Засланный казачок

О моей странной проблеме можно говорить с занудством психоаналитика, а можно с юмором. А можно вообще промолчать, но у меня сегодня есть желание поговорить в одностороннем порядке, а это большая проблема для окружающих с учетом: "если я чего решил, я выпью обязательно". Но в последнее время я все больше помалкиваю, потому что говорить лень, так что не обессудьте. Пока наметился монологовый прогресс - я им воспользуюсь.

Нет, глобально у меня с самоопределением всегда было неплохо. Я давно знаю, что я девочка. Помню, сколько мне лет. Точно могу сказать, что я люблю, а что нет. И даже, что ненавижу. Понимаю себя с полуслова в телефонном разговоре, с полумысли в подсознании и с полувзгляда в зеркале. И вообще люблю себя, холю и лелею, в разумных, однако, пределах. Хотя что есть пределы?..
И в результате сегодня сформулировала свою проблему не глобального, а прямо-таки межгалактического масштаба, хотя подбираюсь к ней довольно давно и уже обозначала ее в некоторых постах, но не с этого ракурса.
Итак. У меня есть проблема. Я не умею завидовать.
То есть кто-то скажет, что это я себе цену набиваю. Но взгляните с моей стороны. Что землянину естественно, инопланетянину - смерть. Зависть (и, кстати, ревность) - очень даже человеческое чувство. Нравится это нам (а я пока пообъединяю нас в едином целом, ибо еще не разобралась кое в каких видовых различиях) или нет, положительные они или отрицательные, но они - естественные. На того, кто не ревнует при явных поводах и не завидует (для удобства обсуждения возьмем параметр "белая зависть") - смотрят как на непьющего в компании: или язвенник, или "зашитый", или больной на всю голову трезвенник, что вообще опасно для окружающих. Кстати, в компаниях я, обычно, не пью... Еще одно "уродство". Если пью, то это исключительное событие, и внутреннее объяснение звучит как "проще дать, чем объяснить, почему "нет".
Теперь о наболевшем: о зависти. Нормальный (что же такое эта пресловутая норма!) гомо сапиенс просто обязан испытывать к соплеменникам некое сложное чувство, которое отличает его от манекена. Манекенам в витринах пофиг, что там, на другой стороне улицы за стеклом, а нам (извините, я снова примазалась), людям, нравится и вон та кофточка на сослуживице, и вон та тачка под начальником, и зарплата топ-менеджера. Не говорю уже о положительном муже Ваське, доставшемся этой дуре Ленке. В результате мы естественным образом хотим получить то же хорошее, что имеет другой член сообщества. И зависть - это наша оценка справедливости владения Васькой и желание иметь если не конкретно его, то не меньше, чем такого же, а то и лучше.
Вот у меня подруга на Сицилию весной съездила, а я всю жизнь туда хотела после "Крестного отца", а так и не добралась. И сижу я, расковыриваю в душе гвоздиком ранку "остров дьявола", - а не болит и даже не кровоточит. Даже обидно, но ни в какую!
Или взять совсем уж трагические обстоятельства моей несчастной любви: мужчина, в котором я души не чаю, живет себе с куда менее достойной дамой (на мой, ни одной секунды не объективный, взгляд), возит ее по заграницам, кормит в ресторанах и даже осчастливливает семейным сексом. Уж мне бы на анализы изойти по поводу разлучницы (ревность) и чувством острой несправедливости к ее незаслуженному счастью (зависть) - а у меня переживания атрофированы, как назло. Ни поплакать, ни время потратить на жалобы подругам.
Вам смешно, я уверена. А мне - нисколечки. И даже мучительно. Это в физическом смысле напоминает врожденное генерализованное отсутствие болевой чувствительности. То есть неспособность тела ощущать боль, тепло, холод и т.д. И вне всякого сомнения это - болезнь и весьма опасная для существования в мире. А все проблемы откуда? От мозга!
Я хочу проникнуться естественными для человека чувствами, а у меня включаются совершенно другие механизмы. Смотрю я на этого положительного Ваську, например, и тут же думаю о том, как бы я злилась от его положительности, как бы уставала, да и достоинства его всяко не идеальны, и есть куча недостатков, которые или миру не явлены или явлены, но нивелируются в глазах естественно завидующих Олек и Анек неоспоримыми преимуществами перед их неудачными мужьями.
Мне бы, женщине много лет одинокой и прожившей без спонсора, мечтать об этом нечеловеческом счастье, слушая рассказы удачливых товарок. Не встает, извините за грубость. Ни на Канары, ни на шиншилловые шубы, ни на миланские показы, ни на самого принца на белом майбахе. Мозг, сволочь, все время подсовывает такие картинки, что я не только позавидовать или хотя бы посопереживать не могу, но сразу хочу бежать, как от чумы.
Или карьера кем-то сделанная, а мной похеренная. Или квартира подаренная или купленная, а моя в разрухе.
Как-то мне положить на все эти естественные земные потребности и реализации.
Я живу как будто в пузыре. И нет никаких переживаний об отсутствии чувств и желаний в этой области, только удивление от наблюдения над собой. Я смотрю по сторонам из своего пузыря и радуюсь, что не участвую.
То есть я люблю мужчину и секс, я с восторгом езжу за рулем, где пробки мне не в раздражение, я наслаждаюсь музыкой, живописью и книгами. Я люблю общение тет-а-тет с умными (обязательное условие) людьми. Я флиртую, плачу над чужой болью, умиляюсь зверьем, ругаюсь матом, смеюсь над анекдотами, поддерживаю друзей.
И все-таки я перестала чувствовать ревность и зависть. То есть с завистью у меня всегда ладилось не очень, но хоть намеки были, а с ревностью всегда было огого как! А тут - как отрезало. И не могу понять - когда и за что? И самое главное: а делать-то что? Ведь очень часто собеседники ждут этой самой "белой зависти" как минимум на словах, а как максимум - в выражении лица в ответ на свои рассказы о достижениях, приобретениях, перспективах. А я вымученно улыбаюсь и думаю, как бы соскочить с темы, ибо - скучно до зевоты.
Такой отстраненный взгляд на людское существование меня напрягает. И ведь не назовешь защитным механизмом нереализованной личности или полного неудачника, потому что сколько раз слышу "счастливая ты, Светка, и это у тебя есть, и вот это, и еще вон то". Я прекрасно состоялась как объект зависти по некоторым параметрам. И так и не нашла себе такого объекта.
Я уж стараюсь помалкивать о том, что и любви мне не надо: ни дружеской, ни продвинутой в сторону интима.
То есть из всех существующих в моей жизни "любовей" я готова принимать только одну от совершенно конкретного человека. Остальные мне немыслимо усложняют существование и мироощущение. Я столько раз просила меня не любить... Но это вообще больная тема.
Короче. Я или теряю связь мозга с социумом или вообще 20 лет назад в момент клинической смерти меня подменили. Завуалировали, конечно, как могли, пытались втиснуть в рамки и приспособить. Но опыт вивисекции оказался неудачным. Что там, под человеческой оболочкой? Бирюзовые тентакли или розовое облако?
Только любимому не говорите. Он и так считает, что я "непростая девочка".
Я вон год назад не смогла оценить перелет в империале, стоимость страусиного яйца и эксклюзивность книги за 10 тыс. долларов. Чуть себя не выдала равнодушием. Вовремя отбрехалась. Компенсировала все бутербродами со шпротами, умением управляться с ножом и компьютером и вполне себе приземленными радостями в три часа ночи. Пусть он пока остается в неведении, я ему сама как-нибудь расскажу долгими зимними вечерами. У меня для него много историй, не на одну тысячу ночей. И кому мне завидовать, если у меня есть он? И к кому ревновать, если я точно знаю, что он мой? И что мне еще надо, кроме как любить его?
Но это уже другая тема... тоже космическая, поднебесная.

Покажи мне чувства

Я считаю себя максимально успешной в той области, которая почти единственная, помимо творческой реализации, мне интересна.
То, к чему я стремилась, сколько себя помню, еще в полубессознательном возрасте, то, с чем сталкиваюсь каждый день — мое призвание и моя отрада.
Сфера человеческих чувств и гармонизации отношений, особенно, отношений между мужчиной и женщиной — это то, что мне, без преувеличения, удается лучше всего.

Почему я всегда хотела понимать других людей — не поддается логическому объяснению. Проще всего сказать, что эта потребность заложена в структуре моей личности, но человеку, незнакомому с соционикой, это определение будет пустым звуком, а знакомому — чаще всего красной тряпкой для страстного желания перетипировать интуитивно-этического интроверта и обнаружить во мне черты Бальзака, Гексли, Дюма, Достоевского, Гамлета и даже Жукова. От Жукова, правда, я не откажусь, ибо прошла столь интенсивный путь самодуализации, что могу и именной шашкой махать очень натурально, и вести в бой войска, и выставить против хама такую силовую, что караул. За эти приобретенные навыки огромное спасибо моему покойному папе-Жукову и моим многочисленным партнерам-не-Жуковым. Отталкиваясь от их, не подходящих мне черт личности, я нашла то, ради чего лично мне стоит жить — счастье понимания своего мужчины.

Но не получи я свыше дар разговаривать с людьми — вынуждена была бы быть кому-то посредственной женой, сидеть на скучной работе, жить в чужих рамках и стареть, зная, что жизнь проходит зря.

Для того, чтобы попытаться понять мир мужчин, нужно, во-первых, хотеть его понять ради мужчин, а не ради себя, а во-вторых, задавать вопросы о мужчинах самим мужчинам, а не "опытным" товаркам на вечерних посиделках. Нет ничего опаснее наслушаться бабских советов о том, как надо обращаться с представителями сильной половины человечества. Я бы сказала, что это — однозначный пусть к личностному провалу.
Я начала черпать свои знания о мужчинах еще в детском саду (Не-романтика или Я тогда моложе…). Не скажу, что я помню заданные объектам моего наблюдения вопросы в тот стародавний период, но какие-то ответы на свою потребность понять я получила, это точно. Потом были прямые вопросы и книги, написанные преимущественно мужчинами, потому что мировая литература за тысячелетия — это в подавляющем числе случаев литература мужчин для мужчин. А потом оказалось все совсем просто: надо было тщательно отбирать собеседников, учить их открываться и говорить о себе, задавать им вопросы об их внутреннем мире и их представлении об устройстве мира внешнего.
Ясно, что издержками таких доверительных бесед были внезапные несанкционированные попытки сближения и мучительные для обеих сторон объяснения, что мой дружеский интерес нисколько не готов перерасти в интерес сексуальный. К счастью, подбор собеседников с высокими показателями интеллекта давал мне шанс донести до них понимание дружбы, как ее видела я. В ответ я платила долгими часами "потраченного" времени и выслушивания жалоб на мир женщин. Я научилась видеть женщин глазами мужчин и оттого легко перехожу от аргументов одной стороны к аргументам другой, помогая связывать и склеивать там, где порвалось и разбилось.

Справедливости ради надо сказать, что выводить на откровенность мужественных мужчин куда сложнее, чем женственных. Логические сенсорики труднее всех открывают свою душу и свои проблемы. Способ понимания их потребностей — преимущественно наблюдение, хотя сейчас я могу похвастаться солидной обоймой говорящих со мной альфа-самцов. Но с ними на самом деле труднее всего, потому что при всей их внешней независимости и твердости суждений, в вопросах отношений и чувств они осторожны и подвержены душевным травмам, как никто. Ни одна самая романтическая дамочка не похвастается такой ранимой душой.
Когда мир выдал тебе броню и умение побеждать, он не желает видеть твоих слез и сомнений. К мужчинам мир жесток ничуть не меньше, чем к нам, вынужденным останавливать чертовых взбесившихся коней и тушить пожары в чертовых избах.

Но, собственно, мое вступление в простую и мучительную тему затянулось, пора переходить к сути вещей.

Мы все с детства слышим, что ревность — плохое чувство. Нас учат быть адекватными, давить в себе собственнические инстинкты, считаться со свободой другого человека и ограничивать в себе естественные потребности, заложенные природой.
Ревность — это не хорошо и не плохо. Это данность, как умение хорошо считать, запоминать лица и расположение предметов, догадываться о проблемах по выражению лица и интонациям. Бороться с ней так же глупо, как с памятью или терпением. Ревность выработать в себе невозможно, как невозможно и избавиться от нее. Либо вы родились ревнивцем, либо нет.
Умение принимать себя таким, каким тебя привели в мир — одно из лучших качеств на пути самосовершенствования, которые даны мыслящему человеку, чтобы жить в гармонии с собой и с другими.
Наше умение принимать других такими, какие они есть, не переделывая их по образу и подобию своему — тоже путь совершенствования себя.
До тех пор, пока будут существовать те, кому требуется эмоциональное проявление чувств партнера буквально во всем, - будут существовать ревнивцы.
Лично я люблю ревнивцев, они дают мне дополнительную уверенность в себе и в прочности связывающих нас отношений. Для меня любит тот, кто умеет ревновать.
Равнодушное замечание: "я тебя и так люблю и доверяю тебе", делающее счастливой женщину с ровным темпераментом, строящую отношения с любимым по принципу паритетных отношений, отвращает меня от неэмоционального поклонника навсегда.
Я как режиссер в первом ряду требую от участников спектакля: "покажите мне чувства!" Не расскажите, а именно покажите. А что покажет мужские чувства ярче, чем ревность? Ревнует — значит любит. Не ревнует — значит, есть кто-то, кого он любит сильнее.

Я ревновала всех и всегда. Друзей, близких, собеседников, мужчин, детей. Перестать ревновать для меня — это перестать испытывать интерес, перейти к другим отношениям, отдаться чувствам на стороне. Для меня неестественно состояние не-влюбленности, а, следовательно, неестественно состояние не-ревности. Я могу ревновать к работе, к телевизору, к хобби. Поэтому я всегда совершенствую себя, чтобы быть интереснее хобби или телевизора. Или же самой быть настоящим хобби, не имея возможности соревноваться с работой, которая для моего мужчины должна быть делом жизни. Пожалуй, работа — это единственная женщина, с существованием которой я готова мириться и сдать свои позиции без боя.
Но ревность ревности рознь. Тут уж придется перейти к серьезной классификации, поделив ревнивцев как минимум на рационалов и иррационалов. Рациональная ревность меня пугает. Она всегда сопряжена с жесткими условиями и рамками моего существования, поэтому, поиграв в любовь с очень сильными мужчинами, рассказавшими, как я буду жить в огороженных ими пространствах, я смогла сбежать, не потеряв себя и даже их привязанности. Мягко вывернулась из жесткой опеки, демобилизовалась. Выдохнула.
И с наслаждением предалась ревности иррационала. Впрочем, это только звучит коварно. На самом деле я твердо знаю, что никаких поводов для ревности такому мужчине давать нельзя, ибо реальный повод — это предательство. Довольно уже и того, что я сама — это повод. Мой флирт без разбора с мальчиками и девочками, умение обвораживать и покорять, создавать положительные эмоции и давать людям то, что они хотят в конкретный момент, не переступая рамок приличий — в нагрузку ревнивцу к радости моего присутствия. Он ревнует меня к другим и ревнует других ко мне. Он завоевывает силой и талантами, я — слабостью женственности. Его: "ты за час обольстила обоих хозяев" — мне комплимент, а ему адская мука.
И он никогда не скажет: "не смей с ним кокетничать!" Сказать подобное — это показать слабость, продемонстрировать чувства и ранимость души. Он даст мне понять миллионом способов, что я подошла к краю... Я достаточно умна, чтобы в следующий раз не совершить того, что создаст нам реальные сложности в отношениях.
Но, зная, что другой мне не нужен с доплатой, что я не способна на предательство до тех пор, пока люблю, я ловлю на себе настороженный взгляд и наслаждаюсь мыслью, что его показное равнодушие, — это маска для всех и отрада для меня. Он может быть каким угодно: злым, веселым, сосредоточенным, уставшим, но никогда — равнодушным ко мне. Равнодушие и отсутствие ревности — знак, что время любви прошло и пора прощаться.
Мне нравится быть объектом ревности и собственностью того, кто привык владеть самым лучшим, ибо в этом случае я знаю, что я — лучшая.
Мне не приходится мириться с его ревностью, мне в награду принять ее, как данность, и получить от нее все, что можно, — повышение собственной самооценки и понимание стабильности наших отношений. И даже если я томно вздохну, что "этот ужасный человек не дает мне сделать ни шагу без того, чтобы не включить контроль", будьте уверены, я не жалуюсь, я — хвастаюсь.
Все вышесказанное было и есть базовым в моих отношениях с мужчиной.
А что же моя ревность? Как она работает в его жизни? Ведь альфа-самец — собственник, но никогда не признает себя собственностью женщины. Он независим, он всегда в поиске, он всегда готов к подвигам, он ведет бесчисленный счет своих побед у самых ярких и привлекательных женщин... Он очень плохо поддается убеждению, манипулированию, силовому воздействию.
Неужели мое призвание — сидеть дома и в смирении ждать его возвращения с вечеринок, стирать рубашки со следами помады, выбрасывать чеки за подарки, сделанные не мне, быть бессловесной зверушкой, отслеживающей каждый его жадный взгляд на проходящую мимо юбку и плачущей по ночам в подушку?
И не моги его ревновать?
Оказалось, что нет, все куда интереснее и эротичнее, что и следовало ожидать. Хорошо, что способность к наблюдению и анализу приводит меня к удачным и перспективным выводам. Но еще лучше, что я все еще могу воспользоваться добрым старым способом: "звонок другу".
И мой умный и опытный друг говорит мне дословно (предпочитаю цитаты без купюр, поэтому — держитесь!): "Если ты не ревнуешь, значит есть на стороне кто-то, кто ебет тебя лучше! И даже если ты на самом деле не ревнуешь — покажи ему ревность".
И ах какое блаженство перестать играть мудрую дамочку и стать по-настоящему мудрой, осторожно намекая любимому человеку, что его рассказы о его победах (помните анекдот: "А что вам мешает, вы тоже рассказывайте!") заставляют меня нервничать. Слегка, почти несерьезно...
- Дорогой, ты так разговаривал с этой девицей... Мне следует ревновать?
И наградой мне служит легкое замешательство и удивленный взгляд.
- Хм... нет, конечно, это же просто игра, стиль общения...
- Надеюсь!
Вот мы и расставили все надстрочные знаки. К моим словам о том, что я люблю его, добавляется его чувство, что на самом деле люблю. А что убеждает того, кто знает цену пустым словам? Только чувство. Настоящее, искреннее, делающее его единственным в моем мире.
- Не ходи ни с кем в кино, пока я не вернулась! - говорю я по телефону и слышу, как он молчит и улыбается.
Не обязательно закатывать сцены, чтобы обозначить жизненные ценности и границы влияния. Не обязательно давать явный повод для ревности, чтобы тебя ревновали. Не обязательно ревность — плохое чувство, как нас учат сердобольные мамки и няньки, вспоминая злого мавра. Она — то, во что мы играем, в чем мы живем, что дает нам ощущение своей значимости для другого в мире лживых слов и фальшивых эмоций. Настоящую ревность нельзя сыграть, как нельзя сыграть любовь. И я счастлива, что наши любовные программы совпадают, потому что им с самого начала не надо притираться друг к другу, они естественны в своей ревности, в своей чувственности, в своем взаимопонимании двух таких разных людей: альфа-самца и его Кошки.