Под золотой саксофон Папетти

Вечер в одиночестве, наедине с музыкой и воспоминаниями.
Ах, не надо бы мне вспоминать, а меня все тянет и тянет обернуться, будто я ухожу из этого мира и прощаюсь с прошлым, которое было разным.
И три последних дня мне безумно хочется увидеть мужчин, которые шли со мной по жизни много лет, и я едва сдерживаю себя, чтобы не начать назначать встречи. Чтобы не попросить у них прощения за все, что я сделала не так, чтобы простить их за все, что они не смогли дать мне.

Я сдерживаю себя. Не надо бы мне плакать у них на плече, не надо бы возвращаться в прошлое.
Чай в кофейной чашке, мидии в слишком сладком маринаде, чиабатта с оливками и музыка... музыка...
Когда-то я говорила, что таких мужчин, как Володя, я не переношу на дух. Что их практичный ум, их цели, оправдывающие средства, их война и завоевания, их статус и цинизм, самоуверенный взгляд на все и шлюхи всех мастей и полов вокруг - это не для меня. Я отталкивалась от их притяжения, я сопротивлялась их харизме, я отворачивалась, попадая в полосу их взгляда.
Была ли я просто дурой или боялась попасть в паутину своих чувств и их воли?
Не имеет значения сейчас. Изменилось все недавно, в масштабах человеческой жизни - чуть больше года, в масштабах жизни души - в прошлый миг.
Я уходила от них и искала счастья с другими. Я даже умудрилась любить и надеяться обрести свою тихую гавань.
Я любила этого мальчика, теперь уже мужчину, а тогда - славного и нежного мальчика, днем - под его песни, ночью - под Папетти и Клайдермана. Я искала в нем силу и мужественность, защиту и завоевание. И не его вина, что он не мог мне дать ничего из того, от чего отказывалась и к чему стремилась моя душа.
Мне надо снова увидеть его, чтобы взять за руку и сказать, что я виновата и я прощаю.
Он пишет мне в скайп: "Привет, Светик!" И это звучит совсем как пятнадцать лет назад... И он говорит мне, что я совсем даже не вышла в тираж, что я еще очень даже могу... И я ему верю, почему-то верю сейчас. А тогда не верила. Но никто не было виноват в том, что у нас не сложилось, не могло сложиться. И я не жалею о том, что выбирала ему на свадьбу костюм и была его "свадебным мерседесом". Я жалею о том, что злого мы сказали друг другу, как обидели друг друга. Как все и всегда - несправедливо.
И с тем, кого я оставила год назад ради Володи, я тоже хочу увидеться. Не написать короткую строчку в телефон и получить в ответ такую же напряженную строчку в ответ с тремя восклицательными знаками. Я любила его тоже. Может, не так, как милого мальчика под Папетти, но тоже любила.
Он научил меня многим вещам из материального мира и дал понимание того, что я ищу не там и не так. Но я не могла остаться с ним из благодарности и в память о девяти годах вместе. Из благодарности я могла только уйти.
И я ушла к тому, кто ничему не хочет меня научить и не думает о музыке в постели... Кто именно такой, какого я не хотела в молодости. А теперь повзрослела...
И я слушаю Клайдермана и думаю о нем, и мысленно прощаюсь с мужчинами, которых отпустила и которые отпустили меня.
И если завтра другой голос скажет мне по телефону: "Привет, Светик! Приезжай..." я не вспомню ни о музыке, ни о ностальгии. Я стану жить будущим. А с музыкой или нет - неважно.

Зачем меня вернули?

Вот уже восемнадцать с половиной лет я пытаюсь понять, зачем меня вернули? Клиническая смерть - интересная штука. Смотреть на себя из-под потолка операционной, над обжигающим светом ламп, слышать, что "она уходит" и с любопытством наблюдать суету и волнение и тело, просто тело на столе...
Если меня вернули, это было знаком. Но знаком чего?
Я прожила уже не очень мало лет, и прожила их во сне и в ожидании. Удивительно, что именно прошлый год стал переломным. Год, когда я ничего не делала из того, что делать привыкла. Не впахивала, как ломовая лошадь, не изводилась проблемами других, сбегая от собственных. Когда сознательно разрушила десятки связей, ушла из многих домов и отношений. Перестала контролировать мир вокруг и не позволила миру взять меня под контроль. Когда я вернулась в свою тесную нору интроверсии, и оказалось, что нора - огромна и бездонна, как миры Баха, как похабная квартирка Воланда. Когда я смогла сесть за продолжение брошенного романа и поняла, что никогда больше не буду писать стихов, потому что я прожила их и перешагнула. Когда я приготовила себя к чему-то, что должно случиться вскорости, потому что чувство неизбежности живет во мне. Но я не знаю, неизбежности чего.
То, к чему я стремилась всю свою сознательную и по обрывкам воспоминаний - несознательную жизнь тоже, манит меня и мучает. Неужели пришло время? Неужели мне позволят? Неужели я, наконец, выросла и стала достойной жить так, как мне необходимо и хочется?
Вопросов все еще больше, чем ответов. А ответы... легкие намеки... Может, цепь случайностей я воспринимаю слишком буквально? А она нанизывается, нанизывается, призывно позвякивает, когда я теряю направление в темноте своих сомнений.
Что есть случайность? Наши встречи, наши узнавания, наши прозрения и надежды вдруг складываются в кусочек картинки, часть паззла, осмысленную и яркую. И становится страшно и безумно радостно. И даже если я обманываюсь миражами своих фантазий, мне стало интересно жить. Впервые за долгие годы у меня нет депрессии, как бы ни старались некоторые. Впервые слишком взрослая даже в яслях девочка стала достаточно взрослой, чтобы жить в полную силу, осознанно и с удовольствием. С максимальным удовольствием, которое нарастает по мере того, как я двигаюсь и освобождаюсь от прошлого. И впервые за всю свою уже совсем не маленькую жизнь она смогла почувствовать себя беззаботной и счастливой, юной девочкой.
Едва ли это можно понять со стороны. Едва ли это можно осознать в себе в полную силу.
Но если меня вернули ради того, о чем я думаю, - то я готова. Готова принять все, что предстоит. Потому что это мое, долгожданное, трудное и осмысленное. И снова я говорю "спасибо"! За последние недели я часто стала пользоваться этим словом, и мне нравится быть благодарной. Ради этого стоило вернуться и начать жить в реальном мире. Или в мире своих счастливых иллюзий?

В ожидании старости

Скорей бы старость. Никуда не надо торопиться, добиваться, достигать, доказывать и начинать сначала.
Уйду на пенсию и буду писать мемуары. Или политические романы про Муаммара и иже с ним. Или в ЖЖ про чудное мгновенье в варианте"шуры-муры". Или все сразу в размер "Улисса", если доживу до старости. До пенсии. До выхода в тираж.
А пока я намерена влюбиться (если не уже) и сублимировать в объект своей страсти, а не в редактуру 70 а.л. Не в доработку "Медвежьих снов", не в дописание последних двадцати страниц нового романа и текстовое развитие еще одиннадцати задумок в полноценный формат от 12 до 15 а.л.
В ожидании старости я умудрилась влюбиться, да как! Как мартовская кошка в царя зверей. Как пролетарий в революцию после первых звуков "Апрельских Тезисов". Как природа в грозу в начале мая. Уж про три последующих летних месяца с заездом 3 августа на Инзер под "Мужские слезы" и 4 августа в ЛяРуш с проверкой работы водопада я вообще молчу. То ли еще будет!
Нет, ну как меня угораздило, а?
Я ж девять лет как стерилизованная зайка... А начиналось? Страсть, влюбленность, сплошной секс. Смерть влюбленности и бесконечные сексуальные эксперименты с зачатками страсти. Много секса без страсти. Мало секса без страсти. Никакого секса. Все страсти на бумаге. И на тебе! Как девочка!
Впрочем, все не так, как всегда. В смысле, как обычно, когда объект слегка цепляет, раскручиваешь его на откровенность, потом его же в себе и любишь, непонятого, одинокого, ищущего родную душу. Ты права, Дот! Сколько можно утирать им сопли и быть тепловозом!
Да и начиналось все совершенно по-другому. Всех, абсолютно всех своих мужчин я не замечала вовсе по первости. То есть они хвостом ходили, в глаза смотрели, к ручке тянулись или после душевных посиделок на кухне вдруг решали. что пора снимать штаны, ибо если она слушает, то точно даст. Ага, щаззз!
Под всеми своими мужчинами я понимаю поклонников (какое дурацкое слово!), а не тот список, в котором одно имя чуть не потерялось. Да и из этого списка ничего не было, чтобы "АХ, ЭТО ОН!"
Ну, мужчина, ну, заинтересован, ну, симпатичный... А я на этот раз не связана обязательствами... Почему бы и не отношения?
А тут как гром посреди ясного неба, которое практически в алмазах размером с Куллинан из короны Британской империи. Ох, прямо бальзам на душу - слово "империя"!
В общем, решила я себе на этот раз ни в чем не отказывать. Ни в чувствах, ни в... эээ... ну, там как пойдет.
Куда уж дальше "девственность" хранить. Девять лет отношениям - это тебе не кот начихал. Это больше, чем моя первая семейная жизнь и самый серьезный послеразводный роман. Я уж боялась, что так и останусь верна до гроба. Жуть какая!
А оказывается, нет, не верна, нисколечко не верна. Уже сто раз изменила, спасибо фантазии.
Похоже, пока писала этико-теологический диплом на филфаке, здорово поднатаскалась в понимании равенства между мыслью-словом-поступком. Ну и успела помечтать об этих двух библейских мужах - Давиде и Соломоне, разделявших ложе с Ависагой. Красиво излагали эти древние цари... Как тут устоишь?
В общем, доизменялась я многолетним отношениям в эти выходные до полной невменяемости. Четыре часа утра... Мне через три часа на работу, а я глупости всякие, как гимназистка, в дневник строчу. Шеф потребует обсудить рукопись, и, видимо, будет художественно послан. В выходные у меня личная жизнь. Так ведь называются мои интровертные фантазии?
В общем, решено. Позволю себе все невозможное и даже еще чуточку совершенно аморального.
Чтобы в старости писать мемуары о встречах с великими. А не придумывать политические романы про очередного Муаммара. И не опускаться до женской иронической прозы в стиле "шуры-муры" и пять трупов.
Мне нравятся такие перспективы в старости - снова переживать то, что вот-вот сбудется сейчас.
Пожалуй, с пенсией и сублимацией в "Место под солнцем" или любую другую серию я пока подожду.
Интересно, каков вкус у плодов с древа познания? Поделитесь, кто уже удовлетворил свой гастрономический интерес.
Глобально не надо, только о том, существует ли для человека вторая половинка и каково грешить именно с ней?
Хотя о чем это я? Ясно же, что я снова слиняю в поисках новой любви... Или когда вот так - открыл дверь и сразу стало все ясно, то уже попалась и не слиняю?
Придется ведь менять призвание гетеры на роль домашней кошки. Лазить на колени, выпрашивать ласки, таскать колбасу со стола и ждать, ждать, ждать...
Уж чему меня жизнь и научила в нынешнем воплощении Еськи - так это ждать своего Маршала.
До чего же хорош Георгий Константинович в старости в кадрах хроники, где ему уже за семьдесят! Ну вот, опять... Опять меня тянет на папочек... Пора ложиться баиньки и не думать о белых медведях (с). Только чуточку о львах!

Количество мужчин в жизни женщины

Не так давно повеселилась, наложив личную статистику на внешние показатели.
Не помню, где встретила информацию, что в среднем (с учетом младенцев женского пола и проституток) одна женщина за свою жизнь успевает завести близость с 9 мужчинами.
Похихикала, навскидку прикинув, что моя личная статистика вовсе не приближается к младенцам, а предпочитает двигаться дальше. Поняла, что в этом случае не могу себя называть порядочной женщиной, не сильно этому "прискорбному" факту расстроилась и села считать по именам.
Ужасно, что в середине списка не смогла вспомнить имя молодого человека, с которым провела весьма бурную ночь в пансионате "Бор" после окончания Второго РИФа. Мучилась, напрягалась, даже подробности ночи помнила... А имя выпало из памяти. Склероз, матушка? Почему помнится, что молодой человек, женатый, моложе меня и даже выбранный мной из шикарного списка интернет-мужчин (иногда я определенно бываю самцом морского котика), умолял меня не пользоваться презервативом... Клялся, что "чист", как слеза ребенка. И даже моя аргументация, что он-то чист, а вдруг я на учете в КВД, не возымела действия. Не любит он резинки и все. Мы долго теряли время, пререкаясь, как подростки. Для меня это был вопрос не залета или даже болезни, а принципа. Я сказала, что будет так. Он спорил... В результате, похоть сломила его сопротивление, и сколько было использовано средств индивидуальной защиты, я уже точно не скажу. Однако же именно он оказался безымянным спустя столько лет.
А потом вдруг имя вспомнилось, через много дней. Просто всплыло. Хорошее имя. И список был завершен.
Если исходить из моего перебора с мужчинами - впору уйти в монастырь и не умножать своих грехов.
Только почему-то совсем не хочется в монастырь. Впрочем, как не хочется возвращаться в прошлое и вызванивать тех, с кем когда-то было много пережито. Пережила и жду другого. Не стала отвечать полгода назад на смс бывшего любовника про то, что мы стали так редко встречаться... Уже два месяца обхожусь без мужчины, с которым провела последние девять лет. Господи, девять лет я верна мужчине, перед которым у меня нет никаких обязательств!
Я начинаю понимать, что живу в ожидании. То есть в активном ожидании, не в спячке уже.
А народ вон пишет, что если мужа нет, то и партнеры не любовники.
И что же мне теперь, мужа заводить сначала? Вот уж дудки!
Любовники, памятуя мой осенний пост, - это те, которые любят и взамен получают любовь. А дрель и мусорное ведро - не очень эротичные атрибуты взаимоотношений. По крайней мере, для меня.
Полагаю, этой весной я завершаю с личным духовным постом, потому что пришло время все изменить. Пришло время влюбиться и перестать уклоняться от рук. Завести не мужчину (как заводную секс-игрушку), а любовника.
Любовника от слова "любить". Обязуюсь любить, холить и лелеять! Только бы он не прочитал...

Улучшения Москвы, ради чего?

Все меньше и меньше в этом городе остается мест, которые я готова назвать любимыми.
Да черт с ним, назвать! Я не готова больше любить этот город, почти ничего в этом городе...
Город-кошмар, не для человека, не для жизни!
Город амбициозных завоевателей и приезжих шлюх...

Теперь они готовятся заменить на Баррикадной улице брусчатку...
А почему Берлин живет с брусчаткой или Варшава?
Что, асфальт, залатанный, как штаны батрака, гораздо эффектнее смотрится и лучше для подвески изобретений отечественного автопрома?

Они испоганили Манежную, они отдали зоопарк на откуп пигмею с комплексом неполноценности, они превратили узенькие переулочки вокруг улицы Герцена в офисы с дебильными столбиками на тротуарах.
Там прошло мое детство...
Хорошо, что я по сути космополит, и мне все равно, где жить, в Москве, в Севастополе, в Уфе или на Корфу. Лишь бы душе было спокойно и телу комфортно. А то пришлось бы отколоть что-нибудь эдакое, социопатическое...

Нда... еще одна улица исчезнет, будет закатана в асфальт.
А я сяду в кабриолет и уеду куда-нибудь... (с)

Не-романтика или Я тогда моложе...

Странно… Хочется написать что-то легкое, теплое, романтическое, а вспоминаются только истории про шизофрению, пошив мужских брюк, покойный профессор Рождественский и какие-то пошлости из кафедральной жизни — в другой жизни — сто лет назад.
Пройдешься по сообществам: всех мучает политика, техника минета, козлы и стервы и творческая импотенция.
Мамочки, это заразно?
Как я вообще сюда попала?
Кто я? Где я?
Нет, сегодня определенно не хочется вспоминать мой опыт общения с шизофрениками, покойников и мужские зады.

Вот, пожалуй, из детства.
Всю жизнь я провела среди мальчиков… Нда, похоже на начало рассказа про Маугли!
Ладно, можете считать, что я Маугли, потому что росла среди мужчин, во как! Не романтично, зато почти правда!
Итак, в детском саду на тогда еще не Большой Никитской, а улице Герцена, прямо напротив консерватории, у меня было два поклонника. Они же и соперники между собой. Имена и фамилии я помню отлично, хотя мои родители никогда их не называли после того, как мы уехали жить на окраину Москвы, практически в жопу мира — без метро, магазинов и с деревянными мостками через грязь, проложенными к автобусным остановкам экспрессов, сорок минут идущих до ближайшего метро ВДНХ. Ну Бог с ним, с этим Бибирево! Фамилии я не назову, а то вдруг вызову ненароком призраки тех лет. Андрюша и Сережа — очень незамысловато.
Андрюша был законченная шпана, оторва, каких мало (хм, в свете последних веяний в личной жизни, полагаю, хотелось бы больше?), и, видимо, это в нем притягивало больше всего. Смутно помню, что мальчик он был крупный, громкий и решительный. Полагаю — сенсорик. Дальше полагать ничего не буду, а то точно до Жукова договорюсь.
Сережа был его полной противоположностью. Маленький и худенький. Таким и запомнился, хотя вдруг я ошибаюсь, и это его энергетика была такой, а он был высоким? Врать не хочу. Примем как данность, что невелик и все.
С Андрюшей мне было напряженно-комфортно, если кто понимает, о чем я. Впрочем, кое-кто понимает, да, Дот?
Жизнь-борьба. Господи, неужели в детстве я тоже была инициальным ребенком? Если тока на пакости.
В общем, отношения наши походили на суперэго, потому что он мной все время пытался командовать и куда-то тащить, а я, как девушка гордая и независимая, с собственным комплектом пруссаков в голове, упиралась. Причем, есть у меня такое смутное подозрение (без гипноза, на самом деле, все равно не обойтись), что упиралась я больше для проформы. Но "я на тебе, как на войне" — впечатление осталось на всю жизнь. Андрюша меня брал и покупал. Для особо эротически одаренных напоминаю, что нам было по пять-шесть-семь лет. То есть он мной пытался помыкать, как младшим по званию (видимо, чуял в себе альфа-самца), и в следующую минуту мог посадить меня на трон. Буквально. Одно из самых ярких воспоминаний, с ним связанных, — постройка снежного трона для меня, принцессы-лисички. Плебеи в радиусе трех метров были разогнаны, и Светочка заняла приличествующее ей место в детсадовском дворике. Не понимаю, как это последующие тридцать с лишним лет, после такой чудесной первой примерки опытного экземпляра я так и не нашла серийный образец трона, соответствующий моему высокому внутреннему статусу. Впрочем, это другая история. Я вообще не помню, чтобы мы с Андрюшей разговаривали. То есть я отлично помню, что он был громкий, он орал и всех строил. Но чтобы разговаривал… То ли память меня подводит, то ли тип межличностных отношений с этим героем. А, нет, вспомнила! Ух, ты! Вот прямо сейчас… Похоже, гипноз обождет. Мы с ним обсуждали подвиг Александра Матросова. И он сказал, что тоже смог бы закрыть собой амбразуру. И, кажется мне, я тогда поверила и восхитилась. И, знаете, я и сейчас верю. Он бы смог. Только не дай Бог война! Пусть не будет у него таких подвигов в жизни никогда! Пусть орет, равняет и строит и сажает принцесс на царство, лишь бы жил. Ну вот вам и бетанская романтика, прорвалась. Первое воспоминание практически про любовь.
Второе яркое воспоминание с ним же — про войну. Сцепив зубы, говорю себе: "не Жуков, не Жуков"! То есть практически буквально про войну, оружие и кровь. История душераздирающая: дура-воспитательница в детском саду точила цветные карандаши скальпелем и держала тот скальпель в стакане вместе с карандашами. Кажется, я и тогда знала, что она дура. А Андрюшу тянуло на завоевание мира и сопутствующий ему в мирное время криминал в соответствии со своей творческой силовой (все, сдалась, Маршал!). И потому в один прекрасный момент при отсутствии бдительного, но однозначно не светящегося интеллектом ока в его руке сверкнул скальпель. Дети почему-то напряглись. Откуда они знали, что скальпель в руке Андрюши — это меч завоевателя? Но ведь знали откуда-то… уши прижали и замерли. А этот герой ходил перед ними и поигрывал опасной игрушкой. Ну, кто догадается, что случилось дальше — с тем поделюсь полцарством, как только получу целое. Светочка взялась восстановить привычный баланс в обществе, вернуть оружие в ножны, а героя оградить от неминуемой кары. Попросту говоря — наладить этическую ситуацию до того, как она станет непоправимой. Но Маршал в состоянии аффекта — это Маршал. Потом, может, и пожалеет, но сначала танком переедет. Поэтому перетягивание скальпеля — он со стороны ручки, я со стороны лезвия — закончилось кровопролитием. Хм, похоже он был левша, потому что я схватилась за скальпель левой рукой, правой было несподручно. С тех пор на внутренней стороне ладони у меня шрам от мизинца до среднего пальца. Но это теперь белая полоска, по которой я много лет определяла, где рука левая, а где правая, когда полушария путались (сейчас не путаю, у меня же для этого поворотники в машине есть!), а тогда кровь хлестала так, что всем вокруг мало не показалось. Андрюша испугался и скальпель бросил, дети заорали, а я со своим пониженным болевым порогом даже не испугалась. Дальше события я помню смутно, потому что дура-воспитательница кудахтала, кровь хлестала, меня нервировали крики. Но мне не было ни больно, ни страшно. Я улыбалась, как всегда в подобных случаях. Чего орать-то? И осталась благоволить к харизматичному Андрюше, оставившему мне вечную память о себе.
Ну, а теперь поговорим о нежных, деликатных, умных мальчиках, которых вокруг меня было очень много всегда, и к которым не тянуло. Я с ними дружила. И первым был Сережа. Удивительно, я совсем не помню этого мальчика в группе. Хотя даже его лицо есть на общей фотографии с какого-то утренника. Я не помню его, как личность. Я помню два момента: он однажды подарил мне розу, не могу сказать, по какому случаю, сей повод покрыт мраком забвения, и он часами разговаривал со мной по телефону. Да-да, мы жили в коммуналке, и Светочка отлично помнила адрес на всякий случай: улица Герцена, дом шестнадцать, квартира один. И помимо нас там жили люди и люди. И кухня была общая, не было ванной, сортир был один на всех и телефон висел в коридоре (дружно вспомнили "Покровские ворота"), а Сережа звонил, и Светочка в свои шесть лет висела на телефоне и общалась с поклонником на явно интеллектуальные темы. Пример разговора не приведу, но, видимо, о книжках, о погоде, о событиях во дворе и в детском саду. Он был милый и славный, когда мы были втроем: он, телефон и я. И он переставал существовать в группе. Или он был в группе, но я его не видела, потому что другой орал, командовал и строил троны, сукин сын! Кстати, это как раз личный опыт к посту "Чего хотят виктимные женщины".
С Сережей было просто, он был не страшный. Вернее, за него не было страшно, как за Андрюшу. И это не был страх за то, что хулигана обидят (если кому жить надоело!), а за то, что он сам обидит и пострадает. Поэтому я ходила за ним и старалась предотвратить наказание за его бесчинства, не допуская самих бесчинств. Полагаю, втайне я гордилась им, потому что писать об этих бесчинствах необыкновенно согревает. А долгие разговоры по телефону — не более, чем игра изощренного (хих, детского!) ума.
Я потеряла из виду обоих, когда в семьдесят пятом весной мы покинули дом шестнадцать, квартиру один. Я помню свой последний день во дворе детского сада. Это был апрель, солнце уже пригревало, асфальт был сухой (без гребаного реагента уж точно!), и мы спорили об отпечатках ноги слона, рисовали их кусочком кирпича на тротуаре и боялись говорить о том, что я уезжаю из этой жизни навсегда. Я не хотела уезжать и не хотела их терять. Обоих, видимо! И тоскливо было нам всем, и я, как всегда, что-то пообещала, но не смогла выполнить своего обещания. А они, наверное, с тех пор считают, что "все бабы сво", потому что я была первая динамистка в их жизни. Но я по ним скучала, долго! И вспоминала и трон, и розу, и скальпель и телефонный роман. Тогда я не могла выбрать. Потом три десятилетия я делала выбор в пользу "нежных, деликатных, умных мальчиков" вроде Сережи, втайне мечтая о троне и борьбе. Так что если вдруг Андрюша, пусть не этот самый, но такой же ужасный, громкий, законченный хулиган с замашками завоевателя и душой Александра Матросова, вдруг прочитает этот ностальгический пост и найдется в моей жизни, я обменяю свою любовь и веру в него на сияющий трон и немножко борьбы. Потому что пора перестать делать глупости и возвратиться к истокам. Жребий брошен! (с)