О литературном...

Наблюдаю в сообществе, как люди просят помочь найти книгу, которую когда-то читали. Просматриваю темки, как ребусы, и вот только сейчас поняла, что разошлась с этими людьми на целое поколение. Я понятия не имею, о какой литературе и каких авторах идет речь. Мне ни одной секунды не интересны описываемые сюжеты.

Начинаю понимать себя, возвращаясь мыслями в университетскую юность, и осознавать, что все, что было прочитано и забыто - от автора до сюжета - просто не мое, и не захочется к этому вернуться ни через десять лет, ни через двадцать пять.
Все, что зацепило - в голове. Пусть не в интимных подробностях и нюансах, но ведь суть и не в них. Из каждой книги все равно удалось взять что-то важное для себя. А вспомнится мне, на каком этаже Паша поцеловал Клаву, да и Клаву ли, и был ли он Пашей, а не Васей - не важно.
Ну и, конечно, есть книги, которые вечные. Персонально для меня, читаемые и перечитываемые. Правда, радует меня осознание любимых книг как классики мировой литературы.
И тут вспомнился один текстик в ЖЖ, где сообщник писал или писала, не вспомню, что люди, которые читают классику и не читают современную лотковую жвачку - ущербные. Что мы застряли в своем развитии, что не видим новых горизонтов. И так мне стало приятно считать себя в этом ущербной, аж до упоения собственной гордыней. Не читаю, не жру на помойках, не люблю пролетариат. Да-да, именно, брезгую. Слава тебе, Господи, тогда еще на филфаке давали достойное образование, и мне не удалось годами перестройки, публикации мусора, разбросанного на лавочках в залах ожидания, мерзкой рекламы и общего падения культуры убить в себе академическое отношение к Литературе. Это и университету в плюс, и себе в достоинство.
А любимый хотел с собой в полет взять Переса-Реверту, какой-то новый шедевр... А в прошлый раз брал Алданова, в позапрошлый Набокова. Слава Богу, он читает достойную литературу, а что иногда хочет расслабиться - так все мы не без греха. По крайней мере, на Донцову и Маринину не ведется. Я вон тоже Устинову почитывала, но утомилась. Куда приятнее перечитать Лоренса Даррела, чем это месиво из детективов, фэнтези и порнухи.
Как вспомню текучку в издательстве - волосы дыбом встают. А ведь графомания отражает качество "признанной" литературы. Когда подражают Бродскому или Набокову - это одно, когда Донцовой и иже с ней (сорри, незначительных имен не помню) - результат налицо.

Отрицательное обаяние ненормативной лексики

Какое получилось элегантное название... И не скажешь, что это о словах, от которых "порядочная девушка не выдержала бы и пяти минут". Но у меня есть чудесная отмазка про Ахматову и филологов, поэтому мне можно даже эвфемизмами не пользоваться... А вот же... насколько просто произношу, настолько со скрипом терплю в написанном виде. Полагаю, что знаю этому причину.
Но сначала немножко теории.

Итак, основных лексических матерных единиц всего-то четыре штуки, причем одна из них (единица) считается вспомогательной, и только три основные. Это то, что сообщает нам Википедия, и нет оснований ей не верить. Она же приводит список наиболее распространенных производных слов и оборотов. Ничего для себя нового я не нашла, может, даже к сожалению.
Собственно, в мое время 25 лет назад на филфаке ходила такая басня: якобы паркетчик, который перекладывал досточки в 1 гуманитарном корпусе на девятом этаже, позволил себе раздраженную вольность при юных университетках, коих 98% от общего числа обучающихся языкам и литературам. Выругался работяга и вынужден был узнать, что ничего он в великом и могучем русском языке не понимает и ни банальными словоформами, ни витиеватыми метафорами не владеет в силу своей языковой и интеллектуальной ограниченности.
Уж не знаю, насколько близка к истине эта история, но лично у меня никогда не было сложностей с построением богато приправленных ненормативностью фраз. И не в университете сие мое культурное падение случилось, а много раньше, когда в пятом классе мой родитель, суровый на расправу и любящий порыться в чужой личной жизни, нашел у меня письмо бывшего одноклассника, в котором все на мой взгляд неправильные слова были перечеркнуты красным и заменены на грамотные аналоги.
Предки мои долго пребывали в культурном шоке, откуда девица не только знает эти слова, но и уверена в их правописании, хотя на заборах, как правило, не все они пишутся в соответствии с нормами русского матерного языка.
Выпороть меня, конечно, выпороли. Но любовь к не-норме не отбили, а то может и дополнительно вбили, с какой битой стороны посмотреть.
Писать матом я редко пишу, если уж совсем достало и, как правило, в какой-нибудь аське или в скайпе, имитирующих разговорную речь.
Но употребляю без зазрения совести. И слушаю без девичьей стыдливости. Напротив, считаю эту лексику именно проникнутой отрицательным обаянием, специфической экспрессией. придающей речи весьма цветистый и эмоциональный вид.
То есть не просто тупые ругательства вызывают у меня эмоциональный подъем, а богатое применение всех пластов русского языка в монологе, например. И как правило, использовать мат в обычном разговоре умеют люди весьма грамотные, образованные и, я бы не побоялась этого слова, интеллигентные. И слушать их порой - чистая музыка!
Я уж не говорю о моменте снятия стресса в экстремальной ситуации от упавшего на ногу молотка до распоясавшегося урода в соседней полосе.
В общем, мое филологическое образование в моих лексических пристрастиях не виновато, надо признать. И ссылаться на Пушкина, Есенина и Ахматову совершенно бессмысленно. Я легко употребляю в соответствующей обстановке и подходящей компании и легко не употребляю, поскольку круг моего общения достаточно широкий и разноуровневый. Также я дико раздражаю маму, когда называю вещи своими именами, а иногда "свои" с подходящим уровнем экспрессии - это только те заявленные Википедией 4 слова и их вариации. Зато мне удастся ее позлить в ближайшие два дня, поскольку она выпросила у меня прочитать кусочек моей переписки с хорошо подкованным в этом вопросе мужчиной, ну я и подсунула ей письмо, где он позволяет себе... Эх, как позволяет, зачитаешься! А что? Нечего было на меня все время баллоны катить, пусть читает и краснеет! Сама же иногда может, но как впадет в ханжество - хоть святых выноси!
Нет, и у меня иногда бывают благие позывы... Поскольку дурными привычками вроде пить, курить, колоться я не обзавелась, а бороться с чем-то недобрым в себе положено и считается хорошим тоном, я изредка впадаю в некое подобие раскаяния и начинаю торговаться с небесной канцелярией. А что мне будет, если я откажусь от всего лишь четырех базовых понятий и их разновидностей?
Вот недавно решила обменять языковую невоздержанность на встречу с прекрасным принцем.
Зная мою планку и мои потребности, можно быть уверенной, что если там, наверху, мое предложение примут, то Маршала мне подкинуть самого что ни на есть ненормативного. Он будет ругаться так, что органные фуги под сводами Домского собора покажутся мне тремя блатными аккордами на губной гармошке. А я, лишившаяся свободы самовыражения, буду краснеть и бледнеть, слушая, как он материт шофера или секретаршу. И разве можно пожертвовать такой тонкой материей, как свобода слово, пусть даже непечатного, ради мифического мужчины?
В общем, мои благие намерения умирают еще до того, как я решаюсь их сформулировать (приличными словами) и отправить на рассмотрение наверх.
Поэтому не избавиться мне от дурной привычки, ссылаясь на индульгенцию от Анны Андреевны...
А то, ни дай Бог, Маршал глухонемой попадется... И не слыхать мне больше музыки нецензурных сфер...
В общем, каждый живет так, как ему удобно, и самовыражается так, как считает нужным. А отрицательное обаяние ненормативной лексики давно перешагнуло русский язык и границы государства и шастает по свету, обучая иностранцев четырем словам и множеству русских идиом, которые с акцентом и полным непониманием произносимого звучат даже комично.

Пестрая "Белая голубка Кордовы" Дины Рубиной

Долго я сопротивлялась, прежде чем решилась прочесть первую (для себя) книгу Дины Рубиной.
Снобу с моим образованием трудно признавать за современными авторами "право на существование". :)
То есть сколько бы человека ни объявляли живым классиком, сколько бы народных троп ни топтали к его нерукотворному монументу, мне физически заставить себя прочесть его творение - как серпом по яйцам, если бы они были.
Вот на Акунина так и не сподвиглась, и не уверена, что сподвигнусь, хотя... неисповедимы, как известно...

Собственно, Рубину мне рекомендовали. Именно эту книгу и человек, на вкус которого я могу положиться.
Впрочем, еще раз я убедилась, что мои вкусы так часто не совпадают со вкусами приятных мне людей, что хоть вообще не разговаривай с народом о литературе. Помню, когда я как-то очень извращенчески протащилась от "Золотых плодов" Натали Саррот, меня практически предали анафеме все мои однокурсники, а я что... а мне понравилось... Хотя, сейчас убейте меня, не помню, что мне там понравилось, но ведь 20 лет прошло... То ли "классика" оказалась не вечная, то ли склероз нарождается. И с Марио Пьюзо получилось нехорошо. Естественно, объявив фильм Копполы любимым и нетленным на все века (а как иначе, свое же, квадральное, психология и идеология "беты"), я не могла ни прочитать первоисточник. Мало от чего я так плевалась, если честно. Но как честная девушка, то есть как порядочный филолог (хм, на ругательство смахивает!) я не могла себе позволить составить мнение о талантах автора по одной книге, пусть и давшей жизнь кинематографическому шедевру. Я даже купила (!!!) "Последнего дона". Епонский городовой, выброшенные деньги... Оставила эту тоскливую порнуху при переезде под почтовыми ящиками в подъезде, вдруг кому глянется ширпотреб в сортире время провести. А народ говорит, что Марио Пьюзо крут как ни дай Бог. Не верю я народу... никому не верю. )

В общем, Рубина и ее голубка.
Ах, да, штрих к портрету моего интереса. Посмотрела я Рубину в нью-йоркском кресле у Топаллера. Прониклась. Крутая наполеонша, ничего не скажу! Артистичная, активная, пробивная. И себя подать умеет и за словом в карман не лезет, и при этом не дура со звездной болезнью, хотя есть признаки наполеоновщины. Но чтобы Нап не был Наполеоном, это даже не обсуждается!
В общем, рекомендация и телебеседа - и вот я валяюсь в пенной ванне и читаю "Белую голубку Кордовы".
Занимательно... местами остросюжетно, местами психологично, местами сексуально...
Но до чего же аляповато и приторно, мама дорогая!

После десятка страниц хочется закусить селедочкой (ох, хорошо бы "под шубой", но делать леееееень) и разносолами... а там бы и водочка не повредила даже мне, не пьющей.
Ведь это ж не тексты, а рахат-лукум с медом и повидлом в одной тарелке. До того витиевато-приторные метафоры, хоть и вправду запивай. Не могу я понять такого немыслимого нагромождения образов, изобилующих прилагательными всех цветов, вкусов и форм.
Все образы безумно разноцветные. Ну, то есть пэчворк как минимум, да еще из столь мелких кусочков, что в глазах рябит. Ощущение, будто смотришь на какого-нибудь "Козла" Филонова (это я не ругаюсь!) с расстояния сантиметров в 20, возишь носом по картине и не видишь ни козла, извините, ни смысла в том козле.
Можно, конечно, возразить, что это художественный прием, что герои и в Израиле подвизаются, и в Испании, да и книжка про живопись. Однако же мне сразу вспомнился "Александрийский квартет" Лоуренса Даррелла. Вот бы где, казалось, при немыслимом образном богатстве, я бы сказала - изобилии, при существовании героев в Египте, в самом его сердце, в Каире - да красок побольше плеснуть. Но ведь нет такого чувства, что перебор. Напротив, гармония и наслаждение, бесконечное и разнообразное.
А у Рубиной - лоскутное одеяло и глаза болят от красного, синего, зеленого, и дополняющих, и RGB. Все пантоны в одном флаконе. Рассыпанный дизайнерский веер. Катастрофа!

Так что я объелась этого приторного, и на самом деле вчера открыла банку соленых огурцов. Полегчало, честное слово.
Сегодня прочитала рассказ "Собака". Ну все не так плохо, как с голубкой, но что-то не так, а в голове пока не уложилось, не поддается анализу. Полагаю, пойду я по традиционному пути и прочитаю еще один-два романа. Все-таки она автор, однозначно автор, а не шушера троллейбусная, которую прочитал и на скамеечке в метро оставил, пусть и другие поблюют (ой, порадуются).

Но не дает мне покоя задумка автора... Зачем же так сладко-то? Не понимаю!

В ожидании старости

Скорей бы старость. Никуда не надо торопиться, добиваться, достигать, доказывать и начинать сначала.
Уйду на пенсию и буду писать мемуары. Или политические романы про Муаммара и иже с ним. Или в ЖЖ про чудное мгновенье в варианте"шуры-муры". Или все сразу в размер "Улисса", если доживу до старости. До пенсии. До выхода в тираж.
А пока я намерена влюбиться (если не уже) и сублимировать в объект своей страсти, а не в редактуру 70 а.л. Не в доработку "Медвежьих снов", не в дописание последних двадцати страниц нового романа и текстовое развитие еще одиннадцати задумок в полноценный формат от 12 до 15 а.л.
В ожидании старости я умудрилась влюбиться, да как! Как мартовская кошка в царя зверей. Как пролетарий в революцию после первых звуков "Апрельских Тезисов". Как природа в грозу в начале мая. Уж про три последующих летних месяца с заездом 3 августа на Инзер под "Мужские слезы" и 4 августа в ЛяРуш с проверкой работы водопада я вообще молчу. То ли еще будет!
Нет, ну как меня угораздило, а?
Я ж девять лет как стерилизованная зайка... А начиналось? Страсть, влюбленность, сплошной секс. Смерть влюбленности и бесконечные сексуальные эксперименты с зачатками страсти. Много секса без страсти. Мало секса без страсти. Никакого секса. Все страсти на бумаге. И на тебе! Как девочка!
Впрочем, все не так, как всегда. В смысле, как обычно, когда объект слегка цепляет, раскручиваешь его на откровенность, потом его же в себе и любишь, непонятого, одинокого, ищущего родную душу. Ты права, Дот! Сколько можно утирать им сопли и быть тепловозом!
Да и начиналось все совершенно по-другому. Всех, абсолютно всех своих мужчин я не замечала вовсе по первости. То есть они хвостом ходили, в глаза смотрели, к ручке тянулись или после душевных посиделок на кухне вдруг решали. что пора снимать штаны, ибо если она слушает, то точно даст. Ага, щаззз!
Под всеми своими мужчинами я понимаю поклонников (какое дурацкое слово!), а не тот список, в котором одно имя чуть не потерялось. Да и из этого списка ничего не было, чтобы "АХ, ЭТО ОН!"
Ну, мужчина, ну, заинтересован, ну, симпатичный... А я на этот раз не связана обязательствами... Почему бы и не отношения?
А тут как гром посреди ясного неба, которое практически в алмазах размером с Куллинан из короны Британской империи. Ох, прямо бальзам на душу - слово "империя"!
В общем, решила я себе на этот раз ни в чем не отказывать. Ни в чувствах, ни в... эээ... ну, там как пойдет.
Куда уж дальше "девственность" хранить. Девять лет отношениям - это тебе не кот начихал. Это больше, чем моя первая семейная жизнь и самый серьезный послеразводный роман. Я уж боялась, что так и останусь верна до гроба. Жуть какая!
А оказывается, нет, не верна, нисколечко не верна. Уже сто раз изменила, спасибо фантазии.
Похоже, пока писала этико-теологический диплом на филфаке, здорово поднатаскалась в понимании равенства между мыслью-словом-поступком. Ну и успела помечтать об этих двух библейских мужах - Давиде и Соломоне, разделявших ложе с Ависагой. Красиво излагали эти древние цари... Как тут устоишь?
В общем, доизменялась я многолетним отношениям в эти выходные до полной невменяемости. Четыре часа утра... Мне через три часа на работу, а я глупости всякие, как гимназистка, в дневник строчу. Шеф потребует обсудить рукопись, и, видимо, будет художественно послан. В выходные у меня личная жизнь. Так ведь называются мои интровертные фантазии?
В общем, решено. Позволю себе все невозможное и даже еще чуточку совершенно аморального.
Чтобы в старости писать мемуары о встречах с великими. А не придумывать политические романы про очередного Муаммара. И не опускаться до женской иронической прозы в стиле "шуры-муры" и пять трупов.
Мне нравятся такие перспективы в старости - снова переживать то, что вот-вот сбудется сейчас.
Пожалуй, с пенсией и сублимацией в "Место под солнцем" или любую другую серию я пока подожду.
Интересно, каков вкус у плодов с древа познания? Поделитесь, кто уже удовлетворил свой гастрономический интерес.
Глобально не надо, только о том, существует ли для человека вторая половинка и каково грешить именно с ней?
Хотя о чем это я? Ясно же, что я снова слиняю в поисках новой любви... Или когда вот так - открыл дверь и сразу стало все ясно, то уже попалась и не слиняю?
Придется ведь менять призвание гетеры на роль домашней кошки. Лазить на колени, выпрашивать ласки, таскать колбасу со стола и ждать, ждать, ждать...
Уж чему меня жизнь и научила в нынешнем воплощении Еськи - так это ждать своего Маршала.
До чего же хорош Георгий Константинович в старости в кадрах хроники, где ему уже за семьдесят! Ну вот, опять... Опять меня тянет на папочек... Пора ложиться баиньки и не думать о белых медведях (с). Только чуточку о львах!

Пугаться или радоваться?

Коллеги по творческому цеху и просто случайные забредальщики на эту страницу, тут такое дело...
Честно-честно... жила я себе спокойно и радостно, горя не знала, закрыла свой бизнес, бросила погоню за длинным рублем, коротким евро, вечным баксом и т.д. В общем, устала я работать с 1985 года.
Просто так заколебалась, что словами, используемыми для выражения человеческих чувств в приличном обществе, не передать. Одиннадцать лет работы на себя - это тебе не кот начихал. Это без выходные и праздников, с мыслями о налоговой, аренде и зарплате, о раздолбаях, которых надо уволить и о клиентах, которые суки по определению (вранье про то, что они всегда правы, поверьте - вранье!).
Мысли о работе на дядю - еще мрачнее. Ибо все начальники идиоты, априори. И не спорьте, я точно знаю, я давно начальник.
В общем, больше года я была свободна от всех и всяческих обязательств.
Дети выросли, фирма закрыта, от близких отношений устала и свела их к трем раз в год.
Все, что осталось в моей счастливой и совершенно беззаботной жизни - это писательство и развлечения в форме посещения Уфы и ее ЛяРуша.
И надо же было некоторых, не буду показывать пальцем, решить, что энное количество авторских листов подлежат рассылке и поиску издателя.
И вот вам здрасьте!
Я не только должна доработать роман, чтобы отдать его в серию, так еще и на работу с понедельника выхожу.
И вот спрашивается, оно мне было надо?
Через двадцать лет после окончания университета идти работать по специальности... Насколько это нормально для взрослого состоявшегося человека? Моя филологическая ипостась нисколько не напрягает меня в быту и давно уже не тянется к профессиональной реализации.
Год, целый год я была безоговорочно счастлива. Читала, писала, гуляла, смотрела по сторонам, не участвуя ни в каких процессах. И попалась на крючок интереса. До чего ж легко меня развести на неординарную личность и стартап!
И вот теперь я срочно дорабатываю роман и собираюсь замарать трудовую новой записью.
Главный редактор издательства Олимп.
Пугаться или радоваться?

Частная жизнь... в творчестве

Литературное творчество - это такая загадочная штука... Писать о нем можно бесконечно, особенно когда эта писанина занимает целый день вместо самого творчества. Зато сидишь и познаешь глубины своего сознания (или чужого сознания, если "исследуешь" не свое мастерство), копаешься в себе, притягиваешь за уши события и ассоциативные ряды, рассуждаешь о высоком и заумном...
Я никогда не могла заставить себя читать предисловия, послесловия, комментарии редакторов и современников-последователей.
Вся эта литературоведческая муть про то, что автор подумал, что имел в виду, как это было связано с его отношениями с пятой любовницей брата жены, Карибским кризисом, раком поджелудочной у племянника, седьмой речью Лисия в первом переводе на французский и отражением рахметовской доски с гвоздями в диссертации Чернышевского "Эстетические отношения к действительности" вызывала у меня острый комплексный приступ депрессии и агрессии.
Те, кто радостно скажут, что и не надо было читать и рассуждать тут не о чем, не знают, что мне было "не надо", а "необходимо", ибо академическое образование на филфаке МГУ держит бедных студентов за горло. За годы моего обучения предмета хуже, чем теория литературы, не было. Из спецпредметов тошноту также вызывал фольклор и критика. Язву желудка можно было заработать на старославянском и сравнительной грамматике славянских языков. История КПСС, научный атеизм, философия, логика, педагогика - это все были цветочки, искусственные... на могиле лучшего образования для девушки, готовящей себя к роли жены дипломата где-нибудь в Гондурасе.
Однако же из всех предметов теория литературы и вслед за ней критика через несколько лет - главный повод принимать противорвотное. Впрочем, что это я разнылась? Сдала же, окончила, отдипломилась, живу... и даже творю потихоньку.
А, нет, не могу не сказать, что еще терпеть не могу дневники, письма, заметки самих писателей. Особенно, когда они публиковались с подачи самих авторов, то есть как обязательное литературное наследие. Когда же такие публикации - следствие "рвения" родных покойного, лично у меня возникает желание прервать на этом род покойного, не исключено, что даже до седьмого колена в обе стороны.
Как же люди любят копаться в чужой личной жизни, да еще и делать из нее глубокомысленные выводы, проводя аналогии с творчеством!
Почему никто не хочет понять, что герой в книге и частная жизнь человека, героя придумавшего - это две большие разницы. Фантазия вовсе не обязана оставлять глубокий след в быту писателя, так же как и быт писателя может вообще никак не влиять на его фантазию. И не обязательно быть педофилом, чтобы написать Лолиту, и старушек мочить топором нет необходимости, и даже мечтать об этом на прогулке по Невскому не обязательно. Но нет, давайте притянем за уши события реальные и вымышленные, свяжем одной веревочкой и поговорим о том, какое автор нехорошее существо, пассивно-агрессивный урод, латентный педераст или блаженный идиотик.
Почему никто из романтических произведений не делает выводы, что автор - ангел с крыльями? Что он душевнейший человек, благородный, умный, честный, готовый умереть за любовь, родину, идею. Нет, давайте раскопаем что-нибудь грязненькое... сто одиннадцатую "любовь" Пушкина, например, и поговорим, что на самом-то деле у него просто зуд в штанах, который заставлял его красиво подъезжать к дамам, чтобы, как тот самый поручик, "впендюрить".
Безусловно, часть творцов, особенно современных, не парится с тем, чтобы описать собственные приключения или желания, основанные на фрустрациях. Но, как правило, они этого и не скрывают, даже бравируют своим умением завоевать публику откровенностью и натурализмом, как Лимонов в "Дневнике неудачника": "Закрыв глаза челкой, тихо качаясь, поглаживая сквозь брюки бесполезный член".
А когда не столь патологически вывернутых изнаночной стороной к миру людей равняют вот с такими "юными натуралистами" - это тупость. Желание опустить всех до себя, до собственных поглаживаний чего-нибудь бесполезного, эго или мозга, например.
К чему я это, собственно? Хм...
Ах, да! Музыка навеяла.
Вспомнилось мне на днях, как в детстве стихи писались. В детстве - это лет в 12-15.
Вот уж странная штука творчество, не устану повторять.
Стихи писались сами, нравилось мне это или нет, и даже уместно это было делать в конкретное время или нет. Они просто начинали построчно проявляться в голове и заполняли ее так обширно и душно, что требовалось записать их куда-нибудь с одной только целью - освободить среди извилин место для какой-нибудь другой мысли. Хотя бы про завтрашнюю контрольную или вызов к доске. Хотя надо отдать им должное, днем они падали (или нападали?) на меня нечасто. В основном процесс активизировался глубокой ночью, часа в три-четыре, когда юной школьнице требовалось спать, и до побудки оставалось часа четыре от силы. Творчество категорически входило в конфликт с режимом дня, потому что если встать с кровати, включить настольную лампу и записать все построчно, пусть это займет 3-5 минут - дальше шанса заснуть уже почти нет.
Промучившись таким образом довольно долго, я обманула собственный организм следующим хитрым образом. На столе в трех шагах от диванчика я оставляла чистый лист бумаги и карандаш. И все! Дело в шляпе. Кто-то могущественный грубо пихает тебя сверху словами: "вставай, надо работать". Встаешь, в темноте делаешь три шага даже не открывая глаз, ровно посередине стола (блин, приходилось убирать все вокруг, чтобы не порадовать третьим четверостишием тетрадку по математике или учебник по зоологии!) нащупываешь лист, карандаш и как Бог на душу положит просто записываешь слово за словом. И с чистой совестью и закрытыми глазами возвращаешься в постель. Одеяло на голову, прыжок в сон - и до будильника тебя уже никто не потревожит. Правда, утром долго втыкаешь в то, что написано, ибо все до единого слова - не мое. То есть я не помню, чтобы я это сочиняла. Я читаю совершенно новое, чужое, незнакомое стихотворение, которое почти никогда не приходилось править, если только опечатки и знаки препинания. После триста пятьдесят шестого прочтения (наизусть уже, безусловно) ты сживаешься с этим стихотворением и начинаешь считать его своим. Полагаю, несколько опрометчиво...
Это фигня, на само-то деле, со стихами.
Круче было, когда еще до написания стихов меня будила музыка. То есть я просыпалась с твердым убеждением, что мне надо записать кучу музыкальных отрывков. С той только небольшой оговорочкой, что музыкальной грамотой я никогда не владела ни до, ни после этих ночных бодрствований. Вот когда творчество или, скорее, позывы к творчеству, были просто мучительны. Ибо голова от музыки не избавлялась, просто не могла, отрывки звучали и звучали, спать было невозможно, и записать то, что слышишь, было невозможно. Так продолжалось несколько месяцев, пока в небесной канцелярии не разобрались, наконец, что не туда посылают ноты и пора бы прекратить заниматься бесполезной работой и отправить музыку грамотному переписчику, а девочке с врожденным чувством языка посылать буковки. Оказывается, везде бюрократия не дает жить простому человеку. Я вымоталась за эти "музыкальные месяцы" отчаянно, я уже была готова на все. Даже поступать в музыкальную школу.
Но обошлось. Однажды вместо музыки в середине сна появилась стихотворная строчка - и дело тут же пошло на лад. Потом было литературное объединение со взрослыми дядьками, пахнущими перегаром и потом, которые зачитывали свои малость озабоченные стихи или отрывки из эротической прозы. Почему-то особенно запомнился отрывок о том, как двое очень толстых людей пытались заняться любовью, но из-за жировых складок никак не могли выбрать позу, пристраиваясь друг к другу то так, то эдак и не находя ни у другого, ни у себя разъемов типа "папа-мама". Дядьки кряхтели и переживали, глядя на меня - единственную даму в коллективе, да еще и невинную в свои пятнадцать лет - и все равно зачитывали свои шедевры и ждали одобрения собратьев по перу.
На встречах постоянно обсуждались литературные заимствования, подражания нерадивых "сапожников" и другие недостатки и пороки современного литературного творчества. Все искали друг у друга и особенно в новых публикациях ошибки, огрехи, плагиат.
Как их ор и ругань, сальные шуточки и ненормативная лексика не отбили у меня желания встречаться с ними по средам вечером и писать романтические стихи - не знаю. Сия уже тайна покрыта мраком моего возраста и пылью прошлого тысячелетия.
Смешно было однажды, когда после презентации очередного моего литературного новорожденного, кто-то сказал: Здорово! Девочка-то пишет, как Ахматова!
И мне стало ужасно, отчаянно стыдно. Я готова была провалиться сквозь землю от такого сравнения, залилась краской и лепетала какую-то чушь, как будто оправдывалась. Меня "похлопывали по плечу" и даже, кажется, одобряли. Но я была практически безутешна. Это сравнение... оно меня уничтожило в один миг. И вовсе не потому, что я считаю Анну Андреевну недостойным образцом для подражания. Совсем нет, если вы вдруг так и подумали. У меня была куда более серьезная причина для переживаний. К этому моменту я никогда не читала Ахматову. Просто никогда, поскольку у нас в доме ее не было, несмотря на то что мои родители закупали книги где только возможно, в школьной и районной библиотеке тоже, и библиотека маминого ВНИИЭКа, которую я полностью прочитала к своим 14 годам кроме последних томов собраний сочинений, где содержалась критика и письма, также Ахматовой почему-то не обзавелась. Пришлось разыскивать томик стихов и срочно искать, где у нас с великой Ахматовой можно было найти стилистические совпадения. К моей чести могу сказать, что пара стихотворений, и правда, оказалась чуточку похожа, но она писала круче, ага, что бы вы ни подумали о моем самомнении! А высказывание великой Ахматовой о том, что "для филолога нет запретных слов" стало и вовсе одним из кредо моей жизни.
Но, собственно, речь даже и не о стихах, а о связи литературного творчества с жизнью.
Главный упрек, который я заработала от своих читателей в юности и от мужа (которых тоже баловался стихами) впоследствии - это тот, что мои стихи не имеют никакого отношения к моей реальной жизни. То есть вообще никакого. Я никогда не писала философской, политической, абстрактной лирики, но всегда описывала некие события, которые со мной не происходили. Причем, описывались они вполне подробно, словно я их прожила... раньше, может быть. Особенно неприятно мужу было читать про наш будущий развод. Ну извините, "не виноватая я" (с). Доктор сказал - в морг, значит, в морг.
В общем, так стихи писать нельзя, чтобы вы знали, дорогие мои, просто невозможно, неприлично, не по-человечески. Пиши о своем опыте или фантазируй, но оторвано от жизни. Не вводи народ в заблуждение, проклятый графоман! И только по истечении нескольких лет, практически начиная со времени развода, оказалось, что события в стихах реальны. Просто они немножко задержались... лет на десять-пятнадцать, не более. Как это возможно, я не знаю. И уже лет шесть стихов не пишу, поскольку все описанные в моих стихах события уже свершились, а новых стихов мне "не спустили сверху".
Писать, вымучивая из себя идеи, сюжеты, образы и вдохновение я так и не научилась. Хотя в девятом классе меня "настоятельно просили" освещать в школьной стенгазете значительные события, типа "день здоровья" или классный "огонёк". Я уже тогда была упрямой и надменной стервой и с презрением к тупости обывательского подхода заявила, что у меня "творчества по заказу не бывает". За что заработала сомнительную строчку в выпускной характеристике. Но мне это было глубоко по барабану, так как я ни разу в жизни не смогла принудить себя "чего-нибудь срифмовать": ни на юбилей, ни в шутливом соревновании, кто самый крутой стихоплет в компании.
Из чего я окончательно делаю вывод, что лично я стихов-то никогда и не писала. Я их всего лишь записывала, возможно, как литературный взгляд кого-то сверху на мою будущую жизнь, как хронику событий в четверостишиях. Закончился период тех событий - и ночные строчки передали кому-то дальше по этапу. Теперь я пишу рассказы и романы (о, это отдельная статья расходов моего литературного таланта!), злые и изысканные отповеди моим врагам (я бы на их месте уже повесилась, но они, видать, малость толстокожие или и того хуже) и вот сюда, в ЖЖ... даже не знаю что... глупости.

P.S.: Ох, только что прочитала, что чаще всего Анну Андреевну относят к психотипу Жукова. Кто-то пишет про Гамлета... но в Гамлета я как-то не очень верю. А вот то, что вторая квадра - это да, похоже.