Fidelis etc.

Не получится разделить себя между двумя замечательными мужчинами, каждый из которых достоин любви, потому что я не состою из частей. Не конструктор, не паззл, не набор для творчества. Картинка, которую можно разорвать на две красивые части, всегда будет с дефектом, разбитая ваза останется с трещиной на века.

Я — целая. Если даже не половинка единственного и неповторимого, то уж точно не четверть для одного из… Не одна двенадцатая для династии цезарей, не сотая доля в списке чужих подруг.
«Aut Caesar aut nihil» в женском кредо приобретает свой, особенный смысл. Никто для меня не цезарь, пока не со мной. Тот, кто со мной — Цезарь. Другого не надо.
В моих мирах не бывает двоевластия. Два претендента на один трон — всегда война, кровопролитие, хитрости дипломатии, троянский конь предательства.
Выбирая между равными, я отдам предпочтение одному. Самому достойному, к которому потянется душа. Но по сути, не показывают равных в один момент времени. В условиях задачи («уж замуж невтерпеж») не всегда есть любовь, но почти всегда есть жадность и корысть, и выбор, который надо сделать. А счастье — всегда неизвестная величина. Умение сделать выбор и есть залог верности женщины и пусть к счастью с одним мужчиной.
В один момент времени дается только один настоящий человек, все остальные — миражи, искушение. Кто и как проходит этот извилистый путь — меня не задевает. Я не осуждаю наличие мужа и любовника, сменяющих друг друга, как персонажи в ярмарочном представлении кукольника. Мои пьесы все камерные. На моей безумной карусели единственный конь с единственным всадником. Не опоздать бы, не споткнуться. Скорость растет, время срывается с круга и уносит прочь все, что еще вчера казалось незыблемым…
Как поделить себя между всеми, кто хочет получить этот сомнительный приз с высокой планкой оценки людей, с жесткими критериями для себя? Как резать себя, выбирая между черным и белым, помня, что нет серого, только два полюса? Провести надрез вдоль границы, отделив черное от белого, или поперек, чтобы всем досталось понемногу? Кровоточащая рана трусости и предательства, жалкая подачка готовым принимать милостыню.
Для каждого мужчины — свои слова, так было все годы во всеми. Даже если у них одно имя — каждый слышит его по-своему, потому что я произношу его с особой интонацией.
Женщина всегда изменчива…
И всегда верна своему Мужчине.
Я не знаю другого мира, не склеиваю осколков, не возвращаюсь к тем, кого разлюбила.
И не могу вернуть обратно свою душу. Она не принадлежит мне больше. Целиком.

Зачем меня вернули?

Вот уже восемнадцать с половиной лет я пытаюсь понять, зачем меня вернули? Клиническая смерть - интересная штука. Смотреть на себя из-под потолка операционной, над обжигающим светом ламп, слышать, что "она уходит" и с любопытством наблюдать суету и волнение и тело, просто тело на столе...
Если меня вернули, это было знаком. Но знаком чего?
Я прожила уже не очень мало лет, и прожила их во сне и в ожидании. Удивительно, что именно прошлый год стал переломным. Год, когда я ничего не делала из того, что делать привыкла. Не впахивала, как ломовая лошадь, не изводилась проблемами других, сбегая от собственных. Когда сознательно разрушила десятки связей, ушла из многих домов и отношений. Перестала контролировать мир вокруг и не позволила миру взять меня под контроль. Когда я вернулась в свою тесную нору интроверсии, и оказалось, что нора - огромна и бездонна, как миры Баха, как похабная квартирка Воланда. Когда я смогла сесть за продолжение брошенного романа и поняла, что никогда больше не буду писать стихов, потому что я прожила их и перешагнула. Когда я приготовила себя к чему-то, что должно случиться вскорости, потому что чувство неизбежности живет во мне. Но я не знаю, неизбежности чего.
То, к чему я стремилась всю свою сознательную и по обрывкам воспоминаний - несознательную жизнь тоже, манит меня и мучает. Неужели пришло время? Неужели мне позволят? Неужели я, наконец, выросла и стала достойной жить так, как мне необходимо и хочется?
Вопросов все еще больше, чем ответов. А ответы... легкие намеки... Может, цепь случайностей я воспринимаю слишком буквально? А она нанизывается, нанизывается, призывно позвякивает, когда я теряю направление в темноте своих сомнений.
Что есть случайность? Наши встречи, наши узнавания, наши прозрения и надежды вдруг складываются в кусочек картинки, часть паззла, осмысленную и яркую. И становится страшно и безумно радостно. И даже если я обманываюсь миражами своих фантазий, мне стало интересно жить. Впервые за долгие годы у меня нет депрессии, как бы ни старались некоторые. Впервые слишком взрослая даже в яслях девочка стала достаточно взрослой, чтобы жить в полную силу, осознанно и с удовольствием. С максимальным удовольствием, которое нарастает по мере того, как я двигаюсь и освобождаюсь от прошлого. И впервые за всю свою уже совсем не маленькую жизнь она смогла почувствовать себя беззаботной и счастливой, юной девочкой.
Едва ли это можно понять со стороны. Едва ли это можно осознать в себе в полную силу.
Но если меня вернули ради того, о чем я думаю, - то я готова. Готова принять все, что предстоит. Потому что это мое, долгожданное, трудное и осмысленное. И снова я говорю "спасибо"! За последние недели я часто стала пользоваться этим словом, и мне нравится быть благодарной. Ради этого стоило вернуться и начать жить в реальном мире. Или в мире своих счастливых иллюзий?

Люди, которых мы оставляем...

Такие разные и всегда похожи...
Люди терпеть не могут быть похожими друг на друга, бьются за свою индивидуальность, обижаются на сравнения с кем-то бывшим.
И при этом они похожи всегда в одном - мы их оставляем.

Я всегда говорила себе, что я верна людям. Но сейчас, с высоты своей изрядно перевалившей за половину земной жизни я могу сказать - я оставила очень многих. Возможно, больше, чем другие.
Предполагаю, что это больно, потому что несколько раз оставляли меня. Не мужчины, нет. В данной теме гендерные различия несущественны. Я оставляю не мощный торс, лысеющий череп и непарные носки, не белокурые кудряшки, обсуждения распродаж и инстинкты наседки. Я оставляю человека, исчерпав свой интерес к нему. Хотя, если быть до конца честной - я всегда называю этот процесс "исчерпанием человека".
Я жадная до общения, не тусовки, а добротного тет-а-тета, когда глаза в глаза и откровенность на грани фола.
Почему я, интровертная в творчестве, подпускаю людей так близко, как им и не снилось порой с давними и самыми близкими, - я не знаю.
Я не боюсь быть разрушенной, не боюсь, что информация обо мне станет публичной, я могу рассказать о себе все, что потребуется в контексте откровенности с собеседником. И если для него это шок, - собственные эмоции, вдруг открывшиеся другому человеку, - то для меня это настолько рядовая в плане коммуникации (не эмоциональных переживаний, тут я выкладываюсь полностью, а именно информационного обмена) ситуация, что осознать глубину трясины сидящий за столом напротив не в состоянии довольно долго.
Я не даю оценок этой своей способности уходить. Не без сожалений, Боже упаси! Я не бесчувственна... я долго тяну отношения, которые себя исчерпали, а потом просто ухожу и все.
И не то, чтобы человек мне стал откровенно не интересен. Я стала себе не интересна в диалоге с ним. Я перестаю видеть перспективу обсуждения новых тем, получения от него новых знаний. В общении мне не нужны чужие эмоции, то есть я в них не нуждаюсь, потому что у меня своих избыток, на многих хватит. Я озабочена информацией, которую несет в себе человек, как профессионал, как личность, как представитель вида.

А они пытаются отвоевать меня у будущего, отклонившегося от траектории их жизни. В этом я не могу помочь... Если я вышла на дорогу - я начинаю движение, и меня не остановить. Ни "освежением" дружбы, ни возвращением в прежнюю реку любви.
Я обновляла свои брачные обеты после рождения второго сына... И все равно все закончилось разводом, потому что я исчерпала того, кто должен был стать бездонным. Так я поняла, что брак такого рода - не мое.

Они обижаются, жгут мосты сами, делают или говорят гадости. Я люблю их, потому что знаю другими, но меня не удержать ничем. Я считаю, что те, с кем я провела много времени - хорошие изначально, по определению того, что рядом с собой всякую сволочь я бы не терпела. Но будучи хорошими, они тоже люди и могут совершать неблаговидные поступки или даже подлости. Бог с ними... и я на той же стороне. Совсем не сладко делать гадости и мучиться от этого.

А мне лень доказывать что-то, оправдываться, опровергать и ставить на место. Дай Бог всем моим бывшим друзьям здоровья! Мне жаль, что я не могу остаться...

И теперь я могу смело утверждать, оглядываясь на годы вперед, что я все эти годы была верна. Не людям, скорее, неверности им.
Я верна своей свободе и неверности! Как странно это звучит...

О Чехове

Специально для  - о Чехове, ибо обещала. Хотя обычно обещаю, но не женюсь... порода такая гадкая...
Итак, отношение к нему я сформулировала для себя окончательно и на данном этапе жизни - бесповоротно.
За что я не люблю Чехова.
А я однозначно не люблю его и не любила.
Не за краткость и емкость, за которую принято любить, хотя я и не приверженка краткого и емкого (кроме творчества самой  ).
За цинизм. Да-да, именно. За цинизм, прожженный, дурно пахнущий, завуалированный красивыми оборотами речи.
Чехов - один из самых злобных мизантропов, какие попадались мне в литературном мире.
Хотя тот же Лермонтов не вызывает подобного отторжения, а Антон Павлович - до отвращения.
Чехов не любит людей.
Звучит, конечно, вызывающе, и я вовсе не млею над словесными экзерсисами какого-нибудь Мышкина или Коротаева про всеобщую и всеобъемлющую, спасающую мир и несущую свет...
Но Чехов людей не любит настолько, что даже я, с восторгом встречающая весьма и весьма двусмысленные фразочки покойного генерала Лебедя, выпадаю в культурный шок.
Он их не просто не любит, он их ненавидит и злобствует над их слабостями и несчастьями, как старый ворон над гниющим телом.
Он изучает их не как доктор, чтобы найти лекарство от недуга, а как патологоанатом, да еще и с диагнозом "причиной смерти стало вскрытие".
Люди для него - это объекты за стеклом его таланта облекать мысли в слова. И это изящное кружево слов - отделка гроба, а не приданое невесты.
Интуитивно я всегда это в нем чувствовала. Он - вестник смерти. Духовной смерти.
А поскольку я прекрасно знаю, что те же знатоки человеческих душ (разума) - психиатры болеют тем, на чем специализируются, то и обличение Чеховым пороков, на которое ссылаются в школах - это симптом загнивания его собственной души.
Он видит гадкое в живом существе, он вытаскивает это на свет и злорадствует (кому-то это может показаться неявным, но я так ощущаю) и глумится.
И никакие пейзажи и светлые настроения не прикрывают для меня истинное лицо Антона Павловича.
Вот Гоголь с его сарказмом людей любит. И Пушкин любит... специфически (кстати, Пушкина я тоже не люблю - по иным причинам). И морализатор Толстой. И Тургенев, не всех, но избранных. А Чехов всех НЕ любит, и меня это эпатирует.
Он не признает за человеком права быть слабым и ошибаться. Он непримирим к недостатком других, его раздражает чужое счастье.
Его весьма элегантный рассказ "Шуточка" - квинтэссенция ненависти к человеческому счастью.
И как бы смешно это ни выглядело: я не прощу ему бедную Наденьку. Пусть она юная дурочка... блондинка, как теперь принято называть такое возвышенное и романтическое... она не заслужила. Может быть кто-то другой - но не тот, кто умеет жить и радоваться.
Так что Чехов мне неприятен, даже если я признаю его заслуги в творческих порывах на две страницы.
Наверное, я при всей своей жесткости к внешнему миру, слишком люблю человека как личность, с его "толстыми" и "тонкими" недостатками, с "ранами, которые расковыряли гвоздиком", с тупостью и заблуждениями, со щенячьей радостью и мещанским бытом.
И мне нравится внутренний мир любого собеседника, а не его внутренности в банке с формальдегидом.
Если бы мы жили с Чеховым в одну эпоху и вращались в одном обществе, я была бы удовлетворена узнать, что он меня не любит тоже.
Вот как-то так...