Точка депрессии

Что-то сегодня особенно паршивое настроение с утра. Видимо, этот город давит. Месяца жизни в нем достаточно, чтобы хотеть сбежать "куда глаза глядят". Нет тетки в глуши, в Саратове. Впрочем, ни с какой теткой я бы не ужилась ни за что. Я и с дядьками-то не очень...

Глаза никуда не глядят. Если только в помытое окно сквозь бурную зелень кустов и деревьев на медленно ползущую Рязанку.
Как хорошо, что никуда не надо ехать. Как отвратительно, что никуда не надо ехать.
Слава Богу, что вечером придется выехать "в люди". Черт бы побрал этот вечерний выезд "в люди"!
Вот как-то так... не очень позитивно, разнонаправленно, как взбесившийся компас.
Иногда полезно снять железную маску с застывшей улыбкой и проветриться, погреться на солнышке. Поплакать. Подумать, что столько всего пройдено. Посмотреть в пустоту впереди.
Надеть маску. Подправить улыбку своего отражения в зеркале. Жить дальше.
Чертов стремительный психический метаболизм не дает погрузиться в депрессию, внутренний компас, нацеленный на "все будет хорошо", перестает беситься и безошибочно находит нужную тропинку. Это как пытаться утонуть в Мертвом море. Даже не погрузишься...
Судя по тому, что "точка депрессии" пройдена сегодня с утра, жизнь должна начать налаживаться. Но направления все равно пока не видно.
Зато четко стало видно старое, доброе, проверенное: доверять можно только своим собственным ощущениям, своей интуиции. Если все уверены в правильности пути, то это точно ошибка. Для меня.
Грабли - травматичное напоминание. Эдакая болевая заметка на полях "Похвалы глупости".
Я никогда раньше, даже в юности, не совершала таких глупых, наивных, осознанно-ошибочных шагов. Но все вокруг твердили: да ты просто не умеешь доверять, иди дальше, научись, поверь.
Я не поверила. Но зачем-то решила проверить.
Докладываю: никому нельзя доверять. Только своей интуиции. Она хоть и сволочь, но не вредит - проверено сорока пятью годами.
Собственно, ничего фатального не случилось, я просто поставила еще одну галочку себе в плюс и внешним мнениям в минус.
"Не смертельно", - говорю я себе, как в письмах к своему другу. "Держись, мы прорвемся!"
Так и будет, прорвемся. Надо только посчитать, сколько усилий приложить в этом направлении прорыва, потому что меньше всего я хочу расходовать внутренний ресурс на бессмысленные действия и обдумывания не стоящего.
Будучи overqualified в некоторых областях, я однозначно не хочу искать в этих направлениях интеллектуальную работу. Вот copy-paste - это то, что надо на данном этапе.
Прожиточный минимум с возможностью принадлежать себе по максимуму - таков девиз на ближайшее направление движения. А дальше - как пойдет.
Может, это Mayday так на меня повлиял? Или весна и сирень?
Или мысль о том, что человеку никогда не достаточно, чтобы его просто любили. Ему надо, чтобы его любили именно так, как ему этого надо.
Кто-то жалуется, что его не любят. Скорее всего, именно потому, что он не видит того, что нужно именно ему для счастья. Всегда кто-то любит кого-то, это закон жизни.
Я жалуюсь, что меня любят. Меня раздражает, что меня любят. Потому что любят не так, не те, не за то.
Я иду дальше в понимании себя. А кто-то скажет, что я слишком привередлива. Жри то, что дают!
Это как умереть в винной лавке от жажды. Я хочу воды, а не напиться и забыться.
Overqualified в любви и в отношениях, вот как именуется моя неизлечимая болезнь. Клинический диагноз, несовместимый с жизнью среди нормальных людей, которые едят, пьют, ходят на работу, размножаются и живут среди таких же нормальных, qualified.
Я слишком хамелеон, чтобы остановиться и стать зеленой. Хотя цвет такой... позитивный. Но не мой.

Шкурный интерес

Многое можно понять, услышав, как один говорит о другом. Что говорит. На чем акцентируется.
Многое можно понять, услышав, как второй рассказывает о первом. Об отношениях. О проблемах.
Все становится на свои места, стоит увидеть их вместе: как смотрят друг на друга, как дотрагиваются или не дотрагиваются друг до друга, на каком расстоянии держатся, как слушают.

Есть вещи, которые скрыть нельзя. Как правило, именно их никто и не замечает. Парадокс.
Люди судят о мотивах других и делают выводы, исходя исключительно из собственных шаблонов.
Сегодня примерила на себя чужую мысль о другой женщине: "Она молодая, она с ним сюсюкается, ясно же, что у нее есть шкурный интерес".
Посмеялась. Огорчилась. Вздохнула.
Шкурный интерес есть всегда.
Одна ждет квартиру, чтобы нежить там собственную шкуру.
Другая ждет, что ей достанется эта самая любимая шкура. Старая, больная, с отвратительным характером, предающая и не умеющая любить. А квартиру надо оставить сыну.
Но со стороны это смотрится совершенно одинаковым шкурным интересом.
Если не знать, куда смотреть, не слушать, судить по себе.
Любовь - это всегда эгоизм. Эгоизм - далеко не всегда любовь.
Две разные женщины в рамках одного вывода.
Улыбнулась.

Шаблон

Чертовски неудобно не вписываться в шаблоны.
Нисколько не хочется быть идеальной, да впрочем, и раньше не хотелось.
То есть, конечно, шаблоны создают для нас другие, а потом начинают споро работать ножницами и киянкой - тут подрезать, тут отстучать, тут вообще втиснуть и закрепить хоть гвоздиком, хоть суперклеем.
Кто-то не дотягивает до шаблонов и сходит с дистанции, скорее всего, сожалея об упущенных возможностях. А я вот масштабно не вписываюсь. Это чертовски неудобно. С одной стороны.

С этой стороны не получается понятная и прозрачная жизнь. Не домохозяйка, не карьеристка, не жена, не любовница...
Деньгами не покупается, к материальному до некоторой степени равнодушна, общественным благом не горит, штампа в паспорт не хочет, выбирает сама и уходит, когда разочаровывается.
Иногда даже я начинаю чувствовать какую-то мещанскую ущербность во всех этих "не". Хотела бы я загореться хоть чем-то из перечисленного. Представляю, как это смотрится со стороны.
Правда, под один странный шаблон я все-таки попала. Причем, описан он был практически одними и теми же словами, хотя люди были не только не знакомы между собой, так еще и глобально несовместимые по жизненным установкам.
Отвечаю.
Нет, я категорически не из тех, на ком обязательно надо жениться, даже если так видится со стороны. И чаще всего я хочу отношений без обязательств совместной жизни до гроба. И не могу обещать, что мне не надоест завтра или через год. И не хочу отказываться от ночных звонков, эпистолярных романов, встреч с бывшими, флирта с остальными.
Мне нравится быть собой. Я себе такая удобна.
Однако, я понимаю, что могу быть завоевана тем, кто мыслит шире шаблонов.
И тогда, возможно, я стану хорошей женой, любовницей, домохозяйкой и даже реализую главный творческий проект, который мечтаю реализовать всю жизнь. Проект с названием "Мой Мужчина".
Но личные духовные практики и мировая мудрость напоминает, что "много званых, но мало избранных". Не в кого вложиться. А тратиться на то, чтобы вписаться в узкие шаблоны - не мое.
На днях малодушно подумала: не усыновить ли мальчика лет сорока. В который уже раз.
Потом посмотрела на взрослого и ответственного мальчика лет сорока и усмехнулась: не удочерит ли он меня? Я была бы такой лапочкой-дочкой...
Люблю эту эротическую программу, грешна.
Смогла бы я все бросить из завоеванного и принадлежать в полной мере только одному человеку?
Думаю, это возможно. Я не оставила мыслей о проекте "Мой Мужчина", хотя, конечно, возраст уже намекает...
Конечно, с таким решением мне пришлось бы изменить весь свой мир - и мне нравится эта мысль.
Мне интересно менять свой мир, распахивать разные двери, впускать новые ощущения и впечатления.
Хотела бы я от мужчины в ответ такой же преданности и верности? Боюсь, что нет.
Мужчина, изменяющий свой мир ради женщины - не по мне.
Если я полюбила его таким, каким увидела, то таким он мне и нужен.
Гуляет? Ну так что!
Снимает стресс алкоголем? Это его выбор.
Работа - первая жена? А зачем мне обленившийся кот на диване?
Женщина меняет свою жизнь ради мужчины, мужчина принимает в свою жизнь женщину, которая заполняет в ней предназначенную ей нишу. Нишу, а не весь мир.
Я буду разочарована, если он попытается заполнить мной все. Я буду вознаграждена, если с моим приходом его мир станет богаче, а не беднее.
Но, как правило, мужчины пытаются впихнуть меня в привычный шаблон жены или любовницы - и пугаются перспективы. Не надо мне соответствовать, надо оставаться собой.
С другой стороны, их шаблоны сразу показывают, с кем можно задержаться, а от кого надо бежать, сломя голову.
Шаблон - это почти всегда жесткие рамки. А я все время расту и учусь. Как жена, как любовница, как домохозяйка. Как женщина. И я хочу тянуться за своим мужчиной, а не тащить его за собой с натугой, как тепловоз тащит товарный состав.
Так что усыновить не получится. И удочерить никто не решается.
Придется, как всегда, обматерить и идти дальше одной.
Развлекаясь, флиртуя, не обещая ничего, вне рамок.
Хорошо быть свободной весенней Кошкой... в свободном поиске...

Весенний гон

Что-то вчера был день богат на сексуальные изыскания в разных статьях, видимо, весна. Например, на сайте у «Сноба»: «Куда делся секс?» А у меня вчера руки до секса так и не дошли. Ну то есть до «написать про секс». Впрочем, до всего остального с ним связанного я вчера тоже не дошла и еще какое-то время не дойду, как бы мировая общественность ни кричала, что женщине заняться сексом в наше время — как нечего делать, тогда как у мужиков наступили трудные времена.

Я так считаю, что трудные времена наступили у тех, кто себя не на помойке нашел, и первичные половые признаки тут определяющей роли не играют.
Вечная тема во время весеннего гона, что девочки поголовно продаются, а мальчики неплатежеспособны. Правда, логику, что девочки могут и за деньги и бесплатно, а мальчикам все равно платить, мне не понять. С кем же тогда девочки бесплатно? Друг с другом? Ну так и мальчики так могут. И пошло-поехало, можно сразу законы принимать и поздравлять друг друга с выросшими до размеров большинства меньшинствами.
А еще выясняется, что женщины делятся на «я не такая» и «а сколько дашь?» И тут уж я вообще ничего не могу понять... Вроде бы «не такая» - это когда до свадьбы ни-ни. А на деле — это просто дороже.
А мальчики сплошь и рядом сидят в ФБ и на любимых порносайтах, и девочки живые и теплые, которые за деньги, их уже не волнуют. Ну это и понятно, когда своя рука владыка и бесплатна.
Заразили нас чем-то диверсанты. Асексуальностью, как говорят.
Хотя вот почитала культурологические изыскания изголодавшегося народа — и понять не могу, а в чем подвох и где логика?
Секс есть, если все со всеми за деньги, а когда денег нет — все равно закатывают солнце вручную и завидуют Кубе, где под каждой пальмой случка... Правда, и у нас можно, вот прямо по весне, под каждой елкой, опять же в снегу мягко, не на голой земле. Закралось у меня поначалу подозрение, что, может, это и не про физиологический аспект взаимоотношения полов, а хорошо завуалированная потребность в бескорыстной и чистой любви.
Но мои наивные прозрения были начисто убиты фразой: «А белые европейцы все не наиграются со своей дурацкой нравственностью».
Нравственность — когда не все со всеми — это плохо, как выясняется. Я-то все по старинке думала, что у нас упадок этого самого, а вот ведь оказалось с точностью до наоборот — выросла нравственность. Некоторые отщепенцы вообще никому ни за какие коврижки не дают - это особо в тяжелой форме заразившиеся, видимо, с переходом в хроническое состояние «динамизма». А итог печален - обесценено значение секса.
В популярных сериалах два симпатичных героя хотят друг друга 3-4 сезона — и ни разу даже за кадром. Вообще непонятно, зачем снимать такой нежизненный бред (правда, это у них там, в загнивающей Европе, у нас все попроще, но дорого), когда можно увидеть в порнофильме не только жалкое с любовью под одеялом по разу, но и с размахом крупным планом по пять партнеров сразу. И жениться не обязательно, ибо секс ради секса — это наше вожделенное все.
«Но, понимаете, секс — это очень весело. Это и расслабляет, и освобождает, и дает удивительную позитивную энергию. И хорошие впечатления. И повод для разговора — причем не унылого, о каких-нибудь там политических или экологических катаклизмах, а возбуждающего и занятного».
Это шоб вы знали и шоб вы всегда так весело жили. Ну, хотя бы до пенсии.
Поразительно, что процесс рассматривается вообще отдельно от партнера, как самоценность. Если производители секс-игрушек уже научились говорящих кукол делать, вроде троллящих гаишников хомяков, то можно ставить точку - проблемы решены. Принеси резиновой бабе искусственные цветы и болтай о сексе на немецком в соответствии с культурной традицией порно-индустрии. Хотя... если есть говорящие хомяки... Нигде же на написано, что должно быть по образу и подобию. Главное - возбуждающе и занятно поговорить.
Хотя куда мне разобраться в поводах для разговоров... Я этот отсутствующий секс делать предпочитаю, с мальчиками, впрочем, его можно даже совместить с беседой о судьбах страны, был бы собеседник достойный. И делаю я «это самое» безвозмездно, то есть даром. Правда, с избранными. И мне уже явно не 24.
В общем, я долго читала с интернет-листа и все равно не угадала ни одной ноты. То ли в консерватории надо что-то поправить, то ли музыка мне опять не то навеяла. Вот так в середине весны даже секса расхотелось, как минимум, на неделю.

Эмпатия vs Гуманизм

Как это ни удивительно, иногда я задумываюсь о высоком. Не вполне о душе, а о высоких понятиях, которые мы за тысячелетия наплодили и наобъясняли друг другу на всех языках, а все равно продолжаем быть несчастными.
Мы рассуждаем о гуманизме и его составляющих, мы находим высшие цели в служении обществу, в альтруизме, нравственных законах, проявлении доброй воли, а, между тем, сами несчастны и живем в мире несчастных, одиноких, брошенных людей. И сколько ни уговариваем себя, что у всех так, легче не становится.

Все, чем оперирует гуманизм, лежит в области отношений, а современному человеку не хватает, прежде всего, чувств. Не альтруизма и нравственных законов, а эмпатии, не доброй воли, а любви.
И сколько бы ни говорилось, что любой человек способен к эмпатии от природы, в реальности мы видим лишь ее прикосновение, а не участие в нашей жизни.
Способность к эмпатии есть дар, ничуть не меньший, чем талант вырастить из сора стихи, умение сложить горстку нот в мелодию, передать набросанными на холст мазками восход над морем.
Гуманизм для меня абстрактен, потому что направлен в массы, потому что он пользуется штампами, пока он борется за что-то или против чего-то. Всем понятны лозунги: Альтруизм против эгоизма! Доброта против жестокости! И совершенно коряво звучит: Чувства против равнодушия! Звучит так, как будто мы обнажились или подсматриваем в замочную скважину.
Впрочем, так оно и есть, потому что мы не привыкли показывать наши истинные чувства. Наша жизнь проходит в плоскости поступков, а не эмоций. Мы стараемся отделить их друг от друга, требуем от окружающих «холодной головы», «взять себя в руки», «перестать рефлексировать» — и совершаем трагическую ошибку.
Гуманизм хорош на уровне общества и совершенно выхолощен на человеческом уровне до тех пор, пока не сопровождается высокой степенью сострадания к конкретному человеку, умением принять чужие чувства и показать свои. Взаимная эмпатия подобна запахам, которые притягивают друг к другу представителей одного вида в природе. Мы готовы открыться только тому, кто готов чувствовать так же, как мы. Не поступать, а чувствовать. Многие не потеряли способность находить такого человека в толпе, и тем страшнее, что, находя, мы не в состоянии открыться.
Лично я не могу абстрактно «сочувствовать детям Германии». Я либо дам полтинник, либо пожадничаю. Скорее всего, этот полтинник спасет кого-то от голодной смерти, но он не возьмет его за руку, не посмотрит в глаза, не поделится теплом. И накормленный германский ребенок должен быть еще и обласкан, любим и понят. Еда делает человека сытым, это важно, но это еще не все.
Человек остается человеком только в том случае, если он может сострадать, если он не боится проявлять чувства сам и принимать чувства в ответ. И, как ни странно, откупиться полтинником или даже миллионом куда проще, чем выслушать, улыбнуться, заплакать, вскипеть возмущением, просто молча побыть рядом.
Мы боимся показывать свои чувства и разделять с другими их чувства. Мы осаживаем тех, кто испытывает ревность, ненависть, злость, кто терзается сомнениями и душевной болью, потому что боимся примерить на себя эти «плохие» чувства. А ведь ими, в первую очередь, человеку и надо поделиться, потому что они — груз, неподъемный в одиночку.
Я знаю, что мне повезло в жизни, у меня к эмпатии склонность с детства, не сказать бы — талант. Способность писать стихи ушла, а способность сопереживать выросла, из чего я могу заключить, что это именно то, что мне дано для развития, для совершенствования собственной души. Это — призвание, и я рада, что могу жить в гармонии с собой.
А то, что эмпатия кажется в нашем мире атавизмом, говорят вопросы, которые мне задают от раза к разу люди, с которыми сводит судьба. Меня все время спрашивают: не устаю ли я общаться на близкой дистанции, выслушивать других, поддерживать, сопереживать, пропускать через свою душу чужие эмоции, далеко не всегда — светлые и восторженные.
Мне странно слышать такие речи. Нет, меня не убивает чужой негатив, нет, меня не заряжает чужой позитив. Я не училась модным техникам, просто я практически сразу при встрече ощущаю, как можно помочь человеку, ищущему тепла и участия. Не денег, славы, успеха или чего-то в мире вещей и отношений. Тут я могу лишь обратиться к своему или чужому опыту и обсудить проблему. Но, как правило, это обсуждение не помогает человеку сделать шаг в направлении мечты. В направлении мечты он шагает тогда, когда кто-то рядом радуется вместе с ним и грустит вместе с ним.
Хотя бы так, хотя бы просто вместе. Хотя бы просто активное слушание.
Конечно, я всегда иду дальше, я всегда начинаю «вытаскивать» и выравнивать эмоциональный фон, я всегда стараюсь приподнять его к концу разговора. Но это уже — талант. Хорошо наработанный талант.
А сделать находящегося рядом не одиноким может каждый. Не красота спасает мир, не доброта, не альтруизм и подвиги. Умение быть человеком сопереживающим, представителем вымирающего вида.

Все неладно

А вы все ходите сюда и читаете... А зачем, когда интернет забит литературой из лонг-листов, шорт-листов, когда вокруг столько номинантов и призеров? Они все о-го-го, «а я так, пописать вышел» (с).

Меня учили читать и дочитывать до конца, где-то я уже об этом писала и где-то уже злилась на себя, на самую когда-то читающую (пусть по идеологической легенде) страну, на родителей с их бережно собранной библиотекой, на то, что в Ленинку было не попасть, только по направлению из университета.
Да, кстати, из Университета. Не из нынешних университетов, академий, колледжей, лицеев, гимназий или какую там еще вертикаль придумала наша система образования. Во всей этой табели о рангах я вовсе не разбираюсь и даже думать не хочу, как нынче называется какой-нибудь институт лесной промышленности. Когда я услышала, что все эти «князья четвертой категории» стали именоваться университетами, а размалеванные пэтэушницы гимназистками, я сказала что-то вроде булгаковского «пропал дом», то есть пиздец высшему образованию в стране. И, заметьте, спустя двадцать лет так оно и есть. Образования в стране нет, ни высшего, ни среднего, ни специального. И начальное-то... лучше не думать.
Ну, мне с моим снобистским эмгэушным, конечно, легко говорить. Мы не просто именовались университетками, мы ими были. И читали мы, в отличие от нынешних поколений, литературу, а не эту мерзость, заполонившую привокзальные киоски, престижные книжные супермаркеты и сетевые сервера.
Конечно, лихие девяностые принесли народу свободу слова и вместе с ним закрытые для простого советского человека шедевры мировой литературы, но простить им вывалившийся на прилавки низкосортный ширпотреб лично я не в состоянии.
Вот зачем я, умная, нисколько не скромная, хорошо образованная и с неплохим художественным вкусом далеко не девица снова взялась, как тузик на помойке, питаться современным литературным словом обильно и разнообразно? Пиздец образованию — пиздец литературе, иначе не бывает. Почему я снова повелась на попытку узнавания нового?.. Оно никаким местом не хорошо забытое старое, но, надеюсь, будет вскорости хорошо забытое новое. На века забытое. Впрочем, я об этом уже ничего не узнаю. Мой кошачий век последней девятой жизни короток.
И почему я, с первых страниц, если не строк, распознав, что, как в порнофильме, герой и вся группа точно не женятся на самоотверженной героине, заставила себя дочитать до мифической свадьбы, тьфу, до конца шедевра?
Да-да, образование и культура обращения с книгой. Только на кой хер нужна культура обращения с книгой, когда под обложкой вообще нет ничего, похожего на литературу. Суррогат. Условно богатая фантазия при вольном обращении с формой и полном отсутствии языка.
Как вы это читаете, граждане? И в каком ключе можно обсудить с другом за чашечкой чая или виски это новомодные творения из букв?
Почему под именем Искандера или Довлатова — литература, а под именем Прилепина и славабогуникогоневспоминается — глумление над литературой.
И да, я сама виновата, нечего было браться. Полдня моей жизни, потраченные на то, что я не могу собрать в голове хотя бы в общую идею, не говоря уже о достоинствах. Я даже недостатки судить не возьмусь, потому что предмет обсуждения не имеет отношения к литературе. Это мало чем отличается от тех сочинений молодежи из 7 класса, которые я, будучи ученицей выпускного класса, помогала своей любимой учительнице проверять на прогуливаемых уроках физкультуры. И уж точно хуже тех сочинений и рецензий, с которыми одаренные школьники выходили на олимпиады.
Ну а чего, собственно, хотеть, если образование издохло, если книги пишут по мотивам сериалов, если реальная жизнь вытеснена фэнтези. Старики, выросшие на литературе, не могут приспособиться к коммерческим пожеланиям развращенной масс-медиа публики, а молодежь, выросшая на газете «Спид-Инфо» и желтой прессе пополам с рекламным глянцем, не может приспособиться к литературе.
Слава Богу, я отношу себя к старикам. Мне даже талантливого Сарамаго трудно читать с его «съехавшей» формой и принципом «ты умная, ты сама догадайся, где авторские интонации расставить», а уж какую-нибудь «Черную обезьяну» без противорвотного вообще немыслимо. Но я дочитала и по этому поводу пребываю в настроении мрачном, не сказать бы мизантропическом.
И себя мне жалко, потому что мне только и остается возвращаться в добрую старую беллетристику, прочитанную уже не по одному разу, и детей жалко, которых и не учат читать и не учат думать, и литературу как часть жизни каждого культурного человека, хотя сегодня уже есть, где порассуждать о термине «культурный».
А Прилепин или какая-нибудь среднестатистическая Донцова — это просто к слову пришлось.
Как говорится «дело даже не в гусях, а все неладно». Главное тут — за державу обидно. Хотя ей-то, как я вижу, на литературу плевать даже больше, чем на все остальное.

Не будите Кошку

Если мирно дремлющую Кошку дергать за хвост, она просыпается злющая, как львица!
Почему, когда люди решают, что они знают обо мне что-то, чего я о себе не знаю, они обижаются на то, что я посылаю их куда-то, куда им вовсе не хочется?

Все, ну поголовно все считают себя психоаналитиками или, по крайней мере, рентгеном. Они-то уж точно знают, что мне надо... Зарплату ли, мужика ли, квартиру или еще какую-то притянутую за уши херню.
Я рецептов счастья не раздаю и очень буду рада, если меня не станут обучать искусству жить, как девственника в борделе.
Я равнодушна к деньгам, верите ли вы в это или переживаете по этому поводу. Не заплатили — и ладно. Если прошел месяц, два, а я все еще жива, значит, я обошлась без этих денег. Разбирайтесь там сами с небесной канцелярией, господа бизнесмены. Это вам пиздюли получать за непорядочность, а не мне. Я просыпаюсь утром и точно знаю, что жизнь продолжается и найдутся деньги на все, что мне надо. И не надо за меня убиваться, родные и близкие. Не дождетесь, как говорится.
Я не цепляюсь ни за какие отношения. Никогда. Я всегда знаю, когда надо остановиться и отпустить. Если вам надо — вы звоните, ищете встречи, ждете и надеетесь. Не позвонили — нет отношений. То есть вы имеете ровно тот же ноль, что и я. Так почему я несчастная, а вы счастливые?
И да, я рассталась с любимым человеком, но это не повод считать меня бедной одинокой девочкой, которая только и ждет, чтобы снова в новую любовь, как в омут. Я отплакала свое с ним во время отношений, почти два года плакала, любила, жить не могла, пыталась уходить и возвращалась, когда он хотел меня снова, поддерживала и мирилась с предательством и блядством. Я любила, это я умею лучше всего. Не все знают, что это такое. Я — знаю.
Но когда я бываю готова уйти — я ухожу.
Я позволила ему думать, что это он отпустил меня, пожелал мне счастья, пожелал мне жить в другой стране, беречь себя... Я часто уходила именно так: лгала, что мне уже не надо, что все равно, как будет дальше. Я выслушала его, а уж рыдала потом, в машине, и думала, что больнее уже некуда, но когда я сидела напротив и смотрела в его глаза в последний раз, я держала лицо. Это я умею лучше многих — держать лицо. Но «всему на свете выходят сроки»... Больно мне или нет — надо идти вперед.
Я не цепляюсь за дружбу, если отношения себя исчерпали. Мне надо расти и двигаться, я не умею проводить время в переливании из пустого в порожнее, мне скучно говорить по стотысячному разу о детях, отпусках, распродажах, ремонте машин и карьерном росте...
Я не боюсь одиночества так, как боятся его многие, живущие в пустых отношениях, потонувшие в опостылевших связях, ходящие в надоевшие офисы.
Я старый холостяк, я не меняю себя ни на какие блага.
Мне не бывает скучно с собой, я самодостаточна настолько, что между абы кем вдвоем и собой в одиночку выберу только себя.
Если вы будете на чем-то настаивать, я, мягкая и деликатная, могу пообещать - и не женюсь. Даже скорее всего так и сделаю. В любой сфере жизни.
Важны не слова или обещания, которые вы у меня вырвали, важно мое желание что-то делать, куда-то ехать, впускать кого-то в свою жизнь. Если вас впустили, если я приехала, если хочу сделать что-то для вас — это мой выбор. Мало кто в состоянии это оценить. Не оценив — не может удержать.
И возвращаться через месяц или через 10 лет и говорить «ты была лучшая» - бесполезно. Потому что я всегда ухожу сама и не возвращаю тех, кого не люблю.
А вообще — я очень злая. И очень взрослая. И не нуждаюсь ни в жалости, ни в советах, ни в ком, кто самонадеянно решил, что я в нем нуждаюсь, кто пытается привязать меня к себе, понятия не имея, на какой бочке с порохом прикуривает. Они, смешные, потом обижаются и ищут причину во мне. Как всегда - во мне, не в себе.
И я догадываюсь, что мое равнодушие к материальной стороне жизни, моя внутренняя независимость, мое умение дарить хорошее и притягивать хорошее и попадать в фантастические сказочные сюжеты раздражают. Но это проблема индейцев, не вождей. Мне лень придумывать себе образ неземной принцессы. Я злая и уверенная в себе, я ненавижу вранье и театральщину. Я ничего не пишу в своей судьбе на черновики, я живу.
И да, я живая.
Я нуждаюсь в том, чтобы всегда и везде оставаться собой, я нуждаюсь в своей свободе, в тех, кого я люблю и кем дорожу, а их единицы, я нуждаюсь в заботе и понимании, в долгих разговорах, в длинных ночах и в коротких размолвках, за которыми следуют примирения и жизнь на новой ступеньке взаимопонимания. Я нуждаюсь в стремительных авиаперелетах и бесконечных трассах, в театрах и книгах, в морском прибое и слезах. Я нуждаюсь в любви, это естественно, ведь я все еще женщина.
И я нуждаюсь в самом лучшем Мужчине, в исключительном, в том, с кем можно ничего не бояться и прожить все, что отпущено, до самого конца. В моей жизни всегда только исключительные мужчины, потому что я умею выбирать.
И было бы счастьем, если он найдется и поймет, что я в нем нуждаюсь, и сумеет меня удержать, когда мне страшно довериться и хочется сбежать в мои запредельные миры.
А не найдется... ну что же, значит, не судьба.

Отныне джунгли закрыты для тебя

Умная глупая Кошка живет чувствами, чаще всего не чувствуя, что живет. Она сворачивается клубком на границе жизни и пристально всматривается вовне, делая вид, что дремлет. Для мира она неподвижна, но в снах, о которых не положено знать никому, она проживает все свои девять жизней одну за другой. И вот уже последняя грозит обмелеть, как ручеек к середине засухи.

Кошка давно не плачет о заоблачных мирах. Она почти поверила, что заоблачных миров не существует, что все они рождены ее фантазиями, и им придется уйти вместе с ней. Она плачет о реальности, не замечая, как дворники устают разгонять снег по стеклу и в окно машины заглядывают собратья по пробками. Она учится жить здесь и сейчас и плачет, когда невыносимо болит, невольно повторяя детское заклинание "у лисички боли, у зайчика боли, а у..."
Но не помогает. Болит у обоих. И Кошка рыдает и жалуется на несправедливость, и там, наверху, ее не могут не слышать, но проходят недели и месяцы...
Кошка готова поверить, когда видит протянутую руку. Кошка все еще верит людям и давно не верит себе. По ночам себе особенно трудно верить, ведь ночи предназначены для любви. А мир за границей ее жизни не может похвастаться любовью, только болью.
И мир в границах ее жизни давно не балует ее светом, и недавно протянутая рука отталкивает.
Глупая умная Кошка в дороге позабыла, что можно плакать над стихами в обрамлении нот. Не от боли - от созвучий, от удивительных случайностей, от неслучайных слов.
И Кошка плачет, как потерявшийся котенок, и хочет сбежать от себя. И теперь, когда куплен билет по самый конец февраля, она все равно знает, что гибель - в ней самой и спасение - в ней самой. И от слез никуда не сбежать. И от надежд никуда не спрятаться. И девятая жизнь может стать наградой, а не наказанием, надо только довериться себе и сказать, что возможно все, и что "отныне джунгли закрыты для тебя..." и открыт весь мир.
Это же только стихи, только чувства, только слезы, Кошка. Кадима!

Засланный казачок

О моей странной проблеме можно говорить с занудством психоаналитика, а можно с юмором. А можно вообще промолчать, но у меня сегодня есть желание поговорить в одностороннем порядке, а это большая проблема для окружающих с учетом: "если я чего решил, я выпью обязательно". Но в последнее время я все больше помалкиваю, потому что говорить лень, так что не обессудьте. Пока наметился монологовый прогресс - я им воспользуюсь.

Нет, глобально у меня с самоопределением всегда было неплохо. Я давно знаю, что я девочка. Помню, сколько мне лет. Точно могу сказать, что я люблю, а что нет. И даже, что ненавижу. Понимаю себя с полуслова в телефонном разговоре, с полумысли в подсознании и с полувзгляда в зеркале. И вообще люблю себя, холю и лелею, в разумных, однако, пределах. Хотя что есть пределы?..
И в результате сегодня сформулировала свою проблему не глобального, а прямо-таки межгалактического масштаба, хотя подбираюсь к ней довольно давно и уже обозначала ее в некоторых постах, но не с этого ракурса.
Итак. У меня есть проблема. Я не умею завидовать.
То есть кто-то скажет, что это я себе цену набиваю. Но взгляните с моей стороны. Что землянину естественно, инопланетянину - смерть. Зависть (и, кстати, ревность) - очень даже человеческое чувство. Нравится это нам (а я пока пообъединяю нас в едином целом, ибо еще не разобралась кое в каких видовых различиях) или нет, положительные они или отрицательные, но они - естественные. На того, кто не ревнует при явных поводах и не завидует (для удобства обсуждения возьмем параметр "белая зависть") - смотрят как на непьющего в компании: или язвенник, или "зашитый", или больной на всю голову трезвенник, что вообще опасно для окружающих. Кстати, в компаниях я, обычно, не пью... Еще одно "уродство". Если пью, то это исключительное событие, и внутреннее объяснение звучит как "проще дать, чем объяснить, почему "нет".
Теперь о наболевшем: о зависти. Нормальный (что же такое эта пресловутая норма!) гомо сапиенс просто обязан испытывать к соплеменникам некое сложное чувство, которое отличает его от манекена. Манекенам в витринах пофиг, что там, на другой стороне улицы за стеклом, а нам (извините, я снова примазалась), людям, нравится и вон та кофточка на сослуживице, и вон та тачка под начальником, и зарплата топ-менеджера. Не говорю уже о положительном муже Ваське, доставшемся этой дуре Ленке. В результате мы естественным образом хотим получить то же хорошее, что имеет другой член сообщества. И зависть - это наша оценка справедливости владения Васькой и желание иметь если не конкретно его, то не меньше, чем такого же, а то и лучше.
Вот у меня подруга на Сицилию весной съездила, а я всю жизнь туда хотела после "Крестного отца", а так и не добралась. И сижу я, расковыриваю в душе гвоздиком ранку "остров дьявола", - а не болит и даже не кровоточит. Даже обидно, но ни в какую!
Или взять совсем уж трагические обстоятельства моей несчастной любви: мужчина, в котором я души не чаю, живет себе с куда менее достойной дамой (на мой, ни одной секунды не объективный, взгляд), возит ее по заграницам, кормит в ресторанах и даже осчастливливает семейным сексом. Уж мне бы на анализы изойти по поводу разлучницы (ревность) и чувством острой несправедливости к ее незаслуженному счастью (зависть) - а у меня переживания атрофированы, как назло. Ни поплакать, ни время потратить на жалобы подругам.
Вам смешно, я уверена. А мне - нисколечки. И даже мучительно. Это в физическом смысле напоминает врожденное генерализованное отсутствие болевой чувствительности. То есть неспособность тела ощущать боль, тепло, холод и т.д. И вне всякого сомнения это - болезнь и весьма опасная для существования в мире. А все проблемы откуда? От мозга!
Я хочу проникнуться естественными для человека чувствами, а у меня включаются совершенно другие механизмы. Смотрю я на этого положительного Ваську, например, и тут же думаю о том, как бы я злилась от его положительности, как бы уставала, да и достоинства его всяко не идеальны, и есть куча недостатков, которые или миру не явлены или явлены, но нивелируются в глазах естественно завидующих Олек и Анек неоспоримыми преимуществами перед их неудачными мужьями.
Мне бы, женщине много лет одинокой и прожившей без спонсора, мечтать об этом нечеловеческом счастье, слушая рассказы удачливых товарок. Не встает, извините за грубость. Ни на Канары, ни на шиншилловые шубы, ни на миланские показы, ни на самого принца на белом майбахе. Мозг, сволочь, все время подсовывает такие картинки, что я не только позавидовать или хотя бы посопереживать не могу, но сразу хочу бежать, как от чумы.
Или карьера кем-то сделанная, а мной похеренная. Или квартира подаренная или купленная, а моя в разрухе.
Как-то мне положить на все эти естественные земные потребности и реализации.
Я живу как будто в пузыре. И нет никаких переживаний об отсутствии чувств и желаний в этой области, только удивление от наблюдения над собой. Я смотрю по сторонам из своего пузыря и радуюсь, что не участвую.
То есть я люблю мужчину и секс, я с восторгом езжу за рулем, где пробки мне не в раздражение, я наслаждаюсь музыкой, живописью и книгами. Я люблю общение тет-а-тет с умными (обязательное условие) людьми. Я флиртую, плачу над чужой болью, умиляюсь зверьем, ругаюсь матом, смеюсь над анекдотами, поддерживаю друзей.
И все-таки я перестала чувствовать ревность и зависть. То есть с завистью у меня всегда ладилось не очень, но хоть намеки были, а с ревностью всегда было огого как! А тут - как отрезало. И не могу понять - когда и за что? И самое главное: а делать-то что? Ведь очень часто собеседники ждут этой самой "белой зависти" как минимум на словах, а как максимум - в выражении лица в ответ на свои рассказы о достижениях, приобретениях, перспективах. А я вымученно улыбаюсь и думаю, как бы соскочить с темы, ибо - скучно до зевоты.
Такой отстраненный взгляд на людское существование меня напрягает. И ведь не назовешь защитным механизмом нереализованной личности или полного неудачника, потому что сколько раз слышу "счастливая ты, Светка, и это у тебя есть, и вот это, и еще вон то". Я прекрасно состоялась как объект зависти по некоторым параметрам. И так и не нашла себе такого объекта.
Я уж стараюсь помалкивать о том, что и любви мне не надо: ни дружеской, ни продвинутой в сторону интима.
То есть из всех существующих в моей жизни "любовей" я готова принимать только одну от совершенно конкретного человека. Остальные мне немыслимо усложняют существование и мироощущение. Я столько раз просила меня не любить... Но это вообще больная тема.
Короче. Я или теряю связь мозга с социумом или вообще 20 лет назад в момент клинической смерти меня подменили. Завуалировали, конечно, как могли, пытались втиснуть в рамки и приспособить. Но опыт вивисекции оказался неудачным. Что там, под человеческой оболочкой? Бирюзовые тентакли или розовое облако?
Только любимому не говорите. Он и так считает, что я "непростая девочка".
Я вон год назад не смогла оценить перелет в империале, стоимость страусиного яйца и эксклюзивность книги за 10 тыс. долларов. Чуть себя не выдала равнодушием. Вовремя отбрехалась. Компенсировала все бутербродами со шпротами, умением управляться с ножом и компьютером и вполне себе приземленными радостями в три часа ночи. Пусть он пока остается в неведении, я ему сама как-нибудь расскажу долгими зимними вечерами. У меня для него много историй, не на одну тысячу ночей. И кому мне завидовать, если у меня есть он? И к кому ревновать, если я точно знаю, что он мой? И что мне еще надо, кроме как любить его?
Но это уже другая тема... тоже космическая, поднебесная.

Осетрина второй свежести

Сегодня обозначились три темы, которые меня волнуют. Не вообще, а в данный конкретный момент. Одна, как обычно, вечная. Вечная - это о любви, но говорить не хочется. Люблю и люблю, что тут скажешь! Одна - сиюминутная, ибо ничто политическое не вечно. И еще одна... ну это вообще уже вынос мозга, который удалось сформулировать только к вечеру. Зато с какими эмоциями и в каких оборотах!
Но сейчас - о сиюминутном. О жизни, которая идет (слава тебе, Господи!) мимо меня, не касаясь, не притираясь, не вытаптывая все в душе. Об осетрине и ее свежести в булгаковском толковании.

Аналогий, знаете ли, сразу возникает нескончаемая цепочка. Это я уже не о тухлой осетрине или зеленой брынзе. А о порядочности. Порядочность - штука нематериальная, вроде любви. Может, и не такая интимная, хотя с какой стороны взглянуть, но из этих же сфер, из высших.
Порядочность - она или есть или ее нет. И никто не убедит меня в обратном. Мое черно-белое восприятие действительности играет со мной злые шутки. Все, что красиво, элегантно, положительно переливается всеми цветами, а чуть подтухло - и все. Картина мира распадается на черное или белое. И никаких 256 оттенков серого, и даже на эротические 50 не наберется.
Возьмем, к примеру, замужнюю даму. Пять лет в браке, десять, пятнадцать... И вдруг на корпоративе единственный раз с таким же пьяным коллегой, в состоянии предновогоднего стресса и полной невменяемости, без закуски и годовой премии... И никуда не денешься. До того - порядочная женщина, после... Ну вы воздержитесь, а отрастивший рога муж меньше, чем блядью, не назовет.
Или женатый на Марусе мужчина вдруг трагически оговорился во время исполнения супружеского долга и ни к ночи помянул Анжелу или Эллочку. Кобель блудливый, одно слово! И какая ему теперь вера? И куда пошли совместно прожитые двадцать четыре года безоблачного брака? Тут уж сканирование телефона и карманов изменщика - само собой разумеющееся событие.
Да, собственно, о чем это я? Ах, да!
Нам, простым смертным, единожды солгавшим (ах, этот вечный дуэт мальчика и волка!), посадившим пятно на репутацию, плюнувшим в душу доверчивым и обманутым, нет ни веры, ни прощения. То есть, пообещают, что на этот раз поверили и простили (хотя не всем так везет), но какой каменюка с момента предательства положен за пазуху...
Ну, не знаю, как еще сказать, чтобы доступно и одновременно не марать себя конкретными именами и событиями.
Нельзя быть "в общем и целом" порядочным человеком и лишь в отдельные моменты - блядью. Нельзя быть порядочным публично, а блядью за закрытыми дверями. Нельзя "передумать" быть порядочным в зависимости от изменившихся шкурных условий, потому что это... ну я уже сказала два раза.
И с оправданиями получается совсем уж дешево. То есть не тянет на красивую политическую проституцию (это когда гордо и без объяснения: просто передумал, хозяин своего слова, хочу - даю, хочу - обратно беру), выглядит подзаборно (зеленая брынза) и пахнет помоечно (тухлая осетрина).
И красивые толкования на высокую тему - "я-де создаю рабочие места" - не дотягивают до идеи шиндлеровских заводов. Ибо в наше время угрозы для жизни отсутствие работы в прикормленных местах нет. Одни работают на "Дожде", другие... где хотят, там и работают. И все - за деньги, не за выживание. И амбиции касаются не творчества, а размаха. Где-то миллионная аудитория, где-то - в разы меньше.
Но дело, конечно, не в деньгах, популярности (не доллар, а нравиться хочется всем) или амбициях, нет, что вы! Дело в том, что размытые границы порядочности наблюдаются во всем обществе и вторая свежесть мыслей, слов, поступков не считается зазорной.
И что брать за критерий? Остались только "гири и уровень говна" у Галича, но за сладкими речами героев нашего времени кто о них вспоминает?
"Ни слова больше! Ни в каком случае и никогда! В рот ничего не возьму в вашем буфете!" (с)
Булгаков - это Булгаков. Разбирай на афоризмы и пользуйся.
И нет, не могу удержаться от большой цитаты, просто наслаждаюсь изяществом и мудростью диалога, искрящегося пузырьками точных слов, в которых переливаются все оттенки смыслов и значений. Перечитайте, не пожалеете.

Черный маг раскинулся на каком-то необъятном диване, низком, с разбросанными на нем подушками. Как показалось буфетчику, на артисте было только черное белье и черные же остроносые туфли.
- Я, - горько заговорил буфетчик, - являюсь заведующим буфетом театра Варьете...
Артист вытянул вперед руку, на пальцах которой сверкали камни, как бы заграждая уста буфетчику, и заговорил с большим жаром:
- Нет, нет, нет! Ни слова больше! Ни в каком случае и никогда! В рот ничего не возьму в вашем буфете! Я, почтеннейший, проходил вчера мимо вашей стойки и до сих пор не могу забыть ни осетрины, ни брынзы. Драгоценный мой! Брынза не бывает зеленого цвета, это вас кто-то обманул. Ей полагается быть белой. Да, а чай? Ведь это же помои! Я своими глазами видел, как какая-то неопрятная девушка подливала из ведра в ваш громадный самовар сырую воду, а чай между тем продолжали разливать. Нет, милейший, так невозможно!
- Я извиняюсь, - заговорил ошеломленный этим внезапным нападением Андрей Фокич, - я не по этому делу, и осетрина здесь ни при чем.
- То есть как это ни при чем, если она испорчена!
- Осетрину прислали второй свежести, - сообщил буфетчик.
- Голубчик, это вздор!
- Чего вздор?
- Вторая свежесть - вот что вздор! Свежесть бывает только одна - первая, она же и последняя. А если осетрина второй свежести, то это означает, что она тухлая!
- Я извиняюсь, - начал было опять буфетчик, не зная, как отделаться от придирающегося к нему артиста.
- Извинить не могу, - твердо сказал тот.
- Я не по этому делу пришел, - совсем расстраиваясь, проговорил буфетчик.
- Не по этому? - удивился иностранный маг. - А какое же еще дело могло привести вас ко мне? Если память не изменяет мне, из лиц, близких вам по профессии, я знался только с одной маркитанткой, но и то давно, когда вас еще не было на свете. Впрочем, я рад. Азазелло! Табурет господину заведующему буфетом!
Тот, что жарил мясо, повернулся, причем ужаснул буфетчика своими клыками, и ловко подал ему один из темных дубовых низеньких табуретов. Других сидений в комнате не было.
Буфетчик вымолвил:
- Покорнейше благодарю, - и опустился на скамеечку. Задняя ее ножка тотчас с треском подломилась, и буфетчик, охнув, больно ударился задом об пол. Падая, он поддел ногой другую скамеечку, стоявшую перед ним, и с нее опрокинул себе на брюки полную чашу красного вина.
Артист воскликнул:
- Ай! Не ушиблись ли вы?
Азазелло помог буфетчику подняться, подал другое сиденье. Полным горя голосом буфетчик отказался от предложения хозяина снять штаны и просушить их перед огнем и, чувствуя себя невыносимо неудобно в мокром белье и платье, сел на другую скамеечку с опаской.
- Я люблю сидеть низко, - проговорил артист, - с низкого не так опасно падать. Да, итак мы остановились на осетрине? Голубчик мой! Свежесть, свежесть и свежесть, вот что должно быть девизом всякого буфетчика. Да вот, не угодно ли отведать...
Тут в багровом свете от камина блеснула перед буфетчиком шпага, и Азазелло выложил на золотую тарелку шипящий кусок мяса, полил его лимонным соком и подал буфетчику золотую двузубую вилку.
- Покорнейше... я...
- Нет, нет, попробуйте!
Буфетчик из вежливости положил кусочек в рот и сразу понял, что жует что-то действительно очень свежее и, главное, необыкновенно вкусное. Но, прожевывая душистое, сочное мясо, буфетчик едва не подавился и не упал вторично. Из соседней комнаты вылетела большая темная птица и тихонько задела крылом лысину буфетчика. Сев на каминную полку рядом с часами, птица оказалась совой. "Господи боже мой! - подумал нервный, как все буфетчики, Андрей Фокич, - вот квартирка!"
- Чашу вина? Белое, красное? Вино какой страны предпочитаете в это время дня?
- Покорнейше... я не пью...
- Напрасно! Так не прикажете ли партию в кости? Или вы предпочитаете другие какие-нибудь игры? Домино, карты?
- Не играю, - уже утомленный, отозвался буфетчик.
- Совсем худо, - заключил хозяин, - что-то, воля ваша, недоброе таится в мужчинах, избегающих вина, игр, общества прелестных женщин, застольной беседы. Такие люди или тяжко больны, или втайне ненавидят окружающих. Правда, возможны исключения. Среди лиц, садившихся со мною за пиршественный стол, попадались иногда удивительные подлецы! Итак, я слушаю ваше дело.

Война

Люди не помнят войну. Для меня это совершенно немыслимая ситуация: не помнить, не думать, не сострадать. Не могу сказать, что я целыми днями говорила дома о войне с детьми, но так, чтобы вообще молчать – это для меня за рамками.

Иногда я думаю: почему же я так остро ощущаю все, что связано с войнами и смертью? Ведь мое поколение войны не знало, только по рассказам бабушек и дедушек, по литературе или фильмам, по советской пропаганде и патриотическому воспитанию. А я каждый раз мучаюсь от боли перед экраном, когда показывают старый фильм, или плачу над минутой молчания, или проживаю ужас смерти вместе с героями книг.
Откуда во мне берется это странное чувство реальности происходящего и сопричастности каждой жизни и каждой смерти?
А миллионы моих ровесников, и даже людей старше меня, и тех, кто уже даже и в дети мне не годится, почти во внуки, не знают о ней ничего, не говоря уже об эмоциях. Я была шокирована в юности рассуждением своего мужа о значимости Великой Отечественной. Все оценки давались с точки зрения политики и военных доктрин, и ни слова, ни намека на живые судьбы миллионов погибших и выживших. Тогда я отнесла этот странный факт черствости на счет того, что в его семье мало кто воевал и никто не погиб. Ты иначе оцениваешь события, если они цепляют лично тебя. Легко рассуждать о запрете смертной казни, если существо, ошибочно называющееся человеком, не врывалось в твой дом, не насиловало твоих близких. Окажись ты на другой, пострадавшей стороне, какой кары ты потребуешь для убийцы и маньяка, террориста и извращенца?
Потом я услышала мнение еще более странное: ну была война, ну и что. Кончилось все, надо пройти и забыть.
Не получается у меня пройти и забыть, никак не удается. Любая насильственная смерть во имя политики и передела мира вызывает у меня острое чувство несправедливости. Согласна, это странно. И неконтролируемо. Мозг отрабатывает сам.
Но иногда я смотрю на толпы этих благополучных мальчиков и девочек любого возраста и думаю, что мы с ними из разных миров. В их мире слишком много удобной и сладкой амнезии, они все время «идут дальше» меня, в сытую и комфортную жизнь, а я застряла на дальних рубежах, на безымянной высоте, в подвалах разрушенных домов, в бесконечных атаках… И мне никак не вырваться из плена мыслей о тех, кто со смыслом или бессмысленно погиб, хотя был рожден жить и радоваться, любить и учиться, творить и помнить. Почему-то я надеюсь, что не будь войны, они были бы лучше нас, чище нас, человечнее.
Мы умираем, вырождаемся несмотря на технический прогресс. У нас атрофирована часть мозга, отвечающая за чувства и память, и гипертрофирована та, что отвечает за удовольствия и развлечения.
Мне все труднее становится разговаривать с людьми, я не вижу смысла проговаривать элементарные вещи, высказывать мнение, делиться впечатлениями. Мне скучно, мне горько, мне хочется отсюда уйти.
Я катастрофически старею, каждый день. Я от души надеюсь, что все это продлится недолго для меня, и потому мне все равно, что будет после меня. Потоп? Не худший вариант движения по спирали.
И я верю, что меня сюда больше не вернут, даже баобабом. Я не хочу делать этот мир лучше, ему уже ничто не поможет.

Время не лгать

Ох, как же болит голова. Я уже несколько часов забываю выпить таблетку и все надеюсь, что само пройдет, а голове все хуже. Обычно она никогда не болит, а в последний год... И не болит, когда я ухожу от него. То есть решаю, что ушла — и перестаю звонить, писать, вспоминать. Будто передавливаю тонкую трубочку, соединяющую меня с его ощущениями. Ему больно, а мне нет, потому что я решила, что ушла.

А потом я решаю, что у меня не было права уходить. Не просто отпускаю трубочку, а заботливо расправляю и говорю: я готова к этому. И боль возвращается. Возвращается бессонница, внезапные вспышки ярости, временами полная апатия. Если бы знать, что я хотя бы частично нормализую линию его жизни, сглаживаю перепады, отбираю боль. Обидно, если я все это проживаю просто вместе с ним и помощи от этого никакой. Хотя... лучше так, чем равнодушие и ложь, что мне все равно.
Хотя это и не ложь. Это правда ровно на тот момент, когда я решаюсь произнести: с меня довольно, он сам выбрал, в продолжении нет смысла. Я терпелива с ним, как никогда и ни с кем. Я тащу на себе все поводы, все обиды, все сомнения — и жду, что мы сделаем еще один шаг, преодолеем еще одну ступеньку. А потом я срываюсь и решаю, что пришло время уйти. Я живая, ничего не сделать, я непоследовательная, я женщина.
Между моими «уходами» может пройти неделя или два месяца. Я никогда не делаю этого напоказ, никогда не сообщаю об этом даже косвенно. В этот момент я не хочу, чтобы меня остановили. Я сгибаю трубочку и перестаю чувствовать. То есть заставляю себя перестать чувствовать.
Он просто оказывается в мире без меня и понимает это далеко не сразу. Он может жить без меня, он жил без меня семьдесят с лишним лет, он прожил бы еще семьсот, окажись мы во временах библейских патриархов. Просто однажды он замечает, что я перестала звонить. И оказывается, что никто, замирая от страха и счастья, не спрашивает у него утром «Как ты, Володенька?» Ведь это не трагедия, если я не позвонила на прошлой неделе, и на этой тоже. Это всего лишь странно. Странно, что я не напомнила о себе письмом. Странно, что не прислала цветов на праздники. И не поздравила с юбилеем. Но жизнь продолжается. Нормальная человеческая жизнь. Без меня.
И тогда он звонит сам и просит встречи. Придумывает самые дурацкие поводы, чтобы оправдать эту встречу. Он знает, что мне повод не нужен, но сам без повода не может. Хотя уже научился говорить, что хочет просто увидеться, но ему это трудно, я знаю. Это болевая, это чувства.
Раньше все сводилось к сексу. Секс был самым удобным поводом для встречи, он же был и причиной. Он так удачно вуалировал желание увидеть, а не обладать, что можно было выразить свои чувства короткой фразой: «приезжай, я буду тебя трахать». Почти так. То есть я вру, фраза звучала определеннее. А мне было все равно, потому что дело не в словах.
Потом появились дурацкие поводы, ведь стало ясно, что дело не в сексе, и скрывать это было уже невозможно. Мы стали ходить в кино. Два взрослых человека безумно хотели в кино, потому что вот этого фильма еще не смотрели, и после фильма естественно было приехать домой, а далее все по схеме. Разговоры, секс, завтрак. Поцелуй возле машины — и у обоих свои дела.
Черт, я не собираюсь рассказывать историю этих отношений, она вся здесь, ее только свести в один текст, почистить, дать героям другие имена — и рассылать по редакциям. Хотя окончания романа все еще нет, и, стоя на развилке, я не знаю, какую дорогу выберу.
Выбирать мне, что бы он ни думал. Уходить, возвращаться, ждать, делать предложение, снова уходить, соглашаться на встречу, делать очередную попытку.
Каждый раз я позволяю себе открывать свои чувства все больше. Каждый раз я знаю, что он ждет, когда я решусь. И времени на мою решимость почти не осталось...
Я ненавижу лгать.
До смешного: чтобы отвязаться от идиота-поклонника, сказала ему, что нашла себе героя своей мечты, успешного, молодого, который обо мне заботится и любит меня. Очень удобный прием для типов, у которых кишка тонка бороться за свои желания. Тип отвалился, я вздохнула с облегчением — и забыла о своей фантазии.
Позавчера узнаю о себе от третьих лиц, что я нашла себе мужчину и счастлива с ним, что он меня любит, чуть не на руках таскает. Долго вникала в историю и пыталась понять, с чего вдруг этот идиот распространяет обо мне такие странные истории, пока не позвонила Маринке, которая мне напомнила о моей лжи во спасение себя.
Мне осталось только ржать...
Я настолько не люблю ложь и настолько не желаю тратить умственные способности, чтобы запомнить ее, что в результате оказываюсь перед совершенно невероятной историей своего мифического счастья в полном недоумении. И все это придумала я?
Мне даже недоговаривать трудно.
Мне нужно напрячься, чтобы кастрировать правду.
Но и на это уже нет времени. Мне придется сказать то, что я думаю, но что не могу произнести в силу того, что женщина не может себе позволить брать такие повороты судьбы в своих руки. Но меня предупредили еще полтора года назад: или сама или никогда.
Я потратила полтора года на то, чтобы решиться... Боюсь, по моей слабости упущено многое. Но не все.
Надеюсь, что не все. Ведь он продолжает придумывать поводы, чтобы позвонить, хотя он знает, что я ушла. Что он обидел меня, сделал выбор, предал. И не знает, что я уже вернулась.
Трудно быть мужчиной. Сказать «останься со мной» не будучи уверенным в ответе.
В этих отношениях я и за мужчину, и за женщину. Я устала крутить доску, я даже хочу проиграть. Ведь за кого бы я ни проиграла, за другого — выиграю.
Лишь бы время не вышло.

Не быть эффективной

Что это за тенденция такая — промывать человеческие мозги в коллективном стремлении сделать нас эффективными? И что есть эффективный человек? Не кто такой, а именно что.
Правила универсальны, советы стандартны, итог почти гарантирован, если не отступать, быть настойчивым, идти, идти, идти вперед вопреки...
Вопреки себе, своей потребности остановиться и прислушаться: а чего я хочу на самом деле или попробую захотеть, если вы все, дурящие мне мозги с яслей, наконец, заткнетесь?

Нет, голубчик, мы не заткнемся, мы лучше знаем, что тебе надо, каким ты хочешь видеть себя, каким мы хотим видеть тебя. Делай это и вот это, и еще вон те 98 пунктов — и ты станешь эффективным. Универсальным. Идеальным. Как все шесть миллиардов.
Вот, так разозлилась, что начала писать в духе Джорджа Карлина. Но это и понятно, я с ним согласна абсолютно во всем, даже в манере выражать свои мысли.
И больше всего меня поражает, что люди верят, верят — и как овцы бьются за эту узкую тропинку, будто искренне считают, что мы рождены, чтобы быть одинаковыми. Что все могут добиться успеха, богатства, славы. Или искренне считают?
И примеры приводят соответствующие и манипулятивные: Эйнштейн был троечником. Твою мать! Почему этот факт конкретной биографии уникальной личности должен вдохновлять каждого серого троечника? Если у человека есть амбиции чего-то добиться — он добьется. Пройдет по граблям, что необходимо для выбора своего пути, найдет этот свой путь и, если к тому моменту не отрастит в голове клейкую прослойку из шаблонных фраз, то получит то, к чему шел. Если нет, то сколько ни притравливай его на эффективность — толку ноль.
Не будет ньюфаундленд выкапывать лис из норы. И из пуделя не сделать бойцовую собаку. А еще есть овчарки и диванные шавки. Разные.
А вот сделать из любого — пса или человека — невротика, это мы умеем.
Посмотри, Леночка, Маша может — и ты сможешь. Давай, Леночка, шагай, Леночка. И неважно, хочешь ты, как Маша, или нет. Главное — поставить перед тобой эффективную на общественный вкус фигуру — и лепи себя по образу и подобию.
К примеру, модная тенденция: сделаем из всех девочек манекенщиц и актрис. А если твои данные не соответствуют — работай над собой. Если не смогла... делаем выводы.
И девочки бьются и убиваются... Им обидны такие выводы: ты бездарь, лентяйка, надо меньше жрать, надо заниматься спортом, надо, надо, надо...
А завтра кто-то решит, что необходимо, чтобы все девочки стали, ну, не знаю, свиноматками. И примеры правильные приведут. А кто не с нами, кто бесплоден, слаб здоровьем, да просто не хочет — с обрыва его, как в Спарте.
Мы с презрением признаем неэффективными абсолютное большинство нас окружающих, потому что так оно и есть. И это не стыдно - быть просто человеком со своими слабостями, стремлениями, ошибками и мелкими потребностями. Стыдно быть винтиком в чужом механизме. Но мы не просто признаем окружающих неэффективными, мы обвиняем их в этом, мы равняем их под одну гребенку и толкаем менять жизнь в угоду сегодняшнему общественному сознанию.
Будь кем-то, кем ты сейчас не являешься! А если они не хотят, не умеют, не могут? Если они вообще для другого родились? Понятно обществу это или нет — но для другого. Я не говорю: для высокого, для творчества, для немыслимых свершений, невозможных в толпе. Другое — это все, что угодно, даже люмпен. Вот такое у него было жизненное назначение — быть никем, ничего не добиться. Такой путь. Такое испытание семидесятью годами существования. И ему, может быть, именно так удобно и приятно. Удобно — это не всегда мягкий диван и полная миска. Кому-то удобно быть несчастным. Кому-то — агрессивным. Кому-то — равнодушным.
Нельзя только на основании тройки у Эйнштейна вдохновить толпу на гениальные открытия в науке.
И да, я горжусь тем, что я неэффективна. Если бы мне кто-то попытался сделать такой комплимент — убила бы нахуй.
Я с трудом сдерживаюсь, когда слушаю рассуждения, какая я сильная, умная, решительная. Как я прошла все, что прошла, как я получила все, что получила. Как я сделала себя.
Да я просто жила, уважаемые, просто жила. Думала. Чувствовала. Ошибалась. Плакала. Принимала решения. Снова думала. Смотрела. Слушала. Читала. Верила в себя. Искала на стороне и, к счастью, нашла в себе силы не найти. Ушла отовсюду, где было скучно. Оставила позади ненужные вещи. Рассталась с плохими людьми, с трусами, с предателями, с остановившимися в развитии.
Я очень многое не люблю. О многом рассказываю с частицей «не». Потому что свое люблю и свое «да» я оставляю для себя, для лучшего вокруг меня и для лучшего во мне.
Да похвалите же меня кто-нибудь за то, что я мягкая и любящая, что я готова свернуться у его ног бесполезной кошкой, чтобы он просто мог в любой момент протянуть руку и погладить, а мое тихое мурлыканье в этот вечер сделает его не эффективным, а счастливым. Похвалите меня за то, что я при всех своих способностях отказалась от карьеры в больших корпорациях, что не пошла расходовать свой дар в получении второго высшего, что не стала писать никому не нужную диссертацию, что равнодушна к деньгам и славе, что развелась, не желая жить с нелюбимым и искренне полагая, что он не заслужил такой участи и сможет найти свое счастье. Что я не ебу мозг своим примером никому, что не учу детей жить, что плюнула на политику, что искренна, даже когда это ужасно неудобно.
Эффективность измеряется в единицах материального мира: успех в грамотах, карьера в должностях, стабильность в финансах. Эффективность — это когда меня признали такой, и именно на нее мне наплевать с особенным цинизмом. На мнение эффективных, по их мнению. А по моему мнению — несчастных, так и не увидевших за благами — благо.
Но я свое мнение никому не навязываю, я его полностью разделяю только с собой. Вот бы и другим воздержаться...
Моисей, Лисий, Цезарь, Рафаэль, Галилей, Уайльд, Моцарт, Ковалевская, Черчилль, Мать Тереза, Высоцкий, Сахаров — записала имена умерших, которые сразу пришли в голову. Они были личностями в полном смысле этого слова — и поэтому всякая шваль на тренингах к ним клеит этот пошлый ярлык. Слава Богу, есть еще огромный список живых, которые когда-то, к сожалению, пополнят ряды талантливых и ушедших. Но миллионы «эффективно сработанных» современных человеко-винтиков, живущих по фальшивым методикам «знающих», никогда не станут личностями, потому что ищут не там и не себя.
Как сказано в одной сверх-популярной по названию, но не так уж часто читанной эффективными книжке: берегитесь лже-пророков, товарищи! И там же о разном количестве выданных, пущенных в дело, недоразвитых и закопанных талантов... Но это уже сложно для восприятия по пунктам. Это - метафора.

Сука

Я — сука. Ничего не попишешь, так исторически сложилось. Не из тех сук, что виляют хвостом, умильно падают на спинку, подставляя животик, преданно смотрят в глаза и воют в отсутствии хозяев. Я — другая сука. Та, которой ругаются.

Я все думала, может, стервой назваться, ведь писала же когда-то об этом. И звучит так романтично - «стерва». Сразу представляется изысканная красавица, вся в бриллиантах и в мехах (не в смысле, плохо эпилированная), в подаренном любовником кабриолете, с его платиновой «визой» где-нибудь на Сейшелах. В общем, дорогой эскорт с изюминкой, с капризами, с перебором пузатых «покупателей неземной красоты».
Подошла к зеркалу, посмотрелась, осталась довольна... Молодец я в свои сорок пять... Ах, не о том, уклонилась от темы.
В общем, в зеркале стервы нет. Суки, впрочем, тоже. Но — это общественное мнение, ему принято верить на слово. В этом я безоговорочно верю. Я — сука.
Не сучка, как попыталась скрасить картину обманутых ожиданий джентльмена моя экстрасенс. Думать обо мне «сучка» можно было лет тридцать назад. Но тогда я была таким славным котенком, что никому даже в голову не приходило, и мне не приходило...
Если бы можно было ругаться словом «кошка» - я бы предпочла этот термин, но, увы мне, самочка из семейства кошачьих не воспринимается отрицательно даже в период, когда орет дурным голосом по ночам, требуя кота в позиции сзади.
Так что с термином мы окончательно определились. Я — сука. И мне нравится.
Нет, на самом деле нравится.
Было бы хуже, если бы сказали «корова» или «дура». Ни одного раза не правда, но звучит как-то некомильфо. Хотя, если в толпе крикнут «дура» - я точно не обернусь. А на «суку» вполне могу, хотя бы из интереса. Сука — это с характером, с интеллектом, с крепкими зубами и еще более крепкими нервами. Настоящая сука лаять не будет, тогда она была бы шавкой. Она подойдет и откусит голову, если ее очень разозлили.
Но я, чаще всего, — лояльная сука. До поры до времени, безусловно.
«Вы говорите, говорите, я все запоминаю, я накапливаю информацию, я не склонна к мелким гавканьям по пустякам. Я сожру, когда придет время, а до того момента я брезгую или мне лень, или я просто кажусь вам доброй. Каждый имеет право на ошибку».
Ничего не сделать, я - альфа-самка и ничем я не могу помочь бета-самцам. Если он не кобель, ему меня не заполучить. Никаких межвидовых отношений, надоело. Разные мышата-крысята, попугаи-петухи, кастрированные домашние котики, самцы богомола, кролики-плейбои и всяческие кроты — это не ко мне.
Все это зверье переварено довольно давно и никаких эротических и гастрономических воспоминаний не навевает.
Играть со мной в навязанные игры бесполезно. У меня свои игры, своя любовная программа, своя этика, то есть полное ее социопатическое отсутствие, специфическая мораль, свой лексикон и абсолютно индивидуальный взгляд на мир и давно и крепко сформированное мнение. Или мы сосуществуем в неком нейтральном пространстве, куда не выносим наши противоречия, где налаживаем взаимно-доброжелательный диалог, или работает принцип: вы не лезете на мою территорию, я не оставляю меток на вашей, не даю советы. Третьего не дано, ибо — смотрим в название, там все сказано.
Я не желаю быть камнем преткновения в любых спорных ситуациях и сознательно не стану яблоком раздора. Мне претит роль орудия борьбы с чьими-то личными комплексами или эстафетной палочки в «веселых стартах» вожделеющих самцов.
И уж точно мне нельзя сказать: твое мнение меня не интересует. То есть сказать можно, и я с улыбкой промолчу, но меня перестает интересовать не только твое мнение, но и ты сам с потрохами. Ничего не могу с собой сделать. В отсутствии неземной стервозной сейшельской красоты для тех же целей я пользуюсь мозгами. Цель — отсев кобелей и представителей иных видов и установление контактов разной степени близости с достойными представителями псовых или других псообразных («ути-пуси панду» исключаем) или кошачьих.
Достойных — это с мозгами. Есть масса бета-самцов с мозгами, но мой инстинкт включает блокировку на «просто замечательные мозги», фильтрация производится по признакам «мозг», «сукин сын», «успешный». Успешный — это умеющий хотеть и получать. Количество полученного на каждом конкретном этапе может быть разным, не всегда материальным, но всегда значимым для «обладателя и генератора желания». Потери в течение жизни также не говорят о неуспешности самца. Неудачник — тот, кто упал и лежит, закопался, пополз. Или вообще не двигался.
Тот, кто делает шаг и, неуверенный в себе, тут же идет на попятный — не моя специализация. А также завистники всех мастей, зануды, болтуны.
Я даже дружить с такими могу, и не моя проблема, что дружить они не хотят. Им мало дружбы, им для самоутверждения нужна сука, да еще и на поводке. А потом они вспоминают о наморднике, потому что она опасная сука. И, даже опасаясь, они хотят для суки цепь. А то и клетку, так надежнее. Но, казалось бы... не твой уровень, не суй руки сквозь прутья в чужую жизнь, не надейся приручить того, кто всегда «в лес смотрит». Так нет же. Недели и месяцы на это кладут, злятся, ошейники покупают со стразами, хотят.
Понимаю, что хотят. Не понимаю, зачем. Не понимаю.
Сука, что с меня взять.

Тофик Шахвердиев: небанально о любви

Вот, теперь я, кажется, поняла, как надо о нем сказать. Несколько месяцев подхожу к теме его творчества и все не знаю, как начать. Вернее, как сказать так, чтобы не было академично или вычурно-восторженно.
Он помог мне сам несколько дней назад, когда попросил меня не повторять привычную банальность. Казалось бы, самая обычная фраза «все люди разные»... Но, на самом деле, зачем она мне? Я нисколько не обиделась, потому что он был совершенно прав. Он на моем языке сказал мне, что говорить банальности стыдно. Это унижает собеседника и унижает меня.

Все эти несколько дней я интуитивно сканировала собственную речь в фоновом режиме, старательно избегала штампов, как только натыкалась на них, и все время чувствовала благодарность за это осторожное «вмешательство» в мой внутренний мир.
Да, именно так и следует начать.
Он не говорит банальностей, когда рассказывает о самых простых и обыденных вещах, которые видит. Как у него это получается — одному Богу известно. Я бы сказала, что это дар.
Мы все видим те же самые вещи и проходим мимо, потому что для нас они привычны. А он смотрит какими-то другими глазами и - совершает открытие. Для себя и для нас.
Это открытие не результат исследования сложных структур, не поиски решения теорем, не изучение под микроскопом невидимых организмов. То, что он изучает и показывает - каждодневное, привычное и, вместе с тем, невидимое нашему глазу. Он словно чуть поворачивает для нас осколок стекла, сквозь который мы смотрим. И через другую грань иначе преломляется мир.
Иначе — это в любви.
Пожалуй, я не встречала документальный кинематограф, который так явственно и так воздушно показывает любовь. Да, тема избита, да, кто только не поучаствовал. Вся гамма чувств, потрясающие истории, трагедии и смешное — это все о любви.
А у него — иначе, не в лоб, не о страстях и красивых историях.
Не могу передать, как он это делает. Это надо видеть.
Каждый фильм, о чем бы он ни был: о марширующих по лужам ветеранах, о людях с синдромом Дауна, о счастливых и несчастных детях, зарисовки о Москве — это небанально о любви.
Только очень светлые люди могут позволить себе выйти из штампов и говорить о неудобном, потому что любовь в нашем мире — это исключительно неудобное чувство, к сожалению. О ней даже говорить в обществе не очень принято. О чем угодно: о политике, о сексе, о войнах и хлебе насущном, но не о том, к чему мы все стремимся и с чем мы все так неуклюже обращаемся.
А он говорит и не боится, потому что...
Наверное, родился таким, другого объяснения у меня нет, хоть это и банально.
Да и что тут объяснять - надо смотреть эти фильмы, надо прожить все самому, чтобы понять. Или не понять и пройти мимо, кому что дано.

Самовосстанавливающаяся система

Утро началось почти в час дня. Оно все время пыталось начаться и начаться, но я не позволяла ему вторгнуться в мой сон. Из жесткого режима, который я называю "маршал Жуков" (в 3-4 часа сна, а недавно это было 50 минут за 48 часов) я ушла в состояние "спящей красавицы". Сейчас для меня 10-12 часов "отсутствия" - это очень много. И очень нужно, по-видимому.

После рефлексии голова входит в режим логических изысканий. Вчера еще меня невозможно было "собрать", да я и не пыталась, махнула рукой на свои переживания и расслабилась. Я люблю себя в своих неуемных эмоциях, даже когда они отрицательные, я люблю себя в своем расслабленном состоянии размышлений о вечности и иных, внутренних мирах. Вчера я уходила из своих миров в военные действия, но так и не ушла, поленилась.
Впрочем, даже в момент рефлексии "голые вычисления" все равно идут в фоновом режиме, он неотключаемый, и мне это нравится. Читаю ли я, сплю, общаюсь или слушаю концерт, внутри работает какой-то сложный скрипт, считает, натыкается на баги, откатывается к началу, начинает сначала. Но всегда завершает свою работу на границу между логикой и интуицией. И voilà - еще один этап пройден!
Вчера я эмоционировала и нисколько этим не тяготилась, а окружающим казалось, что я переживаю, оглядываюсь, готова вернуть невозвращаемое, жить в пройденном. Не только не готова, но даже и не хочу. Как не хочу заглядывать в будущее. И это не значит, что я не возвращаюсь в прошлое за пониманием и сбором материала для осмысления. И не значит, что меня не интересует будущее, что я не умею видеть за сиюминутным перспективу. И даже не похоже, что я стала "взрослой" и научилась жить в сегодняшнем дне. Я - все сразу: и фаталист, и идеалист, и реалист. Я не собираюсь отказываться ни от одного этапа жизни со всеми формами приобретенного опыта, будь он уже пройденным или только намечающимся.
Но даже неплохие психологи не всегда правильно читают других людей, особенно, когда начинают переживать за них, впуская их в свою жизнь на дружеской основе.
Я умею пропускать сквозь себя чужие переживания и не цеплять на себя чужие колючки. Не знаю, как это получается, но вовлечения нет. А меня вчера со смехом попросили взять психолога к себе на зарплату. Я в ответ посмеялась, что не вопрос, была бы зарплата у меня. Я знаю, что моему "психологу" зарплата даже важнее, чем мне.
В общем, радует, что моей самовосстанавливающей системе не нужно воздействие извне. Я знаю, что пока внутри меня паззл не собрался - я буду выглядеть мечущейся. Наверное, так и есть, так как я бессистемно и с легким раздражением передвигаю детали на большом столе и ищу нужную. Как только она найдется - картинка моей жизни станет иной.
А сегодня к середине дня в моей постели проснулся совершенно другой человек и в другом состоянии. После чашки кофе мозг решил сам слегка потренироваться "на абстрактных кошках", подвел базу под практические наблюдения над соционом и типами в нем, остался доволен своими выкладками. Никаких противоречий, все прозрачно и безумно интересно.
Иногда интуиция подставляет логике плечо, мягко корректирует, но, похоже, пришло время для доминирования логики. Ну что же, сбор камней после их разбрасывания закономерен.
А я прямо сейчас в каком-то третьем, исследовательском состоянии, наблюдаю за слаженной работой двух своих ипостасей и радуюсь, что смерть в 25 позволяет жизни в 45 быть яркой и сумасшедшей.
Чертовски интересно быть разной собой, жить с удовольствием и даже понимать себя!
Похоже, новый год для меня уже наступил!

Некстати о красивом белье

И черт меня дернул писать о такой ерунде?
Не буду оригинальной, возьму чужую цитату, которая навеяла эти размышления. "Красивое кружевное нижнее белье для девушки - как высшее образование. Его не видно, но самооценку повышает". (с) Пьяный Твиттер
Тут же осудила себя, что опустилась до цитат из Твиттера, но уж больно тема в моем вкусе - скользкая.

Мне вот интересно, функция нижнего белья все-таки изначально практичная или развлекательная? Наши европейские предки, как говорит история моды, без белья прекрасно обходились. Впрочем, период, когда они стали им пользоваться, я не исследовала и не хочу. Без разницы, с чего все началось. Важно, как сейчас трансформируется.
Белье практично - безусловно. Но многие женщины жертвуют практичностью ради изящества кружева и формы.
И ведь на самом деле никому это не видно, а вот поди ж ты.
Может сложиться впечатление, что современная дама все время в боевой готовности - покорять и завоевывать. Как будто полоской кружев можно изящно прикрыть нажраные в фаст-фуде формы и поверхности, напоминающие марсианский пейзаж.
А вот то, что красивое белье повышает самооценку - это вне всякого сомнения.
И казалось бы, демонстрация неглиже не состоится с почти 100% вероятностью в подавляющем большинстве случаев, исключая заведомо запланированные свидания, предполагающие срывание этого самого белья, когда его и рассматривать-то некогда, ну и "рабочую спецодежду" профессионалок, где прозрачные комплекты - вроде оранжевой униформы дорожных рабочих.
По сути надо, чтобы было максимально удобно, тепло или не жарко по сезону, учитывая аллергичность человечества - из натуральных материалов, и недорого, ибо нет смысла тратить баснословные суммы (белье за несколько месяцев в стирках теряет цвет, форму и привлекательность для хозяйки) на свою никому не видную сексуальную самооценку.
О колготках или их совершенно непрактичном и эротичном варианте - чулках - вообще лучше молчать. Про месяцы и речь не идет - тратится каждые пару недель, как расходник - на редкость невыгодная запчасть.
А как обидно, когда на чулке выстрелила петля, а второй-то целый! То есть заведомо надо покупать две одинаковые пары. Вариант зашивания "стрелок" и дырок не обсуждается.
Помнится, одна моя знакомая двадцать лет назад, когда хорошие колготки были дороги и редки, а местная промышленность выпускала нечто для пенсионеров, а не для юных соблазнительниц, сказала: "Не могу латать дырки на колготках. А вдруг я пойду в булочную, попаду под трамвай, меня отвезут в Склиф, а на мне зашитые колготки. Такой стыд!"
В общем, тема того, что у нас под юбками и блузками, волнует нас необыкновенно.
Я, регулярно перетряхивая свой нижний гардероб в поисках "потраченной временем красоты", выбрасываю изрядные суммы на обновление оного.
Правда, я, как дама во всех смыслах свободная, все-таки пока еще раздеваюсь в "публичных местах", то есть при представителях сильного пола, но большинство-то утром на службу, а вечером с авоськами в метро к домашнему "станку". И попадание на семейное ложе происходит не в игровом варианте под музыку, а через ванную в состоянии крайней усталости в сомнительного вида трикотажной ночной сорочке.
Лично я люблю и ночные сорочки замороченные. И в гости к любовнику езжу с шелковым совершенством. От кресла до кровати 10 шагов, потом совершенство отправляется на пол, но эти шаги - под пристальным взглядом и с явным или неявным вопросом: "а это тебе зачем?" Игры... Важная составляющая свободных отношений.
Воистину об университетском дипломе я вспоминаю реже, чем о кружевных бюстгальтерах.
Впрочем, мое образование мужчин не радует почему-то... Худшее оскорбление, которое я слышала от любимого человека, когда меня представляли гостям вечера: "она слишком умна".
Дипломом я своим горжусь все равно, но чем эффектнее на мне белье, тем лучше я себя чувствую на людях.
Чулки предполагают наличие шпильки, кружева под платьем - полупрозрачность и укороченность наряда, а уж отсутствие нижней запчасти... О! Это блеск в глазах и совершенно сумасшедший флирт. Да-да, господа мужчины, и такое случается и нередко. Знаю не понаслышке.
И вся эта роскошь не предполагает безумной страсти на гостиничных простынях в пригородном мотеле с шикарным любовником или случайного секса в машине после выпитых трех коктейлей в баре с обаятельным незнакомцем. Нет, это всего лишь наше ощущение себя, наша любовь к себе, наше уважение и ублажение собственного тела.
Я уж молчу, что случается, когда мы собираемся на реальное свидание с продолжением... Я могу несколько вариантов перемерить, прежде чем решить, что вот в этом я могу позволить себе раздеться. К счастью, мои мужчины всегда велись на эти кружевные глупости, они смотреть любят. Поэтому мне приходится тщательно выбирать. Не только белье, но и мужчин.
Но, если честно, иной раз, вот как сегодня, задумываюсь: что у нас, женщин, такое в голове?
И не знаю ответа.
А что творится в бельевых шкафах - совершенно ясно, к бабке не ходи, сплошной фейерверк красоты и сексуальности. И кто придумал, что мы реже думаем о сексе? Реже - о дипломе. Но тема секса в светских беседах все еще табуирована, а тема дипломов уже мало кого волнует.
Ночь на дворе, а я сижу и думаю, надевать завтра непрактичные чулки на концерт или практичные колготки. Шуба, высокие сапоги, платье до колена. И то, как шикарно я могу выглядеть, никто не увидит. Наверное...

Мои парадоксы

Подняла жалюзи в середине дня, а за стеклом метет, как в декабре.
Я сегодня как работник коммунальных служб: рапортую, что не готова к зиме. Она подкралась неожиданно и захватила врасплох мои мысли. Хочется плакать и прижиматься к сильному плечу. Хочется пламя в камине и кружку с дымящимся кофе. Большую собаку и слова, что «все будет хорошо». Не нашептать самой себе, а услышать сказанное мужским голосом: «все будет хорошо, Кошка, жизнь не закончилась, зима погостит только лишь до весны, а любовь… любовь вечна».

Ничего из вышесказанного не будет. Будет только зима, она реальна. Надеюсь, и на этот раз до весны.
На переднем плане зацветает орхидея в рамке окна, в плену белых хлопьев, совершающих в воздухе немыслимые кульбиты. Тугие леопардовые бутоны сжимаются от холода, но покоряются своей участи — распахнуть себя навстречу миру вопреки ноябрьской метели.
Я так живу, а орхидея — всего лишь подстраивается, обманывает срежиссированной картинкой.
Зима черная. Я так вижу. Зима для меня всегда была мертвой тьмой, лишенной красок. Ледяной ночью, смертельным сном. Каждую зиму я умираю, и потому чем позже она приходит, тем короче моя пытка отчаянием. Зимой мне даже любить трудно, все вымерзает вокруг, холод просачивается в душу сквозь трещинки обид и непонимания. Зимой душа коченеет, становится негибкой, звенящей льдинками слез.
Но сегодня за окном удивительно светло, и снег ослепляет белизной, хотя он такой же, как неделю назад в другом городе. Что-то случилось не за стеклом — во мне.
Мне всегда казалось, что пустота — это злое, страшное, безысходное слово. Пустота не имеет цвета, в ней умирают звуки, растворяются запахи. В нее уходят любимые.
Но откуда-то во мне поселилась светлая пустота. Сегодня она кажется безграничным каньоном, затопленным серебряной лавой облаков. Облака обманчивы, они создают эффект наполненности, но, в действительности, лишь прикрывают отсутствие материального, невозможность заглянуть вниз до самого дня, потому что дна не существует. Пустота без границ и все же ограниченная мной самой. Не представляла раньше, как много я могу вместить в себя, и не нахожу потерянного во мне.
Пустота, наполненная светом. Не тем желтым и солнечным, режущим глаза, заставляющим смеяться и подставлять лицо теплым лучам. Ее свет ускользающий, но не исчезающий вовсе. Все оттенки белого, не раздирающие мозг болью. Не заставляющие думать о последнем переходе, но лишь о живой вечности в себе.
Я вычерпала все лишнее: все пустые воспоминания, чужие лица, бессмысленные слова. Я наполняю себя размышлениями обо всем, что успокаивает и приносит мир, хорошими книгами, умными фильмами, ощущениями тепла и надежды. Но, заглядывая внутрь, не нахожу в себе ничего из перечисленного. Все вбирается, как волна на отмели в песчаное пространство суши, и уходит сквозь песок обратно в морскую глубину, оставляя плети водорослей, осколки ракушек, агонизирующие тела медуз.
Я чувствую себя песком, фильтрующим грязь и смерть.
Если бы знать, что жизнь уходит именно туда, где нужна особенно остро, где так мучительно мало тепла и совсем не осталось надежды… Где больше нет меня.

Fidelis etc.

Не получится разделить себя между двумя замечательными мужчинами, каждый из которых достоин любви, потому что я не состою из частей. Не конструктор, не паззл, не набор для творчества. Картинка, которую можно разорвать на две красивые части, всегда будет с дефектом, разбитая ваза останется с трещиной на века.

Я — целая. Если даже не половинка единственного и неповторимого, то уж точно не четверть для одного из… Не одна двенадцатая для династии цезарей, не сотая доля в списке чужих подруг.
«Aut Caesar aut nihil» в женском кредо приобретает свой, особенный смысл. Никто для меня не цезарь, пока не со мной. Тот, кто со мной — Цезарь. Другого не надо.
В моих мирах не бывает двоевластия. Два претендента на один трон — всегда война, кровопролитие, хитрости дипломатии, троянский конь предательства.
Выбирая между равными, я отдам предпочтение одному. Самому достойному, к которому потянется душа. Но по сути, не показывают равных в один момент времени. В условиях задачи («уж замуж невтерпеж») не всегда есть любовь, но почти всегда есть жадность и корысть, и выбор, который надо сделать. А счастье — всегда неизвестная величина. Умение сделать выбор и есть залог верности женщины и пусть к счастью с одним мужчиной.
В один момент времени дается только один настоящий человек, все остальные — миражи, искушение. Кто и как проходит этот извилистый путь — меня не задевает. Я не осуждаю наличие мужа и любовника, сменяющих друг друга, как персонажи в ярмарочном представлении кукольника. Мои пьесы все камерные. На моей безумной карусели единственный конь с единственным всадником. Не опоздать бы, не споткнуться. Скорость растет, время срывается с круга и уносит прочь все, что еще вчера казалось незыблемым…
Как поделить себя между всеми, кто хочет получить этот сомнительный приз с высокой планкой оценки людей, с жесткими критериями для себя? Как резать себя, выбирая между черным и белым, помня, что нет серого, только два полюса? Провести надрез вдоль границы, отделив черное от белого, или поперек, чтобы всем досталось понемногу? Кровоточащая рана трусости и предательства, жалкая подачка готовым принимать милостыню.
Для каждого мужчины — свои слова, так было все годы во всеми. Даже если у них одно имя — каждый слышит его по-своему, потому что я произношу его с особой интонацией.
Женщина всегда изменчива…
И всегда верна своему Мужчине.
Я не знаю другого мира, не склеиваю осколков, не возвращаюсь к тем, кого разлюбила.
И не могу вернуть обратно свою душу. Она не принадлежит мне больше. Целиком.

Semper fidelis

Сегодня свет сошелся клином на одном слове: разговоры, мысли, чувства, статьи, цитаты.
Значит, не случайность. Мой фатализм посмеивается, подбрасывая самую скользкую из всех тем — тему верность.
Уж кому, как не мне, стоило бы забыть о верности навсегда. Уж кого, как не меня, столько раз оттолкнули и предали, что моя верность — как прошлогодний осенний лист. Хрупкий черешок, нитевидные сухие прилистники, истлевшая в прах пластина, когда-то радующая свежестью красок…
Кому, как не мне, скомкать это твердое и красивое слово «верность» и точным броском отправить в корзину для бумаг. Верности нет, есть только иллюзия любви и бессмысленное умерщвление плоти. Так думают самые лучшие мужчины в моей жизни.

Женщина не может себе позволить принадлежать двум мужчинам. Не спрашивайте, почему. Не может — и все. Это блядство. Меня никто не растил с этой мыслью, никто не читал мне нотаций. Я знала это всегда, я с этим родилась.
Ни одной секунды не моралистка, я научилась считать своих любовников, я могу говорить о сексе с кем угодно и какими угодно словами, я могу быть эксгибиционисткой и довести вожделеющего самца до состояния аффекта отказом в последнюю минуту. Я признаю секс на одну ночь и знаю больше многих о любви на всю жизнь.
Но я не могу спать с двумя мужчинами, это невозможно. Это грязь, это блядство, это — не женщина.
В какой-то момент меня даже родная мать пыталась «перевоспитать». В момент моего ухода от мужа. Я была уже большая девочка с двумя сыновьями и опытом семейной жизни, не за горами маячила цифра 30, пройденная до половины земная жизнь открывала свои тайны. «Не разводись, просто заведи любовника» — вот что гласила истина, проповедуемая мне уважаемыми людьми. Спи с двумя, с тремя, меняй их, пусть их будет много, лишь бы тебе было хорошо.
Мне было плохо от одной мысли, что можно менять постели или мужчин в одной постели. Отдавать себя двум мужчинам, ради каких-то высоких или низменных целей, оправдывать свое блядство миллионами причин.
Я перестала уважать проповедников, я перестала тратить время на споры с ними, на то, чтобы донести свою позицию, что невозможно так жить, что это унижает, в первую очередь, меня.
И это я, которую после развода перестали приглашать в некоторые дома, потому что мужья ходили подозрительно эрегированными, я, за которой закрепилась репутация свободной женщины в свободном поиске.
Я бы и по сейчас искала, если бы не нашла весной прошлого года. И именно с того момента моя патологическая верность каждый божий день подвергалась жестоким испытаниям. Это было время сомнений и проверки на прочность себя, своей веры в себя, своих чувств и мыслей.
Что с того, что мужчина не может быть верен? Неверность женщины как месть, как реализация худшего в себе, как предательство себя — отвратительнее во сто крат.
Истоки верности — в самом сотворении Женщины, в предназначении Женщины, в книге Бытия.
Мне нравится быть женщиной оттуда.
Я ни разу не предала ни его, ни себя.
Я до сих пор не предала себя. И его.
И даже если верность не имеет смысла и существует как атавизм вопреки человеческим законам, я знаю, что она ценится. Даже если об этом не говорят, даже если подсмеиваются и присматриваются, даже если провоцируют, даже если снисходительны к чужому блядству и сами живут в нем.
Верность важнее девственности. Девственность теряют однажды, а предают на протяжении всей жизни, день за днем…
«К чему такой аскетизм?» — сказал он вслух с насмешкой.
«Да просто я люблю тебя…» — ответила она улыбкой.
Пока я люблю тебя, твое доверие не будет обмануто, твое ложе не будет осквернено, никто не украдет у тебя мою верность.
И я не научусь предавать, хотя у меня были лучшие учителя. Даже ты не смог научить меня этому — не быть Женщиной.