Зачем меня вернули?

Вот уже восемнадцать с половиной лет я пытаюсь понять, зачем меня вернули? Клиническая смерть - интересная штука. Смотреть на себя из-под потолка операционной, над обжигающим светом ламп, слышать, что "она уходит" и с любопытством наблюдать суету и волнение и тело, просто тело на столе...
Если меня вернули, это было знаком. Но знаком чего?
Я прожила уже не очень мало лет, и прожила их во сне и в ожидании. Удивительно, что именно прошлый год стал переломным. Год, когда я ничего не делала из того, что делать привыкла. Не впахивала, как ломовая лошадь, не изводилась проблемами других, сбегая от собственных. Когда сознательно разрушила десятки связей, ушла из многих домов и отношений. Перестала контролировать мир вокруг и не позволила миру взять меня под контроль. Когда я вернулась в свою тесную нору интроверсии, и оказалось, что нора - огромна и бездонна, как миры Баха, как похабная квартирка Воланда. Когда я смогла сесть за продолжение брошенного романа и поняла, что никогда больше не буду писать стихов, потому что я прожила их и перешагнула. Когда я приготовила себя к чему-то, что должно случиться вскорости, потому что чувство неизбежности живет во мне. Но я не знаю, неизбежности чего.
То, к чему я стремилась всю свою сознательную и по обрывкам воспоминаний - несознательную жизнь тоже, манит меня и мучает. Неужели пришло время? Неужели мне позволят? Неужели я, наконец, выросла и стала достойной жить так, как мне необходимо и хочется?
Вопросов все еще больше, чем ответов. А ответы... легкие намеки... Может, цепь случайностей я воспринимаю слишком буквально? А она нанизывается, нанизывается, призывно позвякивает, когда я теряю направление в темноте своих сомнений.
Что есть случайность? Наши встречи, наши узнавания, наши прозрения и надежды вдруг складываются в кусочек картинки, часть паззла, осмысленную и яркую. И становится страшно и безумно радостно. И даже если я обманываюсь миражами своих фантазий, мне стало интересно жить. Впервые за долгие годы у меня нет депрессии, как бы ни старались некоторые. Впервые слишком взрослая даже в яслях девочка стала достаточно взрослой, чтобы жить в полную силу, осознанно и с удовольствием. С максимальным удовольствием, которое нарастает по мере того, как я двигаюсь и освобождаюсь от прошлого. И впервые за всю свою уже совсем не маленькую жизнь она смогла почувствовать себя беззаботной и счастливой, юной девочкой.
Едва ли это можно понять со стороны. Едва ли это можно осознать в себе в полную силу.
Но если меня вернули ради того, о чем я думаю, - то я готова. Готова принять все, что предстоит. Потому что это мое, долгожданное, трудное и осмысленное. И снова я говорю "спасибо"! За последние недели я часто стала пользоваться этим словом, и мне нравится быть благодарной. Ради этого стоило вернуться и начать жить в реальном мире. Или в мире своих счастливых иллюзий?

Жизнь в социуме

Есть три вещи, о которых люди рассуждают так, будто родились со знанием о них, будто могут учить и наставлять на путь истинный других, тоже рожденных с этим знанием.
Три вещи: медицина, воспитание детей и мораль - три черепахи, на которых держится мир самоуверенных дураков.
Пропущу первые две. Или не пропущу, не знаю... По сути о них даже и не думалось, а вот ведь под руку попались, и тема сия неисчерпаема, как человеческая глупость и торжество мафии. Все могут лечить и воспитывать.
И все знают, как надо.
Помнится, это было у Галича, и меня в моем юном тогда возрасте поразило до глубины души, со старых, шипящих, как гадюки в серпентарии, пленок, когда приходилось прислушиваться, прижимая ухо к динамику.
"Не бойтесь тюрьмы, не бойтесь сумы, Не бойтесь мора и глада, А бойтесь единственно только того, Кто скажет:"Я знаю, как надо!"
На удивление, меня это так зацепило тогда, что я каждый раз, как возникало желание поморализаторствовать: "Стойте здесь и слушайте сюда, я расскажу вам, как надо жить!" била себя по рукам. И это принесло свои плоды. Кстати, когда это делали другие, это было неэффективно, меня нельзя бить, проще убить, я не поддаюсь силовому воздействию. Из самобичевания выросла моя принципиальная позиция - каждый живет так, как считает нужным. Нет правильных или неправильных мнений (ну, кроме того, что есть одно правильное - мое, и есть все остальные, понятно какие!) - есть человек, его жизнь, его уровень восприятия, его опыт и его мнение.
Однако же... Каждый, ну буквально каждый считает, что мораль - это его личная девка, которую можно вертеть, как нравится. Или как вертит коллектив, страна, человечество.
Вот когда у человека нет логики, ну нет, ну бывает, вот тогда он просто уродец и все. И снисходительно так с высоты можно сказать: ну да, у тебя же она женская. Или у тебя ее вообще нет. Или хромает твоя логика на все четыре ноги. И вроде как обидно, но как-то не до отвращения к себе и к миру. А то, что понимает народ под этой логикой - это же не так важно. Кстати, чаще всего, совсем не то, что понимает под ней наука. Ибо отсутствие логики - признак тяжелого психического нарушения. Так что мы, похлопывая друг друга по плечу, снисходительно называем жену, ребенка, соседа просто идиотом. И, таким образом, выводим, что логика - это личное свойство каждого. Есть она - будем его слушать и брать на вооружение его мнение, нет ее - ну ущербный, пусть живет дальше.
Зато мораль, этические нормы, все, что определяется как "хорошо" или "плохо", "правильно" или "неправильно" почему-то забирают у человека и отдают в исключительное владение коллектива, общества, религии, государственного регулирования и т.п. И человек должен руководствоваться внешними источниками, определяя моральность своих поступков по написанным нормам. Вот это - "я себя под Лениным чищу, чтобы плыть в революцию дальше" - у великого бунтаря Маяковского убивает. Как оно уживается с этими строчками: "чего вы думаете, что вы их плоше?" - не понимаю. Впрочем, эти "самоочистки" его и убили, но речь не о трагедии конкретного персонажа.
Почему социализация предполагает выравнивание личности до уровня газонной травки перед мещанским особнячком, я понять не в состоянии.
Да, у меня есть свое мнение, и я его полностью разделяю. И нисколько не навязываю вам, или вам, или вам. И уж тем более меня не цепляет идея осчастливить весь народ своей идеей, ну, это может быть по причине, что я не люблю пролетариат. Тут есть, о чем подумать. И вот ровно после этой фразы хочется в грубой форме уточнить, с какого перепугу народ, коллектив, общество или какая-то другая структурная единица, а также его апологеты, то есть участники конкретной беседы, считают своим долгом навязать мне "свою общественную" мораль? Почему мне не оставляют права определиться самой, спать ли с глубоко женатым соседом из квартиры напротив, брать ли в серверной "плохо лежащие" сетевые карты, кого мне выбирать в единомышленники и кого считать подлецом, а кого мучеником.
Мое мнение чаще всего не совпадает с общепринятым (до чего отвратительное слово!), но это уже на каком-то генетическом уровне, ибо мама говорит, что я родилась с духом противоречия. Так ей и выдали в роддоме имени Грауэрмана: ребенок - девочка Светочка - одна штука, дух противоречия - проблема на всю жизнь - одна штука. Когда из этих двух штук методом слияния получилась одна личность, кентавр, с годами все более к обществу мягко говоря равнодушный, а местами даже социопатически настроенный, одному Богу ведомо. Но что выросло, то выросло (с).
Ну не хожу я строем, хоть убей! В школе я не писала стихов про день здоровья в школе и про удачно пройденную 10А классом эстафету, даже за положительную характеристику в МГУ, как осел за морковку. И давно предпочитаю оценивать человека и его поступки в отрыве друг от друга. И еще увереннее разделяю художника и его творение.  И до рвоты не люблю французские парки. Ненавижу ходить по разлинованным дорожкам среди кустиков, стриженных под котят, медвежат и зайчиков. Уж если не в лес, то я лучше буду спотыкаться на хаотических нагромождениях камней в английских садах и плутать в них, как неудачливые подопечные Ивана Сусанина.
И больше всего на свете я уважаю людей, которые не только могут декларировать собственное, отличное от общепринятого, мнение, но и жить с ним в соответствии. Которые идут против засилья любой власти с ее гнилой моралью, против общества с его лживой толерантностью к варварству и мерзости, против попустительства всякой сволочи и последующих причитаний "ах, как же так получилось-то!"
Я боюсь за этих людей, потому что есть за что бояться. Машинка для стрижки газонов одинаково жужжит для всех травинок и цветочков на нашем уравненном газончике. Только расцвел - и на тебе, не высовывайся. Но им не интересно не высовываться. Их личностный рост в разы превосходит рост среднестатистического морализатора, они вырастают из коротких штанишек школьной долбежки, из идеологий и оболванивания стремительно и бескомпромиссно. Они задают вопросы обществу и, слушая дурацкие ответы или рассуждения о том, что даже вопросы их асоциальны и так думать нельзя, уходят из юношеских заблуждений и живут не как все. Трудно и интересно, постоянно на грани. Или даже за гранью.
Я искренне изумляюсь, когда встречаю человека, который говорит: "я ушел, потому что мне это стало неинтересно!"
О, самое страшное мне обвинение со стороны брошенных - это тот самый пресловутый интерес. Был интерес - были отношения. Пропал интерес, высох, истлел - и нет ни отношений, ни меня. Хотя я всегда честно предупреждаю, что называется "на берегу", при первом же знакомстве, что как только тема будет исчерпана - я уйду. И уйти-то как раз мне и не дают. Я ж должна быть в ответе за тех, кого приручила, обласкала, вытащила из депрессии. Я ж теперь пожизненно прикована к ним. Ан нет! Ухожу каждый раз, хорошо, если успеваю лапкой на прощание помахать. Странно, что, зная меня, окружающие до последнего надеяться, что есть факторы, которые меня могут удержать. Деньги, благополучие, выгода, ответственность, мораль, в конце концов.
Кстати о морали, уж коли с нее и начали. Мораль принадлежит человеку изначально. Я бы даже сказала, что она более глубинный пласт личности, чем та же способность устанавливать связи между явлениями, то есть логика. Этическое осознание своих поступков приходит к детям очень рано, полагаю, даже и не приходит, а устанавливается в детском организме, как чип в компьютерную плату. Из чего вы можете сделать вывод, что я сторонник идеи проживания не одной жизни души и духа на этой земле, хотя идею реинкарнации у индусов не принимаю за основу. Скорее, идею некоего банка душ, чистилища, если пользоваться терминологией Римской церкви. И таким образом, от воплощения к воплощению человек накапливает духовный опыт и этическое знание. И чем больше накоплено знаний, тем менее человек склонен жить по внешним законам. Никогда я не поверю, что человека от убийства удерживает заповедь "не убий". Есть что-то выше произнесенных слов, что-то, что ставит блок на действие, за которым открывается пропасть. И как не удерживала заповедь "не прелюбодействуй" человечество, так и не удерживает. Ибо народ в массе своей жрет, гадит и трахается не по Библии, а по внутренней животной потребности. Зато какой-нибудь полупьяный половой гигант, сидя перед телевизором, рассуждает о предательстве Родины, о подлости и продажности журналистики, о чиновничьем скотстве в кабинетах и в автомобилях. Рассуждает и потрахивает жену своего приятеля пару раз в неделю. Ибо общество знает, как надо обращаться с предателями Родины, и он знает вместе со всеми. А Манька эта или Люська - это ж так, для здорового гормонального обмена и как профилактика застойных процессов в области малого таза. Но государство нас обманывает, политики лгут и воруют. И он приходит от этой Маньки домой честный, как ни дай Бог, и вещает за тарелкой жениных щей о том, что геев надо убивать за факт их существования, что евреи в Палестине совсем распустились, что Чубайс жить не может без электрического рубильника. И кричит, что дали б ему волю... и автомат... и власть...
Так что этикой владеют все. Я бы даже сказала - овладевают в особо извращенной форме и чем публичнее - тем лучше. А логика... у меня она женская... что с меня возьмешь?
Поэтому спасибо всем моим знакомым и незнакомым лично социопатам, за то, что они есть, и они дают мне уверенность в том, что я живу как человек, а не как винтик в большом "правильном" механизме. И я надеюсь, можно сказать, молюсь за тех, кто сделал свой выбор в сторону индивидуального подхода к себе и к миру. Кто живет и заставляет других думать. Не учит, как надо, а просто живет так, как хотелось бы небольшой прослойке, умеющей думать, но отчаянно трусящей делать. Но способны на полноценную жизнь единицы, и только благодаря им мы не издохли в зловонном болоте лицемерия. Сил им, веры, любви и соратников!

В обратный путь

С годами научилась не грустить, уходя.
Приходит время прощаться, а я уже живу дорогой, уже не вижу того, что оставляю, не тоскую по тому, что не успела увидеть, сделать, сказать. Дорога выстилает передо мной новые впечатления, и я в ожидании этих впечатлений уже не смотрю назад.
Не люблю, когда меня провожают, не хочу, чтобы меня провожали.
Есть в этом что-то цыганское - сняться с места и исчезнуть, раствориться в изгибах пути, в туманной дымке низин и яркой синеве возвышенностей. Скорость, музыка или тишина и мысли, мысли, мысли...

Провожать куда больнее, чем уходить.
Когда я думаю, что мне нужно проводить близкого человека, я испытываю чувство неловкости, скованности, слезы наворачиваются на глаза. Всегда не хватает слов, и слова лгут, и не хватает последнего взгляда, прикосновения. Хочется запомнить и остановить мгновение. Даже когда пишу это - больно.
Ненавижу отпускать, даже если знаю, что надо. Хочу спасти от опасностей или ехать следом, будто могу быть ангелом-хранителем, способным не допустить, сохранить. Сердце сбоит, и как будто все время включена тревожная кнопка.
"С любимыми не расставайтесь" - пожалуй, во мне это функция включена в постоянном режиме. Была бы моя воля...

Была бы моя воля - все пути были бы прямыми, не обратными, бесконечными.
А приходится возвращаться домой...

В ожидании старости

Скорей бы старость. Никуда не надо торопиться, добиваться, достигать, доказывать и начинать сначала.
Уйду на пенсию и буду писать мемуары. Или политические романы про Муаммара и иже с ним. Или в ЖЖ про чудное мгновенье в варианте"шуры-муры". Или все сразу в размер "Улисса", если доживу до старости. До пенсии. До выхода в тираж.
А пока я намерена влюбиться (если не уже) и сублимировать в объект своей страсти, а не в редактуру 70 а.л. Не в доработку "Медвежьих снов", не в дописание последних двадцати страниц нового романа и текстовое развитие еще одиннадцати задумок в полноценный формат от 12 до 15 а.л.
В ожидании старости я умудрилась влюбиться, да как! Как мартовская кошка в царя зверей. Как пролетарий в революцию после первых звуков "Апрельских Тезисов". Как природа в грозу в начале мая. Уж про три последующих летних месяца с заездом 3 августа на Инзер под "Мужские слезы" и 4 августа в ЛяРуш с проверкой работы водопада я вообще молчу. То ли еще будет!
Нет, ну как меня угораздило, а?
Я ж девять лет как стерилизованная зайка... А начиналось? Страсть, влюбленность, сплошной секс. Смерть влюбленности и бесконечные сексуальные эксперименты с зачатками страсти. Много секса без страсти. Мало секса без страсти. Никакого секса. Все страсти на бумаге. И на тебе! Как девочка!
Впрочем, все не так, как всегда. В смысле, как обычно, когда объект слегка цепляет, раскручиваешь его на откровенность, потом его же в себе и любишь, непонятого, одинокого, ищущего родную душу. Ты права, Дот! Сколько можно утирать им сопли и быть тепловозом!
Да и начиналось все совершенно по-другому. Всех, абсолютно всех своих мужчин я не замечала вовсе по первости. То есть они хвостом ходили, в глаза смотрели, к ручке тянулись или после душевных посиделок на кухне вдруг решали. что пора снимать штаны, ибо если она слушает, то точно даст. Ага, щаззз!
Под всеми своими мужчинами я понимаю поклонников (какое дурацкое слово!), а не тот список, в котором одно имя чуть не потерялось. Да и из этого списка ничего не было, чтобы "АХ, ЭТО ОН!"
Ну, мужчина, ну, заинтересован, ну, симпатичный... А я на этот раз не связана обязательствами... Почему бы и не отношения?
А тут как гром посреди ясного неба, которое практически в алмазах размером с Куллинан из короны Британской империи. Ох, прямо бальзам на душу - слово "империя"!
В общем, решила я себе на этот раз ни в чем не отказывать. Ни в чувствах, ни в... эээ... ну, там как пойдет.
Куда уж дальше "девственность" хранить. Девять лет отношениям - это тебе не кот начихал. Это больше, чем моя первая семейная жизнь и самый серьезный послеразводный роман. Я уж боялась, что так и останусь верна до гроба. Жуть какая!
А оказывается, нет, не верна, нисколечко не верна. Уже сто раз изменила, спасибо фантазии.
Похоже, пока писала этико-теологический диплом на филфаке, здорово поднатаскалась в понимании равенства между мыслью-словом-поступком. Ну и успела помечтать об этих двух библейских мужах - Давиде и Соломоне, разделявших ложе с Ависагой. Красиво излагали эти древние цари... Как тут устоишь?
В общем, доизменялась я многолетним отношениям в эти выходные до полной невменяемости. Четыре часа утра... Мне через три часа на работу, а я глупости всякие, как гимназистка, в дневник строчу. Шеф потребует обсудить рукопись, и, видимо, будет художественно послан. В выходные у меня личная жизнь. Так ведь называются мои интровертные фантазии?
В общем, решено. Позволю себе все невозможное и даже еще чуточку совершенно аморального.
Чтобы в старости писать мемуары о встречах с великими. А не придумывать политические романы про очередного Муаммара. И не опускаться до женской иронической прозы в стиле "шуры-муры" и пять трупов.
Мне нравятся такие перспективы в старости - снова переживать то, что вот-вот сбудется сейчас.
Пожалуй, с пенсией и сублимацией в "Место под солнцем" или любую другую серию я пока подожду.
Интересно, каков вкус у плодов с древа познания? Поделитесь, кто уже удовлетворил свой гастрономический интерес.
Глобально не надо, только о том, существует ли для человека вторая половинка и каково грешить именно с ней?
Хотя о чем это я? Ясно же, что я снова слиняю в поисках новой любви... Или когда вот так - открыл дверь и сразу стало все ясно, то уже попалась и не слиняю?
Придется ведь менять призвание гетеры на роль домашней кошки. Лазить на колени, выпрашивать ласки, таскать колбасу со стола и ждать, ждать, ждать...
Уж чему меня жизнь и научила в нынешнем воплощении Еськи - так это ждать своего Маршала.
До чего же хорош Георгий Константинович в старости в кадрах хроники, где ему уже за семьдесят! Ну вот, опять... Опять меня тянет на папочек... Пора ложиться баиньки и не думать о белых медведях (с). Только чуточку о львах!

Люди, которых мы оставляем...

Такие разные и всегда похожи...
Люди терпеть не могут быть похожими друг на друга, бьются за свою индивидуальность, обижаются на сравнения с кем-то бывшим.
И при этом они похожи всегда в одном - мы их оставляем.

Я всегда говорила себе, что я верна людям. Но сейчас, с высоты своей изрядно перевалившей за половину земной жизни я могу сказать - я оставила очень многих. Возможно, больше, чем другие.
Предполагаю, что это больно, потому что несколько раз оставляли меня. Не мужчины, нет. В данной теме гендерные различия несущественны. Я оставляю не мощный торс, лысеющий череп и непарные носки, не белокурые кудряшки, обсуждения распродаж и инстинкты наседки. Я оставляю человека, исчерпав свой интерес к нему. Хотя, если быть до конца честной - я всегда называю этот процесс "исчерпанием человека".
Я жадная до общения, не тусовки, а добротного тет-а-тета, когда глаза в глаза и откровенность на грани фола.
Почему я, интровертная в творчестве, подпускаю людей так близко, как им и не снилось порой с давними и самыми близкими, - я не знаю.
Я не боюсь быть разрушенной, не боюсь, что информация обо мне станет публичной, я могу рассказать о себе все, что потребуется в контексте откровенности с собеседником. И если для него это шок, - собственные эмоции, вдруг открывшиеся другому человеку, - то для меня это настолько рядовая в плане коммуникации (не эмоциональных переживаний, тут я выкладываюсь полностью, а именно информационного обмена) ситуация, что осознать глубину трясины сидящий за столом напротив не в состоянии довольно долго.
Я не даю оценок этой своей способности уходить. Не без сожалений, Боже упаси! Я не бесчувственна... я долго тяну отношения, которые себя исчерпали, а потом просто ухожу и все.
И не то, чтобы человек мне стал откровенно не интересен. Я стала себе не интересна в диалоге с ним. Я перестаю видеть перспективу обсуждения новых тем, получения от него новых знаний. В общении мне не нужны чужие эмоции, то есть я в них не нуждаюсь, потому что у меня своих избыток, на многих хватит. Я озабочена информацией, которую несет в себе человек, как профессионал, как личность, как представитель вида.

А они пытаются отвоевать меня у будущего, отклонившегося от траектории их жизни. В этом я не могу помочь... Если я вышла на дорогу - я начинаю движение, и меня не остановить. Ни "освежением" дружбы, ни возвращением в прежнюю реку любви.
Я обновляла свои брачные обеты после рождения второго сына... И все равно все закончилось разводом, потому что я исчерпала того, кто должен был стать бездонным. Так я поняла, что брак такого рода - не мое.

Они обижаются, жгут мосты сами, делают или говорят гадости. Я люблю их, потому что знаю другими, но меня не удержать ничем. Я считаю, что те, с кем я провела много времени - хорошие изначально, по определению того, что рядом с собой всякую сволочь я бы не терпела. Но будучи хорошими, они тоже люди и могут совершать неблаговидные поступки или даже подлости. Бог с ними... и я на той же стороне. Совсем не сладко делать гадости и мучиться от этого.

А мне лень доказывать что-то, оправдываться, опровергать и ставить на место. Дай Бог всем моим бывшим друзьям здоровья! Мне жаль, что я не могу остаться...

И теперь я могу смело утверждать, оглядываясь на годы вперед, что я все эти годы была верна. Не людям, скорее, неверности им.
Я верна своей свободе и неверности! Как странно это звучит...