вы у меня вырвали, важно мое желание что-то делать, куда-то ехать, впускать кого-то в свою жизнь. Если вас впустили, если я приехала, если хочу сделать что-то для вас — это мой выбор. Мало кто в состоянии это оценить. Не оценив — не может удержать.
И возвращаться через месяц или через 10 лет и говорить «ты была лучшая» - бесполезно. Потому что я всегда ухожу сама и не возвращаю тех, кого не люблю.
А вообще — я очень злая. И очень взрослая. И не нуждаюсь ни в жалости, ни в советах, ни в ком, кто самонадеянно решил, что я в нем нуждаюсь, кто пытается привязать меня к себе, понятия не имея, на какой бочке с порохом прикуривает. Они, смешные, потом обижаются и ищут причину во мне. Как всегда - во мне, не в себе.
И я догадываюсь, что мое равнодушие к материальной стороне жизни, моя внутренняя независимость, мое умение дарить хорошее и притягивать хорошее и попадать в фантастические сказочные сюжеты раздражают. Но это проблема индейцев, не вождей. Мне лень придумывать себе образ неземной принцессы. Я злая и уверенная в себе, я ненавижу вранье и театральщину. Я ничего не пишу в своей судьбе на черновики, я живу.
И да, я живая.
Я нуждаюсь в том, чтобы всегда и везде оставаться собой, я нуждаюсь в своей свободе, в тех, кого я люблю и кем дорожу, а их единицы, я нуждаюсь в заботе и понимании, в долгих разговорах, в длинных ночах и в коротких размолвках, за которыми следуют примирения и жизнь на новой ступеньке взаимопонимания. Я нуждаюсь в стремительных авиаперелетах и бесконечных трассах, в театрах и книгах, в морском прибое и слезах. Я нуждаюсь в любви, это естественно, ведь я все еще женщина.
И я нуждаюсь в самом лучшем Мужчине, в исключительном, в том, с кем можно ничего не бояться и прожить все, что отпущено, до самого конца. В моей жизни всегда только исключительные мужчины, потому что я умею выбирать.
И было бы счастьем, если он найдется и поймет, что я в нем нуждаюсь, и сумеет меня удержать, когда мне страшно довериться и хочется сбежать в мои запредельные миры.
А не найдется... ну что же, значит, не судьба.
Почему, когда люди решают, что они знают обо мне что-то, чего я о себе не знаю, они обижаются на то, что я посылаю их куда-то, куда им вовсе не хочется?
Все, ну поголовно все считают себя психоаналитиками или, по крайней мере, рентгеном. Они-то уж точно знают, что мне надо... Зарплату ли, мужика ли, квартиру или еще какую-то притянутую за уши херню.
Я рецептов счастья не раздаю и очень буду рада, если меня не станут обучать искусству жить, как девственника в борделе.
Я равнодушна к деньгам, верите ли вы в это или переживаете по этому поводу. Не заплатили — и ладно. Если прошел месяц, два, а я все еще жива, значит, я обошлась без этих денег. Разбирайтесь там сами с небесной канцелярией, господа бизнесмены. Это вам пиздюли получать за непорядочность, а не мне. Я просыпаюсь утром и точно знаю, что жизнь продолжается и найдутся деньги на все, что мне надо. И не надо за меня убиваться, родные и близкие. Не дождетесь, как говорится.
Я не цепляюсь ни за какие отношения. Никогда. Я всегда знаю, когда надо остановиться и отпустить. Если вам надо — вы звоните, ищете встречи, ждете и надеетесь. Не позвонили — нет отношений. То есть вы имеете ровно тот же ноль, что и я. Так почему я несчастная, а вы счастливые?
И да, я рассталась с любимым человеком, но это не повод считать меня бедной одинокой девочкой, которая только и ждет, чтобы снова в новую любовь, как в омут. Я отплакала свое с ним во время отношений, почти два года плакала, любила, жить не могла, пыталась уходить и возвращалась, когда он хотел меня снова, поддерживала и мирилась с предательством и блядством. Я любила, это я умею лучше всего. Не все знают, что это такое. Я — знаю.
Но когда я бываю готова уйти — я ухожу.
Я позволила ему думать, что это он отпустил меня, пожелал мне счастья, пожелал мне жить в другой стране, беречь себя... Я часто уходила именно так: лгала, что мне уже не надо, что все равно, как будет дальше. Я выслушала его, а уж рыдала потом, в машине, и думала, что больнее уже некуда, но когда я сидела напротив и смотрела в его глаза в последний раз, я держала лицо. Это я умею лучше многих — держать лицо. Но «всему на свете выходят сроки»... Больно мне или нет — надо идти вперед.
Я не цепляюсь за дружбу, если отношения себя исчерпали. Мне надо расти и двигаться, я не умею проводить время в переливании из пустого в порожнее, мне скучно говорить по стотысячному разу о детях, отпусках, распродажах, ремонте машин и карьерном росте...
Я не боюсь одиночества так, как боятся его многие, живущие в пустых отношениях, потонувшие в опостылевших связях, ходящие в надоевшие офисы.
Я старый холостяк, я не меняю себя ни на какие блага.
Мне не бывает скучно с собой, я самодостаточна настолько, что между абы кем вдвоем и собой в одиночку выберу только себя.
Если вы будете на чем-то настаивать, я, мягкая и деликатная, могу пообещать - и не женюсь. Даже скорее всего так и сделаю. В любой сфере жизни.
Важны не слова или обещания, которые вы у меня вырвали, важно мое желание что-то делать, куда-то ехать, впускать кого-то в свою жизнь. Если вас впустили, если я приехала, если хочу сделать что-то для вас — это мой выбор. Мало кто в состоянии это оценить. Не оценив — не может удержать.
И возвращаться через месяц или через 10 лет и говорить «ты была лучшая» - бесполезно. Потому что я всегда ухожу сама и не возвращаю тех, кого не люблю.
А вообще — я очень злая. И очень взрослая. И не нуждаюсь ни в жалости, ни в советах, ни в ком, кто самонадеянно решил, что я в нем нуждаюсь, кто пытается привязать меня к себе, понятия не имея, на какой бочке с порохом прикуривает. Они, смешные, потом обижаются и ищут причину во мне. Как всегда - во мне, не в себе.
И я догадываюсь, что мое равнодушие к материальной стороне жизни, моя внутренняя независимость, мое умение дарить хорошее и притягивать хорошее и попадать в фантастические сказочные сюжеты раздражают. Но это проблема индейцев, не вождей. Мне лень придумывать себе образ неземной принцессы. Я злая и уверенная в себе, я ненавижу вранье и театральщину. Я ничего не пишу в своей судьбе на черновики, я живу.
И да, я живая.
Я нуждаюсь в том, чтобы всегда и везде оставаться собой, я нуждаюсь в своей свободе, в тех, кого я люблю и кем дорожу, а их единицы, я нуждаюсь в заботе и понимании, в долгих разговорах, в длинных ночах и в коротких размолвках, за которыми следуют примирения и жизнь на новой ступеньке взаимопонимания. Я нуждаюсь в стремительных авиаперелетах и бесконечных трассах, в театрах и книгах, в морском прибое и слезах. Я нуждаюсь в любви, это естественно, ведь я все еще женщина.
И я нуждаюсь в самом лучшем Мужчине, в исключительном, в том, с кем можно ничего не бояться и прожить все, что отпущено, до самого конца. В моей жизни всегда только исключительные мужчины, потому что я умею выбирать.
И было бы счастьем, если он найдется и поймет, что я в нем нуждаюсь, и сумеет меня удержать, когда мне страшно довериться и хочется сбежать в мои запредельные миры.
А не найдется... ну что же, значит, не судьба.
суббота, 9 февраля 2013 г.
Отныне джунгли закрыты для тебя
Умная глупая Кошка живет чувствами, чаще всего не чувствуя, что живет. Она сворачивается клубком на границе жизни и пристально всматривается вовне, делая вид, что дремлет. Для мира она неподвижна, но в снах, о которых не положено знать никому, она проживает все свои девять жизней одну за другой. И вот уже последняя грозит обмелеть, как ручеек к середине засухи.
Кошка давно не плачет о заоблачных мирах. Она почти поверила, что заоблачных миров не существует, что все они рождены ее фантазиями, и им придется уйти вместе с ней. Она плачет о реальности, не замечая, как дворники устают разгонять снег по стеклу и в окно машины заглядывают собратья по пробками. Она учится жить здесь и сейчас и плачет, когда невыносимо болит, невольно повторяя детское заклинание "у лисички боли, у зайчика боли, а у..."
Но не помогает. Болит у обоих. И Кошка рыдает и жалуется на несправедливость, и там, наверху, ее не могут не слышать, но проходят недели и месяцы...
Кошка готова поверить, когда видит протянутую руку. Кошка все еще верит людям и давно не верит себе. По ночам себе особенно трудно верить, ведь ночи предназначены для любви. А мир за границей ее жизни не может похвастаться любовью, только болью.
И мир в границах ее жизни давно не балует ее светом, и недавно протянутая рука отталкивает.
Глупая умная Кошка в дороге позабыла, что можно плакать над стихами в обрамлении нот. Не от боли - от созвучий, от удивительных случайностей, от неслучайных слов.
И Кошка плачет, как потерявшийся котенок, и хочет сбежать от себя. И теперь, когда куплен билет по самый конец февраля, она все равно знает, что гибель - в ней самой и спасение - в ней самой. И от слез никуда не сбежать. И от надежд никуда не спрятаться. И девятая жизнь может стать наградой, а не наказанием, надо только довериться себе и сказать, что возможно все, и что "отныне джунгли закрыты для тебя..." и открыт весь мир.
Это же только стихи, только чувства, только слезы, Кошка. Кадима!
Кошка давно не плачет о заоблачных мирах. Она почти поверила, что заоблачных миров не существует, что все они рождены ее фантазиями, и им придется уйти вместе с ней. Она плачет о реальности, не замечая, как дворники устают разгонять снег по стеклу и в окно машины заглядывают собратья по пробками. Она учится жить здесь и сейчас и плачет, когда невыносимо болит, невольно повторяя детское заклинание "у лисички боли, у зайчика боли, а у..."
Но не помогает. Болит у обоих. И Кошка рыдает и жалуется на несправедливость, и там, наверху, ее не могут не слышать, но проходят недели и месяцы...
Кошка готова поверить, когда видит протянутую руку. Кошка все еще верит людям и давно не верит себе. По ночам себе особенно трудно верить, ведь ночи предназначены для любви. А мир за границей ее жизни не может похвастаться любовью, только болью.
И мир в границах ее жизни давно не балует ее светом, и недавно протянутая рука отталкивает.
Глупая умная Кошка в дороге позабыла, что можно плакать над стихами в обрамлении нот. Не от боли - от созвучий, от удивительных случайностей, от неслучайных слов.
И Кошка плачет, как потерявшийся котенок, и хочет сбежать от себя. И теперь, когда куплен билет по самый конец февраля, она все равно знает, что гибель - в ней самой и спасение - в ней самой. И от слез никуда не сбежать. И от надежд никуда не спрятаться. И девятая жизнь может стать наградой, а не наказанием, надо только довериться себе и сказать, что возможно все, и что "отныне джунгли закрыты для тебя..." и открыт весь мир.
Это же только стихи, только чувства, только слезы, Кошка. Кадима!
четверг, 20 декабря 2012 г.
Время не лгать
Ох, как же болит голова. Я уже несколько часов забываю выпить таблетку и все надеюсь, что само пройдет, а голове все хуже. Обычно она никогда не болит, а в последний год... И не болит, когда я ухожу от него. То есть решаю, что ушла — и перестаю звонить, писать, вспоминать. Будто передавливаю тонкую трубочку, соединяющую меня с его ощущениями. Ему больно, а мне нет, потому что я решила, что ушла.
А потом я решаю, что у меня не было права уходить. Не просто отпускаю трубочку, а заботливо расправляю и говорю: я готова к этому. И боль возвращается. Возвращается бессонница, внезапные вспышки ярости, временами полная апатия. Если бы знать, что я хотя бы частично нормализую линию его жизни, сглаживаю перепады, отбираю боль. Обидно, если я все это проживаю просто вместе с ним и помощи от этого никакой. Хотя... лучше так, чем равнодушие и ложь, что мне все равно.
Хотя это и не ложь. Это правда ровно на тот момент, когда я решаюсь произнести: с меня довольно, он сам выбрал, в продолжении нет смысла. Я терпелива с ним, как никогда и ни с кем. Я тащу на себе все поводы, все обиды, все сомнения — и жду, что мы сделаем еще один шаг, преодолеем еще одну ступеньку. А потом я срываюсь и решаю, что пришло время уйти. Я живая, ничего не сделать, я непоследовательная, я женщина.
Между моими «уходами» может пройти неделя или два месяца. Я никогда не делаю этого напоказ, никогда не сообщаю об этом даже косвенно. В этот момент я не хочу, чтобы меня остановили. Я сгибаю трубочку и перестаю чувствовать. То есть заставляю себя перестать чувствовать.
Он просто оказывается в мире без меня и понимает это далеко не сразу. Он может жить без меня, он жил без меня семьдесят с лишним лет, он прожил бы еще семьсот, окажись мы во временах библейских патриархов. Просто однажды он замечает, что я перестала звонить. И оказывается, что никто, замирая от страха и счастья, не спрашивает у него утром «Как ты, Володенька?» Ведь это не трагедия, если я не позвонила на прошлой неделе, и на этой тоже. Это всего лишь странно. Странно, что я не напомнила о себе письмом. Странно, что не прислала цветов на праздники. И не поздравила с юбилеем. Но жизнь продолжается. Нормальная человеческая жизнь. Без меня.
И тогда он звонит сам и просит встречи. Придумывает самые дурацкие поводы, чтобы оправдать эту встречу. Он знает, что мне повод не нужен, но сам без повода не может. Хотя уже научился говорить, что хочет просто увидеться, но ему это трудно, я знаю. Это болевая, это чувства.
Раньше все сводилось к сексу. Секс был самым удобным поводом для встречи, он же был и причиной. Он так удачно вуалировал желание увидеть, а не обладать, что можно было выразить свои чувства короткой фразой: «приезжай, я буду тебя трахать». Почти так. То есть я вру, фраза звучала определеннее. А мне было все равно, потому что дело не в словах.
Потом появились дурацкие поводы, ведь стало ясно, что дело не в сексе, и скрывать это было уже невозможно. Мы стали ходить в кино. Два взрослых человека безумно хотели в кино, потому что вот этого фильма еще не смотрели, и после фильма естественно было приехать домой, а далее все по схеме. Разговоры, секс, завтрак. Поцелуй возле машины — и у обоих свои дела.
Черт, я не собираюсь рассказывать историю этих отношений, она вся здесь, ее только свести в один текст, почистить, дать героям другие имена — и рассылать по редакциям. Хотя окончания романа все еще нет, и, стоя на развилке, я не знаю, какую дорогу выберу.
Выбирать мне, что бы он ни думал. Уходить, возвращаться, ждать, делать предложение, снова уходить, соглашаться на встречу, делать очередную попытку.
Каждый раз я позволяю себе открывать свои чувства все больше. Каждый раз я знаю, что он ждет, когда я решусь. И времени на мою решимость почти не осталось...
Я ненавижу лгать.
До смешного: чтобы отвязаться от идиота-поклонника, сказала ему, что нашла себе героя своей мечты, успешного, молодого, который обо мне заботится и любит меня. Очень удобный прием для типов, у которых кишка тонка бороться за свои желания. Тип отвалился, я вздохнула с облегчением — и забыла о своей фантазии.
Позавчера узнаю о себе от третьих лиц, что я нашла себе мужчину и счастлива с ним, что он меня любит, чуть не на руках таскает. Долго вникала в историю и пыталась понять, с чего вдруг этот идиот распространяет обо мне такие странные истории, пока не позвонила Маринке, которая мне напомнила о моей лжи во спасение себя.
Мне осталось только ржать...
Я настолько не люблю ложь и настолько не желаю тратить умственные способности, чтобы запомнить ее, что в результате оказываюсь перед совершенно невероятной историей своего мифического счастья в полном недоумении. И все это придумала я?
Мне даже недоговаривать трудно.
Мне нужно напрячься, чтобы кастрировать правду.
Но и на это уже нет времени. Мне придется сказать то, что я думаю, но что не могу произнести в силу того, что женщина не может себе позволить брать такие повороты судьбы в своих руки. Но меня предупредили еще полтора года назад: или сама или никогда.
Я потратила полтора года на то, чтобы решиться... Боюсь, по моей слабости упущено многое. Но не все.
Надеюсь, что не все. Ведь он продолжает придумывать поводы, чтобы позвонить, хотя он знает, что я ушла. Что он обидел меня, сделал выбор, предал. И не знает, что я уже вернулась.
Трудно быть мужчиной. Сказать «останься со мной» не будучи уверенным в ответе.
В этих отношениях я и за мужчину, и за женщину. Я устала крутить доску, я даже хочу проиграть. Ведь за кого бы я ни проиграла, за другого — выиграю.
Лишь бы время не вышло.
А потом я решаю, что у меня не было права уходить. Не просто отпускаю трубочку, а заботливо расправляю и говорю: я готова к этому. И боль возвращается. Возвращается бессонница, внезапные вспышки ярости, временами полная апатия. Если бы знать, что я хотя бы частично нормализую линию его жизни, сглаживаю перепады, отбираю боль. Обидно, если я все это проживаю просто вместе с ним и помощи от этого никакой. Хотя... лучше так, чем равнодушие и ложь, что мне все равно.
Хотя это и не ложь. Это правда ровно на тот момент, когда я решаюсь произнести: с меня довольно, он сам выбрал, в продолжении нет смысла. Я терпелива с ним, как никогда и ни с кем. Я тащу на себе все поводы, все обиды, все сомнения — и жду, что мы сделаем еще один шаг, преодолеем еще одну ступеньку. А потом я срываюсь и решаю, что пришло время уйти. Я живая, ничего не сделать, я непоследовательная, я женщина.
Между моими «уходами» может пройти неделя или два месяца. Я никогда не делаю этого напоказ, никогда не сообщаю об этом даже косвенно. В этот момент я не хочу, чтобы меня остановили. Я сгибаю трубочку и перестаю чувствовать. То есть заставляю себя перестать чувствовать.
Он просто оказывается в мире без меня и понимает это далеко не сразу. Он может жить без меня, он жил без меня семьдесят с лишним лет, он прожил бы еще семьсот, окажись мы во временах библейских патриархов. Просто однажды он замечает, что я перестала звонить. И оказывается, что никто, замирая от страха и счастья, не спрашивает у него утром «Как ты, Володенька?» Ведь это не трагедия, если я не позвонила на прошлой неделе, и на этой тоже. Это всего лишь странно. Странно, что я не напомнила о себе письмом. Странно, что не прислала цветов на праздники. И не поздравила с юбилеем. Но жизнь продолжается. Нормальная человеческая жизнь. Без меня.
И тогда он звонит сам и просит встречи. Придумывает самые дурацкие поводы, чтобы оправдать эту встречу. Он знает, что мне повод не нужен, но сам без повода не может. Хотя уже научился говорить, что хочет просто увидеться, но ему это трудно, я знаю. Это болевая, это чувства.
Раньше все сводилось к сексу. Секс был самым удобным поводом для встречи, он же был и причиной. Он так удачно вуалировал желание увидеть, а не обладать, что можно было выразить свои чувства короткой фразой: «приезжай, я буду тебя трахать». Почти так. То есть я вру, фраза звучала определеннее. А мне было все равно, потому что дело не в словах.
Потом появились дурацкие поводы, ведь стало ясно, что дело не в сексе, и скрывать это было уже невозможно. Мы стали ходить в кино. Два взрослых человека безумно хотели в кино, потому что вот этого фильма еще не смотрели, и после фильма естественно было приехать домой, а далее все по схеме. Разговоры, секс, завтрак. Поцелуй возле машины — и у обоих свои дела.
Черт, я не собираюсь рассказывать историю этих отношений, она вся здесь, ее только свести в один текст, почистить, дать героям другие имена — и рассылать по редакциям. Хотя окончания романа все еще нет, и, стоя на развилке, я не знаю, какую дорогу выберу.
Выбирать мне, что бы он ни думал. Уходить, возвращаться, ждать, делать предложение, снова уходить, соглашаться на встречу, делать очередную попытку.
Каждый раз я позволяю себе открывать свои чувства все больше. Каждый раз я знаю, что он ждет, когда я решусь. И времени на мою решимость почти не осталось...
Я ненавижу лгать.
До смешного: чтобы отвязаться от идиота-поклонника, сказала ему, что нашла себе героя своей мечты, успешного, молодого, который обо мне заботится и любит меня. Очень удобный прием для типов, у которых кишка тонка бороться за свои желания. Тип отвалился, я вздохнула с облегчением — и забыла о своей фантазии.
Позавчера узнаю о себе от третьих лиц, что я нашла себе мужчину и счастлива с ним, что он меня любит, чуть не на руках таскает. Долго вникала в историю и пыталась понять, с чего вдруг этот идиот распространяет обо мне такие странные истории, пока не позвонила Маринке, которая мне напомнила о моей лжи во спасение себя.
Мне осталось только ржать...
Я настолько не люблю ложь и настолько не желаю тратить умственные способности, чтобы запомнить ее, что в результате оказываюсь перед совершенно невероятной историей своего мифического счастья в полном недоумении. И все это придумала я?
Мне даже недоговаривать трудно.
Мне нужно напрячься, чтобы кастрировать правду.
Но и на это уже нет времени. Мне придется сказать то, что я думаю, но что не могу произнести в силу того, что женщина не может себе позволить брать такие повороты судьбы в своих руки. Но меня предупредили еще полтора года назад: или сама или никогда.
Я потратила полтора года на то, чтобы решиться... Боюсь, по моей слабости упущено многое. Но не все.
Надеюсь, что не все. Ведь он продолжает придумывать поводы, чтобы позвонить, хотя он знает, что я ушла. Что он обидел меня, сделал выбор, предал. И не знает, что я уже вернулась.
Трудно быть мужчиной. Сказать «останься со мной» не будучи уверенным в ответе.
В этих отношениях я и за мужчину, и за женщину. Я устала крутить доску, я даже хочу проиграть. Ведь за кого бы я ни проиграла, за другого — выиграю.
Лишь бы время не вышло.
понедельник, 26 ноября 2012 г.
Мои парадоксы
Подняла жалюзи в середине дня, а за стеклом метет, как в декабре.
Я сегодня как работник коммунальных служб: рапортую, что не готова к зиме. Она подкралась неожиданно и захватила врасплох мои мысли. Хочется плакать и прижиматься к сильному плечу. Хочется пламя в камине и кружку с дымящимся кофе. Большую собаку и слова, что «все будет хорошо». Не нашептать самой себе, а услышать сказанное мужским голосом: «все будет хорошо, Кошка, жизнь не закончилась, зима погостит только лишь до весны, а любовь… любовь вечна».
Ничего из вышесказанного не будет. Будет только зима, она реальна. Надеюсь, и на этот раз до весны.
На переднем плане зацветает орхидея в рамке окна, в плену белых хлопьев, совершающих в воздухе немыслимые кульбиты. Тугие леопардовые бутоны сжимаются от холода, но покоряются своей участи — распахнуть себя навстречу миру вопреки ноябрьской метели.
Я так живу, а орхидея — всего лишь подстраивается, обманывает срежиссированной картинкой.
Зима черная. Я так вижу. Зима для меня всегда была мертвой тьмой, лишенной красок. Ледяной ночью, смертельным сном. Каждую зиму я умираю, и потому чем позже она приходит, тем короче моя пытка отчаянием. Зимой мне даже любить трудно, все вымерзает вокруг, холод просачивается в душу сквозь трещинки обид и непонимания. Зимой душа коченеет, становится негибкой, звенящей льдинками слез.
Но сегодня за окном удивительно светло, и снег ослепляет белизной, хотя он такой же, как неделю назад в другом городе. Что-то случилось не за стеклом — во мне.
Мне всегда казалось, что пустота — это злое, страшное, безысходное слово. Пустота не имеет цвета, в ней умирают звуки, растворяются запахи. В нее уходят любимые.
Но откуда-то во мне поселилась светлая пустота. Сегодня она кажется безграничным каньоном, затопленным серебряной лавой облаков. Облака обманчивы, они создают эффект наполненности, но, в действительности, лишь прикрывают отсутствие материального, невозможность заглянуть вниз до самого дня, потому что дна не существует. Пустота без границ и все же ограниченная мной самой. Не представляла раньше, как много я могу вместить в себя, и не нахожу потерянного во мне.
Пустота, наполненная светом. Не тем желтым и солнечным, режущим глаза, заставляющим смеяться и подставлять лицо теплым лучам. Ее свет ускользающий, но не исчезающий вовсе. Все оттенки белого, не раздирающие мозг болью. Не заставляющие думать о последнем переходе, но лишь о живой вечности в себе.
Я вычерпала все лишнее: все пустые воспоминания, чужие лица, бессмысленные слова. Я наполняю себя размышлениями обо всем, что успокаивает и приносит мир, хорошими книгами, умными фильмами, ощущениями тепла и надежды. Но, заглядывая внутрь, не нахожу в себе ничего из перечисленного. Все вбирается, как волна на отмели в песчаное пространство суши, и уходит сквозь песок обратно в морскую глубину, оставляя плети водорослей, осколки ракушек, агонизирующие тела медуз.
Я чувствую себя песком, фильтрующим грязь и смерть.
Если бы знать, что жизнь уходит именно туда, где нужна особенно остро, где так мучительно мало тепла и совсем не осталось надежды… Где больше нет меня.
Я сегодня как работник коммунальных служб: рапортую, что не готова к зиме. Она подкралась неожиданно и захватила врасплох мои мысли. Хочется плакать и прижиматься к сильному плечу. Хочется пламя в камине и кружку с дымящимся кофе. Большую собаку и слова, что «все будет хорошо». Не нашептать самой себе, а услышать сказанное мужским голосом: «все будет хорошо, Кошка, жизнь не закончилась, зима погостит только лишь до весны, а любовь… любовь вечна».
Ничего из вышесказанного не будет. Будет только зима, она реальна. Надеюсь, и на этот раз до весны.
На переднем плане зацветает орхидея в рамке окна, в плену белых хлопьев, совершающих в воздухе немыслимые кульбиты. Тугие леопардовые бутоны сжимаются от холода, но покоряются своей участи — распахнуть себя навстречу миру вопреки ноябрьской метели.
Я так живу, а орхидея — всего лишь подстраивается, обманывает срежиссированной картинкой.
Зима черная. Я так вижу. Зима для меня всегда была мертвой тьмой, лишенной красок. Ледяной ночью, смертельным сном. Каждую зиму я умираю, и потому чем позже она приходит, тем короче моя пытка отчаянием. Зимой мне даже любить трудно, все вымерзает вокруг, холод просачивается в душу сквозь трещинки обид и непонимания. Зимой душа коченеет, становится негибкой, звенящей льдинками слез.
Но сегодня за окном удивительно светло, и снег ослепляет белизной, хотя он такой же, как неделю назад в другом городе. Что-то случилось не за стеклом — во мне.
Мне всегда казалось, что пустота — это злое, страшное, безысходное слово. Пустота не имеет цвета, в ней умирают звуки, растворяются запахи. В нее уходят любимые.
Но откуда-то во мне поселилась светлая пустота. Сегодня она кажется безграничным каньоном, затопленным серебряной лавой облаков. Облака обманчивы, они создают эффект наполненности, но, в действительности, лишь прикрывают отсутствие материального, невозможность заглянуть вниз до самого дня, потому что дна не существует. Пустота без границ и все же ограниченная мной самой. Не представляла раньше, как много я могу вместить в себя, и не нахожу потерянного во мне.
Пустота, наполненная светом. Не тем желтым и солнечным, режущим глаза, заставляющим смеяться и подставлять лицо теплым лучам. Ее свет ускользающий, но не исчезающий вовсе. Все оттенки белого, не раздирающие мозг болью. Не заставляющие думать о последнем переходе, но лишь о живой вечности в себе.
Я вычерпала все лишнее: все пустые воспоминания, чужие лица, бессмысленные слова. Я наполняю себя размышлениями обо всем, что успокаивает и приносит мир, хорошими книгами, умными фильмами, ощущениями тепла и надежды. Но, заглядывая внутрь, не нахожу в себе ничего из перечисленного. Все вбирается, как волна на отмели в песчаное пространство суши, и уходит сквозь песок обратно в морскую глубину, оставляя плети водорослей, осколки ракушек, агонизирующие тела медуз.
Я чувствую себя песком, фильтрующим грязь и смерть.
Если бы знать, что жизнь уходит именно туда, где нужна особенно остро, где так мучительно мало тепла и совсем не осталось надежды… Где больше нет меня.
вторник, 2 октября 2012 г.
Природный дар
Мне говорят: «ты можешь, у тебя природный дар!» И мне бы порадоваться за себя и чуточку задрать нос: да, я могу, и дар есть, и желание есть, и опыт есть, и подкреплен дар мозгами, и умением слушать, и потребностью расти! Но я не радуюсь, я начинаю злиться, потому что это мое даровитое «можешь» противопоставлено чужому бесперспективному «а я так не могу».
Да, людям легко рассказать мне то, что хранится в душе годами. Но в чистом ли виде это заслуга «дара»? Не каждый ли из нас может услышать другого, если захочет слушать?
Сколько моих подруг жалуются, что мужья им ничего не рассказывают и отдалились. А по сути — они ничего и не спрашивают, они не интересуются живо и с участием тем, что человек несет в себе. Им нет дела до его детских рисунков, до юношеских обид, до нынешних ощущений. Ты не спрашиваешь — человек молчит. Ты каменный и равнодушный — и человек не пойдет рассказывать тебе свои печали, ибо ты — не Стена Плача с записками, ты тот, кто должен быть теплым и родным, а на деле — холоднее камня.
Я интересуюсь людьми. Так было всегда. Нет в этом интересе ни шкурной выгоды, ни надменности дипломированного психоаналитика, ни праздного желания собрать сплетни. Я несу в себе множество тайн и переживаний моих невольных «пациентов» вынужденно, но, по сути, они не обременяют меня.
Я просто интересуюсь людьми.
Любой может попробовать — и почти любой может увидеть результат.
Суть — не в заданных вопросах, не в постановке задачи, не в благих намерениях. Суть — в искренности и сопереживании.
Конечно, со счастливыми людьми совсем просто, им не требуется сопереживать, они делятся глубинным вольно или невольно, они отдают свое счастье миру щедро и не задумываясь о последствиях.
«Работать» приходится с несчастными, неуверенными, потерявшими путь или надежду. И вот тут включается эгоизм собеседника, который формулируется «я не хочу быть жилеткой, я не хочу вешать на себя чужие проблемы, у меня и своих…»
Воздвигаем свою стену возле чужой уже воздвигнутой стены. И вот нас отгораживает друг от друга уже двойная стена непонимания и нежелания понимать. Тюрьма наших отношений.
Природный дар любить того, с кем тебя свела жизнь, есть у каждого. Я не говорю о своем даре выслушивать признания совершенно чужих людей, с которыми жизнь сталкивает меня на 15 минут: врачей, банковских служащих, охранников, попутчиков в аэропорту.
Да, сейчас я стараюсь закрываться от многих случайных сеансов психотерапии, потому что все время решаю кроссворды собственных переживаний и преодолеваю препятствия для собственного роста. Но это не относится к моим близких, к тем, с кем жизнь свела меня ближе обычного.
Может, поэтому я до сих пор приобретаю друзей?
Может, я, и правда, при всей моей внешней жесткости высказываний, все равно люблю людей больше многих, часами говорящих об этой любви? Может, я больше прощаю слабостей им и меньше — себе в отношениях с ними?
Я не знаю, как учить любить… Я вообще не очень люблю учить, не очень уважаю давать советы и не слушаю чужих советов. Я открываюсь, не боясь, что меня ударят, оскорбят, предадут и опорочат. Наверное, в этом секрет их искренности со мной. Я настолько «толстокожа» к мнению окружающих, к сплетням и интригам, что не боюсь обнажиться и открыть душу, ожидая в ответ максимальной искренности, на которую человек способен. Не такой же, как у меня, но максимально возможной для него здесь и сейчас. Как правило — она больше того, что он выдает во внешний мир привычно или даже изредка в порыве чувств.
Полагаю, каждому нужно участие и любящие глаза, и слышащие уши, и искренняя душа близкого. Не разбор полетов у психоаналитика, а поддержка того, кому доверяешь больше, чем дипломированной кушетке за деньги, даже если денег у тебя больше, чем ты можешь потратить за жизнь.
Но наши близкие, благодаря нашей черствости, выдают без задержки в жизнь отрицательные эмоции и никак не могут вытащить из запасников положительные. Каждый день они проживают раздражение, зависть, злость, ненависть, чувство мести и пожелания чумы «на оба наших дома». И безумно редко любовь, самоотверженность, верность, преданность, искренность, умение радоваться за другого…
Психологи говорят, что человек должен прожить любые чувства до конца. Но кто ненавидит — разве перестает ненавидеть, укрепляя каждый день в себе стену недоверия, мстительности, ярости и проклятий?
Мы застреваем в отрицательных эмоциях, о которых легко и страстно говорим друг другу, на годы, на жизни.
Мы тысячами нюансов кричим о желании выбраться из этой сточной ямы, мы просим тепла и любви глазами, оговорками, подавленными порывами. И никто из слушающих, но не слышащих нас не заглядывает глубже, в суть недосказанного. Нашим близким неудобно узнать, что нам нужна помощь, поддержка, просто рука, сжавшая на миг нашу руку. Ведь услышав раз, ты уже не сможешь пройти мимо, к своим сиюминутным собственным заботам. Поэтому проще не слышать… Не любить… Не сопереживать…
У каждого есть природный дар быть человеком хотя бы для одного, доверившегося и ранимого, любящего и ждущего поддержки.
Но люди придумали деньги и создали институты дипломированные мозговедов — и так проще, видимо, и больным и здоровым. Не быть людьми.
Да, людям легко рассказать мне то, что хранится в душе годами. Но в чистом ли виде это заслуга «дара»? Не каждый ли из нас может услышать другого, если захочет слушать?
Сколько моих подруг жалуются, что мужья им ничего не рассказывают и отдалились. А по сути — они ничего и не спрашивают, они не интересуются живо и с участием тем, что человек несет в себе. Им нет дела до его детских рисунков, до юношеских обид, до нынешних ощущений. Ты не спрашиваешь — человек молчит. Ты каменный и равнодушный — и человек не пойдет рассказывать тебе свои печали, ибо ты — не Стена Плача с записками, ты тот, кто должен быть теплым и родным, а на деле — холоднее камня.
Я интересуюсь людьми. Так было всегда. Нет в этом интересе ни шкурной выгоды, ни надменности дипломированного психоаналитика, ни праздного желания собрать сплетни. Я несу в себе множество тайн и переживаний моих невольных «пациентов» вынужденно, но, по сути, они не обременяют меня.
Я просто интересуюсь людьми.
Любой может попробовать — и почти любой может увидеть результат.
Суть — не в заданных вопросах, не в постановке задачи, не в благих намерениях. Суть — в искренности и сопереживании.
Конечно, со счастливыми людьми совсем просто, им не требуется сопереживать, они делятся глубинным вольно или невольно, они отдают свое счастье миру щедро и не задумываясь о последствиях.
«Работать» приходится с несчастными, неуверенными, потерявшими путь или надежду. И вот тут включается эгоизм собеседника, который формулируется «я не хочу быть жилеткой, я не хочу вешать на себя чужие проблемы, у меня и своих…»
Воздвигаем свою стену возле чужой уже воздвигнутой стены. И вот нас отгораживает друг от друга уже двойная стена непонимания и нежелания понимать. Тюрьма наших отношений.
Природный дар любить того, с кем тебя свела жизнь, есть у каждого. Я не говорю о своем даре выслушивать признания совершенно чужих людей, с которыми жизнь сталкивает меня на 15 минут: врачей, банковских служащих, охранников, попутчиков в аэропорту.
Да, сейчас я стараюсь закрываться от многих случайных сеансов психотерапии, потому что все время решаю кроссворды собственных переживаний и преодолеваю препятствия для собственного роста. Но это не относится к моим близких, к тем, с кем жизнь свела меня ближе обычного.
Может, поэтому я до сих пор приобретаю друзей?
Может, я, и правда, при всей моей внешней жесткости высказываний, все равно люблю людей больше многих, часами говорящих об этой любви? Может, я больше прощаю слабостей им и меньше — себе в отношениях с ними?
Я не знаю, как учить любить… Я вообще не очень люблю учить, не очень уважаю давать советы и не слушаю чужих советов. Я открываюсь, не боясь, что меня ударят, оскорбят, предадут и опорочат. Наверное, в этом секрет их искренности со мной. Я настолько «толстокожа» к мнению окружающих, к сплетням и интригам, что не боюсь обнажиться и открыть душу, ожидая в ответ максимальной искренности, на которую человек способен. Не такой же, как у меня, но максимально возможной для него здесь и сейчас. Как правило — она больше того, что он выдает во внешний мир привычно или даже изредка в порыве чувств.
Полагаю, каждому нужно участие и любящие глаза, и слышащие уши, и искренняя душа близкого. Не разбор полетов у психоаналитика, а поддержка того, кому доверяешь больше, чем дипломированной кушетке за деньги, даже если денег у тебя больше, чем ты можешь потратить за жизнь.
Но наши близкие, благодаря нашей черствости, выдают без задержки в жизнь отрицательные эмоции и никак не могут вытащить из запасников положительные. Каждый день они проживают раздражение, зависть, злость, ненависть, чувство мести и пожелания чумы «на оба наших дома». И безумно редко любовь, самоотверженность, верность, преданность, искренность, умение радоваться за другого…
Психологи говорят, что человек должен прожить любые чувства до конца. Но кто ненавидит — разве перестает ненавидеть, укрепляя каждый день в себе стену недоверия, мстительности, ярости и проклятий?
Мы застреваем в отрицательных эмоциях, о которых легко и страстно говорим друг другу, на годы, на жизни.
Мы тысячами нюансов кричим о желании выбраться из этой сточной ямы, мы просим тепла и любви глазами, оговорками, подавленными порывами. И никто из слушающих, но не слышащих нас не заглядывает глубже, в суть недосказанного. Нашим близким неудобно узнать, что нам нужна помощь, поддержка, просто рука, сжавшая на миг нашу руку. Ведь услышав раз, ты уже не сможешь пройти мимо, к своим сиюминутным собственным заботам. Поэтому проще не слышать… Не любить… Не сопереживать…
У каждого есть природный дар быть человеком хотя бы для одного, доверившегося и ранимого, любящего и ждущего поддержки.
Но люди придумали деньги и создали институты дипломированные мозговедов — и так проще, видимо, и больным и здоровым. Не быть людьми.
среда, 8 августа 2012 г.
Укол булавки
Иногда случается, что даже у меня заканчиваются слова. Хотя, дело, конечно, не в словах — в мыслях.
Наверное, я никогда не жила так раньше, поэтому сижу и удивляюсь: как это мне удается жить и ни о чем не думать.
Для тех, кто привык не думать и плыть по течению это состояние естественно и другое они не особо знали. Но для меня с моим «сломанным тумблером» и головой, работающей на износ, — это чудо!
Я бы должна расстраиваться — но не расстраиваюсь.
Просто нет мыслей, нет слов, нет желаний.
Полагаю, это больше смахивает на частичную амнезию, только нет и попыток вспомнить.
Или на релаксацию. Без стремления проанализировать и увидеть светлое будущее.
Просто жизнь без мыслей и без слов.
Лень говорить с людьми.
Лень слушать.
Лень думать.
Нет желания читать, смотреть, писать, фантазировать.
Люди при общении больше 10 минут раздражают безмерно — они мешают фактом своего существования в моем жизненном пространстве… Мешают чему? Просто жить…
Мне снова тесно на планете с человечеством, стоит кому-то даже случайно заступить за невидимый магический круг, внутри которого я — ведьма.
Я стала быстро раздражаться и впадать в тихую ярость. Я вспомнила о себе — стерве и социопатке.
Я знаю почему.
Я устала отдавать, но не научилась не отдавать.
Я устала быть уставшей.
Я не могу оставить что-то для себя, потому что изначально не планировала ничего оставлять, не создала тайник, оффшорный счет, остров для себя одной.
У меня больше не получается любить, и я не знаю, смогла ли разлюбить. Балансирую на провисшем канате над пропастью, пустотой, неверием и молчанием.
Почему-то жизнь перестала сжиматься в точку…
И снова ясно почему. То, что со стороны было точкой, в действительности — вход в другие миры. Больше нет ни входов, ни выходов. Другие миры закрыты на инвентаризацию. Приходится обретаться тут, в реальности. Мне всегда нечем было заняться в реальности. Сжатое когда-то время распрямилось, подобно пружине, и витки бесконечны, я прохожу их каждый день один за другим, и они похожи, как столбы, отсчитывающие километры. Лишь новая цифра… день… месяц… год… жизнь…
Имя — смертельный укол булавки для того, кто может истечь кровью…
Но крови нет и ничего не болит. Только у мертвых не болит. Или это анестезия? И когда пройдет ее действие, я умру от боли?
Дорога за окном рычит на тысячи голосов, даже музыкальные фрагменты из окон машин все время разные — а ощущение от каждого нового дня, как будто я прожила его раньше, и этот, и следующий… Они не одинаковые между собой, но они все уже были, были.
Память закрыта. Будущее не существует. Настоящее — мираж.
Слова всплывают на поверхность пузырями и лопаются, не оставляя следа, как дождь в лужах, как слезы под душем.
Я смотрю на себя в зеркало и снова не вижу себя целиком. Глаза, улыбка, завиток волос. Зеркало целое, просто оно отражает осколки меня. Острые, злые, местами обточенные водой и ветром, тусклые или вспыхнувшие пробежавшими огнями фар.
Это — не я. Не мои слова, не мои надежды.
Я — вынужденно живу за кругом. Я даже близко не могу никого подпустить к черте, я и сама не рискую туда заглядывать.
Там много слов, мыслей, боли и слез. И в самом центре, в точке, как укол булавки — любовь. Крохотная ранка. Незаметная.
Наверное, я никогда не жила так раньше, поэтому сижу и удивляюсь: как это мне удается жить и ни о чем не думать.
Для тех, кто привык не думать и плыть по течению это состояние естественно и другое они не особо знали. Но для меня с моим «сломанным тумблером» и головой, работающей на износ, — это чудо!
Я бы должна расстраиваться — но не расстраиваюсь.
Просто нет мыслей, нет слов, нет желаний.
Полагаю, это больше смахивает на частичную амнезию, только нет и попыток вспомнить.
Или на релаксацию. Без стремления проанализировать и увидеть светлое будущее.
Просто жизнь без мыслей и без слов.
Лень говорить с людьми.
Лень слушать.
Лень думать.
Нет желания читать, смотреть, писать, фантазировать.
Люди при общении больше 10 минут раздражают безмерно — они мешают фактом своего существования в моем жизненном пространстве… Мешают чему? Просто жить…
Мне снова тесно на планете с человечеством, стоит кому-то даже случайно заступить за невидимый магический круг, внутри которого я — ведьма.
Я стала быстро раздражаться и впадать в тихую ярость. Я вспомнила о себе — стерве и социопатке.
Я знаю почему.
Я устала отдавать, но не научилась не отдавать.
Я устала быть уставшей.
Я не могу оставить что-то для себя, потому что изначально не планировала ничего оставлять, не создала тайник, оффшорный счет, остров для себя одной.
У меня больше не получается любить, и я не знаю, смогла ли разлюбить. Балансирую на провисшем канате над пропастью, пустотой, неверием и молчанием.
Почему-то жизнь перестала сжиматься в точку…
И снова ясно почему. То, что со стороны было точкой, в действительности — вход в другие миры. Больше нет ни входов, ни выходов. Другие миры закрыты на инвентаризацию. Приходится обретаться тут, в реальности. Мне всегда нечем было заняться в реальности. Сжатое когда-то время распрямилось, подобно пружине, и витки бесконечны, я прохожу их каждый день один за другим, и они похожи, как столбы, отсчитывающие километры. Лишь новая цифра… день… месяц… год… жизнь…
Имя — смертельный укол булавки для того, кто может истечь кровью…
Но крови нет и ничего не болит. Только у мертвых не болит. Или это анестезия? И когда пройдет ее действие, я умру от боли?
Дорога за окном рычит на тысячи голосов, даже музыкальные фрагменты из окон машин все время разные — а ощущение от каждого нового дня, как будто я прожила его раньше, и этот, и следующий… Они не одинаковые между собой, но они все уже были, были.
Память закрыта. Будущее не существует. Настоящее — мираж.
Слова всплывают на поверхность пузырями и лопаются, не оставляя следа, как дождь в лужах, как слезы под душем.
Я смотрю на себя в зеркало и снова не вижу себя целиком. Глаза, улыбка, завиток волос. Зеркало целое, просто оно отражает осколки меня. Острые, злые, местами обточенные водой и ветром, тусклые или вспыхнувшие пробежавшими огнями фар.
Это — не я. Не мои слова, не мои надежды.
Я — вынужденно живу за кругом. Я даже близко не могу никого подпустить к черте, я и сама не рискую туда заглядывать.
Там много слов, мыслей, боли и слез. И в самом центре, в точке, как укол булавки — любовь. Крохотная ранка. Незаметная.
пятница, 27 июля 2012 г.
Медвежонок
Некоторые вещи не поддаются логическому объяснению. Да вообще ничему не поддаются. Иногда импульсивные поступки и не должны контролироваться мозгом.
Господи, и это говорю я, которая контролирует все!
Все, но не покупку игрушечного медвежонка.
И не спрашивайте, зачем мне белая медвежуть, я не отвечу. Я не задумалась при покупке и не задумываюсь сейчас.
В последнее время я все больше поднимаю в себе сенсорику. Становлюсь принцессой на горошине. Хочу все приятное потрогать руками, избегаю неприятных физических ощущений.
Руки сами потянулись к медвежонку и отказать себе в этом тактильном удовольствии я не смогла. Так и ходила по магазину, прижимая его к груди. Вернее, ее.
Она — девочка. Ей надо бы дать имя, правда, ни одно женское имя ей не идет. Да и сказать, что я сплю с Машей, Люсей или Мими я не смогу. То есть спать буду, а произнести эту пошлость вслух — не смогу. Очень у меня в голове серьезный клин на постельные радости с женщинами.
Можно вывернуться и дать ей имя вроде Матильды, а потом звать ее просто Мотя. Мотя — это не брутально, конечно, но все-таки ближе к мальчику.
У нее есть партнер, но спать она будет со мной. Он грубоват на мой вкус, его не хочется обнять даже мне, а ее я не спрашивала. Захочет — обнимет в мое отсутствие.
Если женщина принимает от мужчины в подарок мягкую игрушку, она ассоциирует игрушку с ним. Я раздала все свои «ассоциации» пару лет назад. Были среди них ассоциации и в полный рост. Когда-то я обнимала огромного медведя, звала его Митькой и думала о Сереже. Сейчас я вообще забыла о Митьке и почти не вспоминаю Сережу. Впрочем, и другие мужские имена мне на ум не идут…
Я не оставила себе никаких мягких напоминалочек. Странно, но в большинстве случаев мужчины дарили мне именно медведей.
Я не покупала себе мягкие игрушки, я просто находила мужчину, далеко не всегда брутального.
Видимо, сейчас я подсознательно не готова к отношениям… Поэтому хочу «независимого» медведя. И, зная мои фантазии, могу предположить, что теперь я себе придумаю «мужчину под медведя», а не наоборот.
Мои мужчины никогда не были похожи на медведей. Ну, кроме последнего. Он-то настоящий медведь, но он не дарил мне игрушек. Он смотрел так, как смотрит медведь на человека, и ты не знаешь, спляшет он тебе барыню или снесет башку.
Медведи поддаются дрессировке и при этом закрыты для понимания. Их мимика ограничена настолько, что нам не удается их «читать». Они опасны…
Хотя я оказалась для него опаснее, чем он для меня. Но это уже о мужчинах, а мне разонравились мужчины, я ушла к медведям.
Милая мягкая девочка Мотя нисколько не походит на моих бывших. Она улыбается и не храпит. От нее не пахнет перегаром и она не станет предлагать мне по пьяни секс втроем с банщиком. Она не будет изменять мне с кем попало и звонить со словами: «я хочу тебя видеть».
Иногда кажется, что то, что мы хотим — слишком просто, банально, недостойно нашего внимания.
Она просто посмотрела на меня из толпы других девочек, и, несмотря на ценник в 99 рублей, я поняла, что она моя. Она значительно ценнее этой недоделанной сотни. Она улыбается, и мне хочется обнимать ее. Она теплая.
Однажды я тоже посмотрю на кого-то из толпы других девочек. И пусть он поймет, что я — его.
Господи, и это говорю я, которая контролирует все!
Все, но не покупку игрушечного медвежонка.
И не спрашивайте, зачем мне белая медвежуть, я не отвечу. Я не задумалась при покупке и не задумываюсь сейчас.
В последнее время я все больше поднимаю в себе сенсорику. Становлюсь принцессой на горошине. Хочу все приятное потрогать руками, избегаю неприятных физических ощущений.
Руки сами потянулись к медвежонку и отказать себе в этом тактильном удовольствии я не смогла. Так и ходила по магазину, прижимая его к груди. Вернее, ее.
Она — девочка. Ей надо бы дать имя, правда, ни одно женское имя ей не идет. Да и сказать, что я сплю с Машей, Люсей или Мими я не смогу. То есть спать буду, а произнести эту пошлость вслух — не смогу. Очень у меня в голове серьезный клин на постельные радости с женщинами.
Можно вывернуться и дать ей имя вроде Матильды, а потом звать ее просто Мотя. Мотя — это не брутально, конечно, но все-таки ближе к мальчику.
У нее есть партнер, но спать она будет со мной. Он грубоват на мой вкус, его не хочется обнять даже мне, а ее я не спрашивала. Захочет — обнимет в мое отсутствие.
Если женщина принимает от мужчины в подарок мягкую игрушку, она ассоциирует игрушку с ним. Я раздала все свои «ассоциации» пару лет назад. Были среди них ассоциации и в полный рост. Когда-то я обнимала огромного медведя, звала его Митькой и думала о Сереже. Сейчас я вообще забыла о Митьке и почти не вспоминаю Сережу. Впрочем, и другие мужские имена мне на ум не идут…
Я не оставила себе никаких мягких напоминалочек. Странно, но в большинстве случаев мужчины дарили мне именно медведей.
Я не покупала себе мягкие игрушки, я просто находила мужчину, далеко не всегда брутального.
Видимо, сейчас я подсознательно не готова к отношениям… Поэтому хочу «независимого» медведя. И, зная мои фантазии, могу предположить, что теперь я себе придумаю «мужчину под медведя», а не наоборот.
Мои мужчины никогда не были похожи на медведей. Ну, кроме последнего. Он-то настоящий медведь, но он не дарил мне игрушек. Он смотрел так, как смотрит медведь на человека, и ты не знаешь, спляшет он тебе барыню или снесет башку.
Медведи поддаются дрессировке и при этом закрыты для понимания. Их мимика ограничена настолько, что нам не удается их «читать». Они опасны…
Хотя я оказалась для него опаснее, чем он для меня. Но это уже о мужчинах, а мне разонравились мужчины, я ушла к медведям.
Милая мягкая девочка Мотя нисколько не походит на моих бывших. Она улыбается и не храпит. От нее не пахнет перегаром и она не станет предлагать мне по пьяни секс втроем с банщиком. Она не будет изменять мне с кем попало и звонить со словами: «я хочу тебя видеть».
Иногда кажется, что то, что мы хотим — слишком просто, банально, недостойно нашего внимания.
Она просто посмотрела на меня из толпы других девочек, и, несмотря на ценник в 99 рублей, я поняла, что она моя. Она значительно ценнее этой недоделанной сотни. Она улыбается, и мне хочется обнимать ее. Она теплая.
Однажды я тоже посмотрю на кого-то из толпы других девочек. И пусть он поймет, что я — его.
среда, 25 июля 2012 г.
Одиночество или уединение
Недавно наткнулась на статейку в «Утро.Ру» на эту тонкую и деликатную тему, в которой ученые всех стран мира с удовольствием копаются. Социологи, психологи, этологи и еще множество «ологов», наверняка. Ксюша Собчак, стакан воды на смертном одре, общественные процессы. Все нас плавно подводят к выводу, что человечество эволюционирует. Причем, именно эволюционирует со знаком плюс, а не деградирует со знаком минус.
Сначала жизнь «гомо», потом «метро», потом «соло». Впрочем, два последних можно смело менять местами без ущерба для общественных процессов, ибо в этом случае отключены биологические.
«Гомо» на фоне «метро» и «соло» смотрится прямо-таки консервативным и традиционным, памятуя развлечения древности.
Ну, хорошо. Давайте назовем эту личную драму человека и трагедию человечества уединением. И что изменится по сути? Все та же одна зубная щетка в стаканчике, одна чашка кофе на столе, набор одежды «по мужскому или женскому типу», один ноут, молчащий по вечерам мобильный…
Уединение — процесс творческий и созидательный. Одиночество всегда бесплодно и разрушительно — для души и тела, для личности и общества.
Уединение — это добровольный временный уход из мира внешних впечатлений в мир внутренних осознаний.
Востребованность человека в обществе и востребованность общества человеком — понятия разные. Нами мир может не интересоваться, но мы всегда интересуемся им. Это не плохо или хорошо. Это данность. Пусть доставшаяся нам от животных, ничего нет в том обидного и унизительного. Объявляя себя высшей ступенью эволюции, вершиной творения, царем царей, мы признаем, что под нами множество ступеней, ставших нашей лестницей в развитии. И да, мы социальны. И в той или иной степени социализированы. Даже человеческие «маугли» воспитываются не одной животной особью, а стаей.
Так почему надо возводить свое одиночество в эталон?
Уединись и договорись с собой. Отрегулируй свое мировосприятие, научись смотреть на мир с некоторой степенью объективности — и возвращайся к миру, к отношениям, к сложностям и преодолениям. А ведь большинство без психоаналитика или хотя бы поддержки друга даже в себе разобраться не в состоянии. Те, кто умеет вытаскивать себя за волосы из трясины, подобно Мюнхаузену, никогда не становятся апологетами психологического затворничества. Те, кто считают, что умеют, а на деле возводят трехметровые заборы с колючей проволокой под высоким напряжением вместо того, чтобы убрать маленькие барьерчики — не справляются в одиночку, ломаются, невротизируются. И проповедуют извращенное сознание.
Уединение не равно одиночеству, но может его сопровождать. Уединение мы выбираем сами. Одиночество выбирает нас в любых отношениях. Книжные полки ломятся от сюжетов «одиночество вдвоем». И никто никогда со здоровой психикой не выбрал добровольное одиночество… Только гении, но они шизики, простых смертных с ним не сравнить!
Жизнь снова и снова выталкивает нас в одиночество, на обочину жизни. И мы плачем над музыкальными фрагментами, которые напоминают нам о прошлом, сходим с ума от знакомых запахов, храним милые безделушки, рвем фотографии, сжигаем письма, чистим контакты в социальных сетях. Мы все делаем назло своей памяти.
И мы ищем кого-то, кто заслонит от нас тень прошлого. Мы хотим переключиться и вступить в новую жизнь. А пока высыхают слезы, мы зализываем раны и осматриваемся.
Нет, это я не о себе нынешней.
Сегодня у меня все не так.
Нет слез, да и раны затянулись куда раньше, чем я ушла.
Может, в этом моя ошибка, и надо было сделать как всегда — уйти и плакать. Но я отплакала не уходя. Уединялась и разбиралась с собой.
И да, я продолжаю любить. И да, я сейчас одинока. И да, я ищу.
Я беспокоюсь о нем и думаю о том, что жизнь не закончилась. Ни его, ни моя.
Мне кое-что надо осознать, кое-что мне еще не далось… Видимо, поэтому я пока одинока в своем уединении. И уединилась в своем одиночестве.
Но я не считаю ни в коем случае, что мне уже слишком много лет и уже хватит отдавать себя другому без остатка. Что одной мне будет лучше, в моем эгоизме и любви к себе.
Не правда, не будет. Я в полной мере существую только вдвоем. Я наполняюсь смыслом, желанием, действием только выбираясь из панциря, даже несмотря на свою вторую, интровертную, сущность.
Я не хочу жизни абы с кем. Но я не согласна на извращенное «соло».
Я не очень умею оглядываться и искать. Но я заслужила дождаться. Я и жду.
Сначала жизнь «гомо», потом «метро», потом «соло». Впрочем, два последних можно смело менять местами без ущерба для общественных процессов, ибо в этом случае отключены биологические.
«Гомо» на фоне «метро» и «соло» смотрится прямо-таки консервативным и традиционным, памятуя развлечения древности.
Ну, хорошо. Давайте назовем эту личную драму человека и трагедию человечества уединением. И что изменится по сути? Все та же одна зубная щетка в стаканчике, одна чашка кофе на столе, набор одежды «по мужскому или женскому типу», один ноут, молчащий по вечерам мобильный…
Уединение — процесс творческий и созидательный. Одиночество всегда бесплодно и разрушительно — для души и тела, для личности и общества.
Уединение — это добровольный временный уход из мира внешних впечатлений в мир внутренних осознаний.
Востребованность человека в обществе и востребованность общества человеком — понятия разные. Нами мир может не интересоваться, но мы всегда интересуемся им. Это не плохо или хорошо. Это данность. Пусть доставшаяся нам от животных, ничего нет в том обидного и унизительного. Объявляя себя высшей ступенью эволюции, вершиной творения, царем царей, мы признаем, что под нами множество ступеней, ставших нашей лестницей в развитии. И да, мы социальны. И в той или иной степени социализированы. Даже человеческие «маугли» воспитываются не одной животной особью, а стаей.
Так почему надо возводить свое одиночество в эталон?
Уединись и договорись с собой. Отрегулируй свое мировосприятие, научись смотреть на мир с некоторой степенью объективности — и возвращайся к миру, к отношениям, к сложностям и преодолениям. А ведь большинство без психоаналитика или хотя бы поддержки друга даже в себе разобраться не в состоянии. Те, кто умеет вытаскивать себя за волосы из трясины, подобно Мюнхаузену, никогда не становятся апологетами психологического затворничества. Те, кто считают, что умеют, а на деле возводят трехметровые заборы с колючей проволокой под высоким напряжением вместо того, чтобы убрать маленькие барьерчики — не справляются в одиночку, ломаются, невротизируются. И проповедуют извращенное сознание.
Уединение не равно одиночеству, но может его сопровождать. Уединение мы выбираем сами. Одиночество выбирает нас в любых отношениях. Книжные полки ломятся от сюжетов «одиночество вдвоем». И никто никогда со здоровой психикой не выбрал добровольное одиночество… Только гении, но они шизики, простых смертных с ним не сравнить!
Жизнь снова и снова выталкивает нас в одиночество, на обочину жизни. И мы плачем над музыкальными фрагментами, которые напоминают нам о прошлом, сходим с ума от знакомых запахов, храним милые безделушки, рвем фотографии, сжигаем письма, чистим контакты в социальных сетях. Мы все делаем назло своей памяти.
И мы ищем кого-то, кто заслонит от нас тень прошлого. Мы хотим переключиться и вступить в новую жизнь. А пока высыхают слезы, мы зализываем раны и осматриваемся.
Нет, это я не о себе нынешней.
Сегодня у меня все не так.
Нет слез, да и раны затянулись куда раньше, чем я ушла.
Может, в этом моя ошибка, и надо было сделать как всегда — уйти и плакать. Но я отплакала не уходя. Уединялась и разбиралась с собой.
И да, я продолжаю любить. И да, я сейчас одинока. И да, я ищу.
Я беспокоюсь о нем и думаю о том, что жизнь не закончилась. Ни его, ни моя.
Мне кое-что надо осознать, кое-что мне еще не далось… Видимо, поэтому я пока одинока в своем уединении. И уединилась в своем одиночестве.
Но я не считаю ни в коем случае, что мне уже слишком много лет и уже хватит отдавать себя другому без остатка. Что одной мне будет лучше, в моем эгоизме и любви к себе.
Не правда, не будет. Я в полной мере существую только вдвоем. Я наполняюсь смыслом, желанием, действием только выбираясь из панциря, даже несмотря на свою вторую, интровертную, сущность.
Я не хочу жизни абы с кем. Но я не согласна на извращенное «соло».
Я не очень умею оглядываться и искать. Но я заслужила дождаться. Я и жду.
понедельник, 16 июля 2012 г.
Иногда
Иногда – странное слово. Лень лезть в этимологические словари и пытаться разобраться, как оно сформировалось. Оно для меня просто странное со всех сторон.
Вот только что подумала, что большую часть свое жизни мы проживаем «всегда», то есть день за днем, минута за минутой совершаем одни и те же действия, пользуемся одними и теми же словами, ходим по одним тропинкам, делаем закономерные выводы. Мы – чертовски предсказуемы. Нас легко разложить по полочкам, построить в колонны, посчитать и в разочаровании отвернуться.
Мы становимся интересны тогда, когда живем «иногда». Не знаю, как вы, а я себе интересна именно в такие неожиданные моменты, в непредсказуемые, в удивляющие меня саму.
В общем-то, я равнодушна к своему «всегда» по большей части, страдаю от своего «никогда» и наслаждаюсь своим «иногда».
Правда, то, что я называю своим «всегда» для людей часто оказывается странным, как брачный ритуал какого-нибудь оторванного от цивилизации племени. Но ведь это же проблемы индейцев, не вождей, не так ли? И «никогда» у меня столь трагично и безвозвратно, что ему мог бы позавидовать сам Шекспир. В моем «никогда» умирают желания, рушатся воздушные замки, надежды срываются в пропасть безверия, любовь всходит на костер, как верная индийская жена. А мое «иногда» выглядит порой весьма асоциальным, эпатирующим, сумасшедшим и неисполнимым – даже для меня. Но именно с ним мне интересно, с ним я живу, пусть даже в мечтах.
Иногда я мечтаю перестать быть королевой. Научиться делать шаг навстречу, а не спускаться по ступеням. Может, даже подниматься по чужим мраморным лестницам, чувствуя себя Золушкой на первом балу. Не принцессой, а обычной замарашкой. Конечно, хочется уточнить у самой себя, стоило ли столько бороться за эту высоту, чтобы теперь мечтать сойти со своего пьедестала и просто пожить, как все. Да стоило, конечно! Ведь лишь иногда я мечтаю не быть королевой. А иногда мне «королевство маловато, развернуться негде». Итак, перестать быть собой – это построить теплые, простые, человеческие отношения. С борщом, стиркой, застольем на бывший советский праздник, соленьями в банках и клубникой, протертой с сахаром, с отпуском в Лазаревском или где там положено проводить отпуск? С подросшими детьми и новорожденными внуками. С серебряной, золотой, бриллиантовой свадьбой. Старичка, правда, рядом никак не могу представить, но надо поработать над фантазией.
Иногда я мечтаю, чтобы их было меньше – моих мужчин. Чтобы начать считать и остановиться сразу же. Один. Единственный. И никакого опыта ни в отношениях, ни в сексе. Все впервые и так каждый день. Эдакий необитаемый остров чувств с главным героем. Где я еще не разменивалась на мелочи и не тратила жизнь по-крупному. Чтобы забыть, как это — просыпаться рядом с чужим человеком и понимать, что зря расходовала себя, разменивала царские червонцы на медные пятаки. И не тела жалко, а чувств. Переживаний. Надежд или безнадежных ошибок.
Иногда хотелось осуществления фантазий, да таких, что караул. Как говорится: «порядочная девушка не выдержала бы и пяти минут». Но никакого желания быть этой самой девушкой я за собой ни разу не замечала. Даже иногда. Потребности состоят из странной мозаики. Эдакий фантазийный эротизм с жесткими табу на сомнительные связи. Не хочу абы кого. Научиться бы не быть такой недоступной и как в добрые старые времена выбрать из «мальчиков» со словами: «сегодня будешь ты». Иногда это случалось. И это «иногда» противоречит предыдущему – об отсутствии такого опыта. Но кто сказал, что в моих «иногда» встречается что-то продуманное, последовательное, рациональное. Они все противоречат друг другу… За то я их и люблю.
Иногда хочется стать стервой. Настоящей, от души, из глубин своего первобытного, доэдемова естества. Брать куда больше, чем предлагают. Просто брать. Думать о себе. А то и вовсе не думать, пользуясь инстинктами, как навигационными приборами, в мире мужчин.
Но еще больше иногда хочется быть дурой. Останавливать машину на обочине, перегибаться через капот с трагическим лицом и ждать принца на белом мерседесе. И чтобы машинка скромная маленькая иномарочка, красненькая и трогательная, как божья коровка. Чтобы резинки чулок из-под короткой юбки, недоумевающий взгляд из-под челки. Чтобы вызывать желание заботиться и спрятать от мира. Но так долго я молчать не смогу…
Чтобы девочек любить, как это теперь модно. Иногда, когда станет скучно, уходить в мир красивой эротики, позволять любить себя. Правда, у меня большие сомнения в том, что девочки тоньше, умнее, деликатнее, как это принято считать. Вернее, мало что из этого меня интересует. Но вот так вот взять и уйти из мира мужчин в мир женщин! Хотя тогда они передерутся. Сейчас к мужикам ревнуют, а будут друг к другу. Несправедливо, что женская энергетика меня убивает…
Иногда хочется провоцировать конфликты и не переживать по этому поводу. Ведь расстановка сил для меня – самое главное, а я мало того, что избегаю таких конфликтов, я же их еще и улаживаю… А хочется взять саблю…
Иногда просто необходимо придушить в себе мужика, который все знает, все умеет, самодостаточен до крайности, воюет на всех фронтах и живет в нехитрой гармонии с собой и миром. Но кто тогда будет защищать меня?
Иногда хочется все бросить и уехать. У меня это здорово получается – все бросить. А вот попытки уехать всегда заканчивались уговорами мозга вернуться в рамки, надеть рюкзак ответственности и с полной выкладкой шагать дальше по загазованным московским дорогам. Нью-Йорк или Нетания?
Иногда хочется напиться и сказать все, что я о них думаю, об окружающих. Вот это было бы шоу, на которое можно продавать билеты! И не то, что я плохо думаю обо всех, вовсе нет. Просто хочется сказать то, что видно со стороны. Хотя бы иногда… Но я не пью и хорошо держу себя в руках даже во время редких ссор. Правда, пару раз сказала. И мне нравится это «иногда».
Иногда хочется обратить свое «всегда» в «иногда», а то и в «никогда».
«Иногда я жду тебя» — поет женский голос из динамиков. Песня девочек-подростков. Возможно, вырастая, они перерастают и эти ожидания, и эти иллюзии.
Я жду всегда. Это одна из основополагающих вещей, которые я не умею делать плохо. Я жду.
А иногда хочется не дождаться, набрать чужой телефон и сказать, что я свободна для красивого романа на полгода, разнузданного секса на ночь или вкусно пахнущего борща до конца своей жизни.
Но эта часть моей жизни заперта в рамки «всегда». Королева никогда не станет прачкой.
И в подвалах «никогда» томятся неверность, равнодушие, меркантильность.
А выпустить бы все на свободу, перемешать, встряхнуть, слегка охладить, добавить мятный листик и капельку бэйлиса и подавать хотя бы по выходным на ночь в постель.
Иногда хочется научиться останавливать сердце. И не ждать. Некого.
Вот только что подумала, что большую часть свое жизни мы проживаем «всегда», то есть день за днем, минута за минутой совершаем одни и те же действия, пользуемся одними и теми же словами, ходим по одним тропинкам, делаем закономерные выводы. Мы – чертовски предсказуемы. Нас легко разложить по полочкам, построить в колонны, посчитать и в разочаровании отвернуться.
Мы становимся интересны тогда, когда живем «иногда». Не знаю, как вы, а я себе интересна именно в такие неожиданные моменты, в непредсказуемые, в удивляющие меня саму.
В общем-то, я равнодушна к своему «всегда» по большей части, страдаю от своего «никогда» и наслаждаюсь своим «иногда».
Правда, то, что я называю своим «всегда» для людей часто оказывается странным, как брачный ритуал какого-нибудь оторванного от цивилизации племени. Но ведь это же проблемы индейцев, не вождей, не так ли? И «никогда» у меня столь трагично и безвозвратно, что ему мог бы позавидовать сам Шекспир. В моем «никогда» умирают желания, рушатся воздушные замки, надежды срываются в пропасть безверия, любовь всходит на костер, как верная индийская жена. А мое «иногда» выглядит порой весьма асоциальным, эпатирующим, сумасшедшим и неисполнимым – даже для меня. Но именно с ним мне интересно, с ним я живу, пусть даже в мечтах.
Иногда я мечтаю перестать быть королевой. Научиться делать шаг навстречу, а не спускаться по ступеням. Может, даже подниматься по чужим мраморным лестницам, чувствуя себя Золушкой на первом балу. Не принцессой, а обычной замарашкой. Конечно, хочется уточнить у самой себя, стоило ли столько бороться за эту высоту, чтобы теперь мечтать сойти со своего пьедестала и просто пожить, как все. Да стоило, конечно! Ведь лишь иногда я мечтаю не быть королевой. А иногда мне «королевство маловато, развернуться негде». Итак, перестать быть собой – это построить теплые, простые, человеческие отношения. С борщом, стиркой, застольем на бывший советский праздник, соленьями в банках и клубникой, протертой с сахаром, с отпуском в Лазаревском или где там положено проводить отпуск? С подросшими детьми и новорожденными внуками. С серебряной, золотой, бриллиантовой свадьбой. Старичка, правда, рядом никак не могу представить, но надо поработать над фантазией.
Иногда я мечтаю, чтобы их было меньше – моих мужчин. Чтобы начать считать и остановиться сразу же. Один. Единственный. И никакого опыта ни в отношениях, ни в сексе. Все впервые и так каждый день. Эдакий необитаемый остров чувств с главным героем. Где я еще не разменивалась на мелочи и не тратила жизнь по-крупному. Чтобы забыть, как это — просыпаться рядом с чужим человеком и понимать, что зря расходовала себя, разменивала царские червонцы на медные пятаки. И не тела жалко, а чувств. Переживаний. Надежд или безнадежных ошибок.
Иногда хотелось осуществления фантазий, да таких, что караул. Как говорится: «порядочная девушка не выдержала бы и пяти минут». Но никакого желания быть этой самой девушкой я за собой ни разу не замечала. Даже иногда. Потребности состоят из странной мозаики. Эдакий фантазийный эротизм с жесткими табу на сомнительные связи. Не хочу абы кого. Научиться бы не быть такой недоступной и как в добрые старые времена выбрать из «мальчиков» со словами: «сегодня будешь ты». Иногда это случалось. И это «иногда» противоречит предыдущему – об отсутствии такого опыта. Но кто сказал, что в моих «иногда» встречается что-то продуманное, последовательное, рациональное. Они все противоречат друг другу… За то я их и люблю.
Иногда хочется стать стервой. Настоящей, от души, из глубин своего первобытного, доэдемова естества. Брать куда больше, чем предлагают. Просто брать. Думать о себе. А то и вовсе не думать, пользуясь инстинктами, как навигационными приборами, в мире мужчин.
Но еще больше иногда хочется быть дурой. Останавливать машину на обочине, перегибаться через капот с трагическим лицом и ждать принца на белом мерседесе. И чтобы машинка скромная маленькая иномарочка, красненькая и трогательная, как божья коровка. Чтобы резинки чулок из-под короткой юбки, недоумевающий взгляд из-под челки. Чтобы вызывать желание заботиться и спрятать от мира. Но так долго я молчать не смогу…
Чтобы девочек любить, как это теперь модно. Иногда, когда станет скучно, уходить в мир красивой эротики, позволять любить себя. Правда, у меня большие сомнения в том, что девочки тоньше, умнее, деликатнее, как это принято считать. Вернее, мало что из этого меня интересует. Но вот так вот взять и уйти из мира мужчин в мир женщин! Хотя тогда они передерутся. Сейчас к мужикам ревнуют, а будут друг к другу. Несправедливо, что женская энергетика меня убивает…
Иногда хочется провоцировать конфликты и не переживать по этому поводу. Ведь расстановка сил для меня – самое главное, а я мало того, что избегаю таких конфликтов, я же их еще и улаживаю… А хочется взять саблю…
Иногда просто необходимо придушить в себе мужика, который все знает, все умеет, самодостаточен до крайности, воюет на всех фронтах и живет в нехитрой гармонии с собой и миром. Но кто тогда будет защищать меня?
Иногда хочется все бросить и уехать. У меня это здорово получается – все бросить. А вот попытки уехать всегда заканчивались уговорами мозга вернуться в рамки, надеть рюкзак ответственности и с полной выкладкой шагать дальше по загазованным московским дорогам. Нью-Йорк или Нетания?
Иногда хочется напиться и сказать все, что я о них думаю, об окружающих. Вот это было бы шоу, на которое можно продавать билеты! И не то, что я плохо думаю обо всех, вовсе нет. Просто хочется сказать то, что видно со стороны. Хотя бы иногда… Но я не пью и хорошо держу себя в руках даже во время редких ссор. Правда, пару раз сказала. И мне нравится это «иногда».
Иногда хочется обратить свое «всегда» в «иногда», а то и в «никогда».
«Иногда я жду тебя» — поет женский голос из динамиков. Песня девочек-подростков. Возможно, вырастая, они перерастают и эти ожидания, и эти иллюзии.
Я жду всегда. Это одна из основополагающих вещей, которые я не умею делать плохо. Я жду.
А иногда хочется не дождаться, набрать чужой телефон и сказать, что я свободна для красивого романа на полгода, разнузданного секса на ночь или вкусно пахнущего борща до конца своей жизни.
Но эта часть моей жизни заперта в рамки «всегда». Королева никогда не станет прачкой.
И в подвалах «никогда» томятся неверность, равнодушие, меркантильность.
А выпустить бы все на свободу, перемешать, встряхнуть, слегка охладить, добавить мятный листик и капельку бэйлиса и подавать хотя бы по выходным на ночь в постель.
Иногда хочется научиться останавливать сердце. И не ждать. Некого.
Сделать все хорошо
Идут годы, а я все жму и жму на эту виртуальную кнопку и «делаю хорошо».
Ради себя – всем остальным. Друзьям, врагам, возлюбленным и нелюбимым. «Все будет хорошо». Я продолжаю верить, хотя не должна бы. Когда вера съезжает, как подтаявший сугроб с нагретого весенним солнцем козырька крыши, когда я теряю силы – я уговариваю себя. При всем моем катастрофическом фатализме я продолжаю верить и убеждать в этом миражном «хорошо» всех, кто подходит достаточно близко, чтобы услышать. Кто открыт, чтобы услышать.
Я не хочу бороться за это «хорошо». Мое дело – стратегия. Я понятия не имею, как выйти на эту дорогу, но я точно знаю, что дорога эта существует. Для кого-то – призрачная в поднебесье, для кого-то – сквозь темный лес сомнений и отчаянья, для иных – как широкий проспект в мегаполисе с неоновыми вывесками рекламного счастья, а для некоторых – путь вслепую, опершись лишь на надежную руку штурмана.
Для меня… Какая она – моя дорога? Может быть, она – как раз то самое, интимное, о чем я не могу написать и даже рассказать. Слова о ней остаются во мне, будто просеянные сквозь тончайшие фильтры осторожных откровений.
И я никогда не вижу ее целиком. Лишь крохотные отрезки и перекрестки, перекрестки…
Снова перед выбором, снова в путь. На камне было написано злое, жестокое, от чего перехватывает дыхание и слезы застывают льдинками. Но выбор был мой, только мой. Я так и не научилась выбирать меньшее зло. Но это значит, что я выбираю ношу себе по силам, ведь ни разу я не захотела повернуть назад и снова остановиться у той же надписи, чтобы «переиграть» свою жизнь.
Никаких черновиков, тайных дневников, недоговоренностей, камня за душой. Все прозрачно, обо всем можно рассказать, каждому мимоходом заинтересовавшемуся можно дать доступ и не бояться, что кто-то использует его против тебя.
Я не прячу своих перекрестков, я не читаю вещие надписи на камнях под покровом ночи. Я живу частенько «против течения», потому что чувствую в себе силы плыть. Я по-настоящему люблю против течения, против правил, против разумного и предсказуемого выбора, потому что иду своей дорогой.
Если бы я не была уверена, что «делаю все хорошо» своим уходом – я бы не ушла. Но когда ты знаешь, что назло себе и тебе он совершает то, о чем пожалеет в будущем, — проще уйти и не дергать чужую судьбу за хвост.
Да, пожалуй, однажды я напишу о том, как все было. Сумасшедший роман о сумасшедшей любви.
Но тогда я уже уйду от сегодняшнего перекрестка так далеко, что возвращаться будет бессмысленно. Нет прямых дорог, а я никогда не запоминаю дорогу домой. Мой дом там – где мне хорошо, где я могу остановиться и улыбнуться. Где я говорю знакомым и незнакомым людям, подошедшим слишком близко: «все будет хорошо».
И я точно знаю, что так и будет, даже если сейчас сердце рвется от боли.
Я — странный зверь, Кошка, наделенная даром выживать в любых условиях, в бесчеловечном обращении, в холоде и предательстве, в отчаянии и умирании.
И я всегда возвращаю себя в ту крохотную точку, где прямо сейчас делается все хорошо и в моей жизни, и в чужой.
Я очень тонко регулирую свои настройки восприятия объективной реальности. Или субъективной нереальности. Я знаю, что следующий перекресток будет интереснее предыдущего. А за ним – снова трудный. Потом легкий или забавный, философский или материальный, влюбленный, беспечный, почти невыносимый и снова обнадеживающий.
Я делаю шаг, и надпись за спиной уже не видна. Я прошла свою развилку и всматриваюсь вдаль. Там ничего не видно, кроме солнца, облаков, морских брызг и горизонта в дымке. А мне чуточку тревожно и безумно любопытно… И я почему-то счастлива, глупо и безответственно, совершенно вопреки обстоятельствам. Ведь все будет хорошо!
Ради себя – всем остальным. Друзьям, врагам, возлюбленным и нелюбимым. «Все будет хорошо». Я продолжаю верить, хотя не должна бы. Когда вера съезжает, как подтаявший сугроб с нагретого весенним солнцем козырька крыши, когда я теряю силы – я уговариваю себя. При всем моем катастрофическом фатализме я продолжаю верить и убеждать в этом миражном «хорошо» всех, кто подходит достаточно близко, чтобы услышать. Кто открыт, чтобы услышать.
Я не хочу бороться за это «хорошо». Мое дело – стратегия. Я понятия не имею, как выйти на эту дорогу, но я точно знаю, что дорога эта существует. Для кого-то – призрачная в поднебесье, для кого-то – сквозь темный лес сомнений и отчаянья, для иных – как широкий проспект в мегаполисе с неоновыми вывесками рекламного счастья, а для некоторых – путь вслепую, опершись лишь на надежную руку штурмана.
Для меня… Какая она – моя дорога? Может быть, она – как раз то самое, интимное, о чем я не могу написать и даже рассказать. Слова о ней остаются во мне, будто просеянные сквозь тончайшие фильтры осторожных откровений.
И я никогда не вижу ее целиком. Лишь крохотные отрезки и перекрестки, перекрестки…
Снова перед выбором, снова в путь. На камне было написано злое, жестокое, от чего перехватывает дыхание и слезы застывают льдинками. Но выбор был мой, только мой. Я так и не научилась выбирать меньшее зло. Но это значит, что я выбираю ношу себе по силам, ведь ни разу я не захотела повернуть назад и снова остановиться у той же надписи, чтобы «переиграть» свою жизнь.
Никаких черновиков, тайных дневников, недоговоренностей, камня за душой. Все прозрачно, обо всем можно рассказать, каждому мимоходом заинтересовавшемуся можно дать доступ и не бояться, что кто-то использует его против тебя.
Я не прячу своих перекрестков, я не читаю вещие надписи на камнях под покровом ночи. Я живу частенько «против течения», потому что чувствую в себе силы плыть. Я по-настоящему люблю против течения, против правил, против разумного и предсказуемого выбора, потому что иду своей дорогой.
Если бы я не была уверена, что «делаю все хорошо» своим уходом – я бы не ушла. Но когда ты знаешь, что назло себе и тебе он совершает то, о чем пожалеет в будущем, — проще уйти и не дергать чужую судьбу за хвост.
Да, пожалуй, однажды я напишу о том, как все было. Сумасшедший роман о сумасшедшей любви.
Но тогда я уже уйду от сегодняшнего перекрестка так далеко, что возвращаться будет бессмысленно. Нет прямых дорог, а я никогда не запоминаю дорогу домой. Мой дом там – где мне хорошо, где я могу остановиться и улыбнуться. Где я говорю знакомым и незнакомым людям, подошедшим слишком близко: «все будет хорошо».
И я точно знаю, что так и будет, даже если сейчас сердце рвется от боли.
Я — странный зверь, Кошка, наделенная даром выживать в любых условиях, в бесчеловечном обращении, в холоде и предательстве, в отчаянии и умирании.
И я всегда возвращаю себя в ту крохотную точку, где прямо сейчас делается все хорошо и в моей жизни, и в чужой.
Я очень тонко регулирую свои настройки восприятия объективной реальности. Или субъективной нереальности. Я знаю, что следующий перекресток будет интереснее предыдущего. А за ним – снова трудный. Потом легкий или забавный, философский или материальный, влюбленный, беспечный, почти невыносимый и снова обнадеживающий.
Я делаю шаг, и надпись за спиной уже не видна. Я прошла свою развилку и всматриваюсь вдаль. Там ничего не видно, кроме солнца, облаков, морских брызг и горизонта в дымке. А мне чуточку тревожно и безумно любопытно… И я почему-то счастлива, глупо и безответственно, совершенно вопреки обстоятельствам. Ведь все будет хорошо!
вторник, 10 июля 2012 г.
Перезагрузка
И все-таки я не перестаю удивляться себе. Да-да, как всегда, кто о чем, а я о себе.
Мой эгоизм не знает пределов.
Ради себя я забочусь о других, ради своего спокойствия я трачу деньги, часы и силы, чтобы знать, что с любимым все в порядке, ради своей «миссии» я с ним, и никакой поганой метлой меня не вымести. Моя любовь, мои волнения, мои чувства – все эгоистично.
Я не хочу жить без него. Не могу. Не смиряюсь.
Ненавижу слово «смирение». В этом мы с ним похожи.
Спрашиваю себя: за что мне все это? И отвечаю: за то, что не можешь принять то, что тебе дают, смиренно и покорно. Можешь тянуть больше – тяни. Есть силы – расходуй. Решила бороться – борись.
Там, наверху, словно ждут, что я когда-то сломаюсь, сорвусь в пропасть, попрошу пощады.
А я, как чертов Сизиф со своим булыжником, иду все вверх и вверх. И мне не видно даже вершины, но я же упряма до беспредела. Не то, чтобы я толкала свой камень по пересеченной местности по максимально прямой линии… Нет, и тут мое не-смирение не дает мне покоя. Я обхожу ямы и возвышенности, я ищу брод и обманываю искусителей – и все равно иду туда, куда наметила.
Гордыня… Я получаю в этой жизни препятствия сообразно ей.
Если все сказали «нет», то мое «да» будет особенно вызывающим. Как во мне уживается конформизм и непримиримость? Да понятия не имею. Как моя лень соседствует с маниакальностью трудоголика и стремлением взявшись за что-то, довести это что-то до болезненного и почти патологического совершенства? Не есть, не спать, не жить – но получить то, что намечено. А дальше?
Очередная нерешаемая задача. Пожалуй, самая нерешаемая в моей жизни, потому что касается самой сущности бытия. И сколько я не прочту из Торы или из Библии, сколько слез не пролью, сколько ночей не усну – смерть останется смертью. Побороться за жизнь, отвоевывая у смерти месяцы, дни и даже минуты – любовь и гуманизм? Или гордыня и эгоизм?
Голова не устает искать выход. Я плутаю в лабиринтах мыслей, открытий, перспектив. Я ищу там, где ищут все несмирившиеся. Наступит ли этап, когда я вернусь в церковь смиренно просить и класть на алтарь свою жизнь, свои обеты, свои грехи и молитвы? Боюсь, что уже едва ли.
Смерть остается смертью, сколько бы земных поклонов ни принял от меня Бог.
За последние несколько дней моя голова прошла период перезагрузки несколько раз. Я наблюдаю за собой как будто со стороны, словно в те минуты почти двадцать лет назад в операционной над ярким светом ламп. Я умираю и возвращаюсь, я выхожу из своей оболочки, не испытывая к ней, обессиленной, равнодушной, потерявшей надежду, ни жалости, ни сочувствия. На кровати, отвернувшись лицом к стене, в полной апатии остается безжизненная шкурка. Я уже дважды переставала жить… И начинала сначала. Поиск решения, камень в гору, радость найденной тропинки, разочарование, апатия.
Почти невозможно плакать. Оказывается, это такое счастье – расплакаться и отпустить. Но слез почти нет. Иногда они появляются и высыхают сами.
Неужели мой невозможный психический метаболизм не позволяет мне почувствовать переходов от полного краха до вспыхнувшей надежды? Чувства смазаны на границах, размыты. Либо я уже перешла свой Рубикон, либо перешла столько Рубиконов, что потеряла им счет и перестала воспринимать их всерьез.
Окружающие видят, что я разрушаю себя. Они не понимают, даже не догадываются, что я себя созидаю.
Слишком стремительный рост приносит боль. Но если мне больно, значит, я еще могу чувствовать, я живу, я ищу пути, я надеюсь, что все будет хорошо. Не когда-то и где-то, откуда никто не возвращался, а здесь. Пусть не сейчас, а позже.
И я иду к этому «хорошо», хотя отлично знаю, что в конце – только смерть. Самый эгоистичный выход из всех проблем. Самый простой. И совсем не страшный, когда понимаешь, что иной раз жизнь много хуже.
Но в своем эгоизме я отодвигаю смерть и ищу лазейку для жизни. Потому что я не согласна освободиться так «легко». Я буду бороться, ради себя, ради своего спокойствия, ради своей невозможной, неоправданной, невостребованной, совершенно иррациональной любви.
Мой эгоизм не знает пределов.
Ради себя я забочусь о других, ради своего спокойствия я трачу деньги, часы и силы, чтобы знать, что с любимым все в порядке, ради своей «миссии» я с ним, и никакой поганой метлой меня не вымести. Моя любовь, мои волнения, мои чувства – все эгоистично.
Я не хочу жить без него. Не могу. Не смиряюсь.
Ненавижу слово «смирение». В этом мы с ним похожи.
Спрашиваю себя: за что мне все это? И отвечаю: за то, что не можешь принять то, что тебе дают, смиренно и покорно. Можешь тянуть больше – тяни. Есть силы – расходуй. Решила бороться – борись.
Там, наверху, словно ждут, что я когда-то сломаюсь, сорвусь в пропасть, попрошу пощады.
А я, как чертов Сизиф со своим булыжником, иду все вверх и вверх. И мне не видно даже вершины, но я же упряма до беспредела. Не то, чтобы я толкала свой камень по пересеченной местности по максимально прямой линии… Нет, и тут мое не-смирение не дает мне покоя. Я обхожу ямы и возвышенности, я ищу брод и обманываю искусителей – и все равно иду туда, куда наметила.
Гордыня… Я получаю в этой жизни препятствия сообразно ей.
Если все сказали «нет», то мое «да» будет особенно вызывающим. Как во мне уживается конформизм и непримиримость? Да понятия не имею. Как моя лень соседствует с маниакальностью трудоголика и стремлением взявшись за что-то, довести это что-то до болезненного и почти патологического совершенства? Не есть, не спать, не жить – но получить то, что намечено. А дальше?
Очередная нерешаемая задача. Пожалуй, самая нерешаемая в моей жизни, потому что касается самой сущности бытия. И сколько я не прочту из Торы или из Библии, сколько слез не пролью, сколько ночей не усну – смерть останется смертью. Побороться за жизнь, отвоевывая у смерти месяцы, дни и даже минуты – любовь и гуманизм? Или гордыня и эгоизм?
Голова не устает искать выход. Я плутаю в лабиринтах мыслей, открытий, перспектив. Я ищу там, где ищут все несмирившиеся. Наступит ли этап, когда я вернусь в церковь смиренно просить и класть на алтарь свою жизнь, свои обеты, свои грехи и молитвы? Боюсь, что уже едва ли.
Смерть остается смертью, сколько бы земных поклонов ни принял от меня Бог.
За последние несколько дней моя голова прошла период перезагрузки несколько раз. Я наблюдаю за собой как будто со стороны, словно в те минуты почти двадцать лет назад в операционной над ярким светом ламп. Я умираю и возвращаюсь, я выхожу из своей оболочки, не испытывая к ней, обессиленной, равнодушной, потерявшей надежду, ни жалости, ни сочувствия. На кровати, отвернувшись лицом к стене, в полной апатии остается безжизненная шкурка. Я уже дважды переставала жить… И начинала сначала. Поиск решения, камень в гору, радость найденной тропинки, разочарование, апатия.
Почти невозможно плакать. Оказывается, это такое счастье – расплакаться и отпустить. Но слез почти нет. Иногда они появляются и высыхают сами.
Неужели мой невозможный психический метаболизм не позволяет мне почувствовать переходов от полного краха до вспыхнувшей надежды? Чувства смазаны на границах, размыты. Либо я уже перешла свой Рубикон, либо перешла столько Рубиконов, что потеряла им счет и перестала воспринимать их всерьез.
Окружающие видят, что я разрушаю себя. Они не понимают, даже не догадываются, что я себя созидаю.
Слишком стремительный рост приносит боль. Но если мне больно, значит, я еще могу чувствовать, я живу, я ищу пути, я надеюсь, что все будет хорошо. Не когда-то и где-то, откуда никто не возвращался, а здесь. Пусть не сейчас, а позже.
И я иду к этому «хорошо», хотя отлично знаю, что в конце – только смерть. Самый эгоистичный выход из всех проблем. Самый простой. И совсем не страшный, когда понимаешь, что иной раз жизнь много хуже.
Но в своем эгоизме я отодвигаю смерть и ищу лазейку для жизни. Потому что я не согласна освободиться так «легко». Я буду бороться, ради себя, ради своего спокойствия, ради своей невозможной, неоправданной, невостребованной, совершенно иррациональной любви.
среда, 27 июня 2012 г.
Необучаемая
Прямо не знаю, что делать со "взрослыми и умными", они меня с ума сведут!
Вроде, и сама уже не девочка, а вот ведь учат меня уму-разуму. И буквально, и опосредовано.
Все во мне не так... Не умею я с мужиками обращаться... Видимо, это моя самая большая проблема!
Мужчину надо перекроить по своему образу и подобию - это аксиома. А если со своим образом и подобием есть некоторые сложности, то оптимально - по образу и подобию идеала из женских романов, придуманного принца тридцатилетней давности, вон того артиста из телевизора или, в крайнем случае, мужа Манькиной знакомой, который не пьет, не бьет и не ходит по бабам.
Иное - пьет, гуляет или любое другое, выходящее за рамки эталона, - не рассматривается. Не имеет право на существование в моей одинокой бабской жизни.
Логика проста.
У самих советчиков жизнь не удалась, ибо не было никого такого же умного рядом, некому было просветить насчет прописных истин, насчет гордости, воспитательных моментов и всяческих манипуляций, и потому обращать внимание на их горький опыт в этом аспекте не нужно. Нужно обобщить и внедрить и получить эталонный результат, который будет воздействовать своей значительностью на неокрепшие умы подрастающего поколения.
А на ком лучше всего тренироваться, как на кошках, оттачивать советы и кому компостировать мозг?
Правильно, мне. Одинокой бабе сорока четырех лет от роду, у которой тоже "жизнь не сложилась" и сейчас есть шанс все исправить, если "буду умная".
Проявления ума - это когда ты берешь готового одинокого мужика при деньгах и недвижимости и крутишь им на свое усмотрение с помощью пергидрольных кудрей, постановочных сцен и минета. Правда, когда выясняется, что недвижимость записана на его сына, это несколько портит идиллические прогнозы, но у него же бизнес и деньги, есть еще с чем поработать на благо себе, своим потомкам и, надеюсь, Родине.
И чего мне сразу в голову лезет Звягинцев со своей "Еленой"? Ересь это, кино, так не бывает. Ну и, потом, мы все культурные люди. Никто не станет убивать человека за студию и сейфовые накопления, да еще так изощренно...
В общем, задача завоевания стоит остро, конечно, но без криминала.
И что бы мне, престарелой дуре, не научиться правильно ориентировать любимого в мире женщин?
Да как в его возрасте вообще приходит в голову смотреть налево, когда есть такая обалденная (хоть и дура, ясное дело) я!
Вот гулял он до меня, гулял... А теперь-то уже все, хватит этой карусели. Обет верности и в монастырь! То есть в семейную жизнь и никаких гвоздей, тьфу, блядей.
И почему же я-то никак не хочу понять, что именно таков сценарий совместного счастья и другого не будет?
И никак я не готова отказаться от своих неумных аргументов, что если ты получила "подрощенного мальчика", то взять портновские ножницы и перекроить его по своим лекалам не очень получится. Если до тебя он шестьдесят половозрелых лет гулял, то с чего вдруг сейчас откажется от привычного образа жизни? Если ты "увела" его у кого-то, то какие гарантии, что кто-то не уведет его у тебя? Почему я мирюсь с его "изменами", хотя мне он ничего не обещал, ни верности, ни жениться, и речь об изменах вообще идти не может?
Он волен жить так, как считает нужным и удобным.
Так и я живу так, как считаю удобным для себя.
В этом, в принципах и базовых положениях, мы с ним нисколько не расходимся. Просто я не хочу никого - и лишь потому ни с кем и не отрываюсь. А он хочет и отрывается. Моя верность и его блядство - это две формы человеческого эгоизма.
Вызывает ли его привычка к таким развлечениям у меня ревность? Безусловно, и еще какую кошачью! Я, как всякий собственник, хочу его для себя и в безраздельное пользование. Но готова ли я психовать по поводу любой "одноразовой" подруги и, тем более, устраивать ему скандалы? Вот уж нет! Не вижу в этом смысла, кроме как испорить отношения с ним и нервы себе. "Мальчика" не переделаю, а лицо и доверие потеряю.
И эти варианты: "попроси его сделать для тебя то-то или взять с собой в поездку или еще что-нибудь" - неприемлемы по своей сути.
Просить мужчину об одолжении - не для меня. Я себя уважать перестану, если буду выпрашивать тур за границу или колечко к празднику. Каждый из нас делает только то, что хочет делать. Для себя и для другого. Все, что выпрошено, даже "намеками" - насилие над личностью и ее желаниями и чувствами. Не могу принуждать себя, не желаю принуждать его.
А кто-то живет сегодняшним днем в свое удовольсьтвие, летит с ним в Израиль и надеется "получить старичка".
А я этого "старичка" люблю и уважаю. И никуда не тороплюсь. Девочки приходят восторженные и уходят разочарованные, а я просто хочу быть рядом каждый день всю оставшуюся жизнь.
Пусть и дурой бескорыстной, зато с тем, кого люблю таким, какой он есть. Не переделанным, настоящим. Самым лучшим. Ужасным со стороны. Но я на другой, на его стороне. Мне нравится!
Вроде, и сама уже не девочка, а вот ведь учат меня уму-разуму. И буквально, и опосредовано.
Все во мне не так... Не умею я с мужиками обращаться... Видимо, это моя самая большая проблема!
Мужчину надо перекроить по своему образу и подобию - это аксиома. А если со своим образом и подобием есть некоторые сложности, то оптимально - по образу и подобию идеала из женских романов, придуманного принца тридцатилетней давности, вон того артиста из телевизора или, в крайнем случае, мужа Манькиной знакомой, который не пьет, не бьет и не ходит по бабам.
Иное - пьет, гуляет или любое другое, выходящее за рамки эталона, - не рассматривается. Не имеет право на существование в моей одинокой бабской жизни.
Логика проста.
У самих советчиков жизнь не удалась, ибо не было никого такого же умного рядом, некому было просветить насчет прописных истин, насчет гордости, воспитательных моментов и всяческих манипуляций, и потому обращать внимание на их горький опыт в этом аспекте не нужно. Нужно обобщить и внедрить и получить эталонный результат, который будет воздействовать своей значительностью на неокрепшие умы подрастающего поколения.
А на ком лучше всего тренироваться, как на кошках, оттачивать советы и кому компостировать мозг?
Правильно, мне. Одинокой бабе сорока четырех лет от роду, у которой тоже "жизнь не сложилась" и сейчас есть шанс все исправить, если "буду умная".
Проявления ума - это когда ты берешь готового одинокого мужика при деньгах и недвижимости и крутишь им на свое усмотрение с помощью пергидрольных кудрей, постановочных сцен и минета. Правда, когда выясняется, что недвижимость записана на его сына, это несколько портит идиллические прогнозы, но у него же бизнес и деньги, есть еще с чем поработать на благо себе, своим потомкам и, надеюсь, Родине.
И чего мне сразу в голову лезет Звягинцев со своей "Еленой"? Ересь это, кино, так не бывает. Ну и, потом, мы все культурные люди. Никто не станет убивать человека за студию и сейфовые накопления, да еще так изощренно...
В общем, задача завоевания стоит остро, конечно, но без криминала.
И что бы мне, престарелой дуре, не научиться правильно ориентировать любимого в мире женщин?
Да как в его возрасте вообще приходит в голову смотреть налево, когда есть такая обалденная (хоть и дура, ясное дело) я!
Вот гулял он до меня, гулял... А теперь-то уже все, хватит этой карусели. Обет верности и в монастырь! То есть в семейную жизнь и никаких гвоздей, тьфу, блядей.
И почему же я-то никак не хочу понять, что именно таков сценарий совместного счастья и другого не будет?
И никак я не готова отказаться от своих неумных аргументов, что если ты получила "подрощенного мальчика", то взять портновские ножницы и перекроить его по своим лекалам не очень получится. Если до тебя он шестьдесят половозрелых лет гулял, то с чего вдруг сейчас откажется от привычного образа жизни? Если ты "увела" его у кого-то, то какие гарантии, что кто-то не уведет его у тебя? Почему я мирюсь с его "изменами", хотя мне он ничего не обещал, ни верности, ни жениться, и речь об изменах вообще идти не может?
Он волен жить так, как считает нужным и удобным.
Так и я живу так, как считаю удобным для себя.
В этом, в принципах и базовых положениях, мы с ним нисколько не расходимся. Просто я не хочу никого - и лишь потому ни с кем и не отрываюсь. А он хочет и отрывается. Моя верность и его блядство - это две формы человеческого эгоизма.
Вызывает ли его привычка к таким развлечениям у меня ревность? Безусловно, и еще какую кошачью! Я, как всякий собственник, хочу его для себя и в безраздельное пользование. Но готова ли я психовать по поводу любой "одноразовой" подруги и, тем более, устраивать ему скандалы? Вот уж нет! Не вижу в этом смысла, кроме как испорить отношения с ним и нервы себе. "Мальчика" не переделаю, а лицо и доверие потеряю.
И эти варианты: "попроси его сделать для тебя то-то или взять с собой в поездку или еще что-нибудь" - неприемлемы по своей сути.
Просить мужчину об одолжении - не для меня. Я себя уважать перестану, если буду выпрашивать тур за границу или колечко к празднику. Каждый из нас делает только то, что хочет делать. Для себя и для другого. Все, что выпрошено, даже "намеками" - насилие над личностью и ее желаниями и чувствами. Не могу принуждать себя, не желаю принуждать его.
А кто-то живет сегодняшним днем в свое удовольсьтвие, летит с ним в Израиль и надеется "получить старичка".
А я этого "старичка" люблю и уважаю. И никуда не тороплюсь. Девочки приходят восторженные и уходят разочарованные, а я просто хочу быть рядом каждый день всю оставшуюся жизнь.
Пусть и дурой бескорыстной, зато с тем, кого люблю таким, какой он есть. Не переделанным, настоящим. Самым лучшим. Ужасным со стороны. Но я на другой, на его стороне. Мне нравится!
среда, 20 июня 2012 г.
Женщина для мужчины, мужчина для мира
Наверное, уже писала об этом, но лень листать.
Явно не в этом контексте, но все же о нашей квадральной дуальности, о нашей странной дуальной парочке, которая, естественно, для меня - эталон любви.
Впрочем, я теперь редко пишу о дуальности. Некогда. Я в ней живу и проживаю ее, трудно и безумно интересно. Учусь быть в ней и понимаю, что инстинктивно попадаю в ноты, что всегда этого хотела и жила в ожидании этой встречи и именно такой жизни.
Да-да, так они и живут: она для него, он для всего мира.
Казалось бы, как дополнять того, кто тебя обычно просто не видит. И даже если ты рядом, чаще смотрит вперед или контролирует пространство со всех сторон, чем ищет твоего взгляда, твоей улыбки...
Как совпадать с тем, с кем работает принцип: мы такие разные.
И все-таки они вместе, даже когда порознь. То есть она с ним, а он со всеми разом. Но глубоко в душе он знает, что она есть на этом свете. О ней можно не думать, не звонить, не дергать с милыми эсэмэсками, не выбирать подарки и не бежать домой с желанием обнять и потащить в постель.
Можно просто жить, воевать, искать ходы, хитрить, отступать, нападать, менять тактику... И иногда вдруг ни с того ни с сего вспоминать, что есть та, кто тебя любит и готова для тебя на все. Эта мысль - как лучик солнца из грозовой тучи, пробежавший по стеклу и канувший в никуда.
"Она любит. Черт его знает, за что и почему. Но ведь не врет, любит. И что же мне с этим делать?"
И некогда сентиментальничать, снова в бой, в дипломатические игры, в эмоциональное цунами.
А она любит и ждет.
Ей говорят: "Найди кого-нибудь моложе и проще. Чтобы был статный, красивый, умный, успешный. Чтобы увлекся тобой, а не миром, чтобы любил тебя, а не тяготы войны. Прибейся к тихой гавани и живи в спокойствии и согласии!"
Да как же ей войти в тихую гавань, когда ее манит океан, шторм, гром, битва со стихией, из которой можно выдернуть своего адмирала пусть на минуточку, заманить в каюту, обласкать и отпустить, чтобы снова ждать, восхищаясь и пугаясь!
Они так непохожи друг на друга, потому что... удивительно похожи. Просто это мало кто видит, мало кто может оценить и изумиться.
Он внутри очень похож на нее снаружи. Он, суровый и непреклонный, - это тонкая и ранимая душа... за броней.
У нее душа живет сверху, как тонкая оболочка, она в нее одета. И мало кто знает, что внутри себя она непримирима, несгибаема и готова на все.
Ее задумчивая интровертность, тонкое восприятие красоты, ранимость и сентиментальность, внешняя неуверенность - это он, но... наедине с собой, очень глубоко в себе, так глубоко, что и признаться себе не может.
Но всего себя скрыть невозможно, и иногда, если уметь не просто смотреть, но видеть, то можно заметить на нем эти отблески ее мира.
Это отрешенное выражение его лица в задумчивости - отражение ее глубокой интроверсии.
Стремление к красоте, которую он остро чувствует, любит и ценит, хотя редко подает вид, - это ее восторг и изумление, ее забота и погружение в прекрасное.
Его ранимость... да-да, ранимость. Его очень легко обидеть, до смешного легко. Да только у вас нет шанса увидеть его боль и слабость. Если он не убьет вас на месте, не умея говорить о своей боли и невольно вступаясь за свою душу, то уж обиду он просто не покажет.
А она не станет скрывать своих слез, и вы сто раз пожалеете, что невольно сделали ее несчастной. Пнуть беззащитного котенка - кому это было в плюс в этом мире?
Его неуверенность. Есть и такая расходная статья в его бюждете. Он и хотел бы иначе, но не может. Он частенько сомневается, просто не показывает это врагам. Да и друзьям не настолько доверяет, чтобы советоваться. Может только вскользь скажет ей?
А она не боится показывать нерешительность - осторожностью, виноватой улыбкой... Так она просит помощи. Для себя и для него, который никогда ничего не просит.
Во всех своих проявлениях она - его зеркало, она отражает во внешнем мире его внутренние чувства.
Да только кто это видит, кроме него, который ей доверился. Только ей, потому что она не умеет лгать ему. Потому что она не уходит с красивым, молодым и успешным даже ради того, чтобы позлить его за невнимание и редкие встречи. Потому что она никогда не осуждает его. Ни за крик, ни за цели, которые оправдывают средства, ни за суровый взгляд на мир. Ни за слабости, о которых никто, кроме нее, не знает.
Она его просто видит и любит. А он, уставший от боев и не верящий в любовь, говорит, что тоже тепло к ней относится и обрывает любые объяснения, потому что не умеет... не хочет выглядеть смешным... И смотрит в нее, как в зеркало, слушает ее, повторяет ее слова и учится быть мягче, человечнее, учится быть любимым. Это очень непростая задача - научиться принимать любовь и полюбить себя.
И когда он справится с собой, со своими сомнениями, комплексами, рамками и шаблонами, он заменит слово "тепло" другим словом. Пусть не вслух, пусть только внутри себя, даже и не шепотом.
А она услышит и просто возьмет его за руку. Для объяснения между ними и этого довольно. Им не нужны слова. Они говорят очень много слов и слышат куда больше, чем говорят.
И пусть все завидуют, потому что это видно: в паре они счастливы.
Они очень эффектно смотрятся рядом, очень контрастно, почти парадоксально, и потому от них глаз не оторвать.
И мало кто понимает, почему они вместе. Такие разные. Дополняющие друг друга.
Явно не в этом контексте, но все же о нашей квадральной дуальности, о нашей странной дуальной парочке, которая, естественно, для меня - эталон любви.
Впрочем, я теперь редко пишу о дуальности. Некогда. Я в ней живу и проживаю ее, трудно и безумно интересно. Учусь быть в ней и понимаю, что инстинктивно попадаю в ноты, что всегда этого хотела и жила в ожидании этой встречи и именно такой жизни.
Да-да, так они и живут: она для него, он для всего мира.
Казалось бы, как дополнять того, кто тебя обычно просто не видит. И даже если ты рядом, чаще смотрит вперед или контролирует пространство со всех сторон, чем ищет твоего взгляда, твоей улыбки...
Как совпадать с тем, с кем работает принцип: мы такие разные.
И все-таки они вместе, даже когда порознь. То есть она с ним, а он со всеми разом. Но глубоко в душе он знает, что она есть на этом свете. О ней можно не думать, не звонить, не дергать с милыми эсэмэсками, не выбирать подарки и не бежать домой с желанием обнять и потащить в постель.
Можно просто жить, воевать, искать ходы, хитрить, отступать, нападать, менять тактику... И иногда вдруг ни с того ни с сего вспоминать, что есть та, кто тебя любит и готова для тебя на все. Эта мысль - как лучик солнца из грозовой тучи, пробежавший по стеклу и канувший в никуда.
"Она любит. Черт его знает, за что и почему. Но ведь не врет, любит. И что же мне с этим делать?"
И некогда сентиментальничать, снова в бой, в дипломатические игры, в эмоциональное цунами.
А она любит и ждет.
Ей говорят: "Найди кого-нибудь моложе и проще. Чтобы был статный, красивый, умный, успешный. Чтобы увлекся тобой, а не миром, чтобы любил тебя, а не тяготы войны. Прибейся к тихой гавани и живи в спокойствии и согласии!"
Да как же ей войти в тихую гавань, когда ее манит океан, шторм, гром, битва со стихией, из которой можно выдернуть своего адмирала пусть на минуточку, заманить в каюту, обласкать и отпустить, чтобы снова ждать, восхищаясь и пугаясь!
Они так непохожи друг на друга, потому что... удивительно похожи. Просто это мало кто видит, мало кто может оценить и изумиться.
Он внутри очень похож на нее снаружи. Он, суровый и непреклонный, - это тонкая и ранимая душа... за броней.
У нее душа живет сверху, как тонкая оболочка, она в нее одета. И мало кто знает, что внутри себя она непримирима, несгибаема и готова на все.
Ее задумчивая интровертность, тонкое восприятие красоты, ранимость и сентиментальность, внешняя неуверенность - это он, но... наедине с собой, очень глубоко в себе, так глубоко, что и признаться себе не может.
Но всего себя скрыть невозможно, и иногда, если уметь не просто смотреть, но видеть, то можно заметить на нем эти отблески ее мира.
Это отрешенное выражение его лица в задумчивости - отражение ее глубокой интроверсии.
Стремление к красоте, которую он остро чувствует, любит и ценит, хотя редко подает вид, - это ее восторг и изумление, ее забота и погружение в прекрасное.
Его ранимость... да-да, ранимость. Его очень легко обидеть, до смешного легко. Да только у вас нет шанса увидеть его боль и слабость. Если он не убьет вас на месте, не умея говорить о своей боли и невольно вступаясь за свою душу, то уж обиду он просто не покажет.
А она не станет скрывать своих слез, и вы сто раз пожалеете, что невольно сделали ее несчастной. Пнуть беззащитного котенка - кому это было в плюс в этом мире?
Его неуверенность. Есть и такая расходная статья в его бюждете. Он и хотел бы иначе, но не может. Он частенько сомневается, просто не показывает это врагам. Да и друзьям не настолько доверяет, чтобы советоваться. Может только вскользь скажет ей?
А она не боится показывать нерешительность - осторожностью, виноватой улыбкой... Так она просит помощи. Для себя и для него, который никогда ничего не просит.
Во всех своих проявлениях она - его зеркало, она отражает во внешнем мире его внутренние чувства.
Да только кто это видит, кроме него, который ей доверился. Только ей, потому что она не умеет лгать ему. Потому что она не уходит с красивым, молодым и успешным даже ради того, чтобы позлить его за невнимание и редкие встречи. Потому что она никогда не осуждает его. Ни за крик, ни за цели, которые оправдывают средства, ни за суровый взгляд на мир. Ни за слабости, о которых никто, кроме нее, не знает.
Она его просто видит и любит. А он, уставший от боев и не верящий в любовь, говорит, что тоже тепло к ней относится и обрывает любые объяснения, потому что не умеет... не хочет выглядеть смешным... И смотрит в нее, как в зеркало, слушает ее, повторяет ее слова и учится быть мягче, человечнее, учится быть любимым. Это очень непростая задача - научиться принимать любовь и полюбить себя.
И когда он справится с собой, со своими сомнениями, комплексами, рамками и шаблонами, он заменит слово "тепло" другим словом. Пусть не вслух, пусть только внутри себя, даже и не шепотом.
А она услышит и просто возьмет его за руку. Для объяснения между ними и этого довольно. Им не нужны слова. Они говорят очень много слов и слышат куда больше, чем говорят.
И пусть все завидуют, потому что это видно: в паре они счастливы.
Они очень эффектно смотрятся рядом, очень контрастно, почти парадоксально, и потому от них глаз не оторвать.
И мало кто понимает, почему они вместе. Такие разные. Дополняющие друг друга.
суббота, 16 июня 2012 г.
Оговорка по Фрейду
Мне не удалось отработать этот бородатый анекдот, хотя я была уверена, что так и получится однажды. Впрочем, в анекдоте это спонтанно, а я боялась, что не сдержусь и выскажу то, что накопилось. Я была уверена, что время для этого самое подходящее.
И я, как смогла, готовилась быть уверенной в себе и откровенной.
И вместо того, чтобы сказать: черт бы тебя побрал с твоим враньем, твоими потаскушками, твоими комплексами и твоими проблемами, я держала его за руку и говорила, что жить без него не могу, и все это - от потаскушек до комплексов - не имеет никакого значения, потому что я люблю его таким, какой он есть. И хочу быть с ним рядом и когда ему будет 80, и когда исполнится 90, и даже когда стукнет 100.
Я должна была уйти, а вместо этого просилась остаться.
Я ждала, что он оттолкнет, а он удержал.
И теперь я понимаю, что эти слова были самыми главными в моей жизни. И эта оговорка решает все. И я точно так же попалась на свои тайные мысли, как и герой анекдота.
А теперь надо жить и соответствовать сказанному, и не думать про вранье и проблемы, принимать игру и надеяться, что наступит время, которое изменит не столько его, сколько его отношение к миру.
Не знаю, что тогда в нем останется от него. Не скажу ли я: такой он мне не интересен? Надеюсь, я стану любить его любым, даже хорошим от старости, а не от мудрости.
Но все твердят, что он не может измениться, а я знаю, что может.
Просто мне надо дождаться, потому что никто не хотел тратить свою жизнь на ожидание того, во что они не верили.
А я верю, что он может и все изменится, и что я пересижу и этот трудный период, и еще много трудных периодов.
И если и стану за завтраком оговариваться, то о любви, а не о том, как он испортил мне жизнь.
Да и сможет ли он ее испортить?
Он очень хороший, но не знает этого. Так что мне придется держать его за руку и говорить, что я люблю его за него самого.
И я, как смогла, готовилась быть уверенной в себе и откровенной.
И вместо того, чтобы сказать: черт бы тебя побрал с твоим враньем, твоими потаскушками, твоими комплексами и твоими проблемами, я держала его за руку и говорила, что жить без него не могу, и все это - от потаскушек до комплексов - не имеет никакого значения, потому что я люблю его таким, какой он есть. И хочу быть с ним рядом и когда ему будет 80, и когда исполнится 90, и даже когда стукнет 100.
Я должна была уйти, а вместо этого просилась остаться.
Я ждала, что он оттолкнет, а он удержал.
И теперь я понимаю, что эти слова были самыми главными в моей жизни. И эта оговорка решает все. И я точно так же попалась на свои тайные мысли, как и герой анекдота.
А теперь надо жить и соответствовать сказанному, и не думать про вранье и проблемы, принимать игру и надеяться, что наступит время, которое изменит не столько его, сколько его отношение к миру.
Не знаю, что тогда в нем останется от него. Не скажу ли я: такой он мне не интересен? Надеюсь, я стану любить его любым, даже хорошим от старости, а не от мудрости.
Но все твердят, что он не может измениться, а я знаю, что может.
Просто мне надо дождаться, потому что никто не хотел тратить свою жизнь на ожидание того, во что они не верили.
А я верю, что он может и все изменится, и что я пересижу и этот трудный период, и еще много трудных периодов.
И если и стану за завтраком оговариваться, то о любви, а не о том, как он испортил мне жизнь.
Да и сможет ли он ее испортить?
Он очень хороший, но не знает этого. Так что мне придется держать его за руку и говорить, что я люблю его за него самого.
пятница, 15 июня 2012 г.
Утро добрым (не) бывает
Проснулась в половине шестого утра и, не вылезая из постели, легким движением руки тут же разбудила задремавший ноут. На экране - фотография любимого. Музыкальное сопровождение всю ночь - мантра "сатьям шивам сундарам". Мне хорошо спится под нее и под взглядом того, с кем хочется просыпаться и засыпать.
Вставать не хотелось, да и смысла нет в такую рань. Творческих порывов ноль, зато эротических мыслей... Провалялась в своих фантазиях до девяти утра. Дальше эротика уже просто неприлична...
Вот и пойми, какое утро. Сексуальные переживания и отсутствие рядом того, о ком они.
Неудачно поговорила по телефону и два часа мучилась глупейшими сомнениями - не дура ли я, что снова повелась на тепло и ласку. Чужими сомнениями, заметьте!
В результате пришла к выводу: пусть дура, но ведь этого и хочу - тепла и ласки, внимания и уважения. А то, что он врет про девочек, про работу, про свою жизнь - так ведь знаю же, что такой, что таким и останется, что не хочу его переделывать. Такого и люблю.
Успокоилась, выпила кофе.
Все-таки диета у меня идеальная. Осталось всего-то 4 кг до эталона. Но и сейчас не стыдно надеть юбку по самую конфорку и приехать на работу, отлавливая по дороге заинтересованные взгляды мужчин и встряхиваясь, как кошка, наступившая в лужу.
Не хочу чужих мужчин, не хочу их интереса. Забавляет порой, не более.
В общем, два яйца на завтрак, два мандарина, кофе - и можно жить дальше. Даже вчерашняя шаурма (да-да, как тузик на помойке, но негде было культурно и времени не было, а любимый вообще ест на работе доширак, иногда вроде как в охотку, Господи спаси!) не испортила настроение от утреннего стояния на весах, хотя совесть мучила, конечно. Вечером были семь абрикосов. Есть хотелось, но помыла абрикосы, выпила минералки, оставила на тарелке семь косточек - и забыла, что хотела есть. Очень неплохой результат диеты. Не только приведение себя в форму, но и способность договориться с головой. Есть-то частенько просит именно голова.
Голова вообще такие глупости способна придумать, что бедная душа только ужасается, за что ей такие муки. А ампутировать голову нельзя, как вредный для организма орган... Мучаюсь, корректирую распоясавшиеся мысли, живу дальше.
О, завтра у меня очередная коррида! Поход к врачихе.
Эта песня - всем песням песня!
В первый мой приход она, исполнив все нужные процедуры, остановила меня словами: а вот посоветуйте мне, что мне делать с моими детьми. И дальше двадцать минут рассказывала про взрослых мальчика и девочку, у которых проблемы со взрослой же мамой, квартирный вопрос и любовник с одиннадцатилетним стажем, который тоже не идеален.
Я сидела, как на иголках, и думала: какого хрена они все идут ко мне со своими проблемами? что во мне заставляет их рассказывать истории своих жизней и просить поддержки? какую энергетику они видят и почему считают возможным несанкционированно черпать от нее положительный заряд?
А дамочка все болтала и болтала и апеллировала ко мне, как будто это она на оздоровительном сеансе, а не я.
В следующий раз она заговорила со мной так, будто мы договорились о продолжении терапии. Теперь я уже была вовлечена в ее проблемы, как профессионал, задающий вопросы. Впрочем, вопросы она задавала сама и тут же отвечала на них, но при этом внимательно ждала моих ответов и поддержки. Мне пришлось загнать мое "я" внутрь, мои субъективные реакции и мое изумление ее наглостью. Я приняла ее такой, как она есть, вовсе не такой, как я. И я уже отвечала на ее вопросы в соответствии с ее ситуацией. Меня стала забавлять эта история.
В третий раз после сеанса у меня возник внутренний вопрос: а где деньги за психотерапию? Если она приходит ко мне за квалифицированной психологической помощью, то мы округляем наш визит до почасовой ставки. Меньше пятисот евро я брать не готова!
Я слушала и про детей, и про работу, и про квартиру, причем, обсуждались цены, варианты жилья и т.д. И про любовника, которого она недавно избила попавшейся под руку настольной лампой, потому что ему позвонила школьная приятельница вечером в воскресенье в ее присутствии. Мне осталось не поверить в эту историю, если бы при мне этот избитый не позвонил ей на мобильный и не отчитался, как он сходил к офтальмологу с подбитым глазом и что тот сказал про его кровоизлияние и перспективы.
Завтра - шестой сеанс. По идее, для решения своих проблем (а я хожу-то к ней со своими проблемами, на которые уходит в разы меньше времени, чем на разговоры о ней) мне надо бы еще купить 4 посещения. Но тогда я, боюсь, мне уже придется ехать к ней и проводить работу с ее детьми и ее любовником.
Сумма за мою "работу" уже набежит неплохая. Тысяч 5 евро. Не повредят ведь, да?
Какой бронежилет мне надевать, чтобы они в него не плакались?
Да, я позитивный зверь, доброжелательный, с положительной энергетикой. Я выравниваю отрицательный эмоциональный фон до комфортного. А иным - до натурального счастья.
Девочки в банках - улыбаются и узнают меня издалека.
Охранники радуются моему появлению, как щенки на привязи.
Вообще вся обслуга тянется ко мне... Видимо, я снимаю проблемы от общения с другими клиентами.
Мне не жалко, я могу быть лечебной кошкой.
Но как они это видят? Я смотрю в зеркало. Нет там никого такого, к кому должны бы тянуться люди...
А кого видят эти люди?
Нда... вот и утро кончилось... в размышлениях о всяких глупостях.
Возвращаюсь к мыслям о любимом. В Израиле жара, номер с видом на море, куча деловых встреч, факсы и звонки из Москвы.
Моя мама, которая на 4 года моложе его, не может понять, как он так живет. А я очень даже могу. И другого бы я не могла полюбить...
Какое счастье, что он есть! Надеюсь, у него тоже доброе утро благодаря моей любви и моим эротическим переживаниям о нем. Я знаю, он чувствует!
Вот, вспомнилось из Баша:
ххх: почему у тебя нет девушки?
yyy: мне не нравятся девушки
ууу: парни мне тоже не нравятся
ууу: я вообще вас, людей, ненавижу
Да шучу я, шучу. Люблю я вас, людей! Кажется... :)
Вставать не хотелось, да и смысла нет в такую рань. Творческих порывов ноль, зато эротических мыслей... Провалялась в своих фантазиях до девяти утра. Дальше эротика уже просто неприлична...
Вот и пойми, какое утро. Сексуальные переживания и отсутствие рядом того, о ком они.
Неудачно поговорила по телефону и два часа мучилась глупейшими сомнениями - не дура ли я, что снова повелась на тепло и ласку. Чужими сомнениями, заметьте!
В результате пришла к выводу: пусть дура, но ведь этого и хочу - тепла и ласки, внимания и уважения. А то, что он врет про девочек, про работу, про свою жизнь - так ведь знаю же, что такой, что таким и останется, что не хочу его переделывать. Такого и люблю.
Успокоилась, выпила кофе.
Все-таки диета у меня идеальная. Осталось всего-то 4 кг до эталона. Но и сейчас не стыдно надеть юбку по самую конфорку и приехать на работу, отлавливая по дороге заинтересованные взгляды мужчин и встряхиваясь, как кошка, наступившая в лужу.
Не хочу чужих мужчин, не хочу их интереса. Забавляет порой, не более.
В общем, два яйца на завтрак, два мандарина, кофе - и можно жить дальше. Даже вчерашняя шаурма (да-да, как тузик на помойке, но негде было культурно и времени не было, а любимый вообще ест на работе доширак, иногда вроде как в охотку, Господи спаси!) не испортила настроение от утреннего стояния на весах, хотя совесть мучила, конечно. Вечером были семь абрикосов. Есть хотелось, но помыла абрикосы, выпила минералки, оставила на тарелке семь косточек - и забыла, что хотела есть. Очень неплохой результат диеты. Не только приведение себя в форму, но и способность договориться с головой. Есть-то частенько просит именно голова.
Голова вообще такие глупости способна придумать, что бедная душа только ужасается, за что ей такие муки. А ампутировать голову нельзя, как вредный для организма орган... Мучаюсь, корректирую распоясавшиеся мысли, живу дальше.
О, завтра у меня очередная коррида! Поход к врачихе.
Эта песня - всем песням песня!
В первый мой приход она, исполнив все нужные процедуры, остановила меня словами: а вот посоветуйте мне, что мне делать с моими детьми. И дальше двадцать минут рассказывала про взрослых мальчика и девочку, у которых проблемы со взрослой же мамой, квартирный вопрос и любовник с одиннадцатилетним стажем, который тоже не идеален.
Я сидела, как на иголках, и думала: какого хрена они все идут ко мне со своими проблемами? что во мне заставляет их рассказывать истории своих жизней и просить поддержки? какую энергетику они видят и почему считают возможным несанкционированно черпать от нее положительный заряд?
А дамочка все болтала и болтала и апеллировала ко мне, как будто это она на оздоровительном сеансе, а не я.
В следующий раз она заговорила со мной так, будто мы договорились о продолжении терапии. Теперь я уже была вовлечена в ее проблемы, как профессионал, задающий вопросы. Впрочем, вопросы она задавала сама и тут же отвечала на них, но при этом внимательно ждала моих ответов и поддержки. Мне пришлось загнать мое "я" внутрь, мои субъективные реакции и мое изумление ее наглостью. Я приняла ее такой, как она есть, вовсе не такой, как я. И я уже отвечала на ее вопросы в соответствии с ее ситуацией. Меня стала забавлять эта история.
В третий раз после сеанса у меня возник внутренний вопрос: а где деньги за психотерапию? Если она приходит ко мне за квалифицированной психологической помощью, то мы округляем наш визит до почасовой ставки. Меньше пятисот евро я брать не готова!
Я слушала и про детей, и про работу, и про квартиру, причем, обсуждались цены, варианты жилья и т.д. И про любовника, которого она недавно избила попавшейся под руку настольной лампой, потому что ему позвонила школьная приятельница вечером в воскресенье в ее присутствии. Мне осталось не поверить в эту историю, если бы при мне этот избитый не позвонил ей на мобильный и не отчитался, как он сходил к офтальмологу с подбитым глазом и что тот сказал про его кровоизлияние и перспективы.
Завтра - шестой сеанс. По идее, для решения своих проблем (а я хожу-то к ней со своими проблемами, на которые уходит в разы меньше времени, чем на разговоры о ней) мне надо бы еще купить 4 посещения. Но тогда я, боюсь, мне уже придется ехать к ней и проводить работу с ее детьми и ее любовником.
Сумма за мою "работу" уже набежит неплохая. Тысяч 5 евро. Не повредят ведь, да?
Какой бронежилет мне надевать, чтобы они в него не плакались?
Да, я позитивный зверь, доброжелательный, с положительной энергетикой. Я выравниваю отрицательный эмоциональный фон до комфортного. А иным - до натурального счастья.
Девочки в банках - улыбаются и узнают меня издалека.
Охранники радуются моему появлению, как щенки на привязи.
Вообще вся обслуга тянется ко мне... Видимо, я снимаю проблемы от общения с другими клиентами.
Мне не жалко, я могу быть лечебной кошкой.
Но как они это видят? Я смотрю в зеркало. Нет там никого такого, к кому должны бы тянуться люди...
А кого видят эти люди?
Нда... вот и утро кончилось... в размышлениях о всяких глупостях.
Возвращаюсь к мыслям о любимом. В Израиле жара, номер с видом на море, куча деловых встреч, факсы и звонки из Москвы.
Моя мама, которая на 4 года моложе его, не может понять, как он так живет. А я очень даже могу. И другого бы я не могла полюбить...
Какое счастье, что он есть! Надеюсь, у него тоже доброе утро благодаря моей любви и моим эротическим переживаниям о нем. Я знаю, он чувствует!
Вот, вспомнилось из Баша:
ххх: почему у тебя нет девушки?
yyy: мне не нравятся девушки
ууу: парни мне тоже не нравятся
ууу: я вообще вас, людей, ненавижу
Да шучу я, шучу. Люблю я вас, людей! Кажется... :)
четверг, 14 июня 2012 г.
Просто вечер
Один из многих вечеров без него.
Сейчас он в самолете...
И у меня две недели внутреннего анабиоза, чтобы хранить в себе надежду на встречу и мечты о том, как все будет.
Мечты ли это будут или попытка визуализации - не знаю. Все стало другим, все изменилось и обещает еще меняться.
Я научилась быть счастливой, когда все вокруг говорит мне, что с точки зрения нормального человека, счастью тут взяться неоткуда.
И я радуюсь, что мне тесна точка зрения нормального человека, мое счастье в нее не вмещается. Оно - невозможное и удивительное.
У моего счастья самое красивое имя, самые нежные руки, самые неуклюжие попытки построить отношения, самые наивные желания показать себя лучше, чем есть на самом деле.
И он ни черта не понимает, что мне не нужен кто-то лучше, чем есть на самом деле. Мне нужен он - именно такой, и ни одного атома я бы не хотела исправить в нем, ни одного слова, ничего.
На самом деле любить его таким, какой он есть, со всеми его недостатками и даже пороками - это тоже разновидность эйфории. У всех очки розовые, а у меня темные. Уж слишком мое солнце яркое, смотреть больно.
Но не смотреть я не могу. Когда он рядом - я смотрю только на него. Когда его нет рядом - я все равно мысленно смотрю на него.
И ведь год прошел, а от него все так же божественно пахнет и я каждый раз наслаждаюсь, что на мне остается его запах, он все такой же красивый для меня и я не вижу его возраста, я все так же восхищаюсь его умом и артистичностью, я все так же умираю от счастья в его объятиях.
Эйфория...
Должна бы уже пройти, угомониться, остыть.
Что-то подобное было с вождением машины. Все говорили: через год тебе надоест, но прошло три года - и мне не надоело, потом семь лет, потом десять... Теперь вот тринадцать, а я все так же с удовольствием сажусь за руль и плавно выжимаю педаль газа. И единственное место в мире, которое меня лечит и успокаивает - это моя машина.
Так и с ним: год прошел, а я счастлива и с каждым новым поворотом наших отношений становлюсь только увереннее, что это - то самое, что я искала, что меня делает женщиной, поднимает над бытом, над проблемами.
Так и не появилось в наших отношениях ничего, что мне бы надоело, что меня бы раздражало.
А ведь речь о человеке, с которым почти никто не может ужиться. Который живет так, будто назло всему миру. Его осуждают, а он только усугубляет это осуждение. Его ругают, а он только выше поднимает голову. Всегда в бою, всегда в боксерской стойке, всегда готов дать отпор.
Это же ужас, что за человек!
Это же лучший медведь, которого я могла бы встретить!
Глядя ему в глаза, я почти никогда не могу сказать, о чем он думает. Чтобы понять, о чем он думает, мне надо не смотреть, а чувствовать. Ловить нюансы интонаций, построение фразы, подбор слов, смену темы... Чертову тучу мелочей, казалось бы незначимых нисколько. А я считываю его, как штрих-код, и понимаю, что меня ждет в следующую минуту или через неделю или месяц. Иногда на расшифровку штрих-кода требуется несколько часов или дней, но голова работает в фоновом режиме и досчитывает итог, цепляя дополнительные вводные.
Ни с кем не было труднее, чем с ним.
И ни о ком не хотелось сказать с душевным трепетом: Мой Мужчина.
Я вот только сейчас научилась произносить это и думать, что я вкладываю в них то, что люди вкладывают в эти слова через неделю свиданий. До недавнего времени он был Мужчина, которого я люблю. А теперь мой.
И мне приятно, что он обращается мыслями к Сомсу Форсайту, пусть в негативе, как всегда, потому что именно Сомс всегда вызывал у меня немыслимый душевный трепет.
Мне нравятся собственники, мне приятно быть собственностью своего мужчины. Мне нравится, что он меня ревнует, что гордится мной, что уважает мое мнение и спорит со мной и знает, что я все равно люблю его и буду любить.
Что бережет меня и хочет быть в моих глазах лучше, чем в глазах своих одноразовых подружек.
Я уже не девочка из его длинного послужного списка.
Мы оба изменились. Он вырос, я - попыталась соответствовать его внутренним и внешним представлениям и оказалось, что это просто. Просто быть такой, какую он хочет. Просто удивлять его от раза к разу и завоевывать его доверие. Просто оставлять интригу и позволять ему быть лучше в моих глазах.
Он будет таким, как я его вижу. Он будет пытаться соответствовать, он уже пытается.
Никто не говорил ему, что он самый лучший, никто не видел в нем трогательные душевные порывы и неумелые попытки быть человеком в мирное время, а не боевым генералом на фронте.
А я говорю ему: ты можешь все, у тебя получится, ты талантливый, ты лучше всех.
Он фыркает, иронизирует, отмахивается. И - верит. И - старается в меру сил.
И вдруг в эту самую минуту он вспоминает о том, что есть я и я люблю его. За то, что он такой ужасный тип и за то, что многие, да и он сам, считают, что его не за что любить.
А я хочу, чтобы утром он проснулся в своем номере в Тель-Авиве и посмотрел на восход над морем и понял, что жизнь прекрасна и у нас с ним столько счастливых лет впереди. Чтобы он лежал на пляже после всех встреч и переговоров и представлял, как вернется. Чтобы он думал, как однажды купит дом... Обрывал себя со словами "размечтался, старый дурак" и снова думал о своем доме и о том, что, возможно, можно было бы попробовать, ведь дом большой и хватит места для того, чтобы она привезла туда свои тряпки, свой компьютер, свою энергетику, свою любовь к нему...
А эти две недели для меня пролетят почти незаметно в ожидании реального его. Или совершенно нереального его.
Ведь ждала же я сорок три года, чтобы только его увидеть...
Сейчас он в самолете...
И у меня две недели внутреннего анабиоза, чтобы хранить в себе надежду на встречу и мечты о том, как все будет.
Мечты ли это будут или попытка визуализации - не знаю. Все стало другим, все изменилось и обещает еще меняться.
Я научилась быть счастливой, когда все вокруг говорит мне, что с точки зрения нормального человека, счастью тут взяться неоткуда.
И я радуюсь, что мне тесна точка зрения нормального человека, мое счастье в нее не вмещается. Оно - невозможное и удивительное.
У моего счастья самое красивое имя, самые нежные руки, самые неуклюжие попытки построить отношения, самые наивные желания показать себя лучше, чем есть на самом деле.
И он ни черта не понимает, что мне не нужен кто-то лучше, чем есть на самом деле. Мне нужен он - именно такой, и ни одного атома я бы не хотела исправить в нем, ни одного слова, ничего.
На самом деле любить его таким, какой он есть, со всеми его недостатками и даже пороками - это тоже разновидность эйфории. У всех очки розовые, а у меня темные. Уж слишком мое солнце яркое, смотреть больно.
Но не смотреть я не могу. Когда он рядом - я смотрю только на него. Когда его нет рядом - я все равно мысленно смотрю на него.
И ведь год прошел, а от него все так же божественно пахнет и я каждый раз наслаждаюсь, что на мне остается его запах, он все такой же красивый для меня и я не вижу его возраста, я все так же восхищаюсь его умом и артистичностью, я все так же умираю от счастья в его объятиях.
Эйфория...
Должна бы уже пройти, угомониться, остыть.
Что-то подобное было с вождением машины. Все говорили: через год тебе надоест, но прошло три года - и мне не надоело, потом семь лет, потом десять... Теперь вот тринадцать, а я все так же с удовольствием сажусь за руль и плавно выжимаю педаль газа. И единственное место в мире, которое меня лечит и успокаивает - это моя машина.
Так и с ним: год прошел, а я счастлива и с каждым новым поворотом наших отношений становлюсь только увереннее, что это - то самое, что я искала, что меня делает женщиной, поднимает над бытом, над проблемами.
Так и не появилось в наших отношениях ничего, что мне бы надоело, что меня бы раздражало.
А ведь речь о человеке, с которым почти никто не может ужиться. Который живет так, будто назло всему миру. Его осуждают, а он только усугубляет это осуждение. Его ругают, а он только выше поднимает голову. Всегда в бою, всегда в боксерской стойке, всегда готов дать отпор.
Это же ужас, что за человек!
Это же лучший медведь, которого я могла бы встретить!
Глядя ему в глаза, я почти никогда не могу сказать, о чем он думает. Чтобы понять, о чем он думает, мне надо не смотреть, а чувствовать. Ловить нюансы интонаций, построение фразы, подбор слов, смену темы... Чертову тучу мелочей, казалось бы незначимых нисколько. А я считываю его, как штрих-код, и понимаю, что меня ждет в следующую минуту или через неделю или месяц. Иногда на расшифровку штрих-кода требуется несколько часов или дней, но голова работает в фоновом режиме и досчитывает итог, цепляя дополнительные вводные.
Ни с кем не было труднее, чем с ним.
И ни о ком не хотелось сказать с душевным трепетом: Мой Мужчина.
Я вот только сейчас научилась произносить это и думать, что я вкладываю в них то, что люди вкладывают в эти слова через неделю свиданий. До недавнего времени он был Мужчина, которого я люблю. А теперь мой.
И мне приятно, что он обращается мыслями к Сомсу Форсайту, пусть в негативе, как всегда, потому что именно Сомс всегда вызывал у меня немыслимый душевный трепет.
Мне нравятся собственники, мне приятно быть собственностью своего мужчины. Мне нравится, что он меня ревнует, что гордится мной, что уважает мое мнение и спорит со мной и знает, что я все равно люблю его и буду любить.
Что бережет меня и хочет быть в моих глазах лучше, чем в глазах своих одноразовых подружек.
Я уже не девочка из его длинного послужного списка.
Мы оба изменились. Он вырос, я - попыталась соответствовать его внутренним и внешним представлениям и оказалось, что это просто. Просто быть такой, какую он хочет. Просто удивлять его от раза к разу и завоевывать его доверие. Просто оставлять интригу и позволять ему быть лучше в моих глазах.
Он будет таким, как я его вижу. Он будет пытаться соответствовать, он уже пытается.
Никто не говорил ему, что он самый лучший, никто не видел в нем трогательные душевные порывы и неумелые попытки быть человеком в мирное время, а не боевым генералом на фронте.
А я говорю ему: ты можешь все, у тебя получится, ты талантливый, ты лучше всех.
Он фыркает, иронизирует, отмахивается. И - верит. И - старается в меру сил.
И вдруг в эту самую минуту он вспоминает о том, что есть я и я люблю его. За то, что он такой ужасный тип и за то, что многие, да и он сам, считают, что его не за что любить.
А я хочу, чтобы утром он проснулся в своем номере в Тель-Авиве и посмотрел на восход над морем и понял, что жизнь прекрасна и у нас с ним столько счастливых лет впереди. Чтобы он лежал на пляже после всех встреч и переговоров и представлял, как вернется. Чтобы он думал, как однажды купит дом... Обрывал себя со словами "размечтался, старый дурак" и снова думал о своем доме и о том, что, возможно, можно было бы попробовать, ведь дом большой и хватит места для того, чтобы она привезла туда свои тряпки, свой компьютер, свою энергетику, свою любовь к нему...
А эти две недели для меня пролетят почти незаметно в ожидании реального его. Или совершенно нереального его.
Ведь ждала же я сорок три года, чтобы только его увидеть...
вторник, 3 апреля 2012 г.
Внутренние диалоги
Настроения нет. Совсем. Хотя это не вполне правда. Нет настроения иметь настроение.
За окном ветер стучится в окно, как брошенный любовник, небо выбрасывает остатки снега, будто горничная выбивает слежавшуюся перину, моя нора кажется серой и бесприютной. Так и есть, все серо, хуже некуда.
Нет сил держать лицо и генерировать эмоции. Затишье... Перед чем?
Стаскиваю серую шкурку зимней Кошки и отправляюсь в ванную. На поверхности воды мерцают капельки миндалевого масла. Пахнет кедром, шалфеем и розовым грейпфрутом. Зеленая лягушка умиротворенно покачивается в мягко расходящихся кругах воды. Она считает себя свободной... а цепочку с черной тяжелой пробкой, усыпанную жемчужными шариками - модным аксессуаром.
Я тоже считаю себя свободной, отворачиваюсь от своего якоря и мечтаю о дальних странах, свободно перемещаюсь в пространстве сознания интровертированная дальше некуда.
Каждый год надо спасаться из апреля... бежать, пытаться жить...
Нет настроения, нет сил, нет внешнего источника питания, батарейка садится. Времени остается только на то, чтобы послать сигнал SOS, но я знаю, что опять никто не придет.
Как только даешь себе поблажку - все становится только хуже. Стоит начать себя жалеть ("Бедная, бедная Кошка...") - и интуиция сбоит, как сердечный ритм. Вспышки несанкционированных и оттого особенно болезненных прозрений сменяются жалобными апелляциями к трезвой голове: "А ты-то куда смотришь, дура? Поднимай эту заплутавшую во льдах нерпу и пусть копает от забора до обеда, чтобы впредь не повадно было жаловаться на все хорошее, что ей дали!"
Нерпа сиротливо смотрит из ароматных паров миндаля, кедра, шалфея и розового грейпфрута и ждет охотника, чтобы ее уже пристрелили и дело с концом. Нерпе надоела прорубь и не радует вода, Кошке осточертела крысиная нора и отсутствие ласкающей руки, мне хочется начать жить, но апрель... чертов апрель, цепочка дней с жемчужными бусинами талой воды, на конце которой тяжелый якорь врос в мир, которого я не хочу.
А чего же я хочу?
- Придумай себе сценарий и воплощай его, ты умеешь.
- Снова придумывать самой... Закатывать солнце вручную, вытаскивать себя из болота...
- А кому ты нужна, кроме себя?
- Я и себе-то не очень...
- Ну и к чему ты придешь с таким настроением?
- Я никуда не иду, я лежу в ванне и надеюсь, что ароматические масла помогут.
- В апреле ты безбожно глупеешь!
- Хотелось бы продлить это состояние до конца года...
- Депрессию?
- Глупость. Глупые Кошки востребованы куда больше.
- Ну так будь глупой Кошкой, если так хочется стать востребованной тупыми самцами.
- Да, это не выход. Тупые самцы не востребованы мной.
- Слава Богу, отсутствие солнца и кислородное голодание столицы не убило в нас мозг!
- Помнишь, я просила частичную амнезию, а потом испугалась...
- Почему тебя все время тянет быть не-собой?
- Не задавай дурацких вопросов. Это моя прерогатива. Лучше пожалей!
- Бедная, бедная Кошка... Никто тебя не любит, никому ты не нужна...
- Отлично! Очень помогает встряхнуться! Будем бросать жребий: бритва или веревка?
- Ну, ты бы, конечно, хотела красиво, вроде чаши с цикутой. Криминалисты посмеются!
- Сволочь ты, а не голова! Даже поддержать не можешь!
- Да только я тебя и поддерживаю. Кто еще тебя выдержит в таком декадансе?
- У меня целый список бывших.
- Хочешь рискнуть позвонить и услышать, как они остепенились, а ты еще в поиске? Чего ты ищешь?
- Любви и свободы.
- Это две вещи несовместные, как гений и злодейство.
- Как показывает практика, гений и злодейство отлично уживаются.
- Не надейся, в твоем случае векторы разнонаправлены, ибо ты дама. Пожертвуй чем-то.
- Не хочу жертвовать, сколько можно жертвовать!
- Ну тогда лежи в ванне и жалей сама себя.
- Спасибо за понимание и душевность!
- Хватит ерничать! Вылезай и живи.
- В ванне тепло, тихо и комфортно.
- Да-да, похоже на жизнь после смерти. Ты уже в это играла, тебя вернули, отрабатывай дар жизни!
- Ладно, черт с ней, со свободой...
- Пиши сценарий!
- У меня даже роман не получается. Стоим на начале эротической сцены и ни тпру, ни ну.
- Купи шоколад, перечитай старые письма, выпей вина, заведи нового любовника...
- Не люблю заводных любовников. Пока у них пружина раскручивается, мне уже скучно.
- Ну прямо все плохие, одна ты невозможно хороша!
- Я сказала — скучные. Хотя, наверное, не все...
- Вот и давай, на свидание! Красное платье и выбери сама того, кто понравится.
- Я пробовала. Они трусливые, они не привыкли, чтобы их брали... Да я и не хочу домашних котов.
- Тебе льва подавай?
- Не меньше!
- Львы предпочитают прайды, а тебя снова потянуло стать единственной.
- Порочные желания, согласна. Но хоть недельку можно себе позволить красивый роман без оглядки на молодых львиц?
- Неделю сумасшедшего секса, а потом сбежать каяться и замаливать грехи к старому льву?
- Даже не секса, скорее, - ожидания секса. Соприкосновения жизненных пространств, когда еще нет грубого нарушения границ, когда все зыбко и невесомо, когда знаешь, что вот сейчас, через мгновенье это случится и... мгновенье откладывается еще на минуту, на несколько минут, на час, на вечер... Ожидание заставляет вскипать кровь, сдерживать эмоции, желать сверх всякой меры...
- И если оно оказывается неоправданным или завышенным, то вместо романтики и слияния ты получаешь похоть на гостиничных простынях после бутылки коньяка, и засыпать рядом не хочется, потому что тоска, снова тоска, а утром торопишься сбежать, пока герой не проснулся, потому что герой-то не твоего романа! Который по счету, напомни?
- Иди ты к дьяволу! Просишь сценарий — читай сценарий, не вмешивайся! Это мое творчество, а ты сиди в зале и внимай!
- Ну, молчу, ладно, чего кричать-то! Давай посмотрим, что ты себе насочиняла про неземную любовь! Цветы? Шампанское? Лексус? Париж?
- Цветы — нет. И шампанское туда же... Лексус? Рановато для секса в Лексусе, хотя тут кураж нужен, а его-то как раз и нет. В Париж мне снова не хочется, так что оставим старушку Европу юным пассиям. Не вижу ни вечера, ни ночи. Никаких подробностей. Потому что их-то не хочется сочинять самой. Отдала бы творческий процесс любовнику, пусть придумывает, в конце концов, сколько можно вести в танце? Женщина я или альфа-самец? Хочется чего-нибудь экстремального и в то же время красивого, неожиданного и настоящего.
- В паспорт загляни. Две графы - страна и возраст - тебя немножко приведут в чувство.
- Оставь свои нотации, социопатка! Ты мешаешь мне видеть тишину... когда все уже позади и впереди снова неизвестность второго свидания, которого может и не быть. И эти несколько минут между двумя мирами — прошлым и будущим — погружены в тишину. Большая кровать и бусины ощущений нанизаны на нить молчания. Можно протянуть руку и дотронуться, ничего не говоря. Бокал холодной воды, влажные пряди волос, мысли без слов и без направления. Бывают мысли без слов?
- Это ты у нас такая чувствительная и прозревшая, с тобой разговаривают боги! Ты мне скажи!
- С тобой невозможно вести дела! Ты — набор ненужных знаний и инструмент для анализа внешних впечатлений. Ясно, почему тебя не любят мужчины...
- Неясно, почему они любят тебя.
- Ты не поймешь. И они тоже не очень понимают... Наверное за то, что я умею писать "Любимого мужчину потерять невозможно..."
- Ты сейчас его теряешь.
- Это не моя вина, это моя беда.
- Ты ведь знаешь, что будет другой. И ты все равно уйдешь. Ты знаешь почему?
- Не хочу твоих вопросов, недоделанная Википедия. У тебя на все есть ответ, а у меня только чувства.
- Твои чувства не смогли разбудить лишь одного человека. Ты стареешь, Кошка? Ты разучилась любить и влюблять в себя? Твои чары разбиваются о его неприступность и свободолюбивый нрав, рикошетом цепляют людей вокруг, ты стряхиваешь их душевные порывы, как грязные капли с плаща. Ты способна любить только того, кто не любит тебя?
- Это жестоко! Возможно, он не способен любить никого, кроме себя, и дело не во мне.
- Возможно, он все же любит тебя, а ты сдаешься на пороге своего счастья?
- Я сказала ему в феврале, что если он не научится показывать любовь женщине, то она никогда не узнает...
- А он ответил, что не умеет говорить, зато умеет заботиться.
- Не обо мне.
- Он радуется твоему приходу и подарил тебе духи.
- Да ты издеваешься! Я выброшу эти духи в окно прямо сейчас.
- Помнишь, как однажды ты выбросила из окна мерседеса розы на полном ходу? Тебе стало легче?
- Я тебя ненавижу!
- В тебе столько жизни, а ты заперлась в ванне, как последняя дура!
- Я делаю, что хочу.
- Мы начали с того, что ты ничего не хочешь. И не делаешь того, что хочешь. Ты разговариваешь с ним часами... мысленно. И ни слова не сказала вслух о том, что важно. Вспомни тот мудрый фильм, не придумывай его чувства за него. Не придумывай своих мнимых обид. Не придумывай то, что не сможешь повернуть вспять, когда оно осуществится. Что тебе те Сейшелы, духи, презентации! Ты же считала, что знаешь, куда придешь и ради чего.
- Оставь меня в покое. Я не хочу думать об этом, у меня нет сил возвращаться в эти мысли.
- Ладно, если ты думаешь, что можно сбежать от себя... Продолжай!
- Я продолжаю. Близость без прикосновений и в следующую минуту ты — Кошка на груди мужчины. Мурлычешь и трогаешь мягкой лапой, выскальзываешь из слишком настойчивых объятий и возвращаешься сама, когда приходит время.
- Снова играешь в свободу?
- Просто играю... Свобода — это же твоя выдумка, твой якорь, ты держишься за нее, не даешь мне полностью отдаться любви. Ты завидуешь моему умению и желанию быть несвободной...
- Приехали! Я же еще и виновата! У тебя кризис жанра, ты устала от равнодушия и сомнений, ты ищешь силы и защиты, а прикрываешься мной и моими идеалами старого холостяка и циника. Очень по-женски!
- Хочу быть непоследовательной и капризной!
- Ну вот и славно. Значит, все-таки ты чего-то хочешь? Всплыли из ароматической роскоши и снова пытаемся жить? Иди, у тебя эротическая сцена не дописана. Похоже, на этот раз получится!
- А как же мое свидание? Мое ожидание? Мое придуманное утро?
- Заведешь нового любовника и снова не сможешь писать, ты помнишь?
- Не хочу творчества на бумаге!
- Отлично! У нас появились "хочу" и "не хочу", мы воскресли, как Лазарь. Хватит быть котом Шредингера. Никто не узнает о твоем существовании, пока ты сидишь в своей норе и нежишься в своей ванне. Любовь не позвонит в дверь сама. У тебя и звонка-то нет, а на стук ты не открываешь! Научись уже любить апрель и себя в апреле.
- Прошел год...
- Ты хочешь уйти? Это стоило сделать три дня назад, в годовщину. Ты же любишь все красивое и фаталистическое. Нить судьбы... занесенные над ней ножницы...
- Это я должна возвращать тебя к нему, а не ты меня! Лучше оглядись по сторонам, помоги мне. Ты — моя экстравертная часть. Ищешь ты, я — желаю или прохожу мимо.
- В прошлый раз ты меня не спросила...
- В прошлый раз ты даже не мяукнула, не предостерегла, не стала искать компромат. Ты меня подставила...
- Как будто ты что-то слушала. Когда ты влюбляешься, ты же слепнешь и глохнешь!
- Хочу ослепнуть и оглохнуть снова. Хочу такого, чего еще не было.
- Чего же еще не было в твоем послужном списке?
- Взаимности.
- В апреле ты необычайно глупеешь! Загляни в паспорт, в прошлое, в психоаналитические исследования, в мировую литературу, в себя, наконец. Ты веришь в то, что болтаешь?
- Не знаю. Я хочу верить...
- Твое иррациональное и ослиное "хочу" однажды сведет нас с тобой с ума, глупая ты старая Кошка!
- Давай хотя бы на недельку сойдем с ума, а? Высокие сапоги, чулки, платье на молнии, чуточку косметики, Герлен...
- Снова не наденешь белья и будешь молчать, чтобы не отпугнуть? И когда тебе скажут "поехали", не вспомнишь, что ты "не такая"?
- Ничего не могу обещать... Ты же помнишь, как это было в прошлый раз!
- В прошлый раз ты тряслась от страха и ехала, как девочка по вызову, с мыслями "Боже мой, я ли это?" Рискнешь еще раз?
- Посмотрим.
- Не забудь, что принцев не бывает и ты не принцесса!
- Еще один такой выпад, и я вернусь в апрель!
- Только не надо меня шантажировать. Это мне, между прочим, потом разбираться с твоими сомнениями и страхами.
- Я не боюсь, я чуточку сомневаюсь...
- Так все-таки мне оглядеться?
- Ага!
- А ты не соскочишь в последний момент на полном ходу, оставив меня в одиночестве расхлебывать заваренную тобой кашу?
- Я постараюсь.
- Тогда выбирайся из ванны и допиши сцену, не упусти настроение, забудь про апрель. Живи! Он найдется, я обещаю.
- Кто он?
- Увидишь!
- А как же тот, другой?..
- Научишься лгать или уйдешь, как обычно.
- А если это ошибка?..
- Еще ничего не случилось, а ты уже трусишь! Что ты теряешь?
- Жизнь.
- У Кошки их девять!
- Моя — девятая.
- И даже на исходе жизни тебе все равно нужна сильная рука и забота?
- Я не должна в этом признаваться? Это стыдно?
- Это — ты и весна! Только не забудь, что ради него ты жертвуешь своей свободой.
- Я уже почти люблю его...
- Он уже почти рядом...
Масляные капельки затягивает водоворот воды, едва уловимый запах грейпфрута остается на коже, комната встречает меня солнцем, хотя ветер все еще стучит в окно, как обманутый любовник. Но я еще никого не обманула, если только себя...
Я хочу розу, "Бастардо", теплое море, молчание и взаимность.
И дожить свою девятую кошачью жизнь счастливой, любящей, несвободной. Его Кошкой.
Неужели это так много, любимый?
За окном ветер стучится в окно, как брошенный любовник, небо выбрасывает остатки снега, будто горничная выбивает слежавшуюся перину, моя нора кажется серой и бесприютной. Так и есть, все серо, хуже некуда.
Нет сил держать лицо и генерировать эмоции. Затишье... Перед чем?
Стаскиваю серую шкурку зимней Кошки и отправляюсь в ванную. На поверхности воды мерцают капельки миндалевого масла. Пахнет кедром, шалфеем и розовым грейпфрутом. Зеленая лягушка умиротворенно покачивается в мягко расходящихся кругах воды. Она считает себя свободной... а цепочку с черной тяжелой пробкой, усыпанную жемчужными шариками - модным аксессуаром.
Я тоже считаю себя свободной, отворачиваюсь от своего якоря и мечтаю о дальних странах, свободно перемещаюсь в пространстве сознания интровертированная дальше некуда.
Каждый год надо спасаться из апреля... бежать, пытаться жить...
Нет настроения, нет сил, нет внешнего источника питания, батарейка садится. Времени остается только на то, чтобы послать сигнал SOS, но я знаю, что опять никто не придет.
Как только даешь себе поблажку - все становится только хуже. Стоит начать себя жалеть ("Бедная, бедная Кошка...") - и интуиция сбоит, как сердечный ритм. Вспышки несанкционированных и оттого особенно болезненных прозрений сменяются жалобными апелляциями к трезвой голове: "А ты-то куда смотришь, дура? Поднимай эту заплутавшую во льдах нерпу и пусть копает от забора до обеда, чтобы впредь не повадно было жаловаться на все хорошее, что ей дали!"
Нерпа сиротливо смотрит из ароматных паров миндаля, кедра, шалфея и розового грейпфрута и ждет охотника, чтобы ее уже пристрелили и дело с концом. Нерпе надоела прорубь и не радует вода, Кошке осточертела крысиная нора и отсутствие ласкающей руки, мне хочется начать жить, но апрель... чертов апрель, цепочка дней с жемчужными бусинами талой воды, на конце которой тяжелый якорь врос в мир, которого я не хочу.
А чего же я хочу?
- Придумай себе сценарий и воплощай его, ты умеешь.
- Снова придумывать самой... Закатывать солнце вручную, вытаскивать себя из болота...
- А кому ты нужна, кроме себя?
- Я и себе-то не очень...
- Ну и к чему ты придешь с таким настроением?
- Я никуда не иду, я лежу в ванне и надеюсь, что ароматические масла помогут.
- В апреле ты безбожно глупеешь!
- Хотелось бы продлить это состояние до конца года...
- Депрессию?
- Глупость. Глупые Кошки востребованы куда больше.
- Ну так будь глупой Кошкой, если так хочется стать востребованной тупыми самцами.
- Да, это не выход. Тупые самцы не востребованы мной.
- Слава Богу, отсутствие солнца и кислородное голодание столицы не убило в нас мозг!
- Помнишь, я просила частичную амнезию, а потом испугалась...
- Почему тебя все время тянет быть не-собой?
- Не задавай дурацких вопросов. Это моя прерогатива. Лучше пожалей!
- Бедная, бедная Кошка... Никто тебя не любит, никому ты не нужна...
- Отлично! Очень помогает встряхнуться! Будем бросать жребий: бритва или веревка?
- Ну, ты бы, конечно, хотела красиво, вроде чаши с цикутой. Криминалисты посмеются!
- Сволочь ты, а не голова! Даже поддержать не можешь!
- Да только я тебя и поддерживаю. Кто еще тебя выдержит в таком декадансе?
- У меня целый список бывших.
- Хочешь рискнуть позвонить и услышать, как они остепенились, а ты еще в поиске? Чего ты ищешь?
- Любви и свободы.
- Это две вещи несовместные, как гений и злодейство.
- Как показывает практика, гений и злодейство отлично уживаются.
- Не надейся, в твоем случае векторы разнонаправлены, ибо ты дама. Пожертвуй чем-то.
- Не хочу жертвовать, сколько можно жертвовать!
- Ну тогда лежи в ванне и жалей сама себя.
- Спасибо за понимание и душевность!
- Хватит ерничать! Вылезай и живи.
- В ванне тепло, тихо и комфортно.
- Да-да, похоже на жизнь после смерти. Ты уже в это играла, тебя вернули, отрабатывай дар жизни!
- Ладно, черт с ней, со свободой...
- Пиши сценарий!
- У меня даже роман не получается. Стоим на начале эротической сцены и ни тпру, ни ну.
- Купи шоколад, перечитай старые письма, выпей вина, заведи нового любовника...
- Не люблю заводных любовников. Пока у них пружина раскручивается, мне уже скучно.
- Ну прямо все плохие, одна ты невозможно хороша!
- Я сказала — скучные. Хотя, наверное, не все...
- Вот и давай, на свидание! Красное платье и выбери сама того, кто понравится.
- Я пробовала. Они трусливые, они не привыкли, чтобы их брали... Да я и не хочу домашних котов.
- Тебе льва подавай?
- Не меньше!
- Львы предпочитают прайды, а тебя снова потянуло стать единственной.
- Порочные желания, согласна. Но хоть недельку можно себе позволить красивый роман без оглядки на молодых львиц?
- Неделю сумасшедшего секса, а потом сбежать каяться и замаливать грехи к старому льву?
- Даже не секса, скорее, - ожидания секса. Соприкосновения жизненных пространств, когда еще нет грубого нарушения границ, когда все зыбко и невесомо, когда знаешь, что вот сейчас, через мгновенье это случится и... мгновенье откладывается еще на минуту, на несколько минут, на час, на вечер... Ожидание заставляет вскипать кровь, сдерживать эмоции, желать сверх всякой меры...
- И если оно оказывается неоправданным или завышенным, то вместо романтики и слияния ты получаешь похоть на гостиничных простынях после бутылки коньяка, и засыпать рядом не хочется, потому что тоска, снова тоска, а утром торопишься сбежать, пока герой не проснулся, потому что герой-то не твоего романа! Который по счету, напомни?
- Иди ты к дьяволу! Просишь сценарий — читай сценарий, не вмешивайся! Это мое творчество, а ты сиди в зале и внимай!
- Ну, молчу, ладно, чего кричать-то! Давай посмотрим, что ты себе насочиняла про неземную любовь! Цветы? Шампанское? Лексус? Париж?
- Цветы — нет. И шампанское туда же... Лексус? Рановато для секса в Лексусе, хотя тут кураж нужен, а его-то как раз и нет. В Париж мне снова не хочется, так что оставим старушку Европу юным пассиям. Не вижу ни вечера, ни ночи. Никаких подробностей. Потому что их-то не хочется сочинять самой. Отдала бы творческий процесс любовнику, пусть придумывает, в конце концов, сколько можно вести в танце? Женщина я или альфа-самец? Хочется чего-нибудь экстремального и в то же время красивого, неожиданного и настоящего.
- В паспорт загляни. Две графы - страна и возраст - тебя немножко приведут в чувство.
- Оставь свои нотации, социопатка! Ты мешаешь мне видеть тишину... когда все уже позади и впереди снова неизвестность второго свидания, которого может и не быть. И эти несколько минут между двумя мирами — прошлым и будущим — погружены в тишину. Большая кровать и бусины ощущений нанизаны на нить молчания. Можно протянуть руку и дотронуться, ничего не говоря. Бокал холодной воды, влажные пряди волос, мысли без слов и без направления. Бывают мысли без слов?
- Это ты у нас такая чувствительная и прозревшая, с тобой разговаривают боги! Ты мне скажи!
- С тобой невозможно вести дела! Ты — набор ненужных знаний и инструмент для анализа внешних впечатлений. Ясно, почему тебя не любят мужчины...
- Неясно, почему они любят тебя.
- Ты не поймешь. И они тоже не очень понимают... Наверное за то, что я умею писать "Любимого мужчину потерять невозможно..."
- Ты сейчас его теряешь.
- Это не моя вина, это моя беда.
- Ты ведь знаешь, что будет другой. И ты все равно уйдешь. Ты знаешь почему?
- Не хочу твоих вопросов, недоделанная Википедия. У тебя на все есть ответ, а у меня только чувства.
- Твои чувства не смогли разбудить лишь одного человека. Ты стареешь, Кошка? Ты разучилась любить и влюблять в себя? Твои чары разбиваются о его неприступность и свободолюбивый нрав, рикошетом цепляют людей вокруг, ты стряхиваешь их душевные порывы, как грязные капли с плаща. Ты способна любить только того, кто не любит тебя?
- Это жестоко! Возможно, он не способен любить никого, кроме себя, и дело не во мне.
- Возможно, он все же любит тебя, а ты сдаешься на пороге своего счастья?
- Я сказала ему в феврале, что если он не научится показывать любовь женщине, то она никогда не узнает...
- А он ответил, что не умеет говорить, зато умеет заботиться.
- Не обо мне.
- Он радуется твоему приходу и подарил тебе духи.
- Да ты издеваешься! Я выброшу эти духи в окно прямо сейчас.
- Помнишь, как однажды ты выбросила из окна мерседеса розы на полном ходу? Тебе стало легче?
- Я тебя ненавижу!
- В тебе столько жизни, а ты заперлась в ванне, как последняя дура!
- Я делаю, что хочу.
- Мы начали с того, что ты ничего не хочешь. И не делаешь того, что хочешь. Ты разговариваешь с ним часами... мысленно. И ни слова не сказала вслух о том, что важно. Вспомни тот мудрый фильм, не придумывай его чувства за него. Не придумывай своих мнимых обид. Не придумывай то, что не сможешь повернуть вспять, когда оно осуществится. Что тебе те Сейшелы, духи, презентации! Ты же считала, что знаешь, куда придешь и ради чего.
- Оставь меня в покое. Я не хочу думать об этом, у меня нет сил возвращаться в эти мысли.
- Ладно, если ты думаешь, что можно сбежать от себя... Продолжай!
- Я продолжаю. Близость без прикосновений и в следующую минуту ты — Кошка на груди мужчины. Мурлычешь и трогаешь мягкой лапой, выскальзываешь из слишком настойчивых объятий и возвращаешься сама, когда приходит время.
- Снова играешь в свободу?
- Просто играю... Свобода — это же твоя выдумка, твой якорь, ты держишься за нее, не даешь мне полностью отдаться любви. Ты завидуешь моему умению и желанию быть несвободной...
- Приехали! Я же еще и виновата! У тебя кризис жанра, ты устала от равнодушия и сомнений, ты ищешь силы и защиты, а прикрываешься мной и моими идеалами старого холостяка и циника. Очень по-женски!
- Хочу быть непоследовательной и капризной!
- Ну вот и славно. Значит, все-таки ты чего-то хочешь? Всплыли из ароматической роскоши и снова пытаемся жить? Иди, у тебя эротическая сцена не дописана. Похоже, на этот раз получится!
- А как же мое свидание? Мое ожидание? Мое придуманное утро?
- Заведешь нового любовника и снова не сможешь писать, ты помнишь?
- Не хочу творчества на бумаге!
- Отлично! У нас появились "хочу" и "не хочу", мы воскресли, как Лазарь. Хватит быть котом Шредингера. Никто не узнает о твоем существовании, пока ты сидишь в своей норе и нежишься в своей ванне. Любовь не позвонит в дверь сама. У тебя и звонка-то нет, а на стук ты не открываешь! Научись уже любить апрель и себя в апреле.
- Прошел год...
- Ты хочешь уйти? Это стоило сделать три дня назад, в годовщину. Ты же любишь все красивое и фаталистическое. Нить судьбы... занесенные над ней ножницы...
- Это я должна возвращать тебя к нему, а не ты меня! Лучше оглядись по сторонам, помоги мне. Ты — моя экстравертная часть. Ищешь ты, я — желаю или прохожу мимо.
- В прошлый раз ты меня не спросила...
- В прошлый раз ты даже не мяукнула, не предостерегла, не стала искать компромат. Ты меня подставила...
- Как будто ты что-то слушала. Когда ты влюбляешься, ты же слепнешь и глохнешь!
- Хочу ослепнуть и оглохнуть снова. Хочу такого, чего еще не было.
- Чего же еще не было в твоем послужном списке?
- Взаимности.
- В апреле ты необычайно глупеешь! Загляни в паспорт, в прошлое, в психоаналитические исследования, в мировую литературу, в себя, наконец. Ты веришь в то, что болтаешь?
- Не знаю. Я хочу верить...
- Твое иррациональное и ослиное "хочу" однажды сведет нас с тобой с ума, глупая ты старая Кошка!
- Давай хотя бы на недельку сойдем с ума, а? Высокие сапоги, чулки, платье на молнии, чуточку косметики, Герлен...
- Снова не наденешь белья и будешь молчать, чтобы не отпугнуть? И когда тебе скажут "поехали", не вспомнишь, что ты "не такая"?
- Ничего не могу обещать... Ты же помнишь, как это было в прошлый раз!
- В прошлый раз ты тряслась от страха и ехала, как девочка по вызову, с мыслями "Боже мой, я ли это?" Рискнешь еще раз?
- Посмотрим.
- Не забудь, что принцев не бывает и ты не принцесса!
- Еще один такой выпад, и я вернусь в апрель!
- Только не надо меня шантажировать. Это мне, между прочим, потом разбираться с твоими сомнениями и страхами.
- Я не боюсь, я чуточку сомневаюсь...
- Так все-таки мне оглядеться?
- Ага!
- А ты не соскочишь в последний момент на полном ходу, оставив меня в одиночестве расхлебывать заваренную тобой кашу?
- Я постараюсь.
- Тогда выбирайся из ванны и допиши сцену, не упусти настроение, забудь про апрель. Живи! Он найдется, я обещаю.
- Кто он?
- Увидишь!
- А как же тот, другой?..
- Научишься лгать или уйдешь, как обычно.
- А если это ошибка?..
- Еще ничего не случилось, а ты уже трусишь! Что ты теряешь?
- Жизнь.
- У Кошки их девять!
- Моя — девятая.
- И даже на исходе жизни тебе все равно нужна сильная рука и забота?
- Я не должна в этом признаваться? Это стыдно?
- Это — ты и весна! Только не забудь, что ради него ты жертвуешь своей свободой.
- Я уже почти люблю его...
- Он уже почти рядом...
Масляные капельки затягивает водоворот воды, едва уловимый запах грейпфрута остается на коже, комната встречает меня солнцем, хотя ветер все еще стучит в окно, как обманутый любовник. Но я еще никого не обманула, если только себя...
Я хочу розу, "Бастардо", теплое море, молчание и взаимность.
И дожить свою девятую кошачью жизнь счастливой, любящей, несвободной. Его Кошкой.
Неужели это так много, любимый?
Подписаться на:
Сообщения (Atom)