Все неладно

А вы все ходите сюда и читаете... А зачем, когда интернет забит литературой из лонг-листов, шорт-листов, когда вокруг столько номинантов и призеров? Они все о-го-го, «а я так, пописать вышел» (с).

Меня учили читать и дочитывать до конца, где-то я уже об этом писала и где-то уже злилась на себя, на самую когда-то читающую (пусть по идеологической легенде) страну, на родителей с их бережно собранной библиотекой, на то, что в Ленинку было не попасть, только по направлению из университета.
Да, кстати, из Университета. Не из нынешних университетов, академий, колледжей, лицеев, гимназий или какую там еще вертикаль придумала наша система образования. Во всей этой табели о рангах я вовсе не разбираюсь и даже думать не хочу, как нынче называется какой-нибудь институт лесной промышленности. Когда я услышала, что все эти «князья четвертой категории» стали именоваться университетами, а размалеванные пэтэушницы гимназистками, я сказала что-то вроде булгаковского «пропал дом», то есть пиздец высшему образованию в стране. И, заметьте, спустя двадцать лет так оно и есть. Образования в стране нет, ни высшего, ни среднего, ни специального. И начальное-то... лучше не думать.
Ну, мне с моим снобистским эмгэушным, конечно, легко говорить. Мы не просто именовались университетками, мы ими были. И читали мы, в отличие от нынешних поколений, литературу, а не эту мерзость, заполонившую привокзальные киоски, престижные книжные супермаркеты и сетевые сервера.
Конечно, лихие девяностые принесли народу свободу слова и вместе с ним закрытые для простого советского человека шедевры мировой литературы, но простить им вывалившийся на прилавки низкосортный ширпотреб лично я не в состоянии.
Вот зачем я, умная, нисколько не скромная, хорошо образованная и с неплохим художественным вкусом далеко не девица снова взялась, как тузик на помойке, питаться современным литературным словом обильно и разнообразно? Пиздец образованию — пиздец литературе, иначе не бывает. Почему я снова повелась на попытку узнавания нового?.. Оно никаким местом не хорошо забытое старое, но, надеюсь, будет вскорости хорошо забытое новое. На века забытое. Впрочем, я об этом уже ничего не узнаю. Мой кошачий век последней девятой жизни короток.
И почему я, с первых страниц, если не строк, распознав, что, как в порнофильме, герой и вся группа точно не женятся на самоотверженной героине, заставила себя дочитать до мифической свадьбы, тьфу, до конца шедевра?
Да-да, образование и культура обращения с книгой. Только на кой хер нужна культура обращения с книгой, когда под обложкой вообще нет ничего, похожего на литературу. Суррогат. Условно богатая фантазия при вольном обращении с формой и полном отсутствии языка.
Как вы это читаете, граждане? И в каком ключе можно обсудить с другом за чашечкой чая или виски это новомодные творения из букв?
Почему под именем Искандера или Довлатова — литература, а под именем Прилепина и славабогуникогоневспоминается — глумление над литературой.
И да, я сама виновата, нечего было браться. Полдня моей жизни, потраченные на то, что я не могу собрать в голове хотя бы в общую идею, не говоря уже о достоинствах. Я даже недостатки судить не возьмусь, потому что предмет обсуждения не имеет отношения к литературе. Это мало чем отличается от тех сочинений молодежи из 7 класса, которые я, будучи ученицей выпускного класса, помогала своей любимой учительнице проверять на прогуливаемых уроках физкультуры. И уж точно хуже тех сочинений и рецензий, с которыми одаренные школьники выходили на олимпиады.
Ну а чего, собственно, хотеть, если образование издохло, если книги пишут по мотивам сериалов, если реальная жизнь вытеснена фэнтези. Старики, выросшие на литературе, не могут приспособиться к коммерческим пожеланиям развращенной масс-медиа публики, а молодежь, выросшая на газете «Спид-Инфо» и желтой прессе пополам с рекламным глянцем, не может приспособиться к литературе.
Слава Богу, я отношу себя к старикам. Мне даже талантливого Сарамаго трудно читать с его «съехавшей» формой и принципом «ты умная, ты сама догадайся, где авторские интонации расставить», а уж какую-нибудь «Черную обезьяну» без противорвотного вообще немыслимо. Но я дочитала и по этому поводу пребываю в настроении мрачном, не сказать бы мизантропическом.
И себя мне жалко, потому что мне только и остается возвращаться в добрую старую беллетристику, прочитанную уже не по одному разу, и детей жалко, которых и не учат читать и не учат думать, и литературу как часть жизни каждого культурного человека, хотя сегодня уже есть, где порассуждать о термине «культурный».
А Прилепин или какая-нибудь среднестатистическая Донцова — это просто к слову пришлось.
Как говорится «дело даже не в гусях, а все неладно». Главное тут — за державу обидно. Хотя ей-то, как я вижу, на литературу плевать даже больше, чем на все остальное.

Осетрина второй свежести

Сегодня обозначились три темы, которые меня волнуют. Не вообще, а в данный конкретный момент. Одна, как обычно, вечная. Вечная - это о любви, но говорить не хочется. Люблю и люблю, что тут скажешь! Одна - сиюминутная, ибо ничто политическое не вечно. И еще одна... ну это вообще уже вынос мозга, который удалось сформулировать только к вечеру. Зато с какими эмоциями и в каких оборотах!
Но сейчас - о сиюминутном. О жизни, которая идет (слава тебе, Господи!) мимо меня, не касаясь, не притираясь, не вытаптывая все в душе. Об осетрине и ее свежести в булгаковском толковании.

Аналогий, знаете ли, сразу возникает нескончаемая цепочка. Это я уже не о тухлой осетрине или зеленой брынзе. А о порядочности. Порядочность - штука нематериальная, вроде любви. Может, и не такая интимная, хотя с какой стороны взглянуть, но из этих же сфер, из высших.
Порядочность - она или есть или ее нет. И никто не убедит меня в обратном. Мое черно-белое восприятие действительности играет со мной злые шутки. Все, что красиво, элегантно, положительно переливается всеми цветами, а чуть подтухло - и все. Картина мира распадается на черное или белое. И никаких 256 оттенков серого, и даже на эротические 50 не наберется.
Возьмем, к примеру, замужнюю даму. Пять лет в браке, десять, пятнадцать... И вдруг на корпоративе единственный раз с таким же пьяным коллегой, в состоянии предновогоднего стресса и полной невменяемости, без закуски и годовой премии... И никуда не денешься. До того - порядочная женщина, после... Ну вы воздержитесь, а отрастивший рога муж меньше, чем блядью, не назовет.
Или женатый на Марусе мужчина вдруг трагически оговорился во время исполнения супружеского долга и ни к ночи помянул Анжелу или Эллочку. Кобель блудливый, одно слово! И какая ему теперь вера? И куда пошли совместно прожитые двадцать четыре года безоблачного брака? Тут уж сканирование телефона и карманов изменщика - само собой разумеющееся событие.
Да, собственно, о чем это я? Ах, да!
Нам, простым смертным, единожды солгавшим (ах, этот вечный дуэт мальчика и волка!), посадившим пятно на репутацию, плюнувшим в душу доверчивым и обманутым, нет ни веры, ни прощения. То есть, пообещают, что на этот раз поверили и простили (хотя не всем так везет), но какой каменюка с момента предательства положен за пазуху...
Ну, не знаю, как еще сказать, чтобы доступно и одновременно не марать себя конкретными именами и событиями.
Нельзя быть "в общем и целом" порядочным человеком и лишь в отдельные моменты - блядью. Нельзя быть порядочным публично, а блядью за закрытыми дверями. Нельзя "передумать" быть порядочным в зависимости от изменившихся шкурных условий, потому что это... ну я уже сказала два раза.
И с оправданиями получается совсем уж дешево. То есть не тянет на красивую политическую проституцию (это когда гордо и без объяснения: просто передумал, хозяин своего слова, хочу - даю, хочу - обратно беру), выглядит подзаборно (зеленая брынза) и пахнет помоечно (тухлая осетрина).
И красивые толкования на высокую тему - "я-де создаю рабочие места" - не дотягивают до идеи шиндлеровских заводов. Ибо в наше время угрозы для жизни отсутствие работы в прикормленных местах нет. Одни работают на "Дожде", другие... где хотят, там и работают. И все - за деньги, не за выживание. И амбиции касаются не творчества, а размаха. Где-то миллионная аудитория, где-то - в разы меньше.
Но дело, конечно, не в деньгах, популярности (не доллар, а нравиться хочется всем) или амбициях, нет, что вы! Дело в том, что размытые границы порядочности наблюдаются во всем обществе и вторая свежесть мыслей, слов, поступков не считается зазорной.
И что брать за критерий? Остались только "гири и уровень говна" у Галича, но за сладкими речами героев нашего времени кто о них вспоминает?
"Ни слова больше! Ни в каком случае и никогда! В рот ничего не возьму в вашем буфете!" (с)
Булгаков - это Булгаков. Разбирай на афоризмы и пользуйся.
И нет, не могу удержаться от большой цитаты, просто наслаждаюсь изяществом и мудростью диалога, искрящегося пузырьками точных слов, в которых переливаются все оттенки смыслов и значений. Перечитайте, не пожалеете.

Черный маг раскинулся на каком-то необъятном диване, низком, с разбросанными на нем подушками. Как показалось буфетчику, на артисте было только черное белье и черные же остроносые туфли.
- Я, - горько заговорил буфетчик, - являюсь заведующим буфетом театра Варьете...
Артист вытянул вперед руку, на пальцах которой сверкали камни, как бы заграждая уста буфетчику, и заговорил с большим жаром:
- Нет, нет, нет! Ни слова больше! Ни в каком случае и никогда! В рот ничего не возьму в вашем буфете! Я, почтеннейший, проходил вчера мимо вашей стойки и до сих пор не могу забыть ни осетрины, ни брынзы. Драгоценный мой! Брынза не бывает зеленого цвета, это вас кто-то обманул. Ей полагается быть белой. Да, а чай? Ведь это же помои! Я своими глазами видел, как какая-то неопрятная девушка подливала из ведра в ваш громадный самовар сырую воду, а чай между тем продолжали разливать. Нет, милейший, так невозможно!
- Я извиняюсь, - заговорил ошеломленный этим внезапным нападением Андрей Фокич, - я не по этому делу, и осетрина здесь ни при чем.
- То есть как это ни при чем, если она испорчена!
- Осетрину прислали второй свежести, - сообщил буфетчик.
- Голубчик, это вздор!
- Чего вздор?
- Вторая свежесть - вот что вздор! Свежесть бывает только одна - первая, она же и последняя. А если осетрина второй свежести, то это означает, что она тухлая!
- Я извиняюсь, - начал было опять буфетчик, не зная, как отделаться от придирающегося к нему артиста.
- Извинить не могу, - твердо сказал тот.
- Я не по этому делу пришел, - совсем расстраиваясь, проговорил буфетчик.
- Не по этому? - удивился иностранный маг. - А какое же еще дело могло привести вас ко мне? Если память не изменяет мне, из лиц, близких вам по профессии, я знался только с одной маркитанткой, но и то давно, когда вас еще не было на свете. Впрочем, я рад. Азазелло! Табурет господину заведующему буфетом!
Тот, что жарил мясо, повернулся, причем ужаснул буфетчика своими клыками, и ловко подал ему один из темных дубовых низеньких табуретов. Других сидений в комнате не было.
Буфетчик вымолвил:
- Покорнейше благодарю, - и опустился на скамеечку. Задняя ее ножка тотчас с треском подломилась, и буфетчик, охнув, больно ударился задом об пол. Падая, он поддел ногой другую скамеечку, стоявшую перед ним, и с нее опрокинул себе на брюки полную чашу красного вина.
Артист воскликнул:
- Ай! Не ушиблись ли вы?
Азазелло помог буфетчику подняться, подал другое сиденье. Полным горя голосом буфетчик отказался от предложения хозяина снять штаны и просушить их перед огнем и, чувствуя себя невыносимо неудобно в мокром белье и платье, сел на другую скамеечку с опаской.
- Я люблю сидеть низко, - проговорил артист, - с низкого не так опасно падать. Да, итак мы остановились на осетрине? Голубчик мой! Свежесть, свежесть и свежесть, вот что должно быть девизом всякого буфетчика. Да вот, не угодно ли отведать...
Тут в багровом свете от камина блеснула перед буфетчиком шпага, и Азазелло выложил на золотую тарелку шипящий кусок мяса, полил его лимонным соком и подал буфетчику золотую двузубую вилку.
- Покорнейше... я...
- Нет, нет, попробуйте!
Буфетчик из вежливости положил кусочек в рот и сразу понял, что жует что-то действительно очень свежее и, главное, необыкновенно вкусное. Но, прожевывая душистое, сочное мясо, буфетчик едва не подавился и не упал вторично. Из соседней комнаты вылетела большая темная птица и тихонько задела крылом лысину буфетчика. Сев на каминную полку рядом с часами, птица оказалась совой. "Господи боже мой! - подумал нервный, как все буфетчики, Андрей Фокич, - вот квартирка!"
- Чашу вина? Белое, красное? Вино какой страны предпочитаете в это время дня?
- Покорнейше... я не пью...
- Напрасно! Так не прикажете ли партию в кости? Или вы предпочитаете другие какие-нибудь игры? Домино, карты?
- Не играю, - уже утомленный, отозвался буфетчик.
- Совсем худо, - заключил хозяин, - что-то, воля ваша, недоброе таится в мужчинах, избегающих вина, игр, общества прелестных женщин, застольной беседы. Такие люди или тяжко больны, или втайне ненавидят окружающих. Правда, возможны исключения. Среди лиц, садившихся со мною за пиршественный стол, попадались иногда удивительные подлецы! Итак, я слушаю ваше дело.

Война

Люди не помнят войну. Для меня это совершенно немыслимая ситуация: не помнить, не думать, не сострадать. Не могу сказать, что я целыми днями говорила дома о войне с детьми, но так, чтобы вообще молчать – это для меня за рамками.

Иногда я думаю: почему же я так остро ощущаю все, что связано с войнами и смертью? Ведь мое поколение войны не знало, только по рассказам бабушек и дедушек, по литературе или фильмам, по советской пропаганде и патриотическому воспитанию. А я каждый раз мучаюсь от боли перед экраном, когда показывают старый фильм, или плачу над минутой молчания, или проживаю ужас смерти вместе с героями книг.
Откуда во мне берется это странное чувство реальности происходящего и сопричастности каждой жизни и каждой смерти?
А миллионы моих ровесников, и даже людей старше меня, и тех, кто уже даже и в дети мне не годится, почти во внуки, не знают о ней ничего, не говоря уже об эмоциях. Я была шокирована в юности рассуждением своего мужа о значимости Великой Отечественной. Все оценки давались с точки зрения политики и военных доктрин, и ни слова, ни намека на живые судьбы миллионов погибших и выживших. Тогда я отнесла этот странный факт черствости на счет того, что в его семье мало кто воевал и никто не погиб. Ты иначе оцениваешь события, если они цепляют лично тебя. Легко рассуждать о запрете смертной казни, если существо, ошибочно называющееся человеком, не врывалось в твой дом, не насиловало твоих близких. Окажись ты на другой, пострадавшей стороне, какой кары ты потребуешь для убийцы и маньяка, террориста и извращенца?
Потом я услышала мнение еще более странное: ну была война, ну и что. Кончилось все, надо пройти и забыть.
Не получается у меня пройти и забыть, никак не удается. Любая насильственная смерть во имя политики и передела мира вызывает у меня острое чувство несправедливости. Согласна, это странно. И неконтролируемо. Мозг отрабатывает сам.
Но иногда я смотрю на толпы этих благополучных мальчиков и девочек любого возраста и думаю, что мы с ними из разных миров. В их мире слишком много удобной и сладкой амнезии, они все время «идут дальше» меня, в сытую и комфортную жизнь, а я застряла на дальних рубежах, на безымянной высоте, в подвалах разрушенных домов, в бесконечных атаках… И мне никак не вырваться из плена мыслей о тех, кто со смыслом или бессмысленно погиб, хотя был рожден жить и радоваться, любить и учиться, творить и помнить. Почему-то я надеюсь, что не будь войны, они были бы лучше нас, чище нас, человечнее.
Мы умираем, вырождаемся несмотря на технический прогресс. У нас атрофирована часть мозга, отвечающая за чувства и память, и гипертрофирована та, что отвечает за удовольствия и развлечения.
Мне все труднее становится разговаривать с людьми, я не вижу смысла проговаривать элементарные вещи, высказывать мнение, делиться впечатлениями. Мне скучно, мне горько, мне хочется отсюда уйти.
Я катастрофически старею, каждый день. Я от души надеюсь, что все это продлится недолго для меня, и потому мне все равно, что будет после меня. Потоп? Не худший вариант движения по спирали.
И я верю, что меня сюда больше не вернут, даже баобабом. Я не хочу делать этот мир лучше, ему уже ничто не поможет.

Болезнь

Я слишком больна, чтобы писать.
Болезнь лишает меня воли и желания.
Вернее, она манипулирует моей волей и отсекает все лишние, пустые, ненужные желания, и стук клавиш, рождающий строчки, не становится исключением.

Болезнь делает меня ипохондриком. Я ищу у себя симптомы даже тогда, когда кажется, что я иду на поправку, что теперь вот тут не будет ныть, там – саднить, что наладится пульс, что не вернутся приступы удушья, не нахлынут симптомы депрессии, не подкрадется анорексия, бессонница и мучительные кошмары. Я ищу симптомы даже там, где их нет и в помине, и, не находя, разочаровываюсь – еще не последняя стадия, еще придется пожить. А жить иногда совсем не хочется, и ремиссия воспринимается как зло, а не как передышка, ведь я знаю, что за ней снова придет острый период.
Я не могу писать ни о хорошем, ни о плохом. Моя память блокируется моим подсознанием, не выпускает на волю фантазию, не позволяет углубиться в другие миры.
Я боюсь того, что я могу написать, ведь «не пли – не пли» не будет, и опять получится сценарий, по которому мне придется проживать свою жизнь.
Я считаю, что мой главный роман написан. Я очень долго не могла подойти к сцене, когда герой остается наедине со своим счастьем и умирает. Я не могла написать этого восемь лет, я не видела, что будет дальше, как он сможет прожить то, что я придумала для него. И я точно знала, что мне осталось написать лишь пару сцен в романе.
А потом он умер – и роман продолжился без него, как это всегда бывает наяву.
Он умер счастливым и не успевшим пожить в своем счастье…
А мне сказали: «Ему не надо умирать. Перепиши концовку, пусть он живет в своем, придуманном тобой, счастье. Вместе с тобой».
И я бы и ухватилась за эту мысль, но… Лучше моему герою умереть так, чем мучительно стареть, осознавать свои потери и, в конце концов, уйти все равно, только слабым и стыдящимся своего бессилия.
И теперь я боюсь открывать чистый лист, потому что я не знаю, что я оставлю на нем.
И я болею своей болезнью и невозможностью отвлечься от нее и уйти в придуманные миры.
Я болею своей любовью и боюсь написать, что «они жили долго и счастливо, и она не осталась, а ушла вместе с ним, потому что без него жизнь перестала для нее существовать». Потому что как только я напишу это – так и будет. Иногда я не хочу заглядывать в будущее. Пусть в его жизни будет так, как он сам напишет.

Амбициозное

Получила от издательства отзыв на свою книгу в форме письма к критикам и в литературные журналы с просьбой прочитать и высказать мнение.

Бывает же! Оказывается я очень даже неплохой автор и даже местами перспективный и коммерческий на российско-израильский взгляд.
И пусть я, как старый скептик, никому не верю и сама могу сочинить сто миллионов подобных писем, но иной раз хочется понежиться в теплых водах хвалебных слов...
Вот почти даже и верю, что я профессиональный автор, обладающей своей оригинальный и ярко выраженной манерой, которая не должна испугать публику. Что в моем романе, написанном одним махом просто по наитию "органично сочетается напряженный сюжет, прекрасный литературный язык, лиризм и хорошо узнаваемые жизненные реалии".
И кто бы мог подумать, что однажды издатель отметит "высокий литературный уровень романа, задушевность, тонкий психологизм, соответствующий жанру". И что "книга Светланы Смолиной «Медвежьи сны» – это не просто любовная история, но картина быта и нравов наших современников".
Осталось только надеяться, что критики будут благосклонны и согласятся с издателем хотя бы частично и не побрезгуют написать о романе несколько строк в престижные издания.
Даже не знаю, нужна мне "коммерческая популярность" или нет. Скорее, это желание филолога увидеть на полке книжку со своим именем, а так ли много будет этих полок в мире - не так важно. Женские романы, написанные женщинами, на самом деле редко включаются в "нетленку", они ветшают и устаревают, как ни странно, несмотря на то, что тема вечная. Мне хотелось донести не быт и нравы современников, а увидеть то, что не смогло эволюционировать сотнями лет и осталось похожим у Овидия, Сапфо, Петрарки, Джона Донна, Ахматовой, - чувства и поиск взаимопонимания между двумя мирами. Удалось ли мне это - пусть решают критики. У меня, конечно же, есть мнение на этот счет.
Как и целая стопка недописанных сюжетов о том же.
Надо найти время и силы и дописать 2-3 романа, а там, глядишь, кто-то из критиков решит, что неплохо, и кто-то из коммерческих издателей прислушается к их мнению.
А нет - ну буду писать в стол или выпускать представительские тиражи, не проблема. Не живу я писательством. Кстати, интересно, а чем же я живу? ;)

О воде, литературе, гаджетах et cetera

И предположить не могла, что несколько капель миндального масла в ванной творят чудеса.
Впрочем, все равно не такие потрясающие, как хорошая книга и чашечка кофе.
Главное - не задремать в состоянии полного блаженства и не уронить любимый Samsung Galaxy S2 в воду. Так банально расстаться с ним я не готова.

С иллюзиями я расстаюсь куда проще. Например, с иллюзией, что Голсуорси - звезда первой величины. Читаю и не вижу сияния. Неужели я выросла из Голсуорси? В это поверить трудно, я бы даже сказала - с этим трудно смириться.
Но этот новый взгляд на писателя, с которым я знакома лет тридцать, не меньше, которого перечитывала много раз, не оставляет сомнений. Меня не трогает "Сага о Форсайтах". Трогает трагедия Сомса, а сама сага - нет.
Она мне и впрямь кажется прародительницей мыльных опер современного Голливуда. Строгой, чопорной, блестяще отточенной сериальной книгой.
Надо обязательно перечитать Диккенса, да хоть бы "Холодный дом". Меня терзают смутные сомнения... Хотя Диккенс не может быть так легко свергнут с пьедестала, не верю!
Зато приятно поразил Ирвинг Шоу, на которого я переключалась с других книг, да так и осталась читать подряд. "Вечер в Византии" - не первое наше знакомство. Но на удивление - новый взгляд на автора. И пришлось перезаписать его из второсортных как минимум в первую лигу. Не в высшую, нет. Но твердо в первую.
Удивительные завораживающие образы создаются очень простыми словами и незамысловатой стилистикой. Вот она - та простота и порой даже избыточная краткость (парадоксально, но именно так видится), имя которой - талант. Мне даже порой не хватает авторского вмешательства, хочется сделать еще глоток, добавить еще строчку в эти несложные описания. Но он останавливается, вызывая у меня приступ жажды, заставляет идти дальше, как антилопа к водопою в засуху. И даже если я понимаю, что читаю не на родном языке... Я, наверное, все равно остаюсь идеалистом и полагаю, что каждый, взявшийся за свое дело, делает его хорошо. Я верю переводчику, верю, что он максимально воссоздает стиль автора, его словарь и его эмоциональный настрой. И если это не так - я даже знать об этом не хочу, не желаю разочаровываться ни в авторе и его истинном языке, ни в компетентности того, кто привел его ко мне. Я сама занималась переводами в свое время, я помню, как это сложно и интересно - слиться с текстом и просто пропускать его через себя, цедить сквозь сито чужого языка и оставлять нетронутым главное - его самобытность и особость.
Кстати, и простые диалоги у Ирвина Шоу оказываются совсем не такими простыми на поверку. Они обманывают этой разговорной бытовухой, завлекают и вдруг неожиданно открывают глубину героя и его восприятия.
Воистину, я довольна.
И очень удобно, что мой телефон такой миниатюрный по сравнению с электронной книгой и тем более с бумажной. Руки не устают держать, листать удобно. Ну и связь всегда в оперативном доступе.
Итак, вода с миндальным маслом, кофе и Ирвинг Шоу. И успокоенность, что две недели я совершенно свободна от Москвы и абсолютно зависима от возвращения в нее. Теперь я смогу поработать над романом, возможно, даже допишу его наконец-то. Собственно, я просто обязана его дописать. В апреле уже будет поздно. Голова будет занята любовью и, если повезет, - редактурой.
Кстати, только что мне напомнили, что на этом сайте нет фамилии автора. А действительно, почему ее нет? Надо восстановить справедливость.
Впрочем, сегодня мне о справедливости думать лень, и потому я воспользуюсь дельным советом Скарлетт О'Хара. Хотя завтра уже наступило...

13 марта. День в истории

Это вы думаете, что я просто графоманю, а я, между прочим, совершенно по-научному сублимирую.
Во мне команда "Ждать!" выключает большинство интеллектуальных функций и часть биологических. Ем мало, сплю мало, шоппингом не занимаюсь вовсе, перемещаюсь мало. Анабиоз.
Ничего серьезного написать не могу, вести долгие беседы на серьезные темы не хочу, общения максимально избегаю.
Все, что остается, - обязаловка. Физиологическая и задействующая интеллект, вроде работы. Остальное - сжимание времени в точку в форме просмотра кино, чтения книг, бессмысленных действий по настройке компов, телефона, и записывания мыслей ни о чем и обо всем. Все вышеизложенное сопровождается лежанием на диване.
Это я так жду встречи. Теперь уже все точнее - до 30 марта.

Но пока я лежу и жду, и пишу ерунду, и пью кофе, и смотрю фильмы, и вспоминаю, и анализирую себя и мир во мне и вовне, человечество кипит жизнью, как кипело год назад в это же время, и сто лет назад и даже тысячу, если историки и археологи не врут.

Рыхлый снег темнеет в марте.
Тают льдинки на окне.
Зайчик бегает по парте
И по карте
На стене.

Ну прелесть же этот Маршак!

Хотя я никогда не любила март. Грязно, промозгло, кошачьей мочой пахнет уже не только в подъездах, но и на улицах. Тянет снять шубу, но холодно. Тянет надеть туфли, но сапоги по щиколотку проваливаются под лед. Тянет любить, да некого... Или было, я просто запамятовала?
Нда... остается утешаться тем, что даже в Тель-Авиве похолодало. В Нью-Йорке теплее, чем в Израиле. А западная Грузия, вместо того, чтобы расцвести, лежит по колено в снегу.
Почему у меня март ассоциируется в расставаниями, а не со встречами? Не помню... Старость, наверное.

Оглянись, это март нам победно знаменами машет.
Что ты прячешь глаза? Мне секреты твои ни к чему.
Мы оставили зимам слова и автографы наши.
Ты уходишь за ней. Мне придется поверить ему.

Посмотри, это я улыбаюсь со старого фото?
Мне сегодня не страшно глядеть в наступающий март.
Мы грешно и бездумно растратили в прошлом кого-то.
Но оно к нам вернулось колодой потрепанных карт.

Уходи. Я не стану мечтать об утраченных сказках.
Ты скучаешь по мне и не смеешь понять и вернуть.
Это март серебрится слезою на праздничных масках.
Это новая радость сомнением выстлала путь.

Хотя вот, оказывается, в марте у меня происходили и встречи. Почти уже не важные, не могущие ничего вернуть, кроме ностальгических воспоминаний.
Стихотворение датировано 13 марта 2002 года. Через 12 лет после неудачной влюбленности. То есть на нынешний день через 22 года.

Она говорит, что мы были красивой парой.
Я склонна кивнуть небрежно: вполне возможно.
А он молчит и меня не считает старой.
И мысль об этом светла и чуть-чуть тревожна.

А я восседаю на том же убогом стуле,
И стынет горячий чай в незнакомой чашке.
А жизнь за окном в переулке гудит, как улей,
И хочется все вернуть и встречаться чаще.

Здесь давняя радость глядит со стены картиной,
И пыльный дворик будит такие чувства...
И каждый угол, затянутый паутиной,
Тихонько шепчет о юности и искусстве.

Мне было двадцать, и жизнь не казалась серой,
И я была влюблена и почти невинна.
И было неважно, какой соблазниться верой,
Читать ли стихи или пить дорогие вина.

Молчать ли о том, что останется самым важным,
Расстаться на день, чтобы встретиться через годы,
Поверить чужим обетам, увы, бумажным,
Искать ли во мраке лучик былой свободы.

Он тоже помнит страсть не свершенной ночи.
Ему мой голос скажет гораздо больше,
Чем он имеет права и даже хочет.
Про март, про нежность, про отречение в Польше.

А я боюсь вернуться к любви вчерашней,
А он боится услышать о том, что было.
И нам опять прикоснуться друг к другу страшно.
И я промолчу о том, как его любила.

Не люблю упираться в цитирование великих, но вот прямо сейчас, как гадание на Библии, открываемой на любой странице, на глаза попалась цитата Фрейда: "Программа стать счастливым, к которой нас принуждает принцип удовольствия, неисполнима, и все же мы не должны, нет, мы не можем – отказаться от стараний хоть как-нибудь ее исполнить... Счастье — в том умеренном смысле, в котором мы можем признать его возможность, — есть проблема индивидуальной экономии либидо. Здесь невозможен совет, который подходил бы всем: каждый должен кроить себе счастье на собственный фасон..."
Как хорошо сказал дедушка Фрейд. И ни одного фаллического символа не упомянул. Мне в настроение и в тему - самое оно.
Но вообще-то я полезла в телефон за списком событий, отметивших день 13 марта в истории. Хотела над ним помедитировать, если больше не над чем.
Итак, поскольку я могу лишь транслировать события, не отвечая за точность, покажу вам список сегодняшнего дня.
В 1944 году родился русский фокусник Игорь Кио, а в 1951 году - актриса Ирина Алферова. Возраст Кио, каким бы он был сейчас при жизни, вычисляйте сами, а Алферову оставьте в покое, она дама. Мне и не следовало выдавать ее тайны. Кстати, Википедия говорит, что Кио был 11 дней женат на Галине Брежневой. Забавный факт.
В 1881 году царь Александр II был убит народовольцами. Меня этот факт в свете дальнейших события в стране вплоть до наших дней не радует. А вас? Да и был ли так плох царь Александр, если сравнить с царями советского и постсоветского времени. И где те народовольцы, которые бы слегка расшевелили Болотную?
В 1917 году восставшие матросы и рабочие не пропустили поезд Николая II в Петроград. Вас этот факт вдохновляет? Мне так начисто испортил настроение.
В 1938 году Австрию присоединили к гитлеровской Германии. Венские вальсы сменились немецкими маршами. И снова никакого позитива вплоть до 1943 года, когда не удалась попытка покушения на Гитлера. Но хоть попытались, заметьте. А в 1944 году наши освободили Херсон, где меня мама кормила фруктами в августе 1967 года, правда, еще во внутриутробном состоянии. Но славному городу Херсон мой привет! Побываю, как только предоставится возможность. Пока - просто лень. Жду.
В 1885 году родился Лев Руднев, спроектировавший высотное здание МГУ. Вот кому не нравится имперская архитектура, тот сразу пусть идет лесом. Мне - нравится. Бывшему мужу не нравилась, а как вы думаете, куда он пошел? Альма-матер у нас с ним общая, а по сути он ренегат.
Ну и вот, в 1913 году родился Сергей Михалков, коему мы обязаны "Дядей Степой", киножурналом "Фитиль", процветанием Союза Писателей, моей любимой басней "Заяц во хмелю", которую я читаю весьма артистично при внезапных вспышках вдохновения, нашим с вами гимном страны, ну и Никитой Сергеевичем Михалковым, коему мой отдельный привет.
Извините, что не по порядку. Как программка пролистала, так и транслировала.
Полезла покопаться дальше в праздниках. Душа попросила.
Узнала, что в Гренаде на Карибах День революции. Снова негатив...
А вот в Тайланде празднуют День слона. Про слонов я знаю много чего интересного, читала разную литературу, но не скажу. А то в голову лезут исключительно физиологические подробности, ну и злопамятность. В этом мы со слонами похожи. У меня отличная память. И злая я.
Вот, например, меня не радует факт, что в 1656 году в Новом Амстердаме (ныне Нью-Йорк) евреям было запрещено строить синагоги. Уж от свободной Америки я этого не ожидала. Лучше бы мечеть в прошлом году запретили строить рядом с местом трагедии 11 сентября. Впрочем, чего было ждать от этой Обамы.
Зато в 1894 году в Парижском ночном клубе впервые в мире прошло представление профессионального стриптиза. Праздник всех мужчин мира, я так считаю.
А еще и такое было: в 1925 году штат Теннесси запретил преподавание эволюции. Вон оно как: жопа есть, а слова нет. Роль Дарвина в истории в моих глазах возрастает просто неимоверно. Когда кто-то что-то упорно отрицает - значит, истина где-то рядом (с).
Отличился чем-то положительным и СССР. В 1938 году великий и могучий русский язык был введен как обязательный предмет для изучения во всех школах нашей необъятной Родины. Хочется поднять красные флаги и в честь этого события пройтись по Москве с лозунгами и транспарантами. А то очень заебывает (извините за мой великий и могучий, это тоже он) слушать на столичных улицах "гыр-гыр-гыр коробка бля". Я понимаю, что "коробка" и "бля" на языки приезжих просто не переводятся. Но кто-нибудь научит их, что гыр-гыр-гыр имеет соответствие в языке той страны, где они живут? Вот в 1938 это сделали в приказном порядке. И мы знаем, чем грозило в то время невыполнение приказа. Ой, кажется я за экстремизм в отношении родного языка в своей стране. Не прошел курс и не сдал экзамен - депортация. Не хочешь учить - нет ни визы, ни работы ни для тебя, ни для твоего гарема с малолетними отпрысками. Продолжаешь лезть через границу - становись к стенке... и учи по ней, там сейчас много чего пишут. Заодно и английский выучишь.
В общем, слава великому советскому народу, знавшему русский язык!
В 1940 году мы победили в Финской войне. Без комментариев.
В 1954 году создан Комитет государственной безопасности СССР. Надеюсь, я не выдала государственную тайну?
А вот новость персональная для меня. Греет, светит и возбуждает одновременно в контексте моей личной жизни: в 1961 году 79-летний Пабло Пикассо женился на 37-летней модели Жаклин Рок.
Двадцать восемь лет разницы, многие думают, что ему бы о душе думать. А я их так понимаю, так понимаю... Как бы любимого порадовать этим фактом, хоть я и не модель?
А это нас, коллеги, касается непосредственно. Предлагаю кричать ура и бросать в воздух минимум чепчики, хотя для них холодновато сегодня. В 1989 году была изобретена Всемирная паутина (World Wide Web, WWW), более известная как Интернет.
Прочувствовали всю важность момента? Поздравляю!
Вот заметьте, как меня черт дернул именно сегодня покопаться в обзоре событий и исторических радостях и горестях! Ну удивительное рядом!
И напоследок поздравим Сергеев, Василиев, Иванов, Николаев, Арсениев, а также Кирочек и Мариночек с Днем ангела.
Уффф... вот я потрудилась! А сколько еще интересных фактов не освещено, сколько не познано лично мной, не уточнено, не прочитано.
Пробок, вроде, в городе нет. Скоро, надеюсь, любимый появится дома, а я позвоню и буду надеяться, что у него замкнет: Светик, вечер, 2 недели разлуки, ночь впереди...
До кучи только что прочитала стишок в Твиттере: "Весенний брак, гражданский брак - спешите кошки на чердак!!!"
Ну просто пир души, именины сердца. Сколько мелких зацепочек в основную тему дня.
А какой у меня правильный гороскоп от Paul Globus на эту неделю!
Собственно, это я пока и делаю... Сублимирую и жду.

Сюжеты

Я не знаю, где приличные авторы берут сюжеты. С неприличными просто, они их воруют у приличных и умудряются изгадить до неузнаваемости. А вот у приличных, видимо, есть свои секреты...

Мой последний сюжет всплыл, как подводная лодка, в ванне. Там было, где развернуться, ибо ванна не традиционная, на 200 литров, а полукруглая с повышенной углубленностью на 350 литров, и пока ее наполнишь, не то что сюжет родится и всплывет, а его можно успеть адаптировать для детей, для Голливуда и для цитат на анекдот-дот-ру.
Во время водных процедур сюжеты рождаются, как мальки из икры, только успевай оберегать от хищников в виде желающих поболтать по телефону.
Но самый лучший источник сюжетов - это таксисты... Неиссякаемый колодец слов, который они пополняют с каждым мало-мальски разговорчивым клиентом. Вот где прямо катайся и записывай... Прямо мои персональные музы.
Правда, иногда друзья и приятели тоже подкидывают историйки из собственной жизни, такие, что хоть стой, хоть падай, но тут все тонко и деликатно... Надо ж и этику не затронуть и написать так, чтобы было интересно и неузнаваемо.
Поэтому у меня, как у средней паршивости автора, главный источник, где булькают и всплывают на поверхность сюжеты - это моя фантазия, щедро омытая из душевого распылителя или полощущася в большом белом корыте с шапкой пены.
И кошмар в том, что не успеваю записывать и разрабатывать. А они все всплывают и накатывают, и потопят меня однажды, как в тетрисе на девятом уровне. Начинаю подозревать у себя водобоязнь в литературной форме - писательское бешенство. Надеюсь, оно не заразно, хотя точно хроника...

О литературном...

Наблюдаю в сообществе, как люди просят помочь найти книгу, которую когда-то читали. Просматриваю темки, как ребусы, и вот только сейчас поняла, что разошлась с этими людьми на целое поколение. Я понятия не имею, о какой литературе и каких авторах идет речь. Мне ни одной секунды не интересны описываемые сюжеты.

Начинаю понимать себя, возвращаясь мыслями в университетскую юность, и осознавать, что все, что было прочитано и забыто - от автора до сюжета - просто не мое, и не захочется к этому вернуться ни через десять лет, ни через двадцать пять.
Все, что зацепило - в голове. Пусть не в интимных подробностях и нюансах, но ведь суть и не в них. Из каждой книги все равно удалось взять что-то важное для себя. А вспомнится мне, на каком этаже Паша поцеловал Клаву, да и Клаву ли, и был ли он Пашей, а не Васей - не важно.
Ну и, конечно, есть книги, которые вечные. Персонально для меня, читаемые и перечитываемые. Правда, радует меня осознание любимых книг как классики мировой литературы.
И тут вспомнился один текстик в ЖЖ, где сообщник писал или писала, не вспомню, что люди, которые читают классику и не читают современную лотковую жвачку - ущербные. Что мы застряли в своем развитии, что не видим новых горизонтов. И так мне стало приятно считать себя в этом ущербной, аж до упоения собственной гордыней. Не читаю, не жру на помойках, не люблю пролетариат. Да-да, именно, брезгую. Слава тебе, Господи, тогда еще на филфаке давали достойное образование, и мне не удалось годами перестройки, публикации мусора, разбросанного на лавочках в залах ожидания, мерзкой рекламы и общего падения культуры убить в себе академическое отношение к Литературе. Это и университету в плюс, и себе в достоинство.
А любимый хотел с собой в полет взять Переса-Реверту, какой-то новый шедевр... А в прошлый раз брал Алданова, в позапрошлый Набокова. Слава Богу, он читает достойную литературу, а что иногда хочет расслабиться - так все мы не без греха. По крайней мере, на Донцову и Маринину не ведется. Я вон тоже Устинову почитывала, но утомилась. Куда приятнее перечитать Лоренса Даррела, чем это месиво из детективов, фэнтези и порнухи.
Как вспомню текучку в издательстве - волосы дыбом встают. А ведь графомания отражает качество "признанной" литературы. Когда подражают Бродскому или Набокову - это одно, когда Донцовой и иже с ней (сорри, незначительных имен не помню) - результат налицо.

Потоком бессознательное

О себе, о любимом, о творчестве, перспективах, друзьях, мантрах...
Не спится, няня! Подозрительная активность, может, уже предсмертная?

Вот, например, вспомнилось, что Маринка, читая "Полный Шалом", сказала, что она узнает мою публицистическую стилистику. Приятно, чертовски приятно! Правда, я не замедлила поржать, не узнает ли она в моих любовных романах и эротических сценах руку далекого американского мастера? Обошлось, не узнает. Я - не он. Не альфа-самец. То есть в любовной прозе - не самец, а вот в публицистике... И снова приятно! Так замучаю себя приятностями, гуляя по кругу собственных ассоциаций.
А вот в деловых письмах и статьях любимого я узнаю свою переписку. Тоже ведь забавно. Снова альфа-самец и снова я пишу, как мужчина. И радуюсь, как дитя, когда он подсовывает мне за столом свою жалобу на какую-нибудь чиновничью тварь из Министерства культуры. И так и хочется сказать: бросай ты свою генеральскую должность, фирму, прыжки по миру от Австралии до Сирии, от Израиля до Америки, пошли ты на хер всех этих твоих великих кинематографистов и садись писать воспоминания и заметки. Уж такая косноязычная шваль берется за перо, а ты у меня такой талантливый, тебе сам Бог велел. Кому это надо? Мне, тебе, сыну твоему, дочери, внукам... да что, читателей что ли не найдется? Но он делает суровое лицо и говорит, что у него полно проектов и в Израиле, и в Тайланде, и на островах хрен знает какого архипелага. Катастрофа, а не мужчина!
А мне вот остается писать любовные романы собственным, не альфасамцовым языком. А в ЖЖ писать лень, если только так, напряжение снять...
И что-то хреново снимается это самое напряжение под сердечную мантру. Придется ставить про истину, добро и красоту. Как я под нее спала сегодня - это ж просто рай земной. Вот и посмотрим, как под нее творится. Потому что пришлось перестать писать эротическую сцену, мозг регулярно выносит либо на ролевые игры, либо вообще в садо-мазо. А тут уж лучше себя вовремя остановить, потому что сейчас эти балбесы в романе таких дел наворотят, что я потом буду десять авторских листов расхлебывать и не расхлебаю. Пусть пока посидят поодиночке и подумают о своем непотребном поведении, прежде чем ломать мне сюжет своей неуемной похотью.
Подумываю, не расслабиться ли на седьмой серии "Подстрочника" с Лунгиной в главной и единственной роли, но, кажется, это будет не очень справедливо и не слишком адекватно.
Хауса вчера посмотрела, Декстера посмотрела, даже Терру Нова посмотрела. Совершенно нечем себя занять в кинематографическом смысле.
Пожаловалась любимому неделю назад на "Одну бабу" Смирнова. Говорит, что не смотрел, хоть и возил в Нью-Йорк. Я-то как раз потому и посмотрела, что он возил. Посоветовала ему не смотреть, на хрен надо столько негатива? Нам с ним и "Елены" хватило. Не понимаю я, зачем Смирнов взялся такое сотворить. Не увидела ни идеи, ни воплощения. Играет баба хорошо, даже очень хорошо. Но о чем эта песня? Да, быт, да, трудная бабская доля, трахают все, кому не лень, да, революция, да, было, было... Ну и? Ничего нового... Ничего такого, чтобы стать откровением. Он отличный актер. И "Белорусский вокзал" замечательный. Но "Баба" была лишней в его творческой карьере, имхо.
А вот "Мой папа - Барышников", который любимый возил, и смотрел, и посоветовал, пошел замечательно. Очень светлый фильм, несмотря на советские реалии и генеральную линию.
Правда, есть еще "Сибирь Монамур", он тоже рекомендует посмотреть со словами "очень тяжелый фильм", но что-то я в голодовку не решаюсь. Мне бы праздника, а не закопаться в тоске и печали.
Вот, допила чай с пятью видами острого перца. Хорошо пошло, просто замечательно. Хочу в гости, но не могу, бедные хозяева поверить не могут, что я легко не ем, и начинают себя изводить голодом в моем присутствии. И сколько ни уговаривай - не донести, что мне фиолетово, что они жуют. К тому же, им хочется кулинарно реализоваться... Понимаю, я тоже гостей люблю...
Позавчера обсуждали с приятельницей грузинскую кухню. Как она приготовит, когда я брошу сантиметр и выпаду из всей одежды последних трех лет, а я приеду и буду баловать себя баклажанами с орехами, лобио и другими немыслимыми вкусностями... Ах, как я буду себя баловать! И все равно не хочется есть. Даже слюноотделения нет. А ведь раньше за шампур шашлыка я готова была душу продать, и не одну, а дюжину душ пищевых конкурентов, толкущихся рядом и капающих слюной на мой любимый шашлык. А как божественно вспоминается ресторан "Арагви" в каком-нибудь восемьдесят третьем! Два шашлыка мне и один моему спутнику. И пусть я лопну, и не доем черную икру ложкой, но мяса не оставлю ни за что! Как же, позволял мне папа оставлять икру. Приходилось и ее доедать! А нас все принимали за любовников. И мне это было чертовски приятно, и ему приятно! Дуальная парочка, итить!
Так, о чем я еще не вспомнила на ночь глядя?
Завтра повторю свой выход в солярий, нравлюсь я себе слегка подзагорелой, хотя сейчас и в моде моя аристократическая бледность. Но вечно я поперек моды, поперек трендов, поперек всего мира. Главное - мое хочу. Хоть свалить в Израиль, хоть завоевать альфа-самца, хоть найти туфли на шпильке, которые периодически выходят из моды. Зато вот купила себе ботфорты, решилась наконец-то, впервые за 25 лет, в которые регулярно на них западаю... Кошка в сапожках... люблю себя!
Кстати о сапожках, пора все-таки Эльку переобуть, хотя цокать шипами по голому асфальту пошло, но купон лежит, осталось только погрузить зимние сапожки и в шиномонтаж. Но лень, как все лень!
Лень спать и просыпаться, лень писать письма и отвечать на звонки, а также сидеть дома и смотреть кино, лень работать и ездить по личным делам. Либо это нирвана, либо депрессия, хотя настроение радует, отражение в зеркале радует и даже трудные мысли о любимом радуют, хоть он и приедет на два дня позже обещанного, проведет день рождения в кругу родственников и будет занят, ясное дело, до следующих выходных, а то и в выходные.
Надо выключить интернет, телефон, включить кофеварку и термопот и заняться недописанным, недоредактрованным, ненаписанным и нередактированным вовсе.
Но я ж себя знаю... все равно потянет в ванную побездельничать. Это анабиоз подкрался незаметно? Зима?
А еще я равнодушна к орхидеям, вот! А фикус мой любимый подрезали, подтянули, а он все равно листики мне под ноги возле кровати сбрасывает, жалко деревце!
И еще мне приятно думать, что в мире есть форшмак и яйца с жареным луком, и надо вспомнить бабушкин рецепт фаршированной щуки, и что в этом мире мне внезапно встречаются такие чудесные люди... Мне уже столько лет, а люди все встречаются. Невероятно!
И да, я поеду в Тбилиси. Хочу в Тбилиси, уже готова полюбить этот город.
А еще подняться над сословием - не значит, заработать много денег. Деньгами внутреннюю интеллигентность и аристократизм не купить, хоть убейся. И все чаще вспоминается, почему-то, что братья всю жизнь называли папу "Граф". А я говорю, что мы "не графья", а сама не верю. Может, потому что пора уже в князья перебираться?
Не, и эта мантра не идет. Все-таки лучше всего работает "сатьям, шивам, сундарам". И днем, и ночью. И сплю под нее, и работаю, и бездельничаю. Или это мантры меня так расслабляют, что даже голодовка не тяготит?
Сейчас обниму игрушечную собаку и порадуюсь, что у нее нет апноэ и мне удастся поспать с ней и с "истиной, добром и красотой". Жуть, оргия какая-то!
Спи уже, сколько можно растекаться бессознательным по клавиатуре! Команда была "спать"!

Непечатный орган

А давайте разок похерим любовь и политику, московские пробки и мозгоправские навороты и поговорим о культуре. Не верю, чтобы вы не могли поддержать разговор об искусстве в массах и массе в искусстве.
Вот, например, если вы отличаете Гегеля от Гоголя и их обоих от Бабеля - то вы человек культурный. Интеллигент, возможно, даже во втором поколении. А если этих троих от гоголя-моголя, то, страшно предположить, в третьем.

Полагаю, на этом ваша культурная жизнь не заканчивается. Вы смотрите Первый, на крайний случай, Второй, знаете все о жизни деятелей культуры, особенно о тех, кто достиг апогея и именуется "звездой". Вы осведомлены, что "кофе" теперь среднего рода, а культурой ведают пидарасы. Знаете, да? Вот и попались... Не так пишется это слово, ну совсем не так.
Мое знакомство с культурой началось с хорошо загаженного памятника Чайковскому сами знаете где, если интеллигенты. С лекций Светланы Виноградовой (можно погуглить) про Петю и волка, с чтения одногруппникам в детском саду "Маугли" (книжку, кстати, кто-то из окультуренных коллег стырил) и декламирования "Сына артиллериста" воспитателям в том же саду, в целях профилактики нарушения мной режима в форме тихого часа. Возможно, на мою культурную жизнь влиял ареал моего обитания по адресу ул. Герцена, дом 16, квартира 1. Даже с высокой вероятностью, потому что дальнейшее мое культурное развитие в новом микрорайоне Бибирево пошло несколько в ином направлении.
А при чем же тут пидарасы от культуры? - спросите вы. Терпение, коллеги, терпение. Мои золотые школьные годы прошли под знаменем народной культуры, и в пятом классе я делала только одну ошибку в слове "педерасты" и точно знала, как пишется слово "блядь", исправляя в письме одноклассника матерные слова красной ручкой, за что была нещадно бита отцом. Видимо, нереализованный маршал считал постыдным для юной девицы ошибаться в таких простых словах и опускаться до знакомства с быдлом и выбивал из меня народную культуру через известное место прямо на глазах Есенина, Маяковского, Диккенса, Словаря мифов не помню в чьей редакции и иже с ними.
Урок я запомнила, слова выучила, за окружающими оставляю право ошибаться в написании четырех базовых слов и их производных, а так же смежных понятий, хотя "кофе" среднего рода и "позвОнить" народу простить так и не могу. Но это мои неврозы и комплексы, о них в другом посте.
Так вот, о культуре. Чем дальше живу, чем шире читаю интернет и РБК, чем больше думаю (вон как нагнетаю, а!), тем увереннее берусь утверждать, что культура нам не нужна. Вам нужна? Мне - нет. И, кстати, будущему президенту всея Руси тоже, если кто помнит его встречу с писателями. А ежели чего для президента бесполезно в стране - оно должно искореняться на корню. Хватит уже писателям пописывать, а читателям почитывать (это и вас касается, коллеги!).
Это у ЦК КПСС был печатный культурный орган, но тот ЦК мы истребили свободой матерного слова и дустом, потому орган его тоже отсох, вот буквально на днях и загнулся. Заметьте, долго протянул, медленно засыхал, но вот-вот отвалится вовсе, и будем мы свободны от пережитков прошлого. От тунеядца Бродского, от диссидента Галича, от слабовольного академика-ядерщика и от отсутствия секса. Этих всех перечисленных мы успешно истребили, потому и секса у нас стало много. И, спасибо открытым границам, мы теперь не только в четырех русских словах умеем делать ошибки, но и во всех аналогичных иностранных.
Но к культуре это же не имеет никакого отношения, правда? Ни к культуре, ни к искусству, ни к архивному делу, ни к кинематографу, мать его! Ни к министру культуры и его ведомству.
Потому что газета "Культура", прожившая 82 года и в последние годы живущая на голом энтузиазме некормленных авторов и коллектива, наконец-то приказала долго жить. И мы будем жить без нее долго и счастливо, да, коллеги? Хули она статьи печатала, которые нам, интернет-зависимым, пасущимся на ю-тубе, торрентах, твиттере и порносайтах, как собаке - пятая нога? Ну выпустит она на голом энтузиазме еще пару-тройку виртуальных номеров и "адьес амигос", как говорится.
Только домен занимает напрасно. А сколько культурного можно было бы разместить под этим именем, даже мечтать страшно!
Кто нынче читает какие-то там газеты, когда существует трехслойная туалетная бумага "Ламби"? Вы подтираетесь "Культурой"? Вот и я не пользуюсь. Так зачем изводить народное достояние, типа Химкинского леса? На листовки его, на агитационную кампанию сами знаете кого. Впрочем, полагаю, что подтираться этими листовками будет приятнее, но я закупаю домой "Мягкий знак", в крайнем случае "Ледниковый период". У меня даже в сортире лингвистика и кинематограф, все-таки я филолог, любящий кинематографиста. Я интеллигент в третьем поколении. А вы в каком?

Пришло время начать

Ну согласитесь, в 44 издать первую книжку - это уже почти неприлично.
Помнится, в мое советское время, в пору моей "застойной" юности в пресловутой "Юности" печатались начинающие писатели полувекового возраста. Мне всегда было забавно читать, как пятидесятилетних дядечек зовут начинающими и молодыми авторами.

Если кто помнит эти строки: "На цифре 37 один шагнул под пистолет, Другой же в петлю слазил в Англетере" — меня поймет. Кстати, я как всегда со своими ассоциациями: терминальный Жуков и инициальный Есенин - достойная парочка друзей.
Так вот, творческий возраст для ухода из жизни я уже перешагнула. И все эти годы, класса со второго школы, писала и писала в стол. Теперь в моей жизни есть чудесные люди, близкие мне по духу и мироощущению, по подбору "непечатных терминов" и печатных предпочтений, которые ненавидят писать "в стол", не считают это убыточное занятие достойным. И, наверное, встреть я такое мнение лет двадцать назад - уже бы собрание сочинений издала. Но двадцать лет назад мой муж говорил мне, что женская литература годится только на растопку печей в российской глубинке. Видимо, не обладал он дальновидностью перестроечных издательств, наводнивших полупорнографической дешевкой все книжные магазины и развалы страны и зарубежья. Но тогда я верила в свою серость и обычность и даже не думала тиранить издательства письмами. Как же можно не верить мужу, ведь он меня любит и желает добра. Это сейчас я понимаю, что два писателя в одном доме — это перебор. Особенно когда один из них превозносит другого, а тот, первый, пользуется своим главенствующим положением в семье и влияет, влияет...
Когда я развелась, то ударилась не в секс, а в сублимацию. Сразу, сходу, без разбора начала писать, как бешеная. Но осадочек-то остался. И стол пополнялся рукописями, компьютер — файлами, а я освобождалась от накопленного...
Впрочем, кому это сейчас интересно! Это будет любопытно, когда я стану «классиком» и начну давать интервью. Хотя возраст для достойного классика я уже перешагнула — и ведь не только жива, но и не опубликовала ничего к знаковым 37 годам.
Зато теперь у меня есть верстка, обложка и договор с издательством на свой крохотный тиражик. Надо же с чего-то начинать... Хотя я начала бы с трехтомника, но опасаюсь, что читателя он сразит наповал гениальностью, и дальше читать меня уже будет некому! Потому начинаю выдавать прозу, как мышьяк, в терапевтических дозах. Хотя и готовый к публикации роман тоже очень ничего. Уж я его лизала, лизала... И все равно, сколько ни читаю, — всегда есть, что исправить или дополнить, а это уже нехорошие «толстовские» симптомы. Так что я поставила точку и отправила на верстку. Теперь вот надо вычитать. Боюсь. А вдруг опять захочу доработать? Вернее, точно захочу. Может, отдать на последнюю корректуру на сторону и «с глаз долой, из сердца вон»?
Вчера ночью получила обложку. Как сказали зрители — красивую и интеллигентную, но некоммерческую. И, верите, именно этого я и хотела. Никаких дамочек в розовых тонах, собачек и брутальных красавцев. Зато настроение передано, глубина перспективы видна, цветовая гамма и визуальный ряд соответствует ощущению от текста. А как еще нарисуешь «Медвежьи сны»?
Мне приходилось работать с разными дизайнерами, но впервые у меня дизайнер не только читающий и вдумчивый, но еще и с характером. Она отказалась делать обложку для «Мечети Парижской Богоматери», потому что прочитала рукопись и посчитала себя не вправе иллюстрировать что-то, что не соответствует ее морально-этическим принципам. Поэтому, когда я отсылала ей свой роман (без пожеланий по оформлению вовсе), я очень волновалась — а вдруг и моя проза не соответствует. Но она отлично его «почувствовала». Уж не знаю, понравилось ей или нет, но обложка именно такая, как мне надо - «интеллигентная».
Волнует ли меня, что она некоммерческая? Нисколько. Не то, чтобы я плохо относилась к читателю, но биться за страстных любительниц Донцовой я не буду. Мы с моим читателем всяко пересечемся. Возможно, их меньше, чем мне бы хотелось и чем хотелось бы издательству, предпочитающему зарабатывать, а не меценатствовать. Но зато мой читатель останется моим, и меня это радует.
Так что пара-тройка месяцев — и можно раздавать автографы особо близким и родным. И готовить новый текст и обложку в том же стиле.
Но эта любовь... ах, эта любовь... или сублимировать или любить и принадлежать без остатка. Своему, пишущему Мужчине. Что мои романы в сравнении с его воспоминаниями и будущей книгой? Всего лишь женская литература в интеллигентной обложке.
Не исключаю, что на первом романе я и остановлюсь, если Мужчина остановится на мне, а не пойдет дальше искать свою неземную принцессу. Потому что я отдала бы все свое тридцатипятилетнее творчество, все свои задумки и перспективы, лишь бы стать если его не его музой, то просто его женщиной. Чтобы он так и думал: моя женщина.
И гори огнем все рукописи «в столе»...

И снова о запахах...

Начинать с банальности, что запах индивидуален, как отпечатки пальцев, - глупо. Однако же придется сказать и это и напомнить, что мы лишены глобальной способности различать людей по запаху, в отличие от наших питомцев, например.
Правда, у кого-то обоняние обострено, у кого-то снижено. Кто-то болезненно реагирует на одни запахи и просто умирает от других, все индивидуально.

Я различаю довольно много запахов и различаю людей по запахам. Ну кошка, что с меня взять. Как зверь, на большом расстоянии чую запах алкоголя, даже если это была всего лишь рюмка водки или пару глотков пива. Чую и злюсь - не люблю.
Но я не о том, как пахнет рукотворный человеческий мир. Даже если это интересно с научной точки зрения в общем и целом, то абсолютно скучно для меня.
Есть запахи "свои" и "чужие". Правда, "свои" не обязательно имеют отношение к давно сложившейся группе людей, с которыми у тебя дружеские или даже интимные отношения. То есть между степенью близости и ощущением запаха как запаха "своей группы" никакой жесткой корреляции нет. Иногда мы допускаем до себя людей с чужими запахами, хотя, как мне видится с высоты моих лет, это частенько тянет за собой массу проблем и ошибок.
Для тонко чувствующих запахи: если посторонний человек будет пахнуть, как "свой", то, скорее всего, он будет воспринят подсознательно как потенциально дружественный, симпатичный, имеющий перспективы для развития отношений от простого знакомства до близости (только душевной или душевной и физической - в моем случае очень зависит от пола).
Запахи людей, пахнущих как "чужие", как правило, заставляют держаться настороже, пристальнее и объективнее оценивать связи, мотивы, слова и поступки, удерживать определенную дистанцию, не переступающую границ личного жизненного пространства. Они - один из естественных источников недоверия, помощник в работе инстинкта самосохранения, и если мы умеем "прочесть" запах - можно быть уверенным, что от части ошибок и заблуждений в отношении другого человека мы защищены самой природой.
И все же запах индивидуален. Субъективная наша оценка "нравится - не нравится" не меняет сути восприятия другого человека, как существа в любом случае постороннего, пусть даже допущенного ближе ("свой") или заставляющегося отодвигаться дальше ("чужой").
Ну а теперь, как всегда, о себе любимой, ибо я практик дальше некуда в процессе исследования своего мироощущения.
Мужчина, которого я люблю, не просто свой. Он не просто допущен в самый близкий круг и вообще составляет 100% этого круга, если не считать меня тоже частью этого круга. То есть из близких он самый близкий и единственный (имея в виду физиологическую составляющую, не духовную, увы!). И его индивидуальный и уникальный запах как минимум "свой". Но... Вот тут-то и порылась пресловутая собака...
Я почти не могу отличить его запах от собственного. То есть в нюансах - могу, конечно, а вот в генеральной линии, если мне позволено пользоваться неформальными терминами, он ощущается как мой. То есть мой мужчина пахнет мной. И это настолько поразительно, что каждый раз ставит меня в тупик, стоит подойти на такое расстояние, когда перестает доминировать запах туалетной воды (которая, кстати, имеет те же составляющие, что и мои собственные любимые духи).
Конечно, можно сослаться на то, что именно туалетная вода заставляет мозг путаться в запахах и играет с ним злую шутку, однако же...
Маришка подарила мне Light Blue от DG, от которой на других людях у меня сносит крышу. Мне безумно нравится этот запах и на моих подружках и на незнакомых женщинах. А на себе - никак. Пусть не раздражает (ну если только чуточку), но и не окрыляет точно. Так что, похоже, я, глядя в зубы дареному и дорогому коню, с благодарностью верну его хозяйке. Не мое, увы!
Уж сколько я перепробовала всяческих дезодорантов, и, так как к запахам я критически настроена, отказалась от очень многих. А вот только сейчас заметила, что одна из Нивей, весьма простенькая, пахнет на мне моим мужчиной. Ну разве же я теперь от нее откажусь!
И все же в моей голове не укладывается, как другой человек может пахнуть мной, как запахи похожи настолько, что заставляют решать загадки мироздания: кто мы, откуда, почему встретились, когда виделись раньше? И еще - ощущает ли он их похожесть?
Таким образом, я для себя теперь дифференцирую три типа запахов: "чужой", "свой" и "собственный", который лишь в нюансах распадается на "мой" и "его". Странно все это, более чем странно.
Или я превращаюсь в животное? Вроде бы, бешеные кошки меня не кусали...
А теперь маленькое лирическое отступление о душе, не о теле. Хотя в том же контексте.
Летом я нашла в сети короткий текст своего мужчины, вполне официальный, публичное обращение к зрителям. Два-три развернутых абзаца, максимум страница А4. И снова, снова у меня случился разрыв шаблона. Я уже даже не пугаюсь их, я просто фиксирую эти факты, как летописец.
Итак, чтобы напомнить, что означает для меня текст, я просто скажу, что я филолог и прирожденный "работник печатного и непечатного слова", профессионально занимаюсь лингвистикой, при этом знаю законы создания литературных произведений, чуточку разбираюсь в психологии, в том числе и гендерной, неплохо понимаю соционику и интуитивно чувствую авторов, особенно тех, к которым благоволю.
А теперь возвращаюсь в тем трем абзацам в Интернете.
Если бы я не видела фамилию под этим текстом, я была бы уверена, что писала его сама. К моему удивлению, у меня и не такое бывает: я перечитываю собственные литературные шедевры и иногда спотыкаюсь на целых сценах или, как минимум, на образах. Потому что не могу вспомнить, как я их писала, и писала ли вообще.
Но здесь случилось равно противоположное. Это был мой текст, мое построение фразы, мой подбор слов, мой принцип формирования мысли и обоснование тезисов.
Как такое возможно, я не понимаю.
Он пахнет, как я, он пишет, как я.
И мы совершенно разные. И эта разность притягивает меня к нему, как мощнейший магнит.
А вот будем ли мы вместе, как напоминает известная реклама, не знаю... не знаю...
Но потерять настолько "моего" человека немыслимо. Едва ли я могу придумать себе наказание страшнее - потерять его. Потерять себя!..

И снова не сложилось

Если бы мой высокообразованный друг, мнением которого я дорожу, не написал бы, что это "полная хуйня" (цитата дословная, извиняться за чужой французский не буду) и читать он это не смог, я бы впала во вселенскую тоску и начала бы испытывать жесткий комплекс неполноценности. К счастью, мы оказались солидарны с той только разницей, что я этот шедевр прочитала, как заповедано академическим образованием.
И предыдущее было не мое, но не до такой степени.
За следующее и браться опасаюсь - боюсь жесточайшего разочарования.
Как быть-то? И это не мое, и то, и еще вон то, и те пятьдесят полок современной литературы.
Я эстетствующий сноб или где?
Не трогает меня Дина Рубина. А если трогает, то совсем не так и не за те места, сорри, душевные струны.
"Почерк Леонардо" - законченная ерунда (смягчим, пожалуй) с точки зрения построения сюжета, стилистики, заваренной каши, идеи и эмоционального воздействия.
Возможно, из этой книги можно было бы сделать 2-3 добротных романа. Один круто замешенный - не получился.
Либо цирк и сермяжная правда жизни неуместны, либо любовь и психология, либо мистика и зазеркалье.

Браться за "Синдром Петрушки" боюсь. Что-то не верю я в наши отношения с глубоко уважаемой мной Диной Рубиной. Нравится она мне, как личность... а вот как писатель - не сложилось.

В понедельник с утра случился прецедент подержать в руках Акунина "Весь мир театр". Первая глава была осилена без проблем, однако же, как я и предполагала: не царское это дело читать авантюрные романы. Так что дальше и не пойду, не хочу терять время зря. Язык неплох. На фоне общего упадка и омерзительных экспериментов с великим и могучим, Акунин - классик в прямом смысле этого слова, потому что не экспериментирует, а спокойно и уверенно пользуется доставшимся ему от предков богатым наследием. Но скучно мне, други. И пусть Акунин останется на той самой тумбочке под фикусом, придет дама, которая его читала - и приласкает. Я продолжу искать.

"Любовь живет три года". Спорное утверждение и бесспорная ошибка. А читается за полтора часа в прохладной ванне с земляничной пеной - с тоской и недоумением. В отличие от короткого письма, пришедшего в то же время на почту, - вдохновляющего и интригующего, за которым может стоять все, что угодно - шикарный виртуальный роман, бурный секс на всю ночь, тепло и взаимопонимание до конца жизни. Но то письмо от умного и живого мужчины, а не принятутая за уши фигня рефлексирующего подростка Фредерика Бегбедера (да знаю я, знаю, что он на два года меня старше, ума его герою в романе это не прибавило) - почувствуйте разницу.
Не понимаю, что люди находят в такой литературе, искренне не понимаю.
Как пишет Википедия об этом литературном шедевре (надо же, о таких пустышках есть целые статьи в Вики, а о талантливых людях - нет): герой, в начале книги создавший почти гениальную теорию, "думает, как глупа надуманная им самим теория о трёх годах" в конце книги. Нда, заявка в названии сделана добротно, на совесть. А на первой же странице - явное разочарование. Рефлексия слюнявого мальчика, который сам не знает, чего хочет: любви, секса или просто поговорить о том и о другом. В романе любви нет. Есть некие проявления "хотения" любви, женщины, обладания тем, что восхищает на первый взгляд, есть черты натурализма и физиологизма. Но самой любви нет. Рассуждения о любви не есть любовь. Теоретизирования о гормонах не дает представления о "химии взаимоотношений" между мужчиной и женщиной.
О чем эта песня? - Да ни о чем!
На что я потратила полтора часа своего времени? На мужскую хуйню (сорри!), куда скучнее, чем в женском романе.
Кажется, жизнь загоняет меня в тупик. Читать совершенно нечего. Творчество вместо того, чтобы расцветать, оборачивается полной импотенцией.

Помнится, что после прочтения "Истории одной любовной связи", "Волхва", "Клеа", "Консервного ряда", "Обещания на рассвете" или "Камеры обскура" возникает совершенно немыслимый душевный подъем. Хочется стремиться писать лучше, расширить свой словарный запас и художественные приемы. Хочется жить и пережить все, что выпало другим героям в других мирах.
После сдохшей через три года любви хочется взять мочалку пожестче и смывать с себя пошлость и банальности, благо, осуществить в ванне это проще, чем за компом. Но такая "литература" отбивает всякое желание: и секса и творчества. По-моему, она убивает во мне жизнь...

О Владимире Высоцком - Георгий Вайнер в гостях у Виктора Топаллера

К сожалению, сегодня уже с опозданием.
Потому что вчера была годовщина смерти Владимира Высоцкого. Страшно сказать, 31-ая годовщина.
Мы выросли на его песнях, на его стихах, на его ролях, которые за эти годы не потеряли своей актуальности, не покрылись пылью истории.
О нем мало говорили при жизни, больше слушали, сквозь треск и шумы любительских записей на подпольных концертах.
О нем заговорили после его смерти - невесть откуда взявшиеся друзья и единомышленники.
Мы не знаем, каким он был на самом деле, слишком много легенд и мифов окружает его жизнь.
Мы знаем, каким он был на самом деле. Чтобы понять это - надо слушать и смотреть. Он был такой, как на сцене, как на экране, как в песнях, которые он проживал, обнимая свою гитару.
Эта беседа необычная, потому что два настоящих, сильных, талантливых человека говорят о третьем - настоящем, сильном и талантливом, который ушел от нас так рано, исполнив свою миссию на этой земле.
Передача снималась шесть лет назад, к 25-ой годовщине смерти Владимира Семеновича. Сегодня смотреть ее еще труднее, потому что больше нет с нами Георгия Вайнера...
Они были созданы друг для друга - Глеб Жиглов, написанный братьями Вайнерами, и Владимир Высоцкий, прославивший себя и замечательный фильм "Место встречи изменить нельзя".
Они были нашими соотечественниками, нашими современниками.
Смотрите, помните, гордитесь.

Виктор Топаллер и Александр Кушнер - о поэзии

Дорогие коллеги, для которых поэзия - не пустой звук.
Представляю вам беседу Виктора Александровича в нью-йоркской студии RTVI с одним из самых талантливых и романтичных поэтов современности - Александром Кушнером. Удивительная лирика этого человека будоражила сердца многих поколений молодых и влюбленных. Но его поэзию невозможно перерасти. Становясь взрослее, ты находишь в ней для себя нужные строки, верные чувства, тонкое понимание человеческой души. Послушайте, что говорит этот Поэт о себе, о своих коллегах, о поколении новых поэтов, о жизни и любви. Уверена, вы не пожалеете.

Что и следовало доказать...

Есть русская популярная писательница, которая восхищается Гарри Поттером. Умница, красавица, возможно, даже комсомолка и спортсменка в прошлом. Всеядная, как многие. Но разве это определяет уровень писательского таланта?
Есть такой анонс: http://eksmovia.livejournal.com/307138.html
И почему я одна считаю, что на чем воспитываемся, то и пишем? Иду не в ногу с эпохой... Ну да ладно, это мои академические заморочки.

А есть редактор, который пишет анонс для этой книги. Ну или рецензию, или обзор, или что угодно.
С претензией на интеллект, на образованность, на профессионализм... и это в ЭКСМО.
Для грамотных и любящих маленькие загадки: читайте последний абзац на странице и делайте выводы...
Подсказка - вторая фраза.
Я фигею с этого зоопарка... мне не смешно, мне отчаянно тоскливо!
И не говорите мне про опечатки. Опечатка - это в скайпе, в аське, в СМС при использовании Т9.
Для редактора такая опечатка - это пятно на репутации. И для его работодателя тоже.

Некомпетентность

Основная проблема нашей страны - некомпетентность. Изначальный принцип ее построения - все могут делать все. Бред.
Не хочется упоминать всуе ту самую кухарку, о которой уже столько легенд сложено, да и не было ее вовсе, это миф.
Но зато каждый здесь считает себя специалистом не только на своем месте, но и на любом месте.
И потому халтура, выдаваемая на гора, не считается зазорной. Все делают все.
Я могу много говорить о некомпетентности менеджеров по персоналу, айтишников, дизайнеров и программистов, с которыми сталкивалась всю свою сознательную жизнь. Ну и моя любимая тема - консультанты в магазинах, неисчерпаемая, как сама жизнь, пополняемая с каждым походом в торговые точки любой направленности, сегодня меня не интересует.
Я хочу поговорить о литературе. О тех, кто служит литературе. О редакторах, корректорах, рецензентах.
Здесь в ЖЖ я вижу, что кто-то что-то пытается узнать, уточнить, выучить - в специализированных сообществах. Но какая же некомпетентность и какой разгул тупости живет в издательствах... Не передать.
И говорить нечего, с каким потоком бредовых текстов приходится сталкиваться тому, кто читает самотек. Я читала, я знаю, чего стоит листать эти шедевры. Да, во многом достаточно прочесть синопсис, написанный автором, или хотя бы аннотацию, а уж чего стоит биография некоторых - не передать. Однако куда больше поражает безграмотность, ограниченность, натасканность на некий ширпотребный вариант редакторов, сидящих на отсеве или на внутренних рецензиях. Рынок диктует свои правила, редакторы усваивают их быстро - и в ущерб литературе. Я читала безграмотные рецензии тех, кто призван оценивать стилистику и общую грамотность автора. Принцип написания рецензий - как на школьном уроке. Сначала - пересказ. Чтобы тому, кто будет читать дальше, было понятно, что редактор не схалтурил, прочел. Уже одно это говорит о построении работы в издательствах. Две страницы пересказа с цитатами, затем - критические замечания, анализ, рекомендации, все подтвержденное цитатами из текста. Общие слова, равнение на коммерциализацию литературы, рекомендация "издавать-не издавать".
Я не могу заставить себя писать рецензии в таком стиле, я не могу отдать собственные произведения таким рецензентам.
Это совершенно тупиковая ситуация. В результате я не могу быть ни автором, ни редактором. Я слишком много читала хорошей литературы и слишком много вижу халтуры вокруг себя.
Никогда не забуду своего разговора с издателем.
Пришла рецензия на рукопись от нашего партнера. Читаю рецензию - бред какой-то, общие слова, пересказ, рекомендация - после хорошей редакторской правки можно будет рассмотреть в печать. Рукопись я не видела, она пришла до меня. Беру рукопись читать и, поскольку не приучена читать по диагонали через двадцать страниц - начинаю сначала.
Дойдя страницы до 50, беру рецензию, перечитываю, беру рукопись - иду на ковер.
- Это порнография, - говорю я.
- Ну, понятное дело, что не шедевр, - говорит шеф. - Но в рецензии есть же рекомендация поработать с текстом. Вернем автору, пусть поработает сначала сама.
- Поработать не поможет, это порнография, - настаиваю я.
- Ну ладно тебе, ну что ты уперлась, - снисходительно настроенный шеф хочет завершить разговор.
- Вы это читали? - начинаю понимать я.
- Читал.
- Все читали?
- Все читал.
- От корки до корки? И вас ничего не удивило?
- А что меня может удивить?
- Ну, например то, что рукопись - порнографическая. Ее аудитория - молодые мужчины, а скорее даже, подростки, входящие во взрослый мир.
- В каком смысле? - спрашивает шеф.
- В буквальном, - бешусь я. - Описание полового акта с помощью ненормативной лексики, тема - проституция, в том числе виртуальная, целая глава посвящена характеристике типов сексуально озабоченных клиентов с подробным описанием их извращенных предпочтений. Подробности зачитывать? Миллер отдыхает.
- Не надо. - Шеф явно слегка эпатирован. - Неужели порнография?
- Вы это читали? - начинаю разговор заново, хотя тупых не люблю, но терплю.
- Нуууу, первую страницу, еще три в середине, и последнюю. Я всегда так читаю, этого достаточно, чтобы составить представление...
- И потому мы шлем партнеру порнографию? Его редактор пишет на нее положительную в целом рецензию. И мы готовы поставить свое имя под изданием этой книги?
- Ну давай скажем автору, что она нам не подходит.
- Не подходит в серию любовного романа? - уточняю я. - Которую читают романтические девушки, домохозяйки, работающие женщины в метро, в электричках, по вечерам в кругу семьи. Которым совершенно не интересно подробное описание женских половых органов и то, что в них можно помещать в угоду жаждущему оргазма клиенту?
Шеф зеленеет и делает мне знак, что разговор окончен.
Вот так, мои дорогие, издаются книги. Или так же не издаются. Потому что на первой странице, на последней и на трех в середине не всегда можно составить впечатление о тексте. И обосновав свой отказ рецензией тупого редактора, можно потерять автора, серию, литературу в целом.
Хочу ли я, чтобы моя книга стояла рядом с этим шедевром для сексуально озабоченных подростков (а именно в одну серию мы и планировались)? Возможно, ваши мнения разделятся. Но я - точно не хочу.

Нелады с природой

Нет-нет, я не о погоде и не о своей сущности. С этими двумя факторами я без проблем мирюсь.
Я об умении писать о природе, о внешнем, красивом, романтичном...
Облом у меня с этим делом, вот только сейчас поняла.
Похоже, для меня природа только в старых стихах и осталась, которые уже не пишутся.
Иногда, глядя на красоту вокруг, на цветочки-бабочек, облака и пузыри в лужах, на распускающийся бутон и причудливый кристалл льда я бы и хотела, потому что вижу... Но фразы не рождаются, слова не складываются в легчайшие цепочки и в образы.
Не то, чтобы обидно даже, но грустно...
Хотя вымучивать фразы - не мое.

Я вполне удовлетворюсь своей способностью описывать переживания и душевные ощущения, искания и фантазии.
Но как же так случилось-то, что с природой не задалось?
Кажется мне, что есть тут некоторое объяснение. Но, если вдуматься, оно меня даже слегка пугает.
Я все больше ухожу в другие миры, меня так влечет внутренняя жизнь человека, что внешняя сторона стирается, как буквы на могильной плите.
И при этом никакой ирреальности в моих мыслях и текстах нет, я как не понимала, так и не понимаю фэнтези, фантастику, мистику и другую "запредельную" жизнь. Ни читать, ни писать такое не могу.
А пугает меня это, потому что такое пренебрежение внешним миром наверняка найдет свое объяснение в психологии, а то и в психиатрии. Хотя, конечно, я могу объяснить все это уже известным человечеству дауншифтингом. Но и он едва ли воспринимается большинством как норма.
Хотя что мне то большинство, и тем паче норма!
Меня влекут струны человеческой души, тонкие переживания, несовпадения, сомнения, озарения, разочарования, надежды, компромиссы и противоречия.
Все, из чего состоит человек, помимо воды, мышц, костей, жира и т.п.
А снежинки и резвящиеся котята - не мое. Хотя красиво, да... но в картинку не лезут.
Так, может, и слава Богу? Сомневающиеся снежинки и противоречивые котята - это уж точно шизофрения!

Читающим френдам

Коллеги, не убоюсь этого слова!

В связи с подготовкой к смене жизни (угу, в иной мир собралась), раздаю кое-какое книжное наследие. Отнести в комиссионку рука не поднимается, библиотекам не верю... А друзья то, что предлагаю здесь, читать не будут, "не ихнее". :)
Итак, для тех, кто понимает в литературе:
Пруст
Т. Манн
Гессе
Данте
Гомер
Кафка
Платон
Речи Лисия
Замятин
Сборник русских писателей (Мамин-Сибиряк, Гарин-Махайловский, Аксаков, Станюкевич)
Рабле
Чапек
ну и кое-что из условно-современной западной литературы (вторая половина 20 века), вроде Зингера, Дюрренмата и т.д.

Для специалистов и особо понимающих: кое-что из словарей русского языка (синонимов, антонимов и т.д.), Даль
Справочники по психологии и психиатрии, словари, всякая литература, типа Ганса Селье...
Наверное, есть еще что-то, надо раскопать в коробках...

И вот еще что... это уж совсем для любителей.
Большая советская энциклопедия без тома с буквой Д... заиграли...
50 томов, синий переплет... год не помню, какой-то пятидесятый... тяжелая, как зараза! :)
Мне ее отдали, я ее пользовала.
Может, кому понадобится после меня? Раритет все-таки.

Если будет конкуренция... если будет... мало кого сейчас книги интересуют...
так вот, оставляю за собой право выбора будущего владельца.
все очень родное, собранное с любовью... сами понимаете, как детей отдаю