«Или гений-шизофреник, или ни того, ни другого»

«Пропавший в Подмосковье ученый из Гарварда найден живым». Собственно, с этого заголовка в РИА Новости и началась дискуссия о норме и гениальности, а самосознании и достижении целей. О синицах и журавлях, и мужчинах и женщинах.
Все в этом мире связано, все дополняет все и все всему противоречит. Жить сложно и интересно. Трудно и больно.
А еще труднее — понимать друг друга, даже когда мы говорим об одном.

Я прочитала заметку про найденного в подмосковном лесу через 5 дней после начала розыска молодого человека и радость его мамы, и запостила в ФБ с комментарием:

- Жара, психиатрия… Но лучше псих живой, чем мертвый.

И почти сразу получила комментарий:

- Он просто размышлял.

Ну и как мне было остановиться? Мой бывший одноклассник, талантливый мальчик в кризисе среднего возраста, сделавший хорошую карьеру. У нас никогда не было повода поговорить. За всего годы — никогда. И вот он нашелся.
Полагаю, по диалогу будет понятно, какая реплика принадлежит девочке, какая — мальчику.

- Размышлял и ел траву… Это не психиатрия, по-твоему? Не знаю, какой он гений, но симптоматика так себе… Но я-то радуюсь, что живой. Не знаю, как науке, а маме он точно нужен.

- Это математик. Ты никогда не заходила на мехмат? Там у многих студентов отрешенный взгляд — они погружены в решение задач. Математиков так взращивают — решать задачи не только за листом бумаги или компом, но и в любое другое время, и в бодрствовании, и во сне. А вообще норма в психиатрии — понятие достаточно растяжимое.

- Норма в психиатрии — растяжимое. Но не на 5 суток в лесу с травой во рту. До такой растяжки психиатрия еще не дошла, уж поверь. Мой первый мужчина окончил Бауманку… и к 30 годам получил стойкий диагноз «шизофрения». Мой муж был выпускником мехмата. За 7 лет совместной жизни он ни разу так не погрузился в задачу, чтобы даже в ступор впасть, не то, чтобы слиться с природой. Сейчас ему за полтинник. Ни шизофрении, ни признаков гениальности. Его отец — профессор мехмата. Очень себе живенький в свои 70 с гаком. Ни разу не ушел в леса, чаще — по бабам. Мой родственник по мужу был дауном, хорошо играл на фортепьяно и был социализирован максимально. В леса не стремился. Судя по заметке — мальчик болен, хотя болезнь не исключает гениальность, а часто лишь подтверждает.

- Нет в мире совершенства. Или гений-шизофреник, или ни того, ни другого.

- Вот тут согласна. Но я ищу, ищу…

- Я знал парня (ему сейчас около 50), который еще будучи школьником, мог из Бибирево пойти в три часа ночи пешком на Красную площадь и назад после того, как успешно решил сложную задачу. Талантливый парень, закончил физтех, потом ушел в офшорное программирование. А зачем тебе гений? Ради славы? Но есть другие пути прославиться или засветиться в тени чужой славы. Ради денег? Но ученый никогда не будет так же богат, как акула бизнеса.

- Да люди всякие бывают. И совершают вольные или невольные подвиги. Безусловно, всему мы даем оценку со своей колокольни, и для меня понятие нормы куда более растяжимо, чем для нормативной психиатрии. А уж об этике и морали вообще молчу. Но ты смотришь на проблему «изнутри», а я — снаружи. Если бы мой сын бросил машину и ушел в леса траву есть — мне бы мало не показалось… У меня вызывает искреннее восхищение Перельман. Но как с ним жить? Я женщина, я думаю о том, как организовать жизнь мужчины… А мужчина думает о великом! Мне нужен пусть не гений, но тот, кем я буду восхищаться. У меня очень высокая планка. Я перфекционист во многом. И в отношении к себе, и в отношении того, кто рядом. У меня высокая самооценка, но мой мужчина должен быть выше, я должна стремиться к его вершинам, а он — расти все время. Иного мне не надо. Не интересно. От серых и остановившихся в развитии я ухожу. Моя слава меня не волнует. Его славу я буду поддерживать. Деньги… ну это вообще не ко мне, мне без них проще… А акулы бизнеса бывают ох какие талантливые и вызывают восхищение не за достижения, а за ум.

- О Перельмане заботится его мама. А он — о великом. С Перельманом ситуация понятна: мало кто из женщин захотели бы с ним жить не ради денег или славы, а ради того, чтобы быть именно с НИМ.

- Вот в том и дело, что мама заботится. Каково ей — страшно подумать. Она знает, что когда она уйдет — он останется один. Совсем. А должна быть рядом женщина. Мать моего бывшего сказала сыну перед смертью: «как же ты будешь без меня, ведь тебя же никто так любить не будет». Женщине-матери важно знать, что она оставляет сына не на произвол судьбы, а в любящих руках. А гений остается один на один с миром, когда уходит мать…

- Перфекционизм сродни болезни: много суеты, мало толку. Любой математик знает, что есть множество функций, которые асимптотически (бесконечно близко) стремятся к каким-то линиям, но никогда их не достигают. Относительно несложно достичь определенной близости в достижении этого стремления, но дальнейшее сближение с идеалом потребует гораздо больших усилий. А ради чего? Стоит ли овчинка выделки? Как говорят в «Тойоте», управляй мечтой! Я это трактую так: управляй целями, которые хочешь достичь, и путями их достижения.

- Я так не могу и не хочу. Я против своей природы не попру. То, что ты написал — это для мужчины с хорошим логическим подходом. Мои мужчины меня любят именно за то, что написано выше. Я восхищаюсь ими, я слушаю их, они для меня всегда лучше всех, и это не лесть, это — любовь. Я создана любить и отдавать. Это — моя цель, суть моей личности, совершенно библейский подход к отношениям мужчины и женщины. Я шла к нему много лет, я счастлива тем, какая я. И с математиком я бы не смогла, так и есть. С гением – наверное, тоже нет. Меня интересует мужчина — воин, завоеватель. Умеющий достигать цели в реальной жизни. А в «Тойоту» я много лет назад пыталась устроиться, мне с изумлением сказал директор по персоналу: «Я никогда не видел человека, который, как Вы, может вот так круто менять жизнь и хотеть жить. Я бы обязательно взял Вас, но начальству требуется опыт продаж авто». И я изменила жизнь в другом направлении. Но рамки, везде банальность и рамки…

- Кто-то из великих сказал: если умный человек еще и талантлив, то он всегда одинок. Одиночество гения — это его крест, который он несет по жизни. Для остальных — дилемма: либо ты хочешь стать столбовою дворянкой, затем владычицей морскою и так далее в стремлении к каким-то высотам, либо умеешь ценить то, что у тебя есть, — крышу над головой, синицу в руке, милое лицо рядом и пр.

- Одиночество — удел каждого человека. Я не обольщаюсь ни по поводу своего одиночества, даже когда обнимаю любимого, ни по поводу его одиночества, когда он в душе переживает то, что никогда не откроет даже самому близкому. Да, уметь ценить то, что есть — это тоже дар. Но никто не запрещает мечтать, стремиться и достигать. Те, кто остановились — умерли.

- Всё суета сует и томление духа. Когда я осознал это, всё стало намного проще: есть суперцели и суперзадачи, а все остальное — суета, тщетное томление духа, энтропия, как говорят физики.

- Ну, тут с тобой даже Экклезиаст согласен, что уж обо мне говорить. Но мне нравится это томление духа… Ты ведь не думаешь, что все должны строем идти к суперцелям и суперзадачам? Мы все разные, зачем под одну гребенку. Если я объявлю, что счастье мужчины — в любви, это ничего не изменит в людях. Мое — в любви, его — в стремлении к вершинам. Но вершины любви — это ничуть не меньше, чем совершенство в математике.

- Умереть для меня — это не только умереть физически или остановиться в развитии, но и погрязнуть в суете, забыв о суперцелях и суперзадачах — о своей миссии и предназначении.

- Все так — мы разные, и любовь разная, и вершины ее очень различны.

- Я считаю, что нет стояния на месте (рутина, бессмысленная суета и т.д.), есть скатывание в деградацию. То есть другими словами говорю о том же. О чужих вершинах я ничего не знаю. Я достигаю собственных.

- Как говорится, флаг в руки. Для меня скатывание в суету — это один из вариантов скатывания в деградацию.

- Так и я о том же. Просто, и суета — это очень тонкое понятие. Если я скажу любимому, что хочу слушать его и любить его, а готовить ему гефилте фиш и стирать белье — суета… Так что у него три пути: быть голодным и грязным, но любимым, нанять домработницу или отправить меня пинком суетиться над его счастьем. А у меня, может, духовные потребности… Мне, может, та фаршированная рыба нафик не сдалась, ибо будет съедена через 5 минут.

Так мы и живем. Рассуждаем о волнующем, ищем истину, не очень хотим слышать других, копаемся в себе, учим друг друга и учимся друг у друга.
Язык один, слова одни, реалии одни…
Но ведь сразу видно, как трудно договориться о терминах, о взаимопонимании.
И сразу видна разница между мужчиной и женщиной.
Мне нравится, что мы такие разные, а кого-то это расстраивает.
Я тоже хочу единомышленников, и я учусь находить их за словами, за чужим опытом, за странным контекстом.
Но даже если и не сложилось… Я — не половинка, я — целая, как модно теперь говорить.
И мне нравятся целые люди.
А когда я встречу того, с кем совпаду, как элементы паззла, нас просто вдвоем будет в два раза больше.
Но он будет воевать и достигать, а я любить и беречь. И все это, с нашими суперцелями и суперзадачами, будет в одной точке пересечения. Вот это я и называю жизнью.
Спасибо тебе, дружище, за разговор! Я убедилась, что я на верном пути.

Частный случай дружбы между мужчиной и женщиной

Я благодарна ему за то, что он Мужчина. Именно так, с большой буквы.
Что он не боится быть Мужчиной, как многие. И не пыжится быть им. Он просто такой родился.
С ним тепло даже на расстоянии. Чаще всего хочется придвинуться ближе, еще ближе, невозможно близко. Иногда – отодвинуться, когда его перебор, но это крайность и, видимо, не он виноват, а моя «норная» сущность. Впрочем, когда его много, мне все равно мало. Настоящего Мужчины слишком много не бывает.

Я умею видеть мир его глазами. Мне не всегда нравится то, что я вижу, но его глазами – интересно.
Он неординарно мыслит.
Мы мыслим очень похоже, поэтому я горжусь тем, что тоже мыслю неординарно, в унисон ему. Я никогда не встречала человека настолько на «моей» волне.
Мы жили очень похоже, мы гордились одними и тем же вещами, мы читали и любили одни книги, мы наслаждаемся одними цитатами. Я поверить не могу, что это происходит со мной. Каждый раз — чудо узнавания себя в другом.
Я умею его чувствовать на расстоянии. Его это удивляло поначалу. А меня с самого первого дня — нет.
Я хорошо его слышу, даже когда он просто дышит и молчит, я слышу, что с ним происходит.
Он может ругаться матом, может разговаривать матом, может писать матом. Но когда он на публике – он изыскан, находчив и витиеват.
Я научилась от него писать матом. Мне стало привычно видеть эти слова на экране, они не режут глаз, зато точно и коротко выражают мысли.
Чаще всего с ним я не хочу разговаривать матом. Я хочу стелиться шелковым ковром и плести изящный узор письма.
Я научилась добавлять в конце письма «Твоя». Я – ничья. Но мне приятно на несколько мгновений стать «его», вжиться в образ и ощутить эту принадлежность каждой клеточкой тела.
Моя душа знает, что он опасен, потому что в мыслях о нем я всегда на границе любви.
Он хочет, чтобы я его любила, но он не хочет, чтобы я заигралась в любовь и сделала нам обоим больно. Он готов был к моему уходу. Но я не ушла. Я благодарна ему за то, что он отпустил и позволил мне остаться.
Я научилась писать о сексе все, что хочу. И все, что он хочет услышать. Я могу писать о сексе с другим или фантазировать о сексе с ним вслух. Мне нравится заступать за черту и посылать ему картинки, которые мы можем увидеть одинаково. И не только увидеть.
Он меня возбуждает.
Он мне доверяет.
Я ему доверяю. Верю.
И никогда не попрошу назад своих писем и своих чувств. Это — высшая степень доверия, как у кошки, когда она подставляет живот.
Он дорожит нашими отношениями. Мужчина, который дорожит отношениями с женщиной, – это уникальный зверь.
Он относится ко мне чуточку лучше, чем показывает. И переживает за меня гораздо больше, чем может сказать. Зато радуется на полную катушку.
Ему всегда некогда. А я всегда его жду.
Иногда мне снятся про него сны. Ни черта не скромные. Оказалось – ему тоже.
Я бы не смогла с ним жить. Но я хотела бы с ним быть в свободных отношениях.
Я готова слушать его и просто молчать, мне нравится его слушать и улыбаться.
Я много говорю с ним сама, а он слушает. Какой еще мужчина слушает женщину, а спустя много месяцев может процитировать ее так точно, что она остается в глубоком шоке: так он действительно слушал!
Он знает обо мне больше, чем многие.
Ему открыты все мои эмоции – я смело делюсь с ним всеми своими переживаниями.
Его не пугает моя рефлексия. Он ее видит и не отстраняется.
Иногда я отпускаю себя на волю и жду, что он испугается. А он не боится.
Иногда он меня не понимает, и тогда я убеждаюсь, что он и в этом искренний. Мы ведь очень разные.
Иногда мы с ним так похожи, что мне становится страшно. И моим друзьям, когда они узнают в нем меня, а во мне – его.
Я так и не знаю, зачем случилась эта встреча. Эту загадку мне еще предстоит разгадывать.
Он дал мне планку, и теперь я сравниваю. Никто еще ни разу не дотянул до этого уровня.
Я знаю, что он не идеален, но мне именно это и нравится.
Я за него порву любого на тысячи кусков. За него я львица. Для него я кошка.
Иногда я не могу его поддерживать, потому что у меня нет сил, а он все равно меня терпит и скучает.
Я стала уходить в загул, но он принимает меня обратно.
Когда он рычит и гладит меня, я нахожусь на грани оргазма. Полагаю, он знает, что я чувствую, не только по моим словам. Я ведь тоже умею так гладить…
Мы можем рассуждать о нашей встрече так всерьез, как будто она случится уже завтра.
Я не представляю, как мы встретимся в первую минуту. Но я точно обниму его, потому что мне это надо. И я рассчитываю остаться с ним наедине. Я сказала – хотя бы на час. Он спланировал несколько часов. Полагаю, мы не соскучимся.
Я умею приходить к нему и ложиться рядом, прижиматься и быть незаметной и нужной одновременно. Он тоже так чувствует.
Он талантливый, для меня это важно.
Потенциально он гениален, но тратит свою жизнь на пустяки так же, как и все мы. С этим я уже почти смирилась, хотя я хочу, чтобы он жил иначе. Он достоин иначе.
Я считаю его Цезарем. И он научился подписываться caesar. И ведь мы оба шутим всерьез.
Я горжусь им.
Он красавец. Я так считаю. Эстетически я получаю удовольствие, когда смотрю на него.
Мы с ним одной крови во всех смыслах.
Он воюет. Он дает мне счастье воевать с ним рядом, счастье ждать его из боя, счастье зализывать его раны и провожать его на новую битву. У нас с ним одна война, это по-настоящему сближает.
С ним бы я пошла в разведку. Его бы закрыла от пули. Его бы спасала первым с поля боя.
Он нескромен в своих связях, но никогда не позволяет себе комментировать эти отношения. Настоящий мужчина никогда не станет рассказывать о своих женщинах в подробностях. «Их есть у него» — этого достаточно.
Женщины его хотят, это видно. Мне это нравится. Мне всегда нравились доминантные самцы.
Я никогда не стану скрывать, что хочу его. Мне нравится его хотеть.
Я знаю о нем то, что знают только избранные. И даже он не знает, что я это знаю. Я не говорю ему об этом, потому что это такие тонкие сферы… Они причинят ему боль.
Он поддерживает меня своей уверенностью, что моя жизнь складывается удачно и все будет хорошо. Он научился моей мантре «все будет хорошо», я кое в чем воспитала его, а он – меня.
Он меня ревнует, а я его почти нет, хотя все время намекаю… Потому что ему можно все, а я изменяю ему с другим. У нас полностью совпадают любовные программы.
На фоне его категоричности я – сама нежность и дипломатия. Он делает меня женщиной больше, чем другие.
Мы не испортили нашу дружбу сексом.
Мы нужны друг другу. Такие разные. Такие похожие.
Он научился давать мне советы. Я понимаю, что ему это непросто. Я тоже ненавижу давать советы, люди любят использовать их для манипуляций.
Я обещала ему, что уйду, если он скажет: «уходи».
Он сказал: «ты должна уйти ради себя и всех, кто тебя любит».
Я ушла, потому что он прав. Не к нему, а от того, кого любила. Все остальные тоже сказали «уходи», но оно звучало неубедительно.
Он очень похож на моего отца.
Он очень похож на Володю… Но я не могу не признать, что он гораздо лучше, чище, человечнее.
Он настоящий, в нем нет фальши.
Я отдала ему часть своей души. Лучшую часть. Я никогда не попрошу ее обратно, мне нравится, что у него она в сохранности.
Я стала богаче от того, что впустила его в свой мир.
Я сделала его мир немножко добрее и человечнее. И он теперь знает, что такие сумасшедшие, как я, встречаются.
Я собираюсь испортить нашу дружбу восхитительным, разнузданным, совершенно не виртуальным сексом, как только представится возможность. В этом наши желания совпадают полностью. И у нас будет самая сексуальная дружба.
Мне несказанно повезло, что он есть. Сознание того, что он существует, наполняет меня надеждой и радостью.
Но если бы мы были рядом — я бы хотела жить так же, как сейчас: приходить и уходить, заниматься сексом и молча вытягиваться рядом, держать за руку или приставать в машине, слушать, болтать, возмущаться, смеяться, флиртовать, восхищаться, обнимать и отступать в сторону, чтобы не путаться под ногами, вдохновлять и спрашивать совета, показывать ревность и быть немножко стервой и много Женщиной.
И никакой любви. И никого другого.
Вот такая дружба между мужчиной и женщиной украшает жизнь обоих. А другой мне и не надо.

Женщина имеет право передумать

Женщина имеет право передумать, быть непредсказуемой, непоследовательной, разной…
Конечно, «я вам не скажу за всю Одессу», но за себя – чистая правда.
Женщина имеет право передумать в соответствии с двумя неоспоримыми, на мой взгляд, аргументами: она женщина, это раз, и как женщине, думать ей не рекомендовано природой, это два.

Ей положено чувствовать.
Ум, данный ей наравне с мужчиной, умение накапливать материал и анализировать накопленное, делать выводы здесь и сейчас, прогнозы в ближайшей перспективе и строить многоходовые операции – все это ей в нагрузку, во вред, от лукавого.
Умным женщинам в отношениях с мужчиной важно вовремя остановиться и нащупать тумблер, переключающий ум на чувства и чувственность. Спор на тепло. Противостояние на сексуальность.
Доминантным и умным самкам жить труднее, чем подчиненным и необремененным лишними извилинами.
И что бы ни говорил друг моего любимого о том, что интереснее умной женщины нет, это утверждение хорошо лишь со множеством ограничений, главное из которых: ее ум не должен вступать в конфликт с интересами мужчины. Вот тут-то и важно все время держать наманикюренный пальчик на кнопке «выкл». Вовсе не значит, что получив публичный комплимент «она очень умна», надо бросаться демонстрировать этот ум и вступать в дискуссию с увлеченно беседующими мужчинами. Куда умнее она окажется, если выслушает беседу и не станет рвать на себе тельняшку, даже когда сомневается в тезисах собеседников. Особенно если сомневается в тезисе своего мужчины. Для умной женщины всегда есть искушение высказаться категорично и опасность соскользнуть в сомнительную сентенцию «ты не прав и я считаю».
В этой же ситуации от мужчины, умного и последовательного, уверенного в себе и не боящегося быть «правым» всегда и везде, даже если его мнение подвергают жестокой критике, а его манеру демонстрировать свой ум считают слегка… эээ… самоуверенной, требуется быть собой и ум показывать, а не скромно улыбаться и вежливо кивать.
Последовательность мужчины для меня – это не тупая зашоренность и умение пробивать головой стены, хотя и такое имеет место быть и оценивается высоко и положительно моими коллегами по гендерному цеху. Это умение столько раз развернуть авианосец, сколько требуется для того, чтобы выиграть сражение. Это генеральная линия, в рамках которой, как известно (хотя и неприемлемо для большинства) все средства хороши. Это позиция: Маршал прав, потому что он Лев.
Недавно мой коллега, возглавляющий партнерскую компанию, умнейший и обаятельнейший альфа-самец, каждый разговор с которым (пять раз в неделю с 16 до 20 часов, Господи, спасибо тебе за этот дар!) оставляет у меня кучу положительных эмоций и гору новой информации, вспомнил фразу не менее умного и сверхуспешнего американского бизнесмена Тристана Делла, который написал когда-то в своей статье, что «права принадлежат тем, кто за них борется». Готова голосовать двумя руками и подписаться под каждой буквой. Мужчина выбирает жизненный путь, идет по нему и добивается своего – и получает в итоге все, что хочет, благодаря своей последовательности, правильной постановке цели и умению брать рубежи.
Женщина получает все то же самое в отношении с мужчиной благодаря своей непоследовательности. Гибкости в «борьбе» с ним, умению оставаться женщиной всегда и во всем, умению чувствовать и быть предусмотрительной, способности заглянуть в будущее, увидеть там результат своих обдуманных и необдуманных действий, отступить и – быть непоследовательной в итоге. Когда адмирал разворачивает авианосец и всю флотилию, а маршал – несколько фронтов одновременно, достоинство женщины – уметь развернуть адмирала со всей боевой техникой и маршала со всеми военными ресурсами государства в правильном направлении.
Я твердо решила, что должна считать себя обиженной и оскорбленной, что надо дать ему понять, что так поступать со мной он не может, потому что «я не такая, я жду трамвая», что он обязан сделать выводы и – первый шаг. Я знала, что могу держать эту паузу не хуже Джулии Ламберт, что могу молчать вечность и дождаться, когда у него сдадут нервы и он позвонит. Я сказала себе и окружающим, что ни за что не позвоню сама, пусть даже и не мечтает. Я была одобрена слушателями и собой, испытывала чувство глубокого удовлетворения от своей умной тактики, я успокоилась и нащупала твердую почву под ногами.
И тут вдруг решила поэкспериментировать с тумблером и отключила голову. Мои чувства нахлынули на меня, как запах его туалетной воды Jean Paul Gaultier «Le Mâle» в зале на показе его фильма. И я увидела его, запутавшегося в отношениях, сказавшего себе сто раз «какой же я старый мудак» и «да таких, как она, и даже лучше, у меня…», ревнующего и злящегося, вынужденного оправдываться и понятия не имеющего, как выйти из ситуации, куда он загнал себя сам.
И я развернула моего Маршала вместе с белым конем, саблей, орденами и звездами, вместе со всем парадом и всей страной. Я просто позвонила и сказала то, что хотела сказать все время, что бы ни напридумывала моя глупая умная голова. И услышала то, о чем мечтала много недель, искреннее и совершенно ошарашенное: «ничего не планируй на вечер понедельника». А мне-то, влюбленной Кошке, большего и не надо для счастья, кроме такого вот вечера понедельника рядом с ним.
Как же приятно быть непоследовательной! Как легко быть женщиной!

Записки не-феминистки

Чем ближе я узнаю мужчин, тем хуже думаю о женщинах.
Впрочем, я и раньше-то о женщинах не очень, а теперь буквально каждый день все хуже и хуже.
Воистину женщину создал Бог, а забрал в свое воинство дьявол. Мужчина наивно тянется к прекрасному, и безнадежно попадает в лапы зверя.
Звучит жестко, однако же, если отбросить художественную составляющую и уйти от литературных преувеличений, то каждый день «наблюдений» за любимым приводит меня к неутешительной мысли: мы сами делаем мужчин такими, какими они нам категорически не нравятся. И достойны тех мужчин, которых имеем. Ну, и которые имеют нас, разумеется.

Надо же, муж одной моей знакомой, слушая мои рассказы, что я живу одна, ращу двух сыновей, зарабатываю и держу бизнес, и обхожусь без мужчины, сделал выводы, что я феминистка.
Что ж, он не знал, как трудно я обхожусь без мужчины, как мучителен каждый мой день не потому, что мне нужны деньги, силы сверлить бетонные стены и секс по расписанию, а потому что я безумно хочу сказать кому-то: «Я люблю тебя, я сделаю для тебя все, что захочешь, я жизнь за тебя отдам. Просто будь в моей жизни».
Но мы возвращаемся к тому, что я женоненавистница, да и вообще мутант. Динозавр в мире женщин, сопереживающий мужчинам.
Я не буду снова вспоминать о самой банальной теме всех времен и народов: о продажности. Да, женщины продаются и хотят продать себя с максимальной выгодой. Но это в меньшей степени способствует моральному развращению мужчин, чем остальное, о чем хочется поговорить. Те мужчины, что могут купить – покупают, и даже если и ворчат, не особенно убиваются. Предложение и спрос всегда идут рука об руку. Главная скандальная дискуссия этой темы развивается между мужчинами, которые не могут себе позволить купить и… как ни странно, женщинами с высокими моральными принципами, которые продажными себя не считают и даже, чаще всего, ими и не бывают.
Но это – отдельная статья в книге жизни и нисколько меня не занимающая. Я не торгую собой и не осуждаю тех, кто торгует. Мне скучны жадные, озабоченные, закомплексованные неудачники и неприятны моралистки. И дай им всем Бог того, что они просят.

Помните чудный анекдот:
Женщина после тяжелого трудового дня в давке висит на поручне в троллейбусе и думает: «Начальник – идиот, дети – разгильдяи, свекровь – сволочь, подруги – стервы, соседи – быдло, муж – неудачник…»
А за ее спиной стоит ангел и записывает: «…соседи – быдло, муж – неудачник… Не знаю, зачем ей все это надо, но пусть будет, раз просит!»

Вообще, судьбы человечества меня не заботят, к сожалению. Загнивает и загнивает, ничего с этим не сделать. Больше того, морально и эмоционально раса людей нисколько не эволюционировала за тысячелетия. Стоит обратиться с культуре канувших в Лету государств – и эти истины становятся очевидными. Так что жаловаться на каждое новое народившееся поколение не приходится, оно ничуть не хуже предыдущего и полностью повторит его ошибки, от А до Я.
Меня заботит, я бы даже сказала, тревожит жизнь моего любимого в преломлении к нормам общественной морали и этики. Во как сложно загнула, самой страшно!
Зайдем издалека. Женщина управляет отношениями, нравится признавать мужчине эту прописную истину или нет. Не мужчиной, а отношениями в паре. В силу стереотипа, что является более гибкой в психологическом аспекте, более эмоционально вовлеченной (еще одно заблуждение, но пусть остается таким, я сегодня не настроена мифы развенчивать) и сорентированной на моногамность в конкретный момент времени в силу биологических особенностей.
Но управлять отношениями только со своей стороны невозможно, ибо другая сторона живет вовсе не интересами этих отношений, как правило, а еще массой личных и социальных интересов. Таким образом, женщина вынуждена искать методы воздействия на вторую сторону, чтобы развернуть ее оглобли в «правильном» направлении. Правильное направление имеет своей целью создание семьи, совместное проживание, воспитание детей, построение дома, посадку сада и т.п.
Безусловно, если обобщать – то мужчина тоже стремится к некоторым из перечисленных ценностей: как-то заинтересован в потомстве, в крыше над головой и заботе о нем. Но надо отдавать себе отчет, что куда в меньше степени, чем женщина, к тому же часть мужчин вообще удовлетворяется только созданием потомства, не воспитанием, кормлением, опекой оного, а лишь процессом, как известно.
Нельзя не отметить, и я настаиваю на этом, что мужчине нужен дом и тыл. Каким бы кобелем и сукиным сыном он не представал в глазах женщин, в заботе и участии он нуждается все равно, будь он хоть трижды самодостаточным в быту и на работе.
И вот тут-то мы подходим к самому интересному – к конфликту между социальной женщиной и асоциальным мужчиной, которого, как ни странно, с особой страстью добиваются социальные женщины, будто ставят себе задачу вернуть блудного сына в рамки морали.
Женщина пытается переделать мужчину, перекроить по своей мерке, не учитывая ни его природу, ни его интересы, ни его психологические особенности. Она вписывает его в рамки своего стереотипа (закрепленного в обществе, безусловно) и безжалостно отсекает все, что выходит за границы рамок. А это, в первую очередь, его личное жизненное пространство, его свобода выбора, его интересы вне семьи, которых в разы больше, чем у женщины априори, начиная от работы, кончая развлечениями типа футбол, рыбалка, спорт, встречи с друзьями, ну и другие женщины, разумеется.
Для меня с самого начала, то есть с момента определения себя, как уникальной личности, с раннего подросткового возраста, существовало правило: если мужчина не кобель, зачем он нужен?
Причем, нельзя сказать, что это представление о сути отношений с представителями противоположного пола было культивировано в моей семье. Напротив, моя мама – скорее ближе к пуританам, чем к любительницам мужчин, не говоря уж о гетерах. Ее мораль до сих пор не просто восстает, а прямо-таки идет на баррикады, слушая мои рассказы о похождениях моего любимого. И воспитывали меня в скромности и послушании. И растили, как порядочную девушку. Однако же мой идеал мужчины всегда востребован массой женщин и нисколько не тяготится этой востребованностью в силу своей кобелиной сущности и доминантности.
И именно таких мужчин высокоморальным женщинам особенно хочется засунуть в костюм воспитанного мальчика с кольцом на пальце. Но кольцевать-то они их уже научились, а понимать и удерживать – нет.
И вот с момента непонимания и перевоспитания и начинается основная трагедия воспитателя и воспитуемого. Ибо воспитатель остается с разбитым сердцем и безотцовщиной на лавках, а воспитуемый наращивает арсенал средств по уходу от методов воздействия на его личность.
Мужчина, и так не склонный изливать душу даже любимой женщине, начинает отдаляться и врать. И если хотя бы однажды поддается на уговоры любимой: «Мы должны быть откровенны друг с другом, мы должны уважать друг друга, наша любовь никогда не умрет, что бы ни случилось! Ты с ней спал?» и говорит: «Да, любимая, прости. Это было минутное увлечение, просто секс. Но люблю я тебя!» — тут же получает самое меньшее – сковородкой по голове. И самое отвратительное – вынос мозга до конца своей жизни с этой женщиной.
Женщина умело манипулирует мужчиной, чтобы получить информацию и подтвердить свои подозрения, и вместо того, чтобы сделать выводы, что ей достался твердый орешек и надо что-то в консерватории (то есть в себе и отношениях) менять, начинает с методичной жестокостью маньяка менять это что-то в нем, перекраивая портновскими ножницами и ножом для разделки мяса по живому.
И не оставляет мужчине другого шанса, как научиться врать. И на любую провокацию закрываться и снова врать. И перестать верить не только душеспасительным разговорам, но даже ее собственным попыткам измениться. У него довольно быстро вырабатывается тот самый инстинкт лабораторной крысы, которую на выходе из лабиринта бьет током. Он в жизни своей больше не пойдет по пути самоистязания и не вложит в руку женщины инструмент для пыток. Он будет выглядеть законченным дураком, но до последнего станет отрицать очевидное, будет врать даже на очной ставке, будет изворачиваться на дыбе, взойдет на эшафот развода, но издеваться над своей душой не позволит.

Разговариваю с очередной временной пассией любимого. Она щебечет о том, как восхитительно съездила в Израиль, как побывала на свадьбе сына его друга, как чудно недавно провела время в Суздале. Все это подтверждается фотографиями со свадьбы, словами самого друга, датами командировок любимого.
Через час прощаюсь с самым замечательным мужчиной моей жизни. Он держит меня в объятиях и отпускать не хочет, но мне пора.
— Ну, все, дорогой, иди к своей женщине, она тебя ждет наверху, — нежно шепчу ему на ухо.
— Там много женщин, — все еще обнимая меня, напрягается он.
— Ну, тебя там ждет конкретная женщина, — мягко настаиваю я.
— Это какая? – Латы выразительно позвякивают, боевой конь бьет копытом.
— Та, которую ты возил в Израиль , — без угрызений совести открываю карты я.
— Я никого не возил! – Шлем опущен, копье наперевес, конь хрипит и срывается с места.
— Солнышко, она сама мне сказала! – Противник ласково смотрит, щурясь от солнца, и улыбается, вовсе не готовый принять бой.
— Я никого не возил! – Конь встает, как вкопанный, всадник, рухнув на землю, хватается за меч.
Я целую своего завравшегося, несчастного, одинокого, сто тысяч раз битого мужчину и ухожу.

Мне больно видеть, что сделали с ним женщины.
Я три недели назад сказала ему: «Я люблю только тебя, я жить без тебя не могу и не хочу. И для меня не имеет значения, что у тебя есть другие женщины. Если они нужны тебе, и ты их хочешь, ты можешь жить так, как считаешь нужным. Это твое право, ты свободен в выборе. Если есть кто-то, кто тебе дорог и кого ты хочешь видеть рядом, я буду только счастлива, что ты не одинок. Я буду спокойна, зная, что рядом с тобой есть любящая женщина, которая о тебе заботится. И если я нужна тебе – я готова быть с тобой в любом качестве, мне неважно все остальное».
С того момента, как он сказал мне, что я нужна ему и он никого не любит и у него никого нет, он только и делает, что поочередно трахает двух своих подруг, которых привел два дня назад на показ своего фильма и фуршет практически «знакомиться» со мной. С того вечера он только и делает, что «ограждает» меня от правды и врет напропалую в каждом слове. Жизнь научила его, что если женщина говорит, что любит и дает карт-бланш на любые отношения на стороне, она готовится к самым изощренным издевательствам над ним. И он ударяется во все тяжкие с каким-то апокалиптическим азартом и отчаянно пытается ложью спасти отношения со мной.
Он не может не гулять, это его жизнь, его комплексы, его неумение строить отношения, это мучительная и болевая составляющая личности. Я искренне принимаю его таким, какой он есть. Я не только не пытаюсь переделывать его, я не хочу никого другого. Если он станет иным – я потеряю интерес к нему не потому, что хочу кобеля, а потому что он будет не он. А люблю я того, кого вижу и знаю – ужасного типа, сукиного сына, смотрящегося со стороны просто чудовищем. Ничего из того, что он делает, меня не смущает, не шокирует, не вводит в тоску. Я хотела его таким и таким получила. И единственное, что мне нужно от него – чтобы он понял, что я никогда не ударю его за правду, что я ненавижу ложь и не желаю потерять его только потому, что он не в состоянии держать свой член в штанах при виде новой дамы. Что я не осуждаю его. Я хочу, чтобы он научился доверять. Не всему миру, это невозможно. Лишь мне и лишь в этом – что я не играю с ним в «добрую мамочку», чтобы выбрать момент, когда можно будет ударить так, чтобы убить наверняка.
Он каждый наш разговор начинает с того, что лжет и оправдывается, что был бесконечно занят, что устал, что страшно загружен и каждый вечер у него расписан, и «дай мне еще пару дней» и «я тебе позвоню завтра» и «позвони мне в субботу после обеда и мы что-нибудь придумаем». Он лжет так, как мои провинившиеся сыновья, когда я возвращалась с работы, а они лихорадочно пытались скрыть следы разрушений в квартире, двойку в дневнике, несделанные уроки и раскаленный телевизор. Они знали, что за преступлением следует наказание. И знали, что единственное, что я ненавижу – это ложь. Но битая попа не радовалась перспективам, и они врали отчаянно и неправдоподобно.
Поэтому пара дней, завтрашний звонок и мифические мероприятия в субботу заканчивались ничем. Ему стыдно смотреть мне в глаза, ему стыдно лгать, и все же он не может иначе. Только так можно удержать того, кто тебя любит и не сможет принять твою постыдную правду.
Я люблю мужчин в принципе и безумно люблю единственного мужчину. Я не словами, а делами, отношением убеждаю его каждый день, что я такая, какую он видит перед собой. Я прихожу к нему с раскрытой ладонью, в которой нет ни камня, ни яда. И все же он ищет подвох и заглядывает мне за спину: «может, там плетка?» И я долгие месяцы не могу заставить его перестать бояться.
Я люблю его бывших женщин за то, что они его любили. Я обижена на его женщин за то, что они научили его бояться женщин. Просто трахать – это одно. Верить и знать, что она твой тыл, твой дом, твоя крепость – это так легко по молодости до первого удара. И совершенно невозможно в семьдесят четыре, даже глядя в ее любящие глаза.
Мне не за что любить женщин и даже уважать. Я получила продукт их воспитательных действий в полной красе и бьюсь над тем, чтобы сделать его таким, каким его создала природа, а не опыт неудачных отношений.
Женщина должна быть умнее, внимательнее, деликатнее, потому что на ней такие тонкие материи, как взаимопонимание, преданность, нежность, будущее и счастливая старость с тем, кого она провела по жизни под руку сквозь неурядицы, войны, смуты, обиды, измены и покаяние. Она несет в себе любовь и учит мужчину этой любви.
Мой мужчина ничего не знает о любви. Или уже не помнит. Но он хорошо запомнил жестокие уроки, он никогда не забудет боль, у него никогда не исчезнут шрамы.
Я не говорю, что он идеален, я не говорю, что он ни в чем не виноват. Я прекрасно понимаю, что жить с ним трудно или даже почти невозможно. И уж точно невозможно той, которая не готова принимать ему мужскую доминантную сущность, быть с ним, с таким, которым сделала его природа.
И я не считаю, что кто-то должен изменить себя, чтобы быть счастливым с другим. И нисколько не считаю, что надо изменить другого, чтобы сделать себя с ним счастливым и насильно осчастливить его. Второе – много хуже первого, ибо другому не оставляют выбора.
И мне безумно жаль, что нас не учат в школе, в детском саду, в семье этим основам человеческого сосуществования, психологическим взаимоотношениям полов. Не учат найти в действительности своего человека и принять его со всеми его особенностями.
Не придумать и подогнать под имеющиеся рамки, а разглядеть, полюбить и прожить с ним жизнь.
И я имею право все это говорить, потому что мне сорок четыре года и я люблю мужчину, которому семьдесят четыре года. И у нас за плечами огромный опыт жен и мужей, обид и радостей, поражений и побед. И мы стали такими, какими нас сделал Бог, какими нас корректировали родные, друзья, общество. Но я, несмотря на собственные обиды и разочарования, смогла разглядеть его и полюбить. И мне нужно, чтобы он принял меня и стал мне верить.
Да, я, вопреки всему, вижу, что он меняется, и что перемены возможны в любом возрасте, потому что на искренность и нежность нельзя ответить подлостью и жестокостью. Просто невозможно. Настоящий мужчина на это не способен, я уверена. Поэтому я люблю мужчин, они чище, чем женщины, наивнее, ранимее.
Но они бесконечно испорчены нами. Это мы калечим их, а они в ответ бьют нас.
- Ты спал с ней?
- Да, прости. Это было минутное увлечение, просто секс. Но люблю я тебя!
- Ну что же, я рада, что ты вернулся. Я так ждала тебя! И пусть ты у меня совсем не подарок, я люблю тебя таким, какой ты есть.
Боюсь, эта формула подойдет далеко не всем. Но для меня она – базовая, единственно верная. Я живу в соответствии с ней, и мне даже ничего не пришлось менять в себе. Я так чувствую.
И он возвращается из всех постелей, потому что никто не принимает его таким, какой он есть на самом деле.
А на самом деле он ужасный медведь с искалеченной душой, развращенный любящими и нелюбящими женщинами.
Так за что же мне любить женщин? Мне бы успеть вылечить его…

Под золотой саксофон Папетти

Вечер в одиночестве, наедине с музыкой и воспоминаниями.
Ах, не надо бы мне вспоминать, а меня все тянет и тянет обернуться, будто я ухожу из этого мира и прощаюсь с прошлым, которое было разным.
И три последних дня мне безумно хочется увидеть мужчин, которые шли со мной по жизни много лет, и я едва сдерживаю себя, чтобы не начать назначать встречи. Чтобы не попросить у них прощения за все, что я сделала не так, чтобы простить их за все, что они не смогли дать мне.

Я сдерживаю себя. Не надо бы мне плакать у них на плече, не надо бы возвращаться в прошлое.
Чай в кофейной чашке, мидии в слишком сладком маринаде, чиабатта с оливками и музыка... музыка...
Когда-то я говорила, что таких мужчин, как Володя, я не переношу на дух. Что их практичный ум, их цели, оправдывающие средства, их война и завоевания, их статус и цинизм, самоуверенный взгляд на все и шлюхи всех мастей и полов вокруг - это не для меня. Я отталкивалась от их притяжения, я сопротивлялась их харизме, я отворачивалась, попадая в полосу их взгляда.
Была ли я просто дурой или боялась попасть в паутину своих чувств и их воли?
Не имеет значения сейчас. Изменилось все недавно, в масштабах человеческой жизни - чуть больше года, в масштабах жизни души - в прошлый миг.
Я уходила от них и искала счастья с другими. Я даже умудрилась любить и надеяться обрести свою тихую гавань.
Я любила этого мальчика, теперь уже мужчину, а тогда - славного и нежного мальчика, днем - под его песни, ночью - под Папетти и Клайдермана. Я искала в нем силу и мужественность, защиту и завоевание. И не его вина, что он не мог мне дать ничего из того, от чего отказывалась и к чему стремилась моя душа.
Мне надо снова увидеть его, чтобы взять за руку и сказать, что я виновата и я прощаю.
Он пишет мне в скайп: "Привет, Светик!" И это звучит совсем как пятнадцать лет назад... И он говорит мне, что я совсем даже не вышла в тираж, что я еще очень даже могу... И я ему верю, почему-то верю сейчас. А тогда не верила. Но никто не было виноват в том, что у нас не сложилось, не могло сложиться. И я не жалею о том, что выбирала ему на свадьбу костюм и была его "свадебным мерседесом". Я жалею о том, что злого мы сказали друг другу, как обидели друг друга. Как все и всегда - несправедливо.
И с тем, кого я оставила год назад ради Володи, я тоже хочу увидеться. Не написать короткую строчку в телефон и получить в ответ такую же напряженную строчку в ответ с тремя восклицательными знаками. Я любила его тоже. Может, не так, как милого мальчика под Папетти, но тоже любила.
Он научил меня многим вещам из материального мира и дал понимание того, что я ищу не там и не так. Но я не могла остаться с ним из благодарности и в память о девяти годах вместе. Из благодарности я могла только уйти.
И я ушла к тому, кто ничему не хочет меня научить и не думает о музыке в постели... Кто именно такой, какого я не хотела в молодости. А теперь повзрослела...
И я слушаю Клайдермана и думаю о нем, и мысленно прощаюсь с мужчинами, которых отпустила и которые отпустили меня.
И если завтра другой голос скажет мне по телефону: "Привет, Светик! Приезжай..." я не вспомню ни о музыке, ни о ностальгии. Я стану жить будущим. А с музыкой или нет - неважно.

За соседним столиком

Это была странная парочка, завоевавшая мое внимание сразу же до конца своего пребывания в ресторане. Я вычислила их почти мгновенно, потому что на таких людей у меня нюх. Я знаю, что я должна чувствовать в их присутствии, и, прислушиваясь к своим ощущениям, я именно это и чувствовала - любовь и спокойствие. Блаженное умиротворение и почти полную утрату интереса к другим людям, потому что они притягивали взгляд, возвращали его к себе, как стрелку компаса к полюсу, на что бы я не отвлеклась.

Как правило, я слежу за людьми исподволь, потому что прямой взгляд - это вызов, подчеркнутый интерес, оскорбление, призыв. Все, что угодно, что разрушает естественную обстановку и делает людей не теми, кто они есть на самом деле, заставляет влезать в носорожьи шкуры, позолоченные латы или роскошные театральные костюмы. Люди играют всегда и всюду, хотят они этого или нет. Под чужими взглядами они играют особенно рьяно или филигранно, впрочем, через полчаса они все равно ломаются, задыхаются в чужом реквизите и показывают истинное лицо.
Полагаю, именно поэтому так много сил отнимают переговоры. Там ты не можешь позволить себе быть непосредственным и вальяжно расстегнуть шитый камзол или, расслабившись, откинуть забрало. За столом с бумагами, на стуле с прямой спинкой, в застегнутом пиджаке и безупречном галстуке ты всегда настороже. Через полчаса ты начинаешь чувствовать, что твоя роль тебе жмет, но терпишь и держишься до конца, не желая уронить лицо и внимательно наблюдая, не уронит ли лицо противник. Грех затягивать переговоры дольше получаса - это создает дикие психологические нагрузки для обеих сторон. Когда же сторон больше двух - то ситуация вообще почти невыносима.
Для чего люди встречаются в ресторанах? Провести вместе время или сделать деловую встречу чуть менее формальной. Я видела множество примеров такого общения и в банальном Маке в разных городах, и в средней руки забегаловках в столице, и в дорогих ресторанах Уфы и Москвы.
Ах, да, забыла сказать - я не про любовные встречи. Я про однополых собеседников. В этот раз объектом моего наблюдения стали двое респектабельных мужчин в ЛяРуш.
Их нельзя было не заметить: они были без носорожьих шкур и со снятыми шлемами. Они отдыхали в обществе друг друга. Но не так, как это делают мальчики, пытаясь перещеголять друг друга в эффектности выпивания водки, рассказах о покоренных женских телах и даже душах, в воспоминаниях о спортивных матчах или в дискуссиях на актуальную тему.
Эти двое почти ничего не говорили друг другу. Они большую часть времени молчали, задумчиво копались в своих тарелках, грели в ладонях коньяк, не произносили длинных тостов, слегка приподнимая бокал, прежде чем сделать маленький глоток, копались в своих телефонах и негромко отвечали на вибрирующие входящие вызовы. Они наслаждались друг другом и тишиной, созданной ими же самими, отгородившей их от мира английских скатертей за чужими столами, веселящихся компаний, осторожных официантов и ненавязчивой музыки. В их мире царила тишина и умиротворение, и они получали от присутствия друг друга невыразимое удовольствие.
Пройти мимо таких пар невозможно. Я цепляю ауру их расслабления и спокойствия, как вирус, и мгновенно растекаюсь по стулу, наполняясь тем, что обычно отдаю - положительной энергией любви.
Тот, что сидел вполоборота ко мне - болезненно рыхлый толстяк весом килограмм под сто пятьдесят, а то и больше, воплощал женское начало их дуальности, как и следовало его психотипу. Тройной подбородок, стильные очки в тонкой золотистой оправе, дорогой костюм респектабельного бизнесмена, внушительный циферблат на запястье. В одутловатых пальцах странно смотрелся крохотный телефон, который он подносил к щеке, блуждая взглядом по столу и не выходя за периметр огороженного их дружеским соучастием мира. Иногда до меня долетали отдельные слова, сказанные мягко и равнодушно, будто его мало интересовало то, что отвечал далекий собеседник на его реплики. В присутствии этого спутника, что сидел сейчас напротив, все, что случалось во внешнем мире, было мутным, запотевшим, нереальным, чуждым...
Поразительные люди, эти Бальзаки. При всей своей внешней массивности и, благодаря ей, подчеркнутой мужественности, при всем своем удивительном, отточеном, негативном и аналитическом уме и умении строить точные прогнозы, они носят костюмы, как коровы седло, легко склоняются перед внешней силой, пусть даже показной, умеют бывать задумчивыми и почти женственными в этой своей задумчивости. Истинные виктимы, скрывающие свою виктимность, взрывающиеся, как фонтан при открытии летнего сезона, они, расслабляясь и отпуская свою виртуозную структурную логику, становятся мягкими и глубоко чувствующими интуитами и тонко настраиваются на собеседника. Особенно если собеседник Наполеон.
А собеседник был Наполеон. Да-да, тот самый, который смотрит на нас живыми и хитрыми глазами господина Березовского или кричит и брызжет слюной с лицом господина Жириновского. Самоуверенный и самовлюбленный, нарцисс из нарциссов, умный, манипулятивный, агрессивный, умеющий добиваться своего себе во благо.
Именно такой - и другой в присутствии дуала. Тот, какого мы никогда не видим на публике, потому что Наполеон и публика едины в своей любви к Наполеону, который подстегивает ее любовь громкими выкриками и гордой позой завоевавшего мир императора.
Наш Наполеон был без пиджака. С бокалом коньяка с одной руке и телефонам в другой, где он просматривал какие-то экраны и негромко комментировал то ли свои впечатления от просмотренного, то ли вообще не имеющее отношения к телефону. Отрывки фраз доносили до меня что-то амбициозное о женщине, но это было не так важно, потому что Наполеон был на отдыхе. Он не воевал и не красовался, не блистал талантами и не был заинтересован во внимании зала ("Что мы все обо мне да обо мне. Давайте поговорим о Вас. Что Вы обо мне думаете?"), он просто негромко, почти не отрывая глаз от скатерти, говорил о женщине. А напротив собеседник почти благоговейно внимал ему - спокойному и уверенному в себе. Иногда император времен кризиса среднего возраста с обозначившейся лысиной и чуть оплывшим торсом бросал почти рассеянный взгляд по сторонам, подзывал официанта, что-то нехотя, почти через силу, заказывал и снова погружался в атмосферу тишины и благодати. Наполеон, не создающий вокруг себя вихрь любви и наслаждений, не влюбляющий в себя и не воюющий за себя - такое зрелище дорогого стоит.
Я глаз не могла оторвать от этой пары. Солидные господа, с виду - уставшие и потому молчаливые, а по сути - отгородившиеся своей дружбой, суть которой в любви и взаимном притяжении, не поддающемся контролю. Я черпала из их дуальности силы и еще лучше понимала себя, приносящую "радость жизни в расфасовке" в белую студию.
Но вот коньяк был допит, по счету уплачено, Бальзак встал и, разорвав невидимую оболочку, несмотря на свой изрядный вес, стремительно ушел из зала, а вальяжный Наполеон, надевающий пиджак, мгновенно вышел из атмосферы расслабленности и благодушия, почистил перышки, воинственно осмотрелся, вскинул упрямый подбородок и отправился обниматься с официантом, демонстрируя показную демократию, а на деле - себя любимого.
Эта разительная перемена вызвала у меня смех и добавила еще один штрих в понимание дуальности.
Но вечер, прошедший в соприкосновении с чужой аурой любви и бессловесного взаимопонимания, не прошел зря. Отчаянно захотелось оказаться на любимом стуле в знакомой квартире и самой создать точно такую же атмосферу, где неважно, о чем мы говорим, о чем думаем, что заботило нас пять минут назад, что озаботит через час. Где важно присутствие, духовное соитие, блаженство понимания и узнавания в другом того, чего не хватало среди чужих - счастливого себя.

Быть собой

Когда я говорю, что люблю всех мужчин, я слегка лукавлю, вольно обращаясь со словом "люблю". Я понимаю всех мужчин, я сочувствую всем мужчинам, я готова помогать и поддерживать разных, непохожих друг на друга мужчин, но в чистом виде слово "люблю" я могу отнести только к альфа-самцам. И из четырех групп альфа-самцов только одна мне подходит по всем ценностным параметрам и только ради единственного представителя одной из четырех групп я могу жить и умереть.
И даже если мое признание звучит слишком пафосно, и большинство читателей в него не поверят — это для меня не существенно. Я выражаю своим мысли так, как мне хочется в данный момент, и только я знаю, что я вкладываю в потребность жить и в решимость умереть, если в том возникнет необходимость. Особым суицидальным складом ума я не обладаю, поэтому всегда выбираю жить.

Пойдем от общего к частному. Я придерживаюсь теории, которая несколько лет назад объяснила мне все, что не смог досчитать мой пытливый ум в сфере практики человеческих взаимоотношений, что не объяснила классическая психология, теория Фрейда, манипуляции НЛП и много-много течений и направлений.
Я убеждена вместе с соционикой, что существует 16 психотипов людей, и каждый из нас рожден с определенной структурой личности, которая не претерпевает глобальных изменений на всем протяжении жизни, но на которую влияют другие 15 психотипов в процессе взаимодействия и общения, отчего мы кажемся друг другу такими разными, непонятными, сложными и загадочными. Увидеть истинную сущность под слоями нажитого и пережитого, под воспитанием и культурным слоем своего окружения, под броней и театральными нарядами непросто.
Эти 16 психотипов на протяжении всей жизни вступают в разные виды отношений, углубляться в которые мне не хочется, об этом лучше читать специальную литературу. И только один вид отношений интересует меня на данном этапе, потому что он единственный делает нас счастливыми. Эти отношения - дуальность, притяжение противоположностей, составляющее из двух половинок (мужчины и женщины), когда-то разделенных богами, единое целое. Только дуальность делает нас по-настоящему счастливыми и реализованными, только она совмещает наши углы в разрозненных деталях паззла в единую картину мира.
При малейшем несовпадении базовых деталей мы получаем другие, возможно, тоже комфортные до определенной степени отношения, но никогда — идеал.
Тот, кто думает, что идеальной любви не бывает — ошибается. Тот, кто аморально переходит от одного цветка к другому в поисках счастья — все еще ищет свой настоящий цветок. И, к сожалению, никто не гарантирует нам встречи с тем самым человеком. Возможно, мы уже прошли мимо, возможно, в этой жизни нам такой встречи и не будет дано. Но чтобы знать, как выглядит тот, кого мы желаем, надо понять, в первую очередь, себя, свои потребности, свои устои, свои достоинства и особенности. Любовь — не вода, налитая в любой сосуд. Она — сложная деталь, которую можно полностью совместить только с заданной формой — нашим представлением о любви.

Я родилась с представлением о том, какого мужчину хочу. Под влиянием общества и окружающих я на много лет отказалась от своего идеала добровольно, подгоняя себя под шаблон своего круга, где главными качествами в мужчине называлась доброта, порядочность, ум, где основными атрибутами было хорошее образование, приверженность идеалам семьи и умение содержать жену и детей, где мужчина должен был быть верным, преданным, нежным, заботливым, гуманным.
Если кто-то из взрослых женщин берется утверждать, что встречал такого мужчину — то я не поверю. Если девочка так описывает своего принца — то я сочувствую ей, потому что ее разочарование будет безмерным.
Мужчина не может быть котиком и тигром одновременно, он не может в одно и то же время зарабатывать деньги и пылесосить квартиру, он не может бескорыстно любить человечество и защищать свою семью от внешних вторжений в том числе и кулаками. Он даже может проявлять все эти качества в разных ситуациях в разной степени, но быть богом ему не дано.
Поэтому женщины решают для себя, чем мы готовы пожертвовать в своем избраннике: гуманизмом или умением покорять вершины, проявлением чувств или практической заботой, верностью или харизмой.
Я выбираю вершину, заботу и харизму, а моя соседка гуманизм, нежность и кота на диване. Каждому свое.
Если мой выбор продиктован моими действительными внутренними потребностями, а не стереотипами в моем воспитании и окружении — я сумею реализоваться как личность и как женщина и, встретив своего (дуального) мужчину, смогу сделать его счастливым в рамках той программы, которая понимается нами одинаково. Если же на мой выбор влияет общественное мнение, реклама, мораль, проповеди родителей и зависть к успешным подругам — то оговорок по Фрейду (хотел сказать "дорогая, передай мне бутерброд", а сказал "сволочь, ты мне всю жизнь испортила!") не избежать даже в присутствии любви.
Постоянное кивание в сторону любви, как источника наших бед и радостей, — безответственно. Любовь прощает далеко не все, иначе бы принцессы после свадеб не превращались в фурий, и поговорка "любовь зла" не была бы актуальна хотя бы разок в нашей жизни.
Как ни странно, я, законченный иррационал и самый "любовный и женственный" тип в соционе, прихожу к выводу, что любовь поддается управлению и коррекции. Не влюбленность и минутное увлечение, не африканская страсть и похоть, а любовь, как взрослое чувство, возникающее между двумя противоположностями. Но это — отдельная тема.

Вернемся к моим альфа-самцам, которые для меня — все.
16 психотипов делятся на дуальные пары и, объединяясь по ценностным признакам в четверки, составляют 4 базовые группы — квадры.
Вторая квадра — "бета" и четвертая квадра — "дельта" дают миру логических сенсориков - альфа-самцов — самых сильных и мужественных представителей своего вида в соционе. Эти же квадры, естественно, дают миру самых нежных и женственных дочерей Евы, ибо, как мы помним, противоположности притягиваются.
"Бета" живет неуемными чувствами, позитивными и негативными — в комплексе, войной, харизмой, сексом и иерархией.
"Дельта" живет построением отношений, гуманизмом, личностными ценностями, мудростью и комфортом.
Эти квадры похожи и одновременно непримиримы, ибо жесткая и демонстративная "бета", ставящая во главу угла мировое господство и чувственные наслаждения никогда не смирится с гуманистическими идеалами справедливой и человечной "дельты".
Они постоянно пересекаются, ошибочно обмениваясь партнерами, не умея увидеть их подлинную сущность и базовые ценности, сталкиваются, кипят страстями, доказывают недоказуемое, обвиняют друг друга и обижаются друг на друга... Конфликтуют... живут.

В каждой из четырех квадр дуальная рациональная пара уравновешивается дуальной иррациональной, и внутри каждой пары сходятся два противоположных мировосприятия — интравертное и экстравертное. В суровой "бете" иррациональный экстраверт Жуков делает счастливым иррационального интроверта Есенина, а рациональный интроверт Максим находит свое счастье в любви к рациональному экстраверту Гамлету. Да найдут они друг друга и заживут в любви и радости. Аминь.
В человеколюбивой "дельте" рациональный экстраверт Штирлиц нянчится с рациональным интровертом Достоевским, как с малым дитем, а иррациональный интроверт Габен надеется удержать неуемного экстравертного гуманиста-иррационала Гексли. И пусть снизойдет счастье дуализации и на "дельту" — она это заслужила.

Но мое персональное счастье родилось и живет в "бете". Там оно воюет и отвоевывает страны и территории, принимает дань в виде самых красивых женщин и пользуется всеми благами мира. Мое иррациональное экстравертное счастье — то, к чему я шла десятки лет. Самое трудное, самое "непробиваемое", воинственное и гедонистическое, умеющее работать на износ и извлекать выгоду из всего, знающее цену себе и окружающим вещам, носящее на себе штамп "сукиного сына" и жестокого самодура, нарушающее все установленные законы и создающее собственные законы, чтобы однажды нарушить и их тоже. Вспыльчивое, никому не верящее, отдающее приказы и... нежное, ранимое, осторожное и умеющее ценить истинную любовь, истинную преданность, истинные чувства и женственность.

Три других альфасамцовых психотипа — достойны и прекрасны ничуть не меньше... Но — не мои.
Впрочем, я умудрялась по очереди ввязаться в отношения с каждым из таких мужчин, и потому хлебнула всех радостей и сложностей полной чашей.
С рациональным Максом мне было трудно и... скучно. С ним я продержалась меньше всего, от силы — 3 месяца. Продержалась, пожалуй, на его любви ко мне и на сексе, который тоже меня не особенно вдохновлял, потому что рациональный Макс и секс воспринимает во многом как строевую или марш-бросок с полной выкладкой. Он — самый мужественный внешне, похожий на идущий по пересеченной местности танк, лучше всего управляется ярким и демонстративным Гамлетом, для которого вся жизнь — сцена, а партнер — постамент к его таланту и самолюбованию. Гамлет привносит в акробатический секс с Максом элемент игры (хотя и с оттенком морализаторства) и провоцирует его на истинное садо-мазо не только в постели, когда один подчиняется, провоцируя другого подчинять.
Мне никогда не сравниться в яркости и фонтанировании эмоциями с эффектными и умеющими себя подать Гамлетками, и мой Макс повелся лишь на мое умение разговаривать и понимать, прислушиваться и дарить тепло. Я быстро устала от его суровой и монументальной любви и предпочла вернуть его в лоно семьи, пока он не наделал глупостей, выбирая, кого он любит больше — меня, все понимающую и всегда готовую к сексу, или жену с ребенком. Ограничить себя тюремным уставом, идеальным порядком, ответственным "должна" и однообоким сексом я не могла.

До Макса и сразу же после него был дельтийский Штирлиц — мой главный конфликтер, периодические отношения с которым длились и длились годами, и продолжались бы и по сей день, если бы я соизволяла хотя бы изредка отвечать на эсэмэски. Пока я не встретила свою любовь год назад — я была не против. Никто так не заботился обо мне, как экстравертный рационал из "дельты". Умный, активный, элегантный, высокообразованный, умеющий создать максимум удобств в единицу времени на квадратном метре площади — чего еще мне было желать? Но все его положительные качества своим рационализмом убивали во мне не только желание общаться, но и естественную потребность общаться на сверхблизкой дистанции. Он, открывший для меня секс без правил в мои двадцать семь, умудрялся глажеными простынями в палатке, стремлением все время куда-то идти и умением сунуть мне в руки двуручную пилу, когда я хочу сибаритствовать на природе, отвратить меня от серьезных отношений начисто. Он считал меня стервой и всегда говорил обо мне с нежностью и желанием. Я по-своему любила его, но страшнее участи, чем быть его женой, — не представляла. Один из самых успешных психотипов в соционе, умеющий создать работающий и приносящий баснословные доходы бизнес, всегда на верхушке иерархии, и, несмотря ни на что, любящий людей, — он был для меня слишком утомительным своей активностью, и потому, устав от его альфовости и поскитавшись среди бета-самцов, я пошла дальше, оставив исключительно положительному Штиру искать свою половинку среди спасающих мир Достоевских. Милых, ранимых, не приспособленных к суровой жизни (вспомним князя Мышкина), пытающихся оправдать всех и вся, и в то же время одних из самых жестких этиков в соционе. Правда, что-то я не уверена, что в свои теперешние "под семьдесят" мой Штир встретил свое счастье в юбке, но именно этого я ему и желаю.
Как пресловутый колобок, одержимый манией свободы, я, как обычно, ушла отовсюду и в поисках идеала зависла на чужом габеновском иррациональном и интровертном диване на целых девять лет. И все ведь с Габеном хорошо: и ум, и сила, и практические навыки, и секс, но быть для лежащего в комфорте мужчины локомотивом — это мне не под силу. Мне нужен экстраверт, отдающий приказы, а не нежный и заботливый ленивец. Даже секс с ним в форме: "что ты хочешь, дорогая?", а не "ляг, встань, повернись" временами навевал на меня скуку и отчаянье. Да, он любил чувственные удовольствия, но спокойствие и комфорт любил еще больше. И путешествуя с ним в летних пробках по Москве, я эпатировала заглядывающих в окна моего мерседеса, позволяя своей свободной от руля руке заблудиться на соседнем сидении, где ей было вовсе не положено быть. Однако мои откровенные заигрывания не провоцировали его затащить меня на задний диванчик в глухо тонированный салон, а лишь заставляли громче мурлыкать... А мне отчаянно хотелось большего: эмоций, ролевой игры, противостояния, страсти могучего хищника, но я получила большого сонного кота, уверенного, что если жена его выставит, то уж я-то точно приму к себе с чемоданом. Я знала, что не приму. Я устала любить лежачего, на всю жизнь меня бы не хватило. Он был слишком недемонстративен, слишком экономичен, слишком заинтересован в отношениях, не в потоке чувств. Могу ли я осуждать его за это? Конечно, нет. Наши отношения — не дуальные, а суперэго, влекли нас друг к другу и создавали непримиримые противоречия между нами. Он ошибся, влюбившись в мою коммуникативную экстраверсию (не психическую), в мое умение общаться, быть легким и веселым собеседником, разговаривать по душам часами и быть тем, кем меня хотят видеть. Таков его чудесный партнер Гексли, воплощенный в Дейла Карнеги, написавшего самую позитивную книгу о человеческих отношениях.
Я люблю людей куда меньше, я куда меньше доверяю им и уж совсем не готова прощать им подлость, предательство, трусость и другие качества, которым "дельта" находит оправдание довольно долго, списывая все на слабость человеческой природы, пока не подойдет к последней черте и не потеряет терпение.
Я не уважаю слабость человеческой природы, я ценю в человеческой природе силу и потому возвращаюсь за душевным комфортом в воюющую и непримиримую "бету".

Год назад я оставила всех своих альфа- и бета-самцов, чтобы встретить единственного. Полагаю, своими душевными и физическими поисками я была хорошо подготовлена к этой встрече. Я закончила роман, который писала много лет, создала визуализацию образа и ждала ее воплощения в своей жизни. И, слава богам, когда-то создавшим нас единым целым, дождалась. Это сейчас мне просто рассуждать на тему, каким он должен быть, мой идеал, потому что сейчас я вижу рядом с собой его полное воплощение, а раньше мне было трудно поверить, что он вообще может где-то ходить по земле и что мне дадут шанс его хотя бы увидеть. Я переходила от надежды к неверию и отчаянию и обратно. Поиски своего мужчины — трудное время в жизни виктимной женины.
Хотя, конечно, "поиски" — это сильно сказано. Едва ли я искала, зная о своем призвании ждать. Впрочем, если бы я понимала под этим "ждать" романтические устремления героини "Юноны и Авось", то так бы и осталась старой девой с недоверием к миру и ненавистью ко всему живому. Чтобы встретить любимого — надо было приобрести опыт, не только физический и даже не столько физический, сколько опыт чувств и отношений, умение бережно относиться к сильным, видеть их слабости, поддерживать их, не унижая жалостью, быть другом, компаньонкой, любовницей и боевой подругой, готовой воевать плечом к плечу, если жизнь повернется не лучшим местом. Я училась быть слабой женщиной, вынужденная выдавать во внешний мир силу бизнес-вумен, матери-одиночки для двух сыновей, верного друга и скорой помощи для нуждающихся во мне друзей.
Как ни странно, научиться быть сильной куда проще, имея перед глазами опыт мужчин и на самом деле волевых приятельниц. Научиться быть слабой, вернуться к своим истокам, подчинить себя мужчине, не стремясь превзойти его во всем мужском, - вот задача для самой женственной личности в соционе. Я знаю, что я с ней справилась. Моя награда — самый сильный мужчина.

А теперь немного об ошибках внешнего типирования и о самоопределении личности. Люди склонны наделять себя несвойственными им чертами и видеть в зеркале лишь внешние проявления, не осознавая собственной глубинной сущности. Ну и, естественно, не принимая себя целиком и полностью, невротизируясь чужими стереотипами о том, каким должен быть настоящий мужчина, какой должна быть хорошая мать и т.д., люди годами таскают чужие маски и искренне пишут себе чужие роли.
Меня это огорчает безмерно, ибо в связи со своим несколько идеалистическим представлением о счастье и фаталистическим взглядом на цепочки и связи, я бы хотела видеть каждого таким, каким он родился и должен был вырасти. Но мало кто не обрастает лишними ракушками и сохраняет чистый психотип.
Я мало доверяю разного рода тестированиям, потому что мы почти всегда или знаем, как надо ответить (уверена, что не так сложно натаскаться и пройти детектор лжи), или отвечаем за не-себя, а за того, кем бы мы хотели быть.
Много лет назад у меня был прекрасный собеседник на одном соционическом форуме, но больше всего меня злило в нем, что он считал себя Габеном, будучи таким жестким Максом, что караул. Человек перепутал и квадру, рациональность и ценности, уперся в интровертность и пытался показать себя белым и пушистым сенсорным котом, будучи жестким, организованным логиком до мозга костей.
Долгое время ошибалась в вертности, принимая свою коммуникабельность за экстраверсию. Но стоило мне стряхнуть с себя обязательства по бизнесу и вынужденному общению с огромным количеством людей — и я испытала такое немыслимое чувство комфорта от пребывания внутри себя, что поменять свою вертность не соглашусь ни за какие блага мира.
Хотя я сложный для типирования психотип, не могу не признать этого факта. Во-первых, я прокачала в себе дуальные черты, научилась пользоваться своими слабыми функциями, пусть и одномерными, но от того не менее яркими. Во вторых — я на самом деле биверт, успешно пользующийся переходами из одного состояния в другое. То есть во мне живет и экстраверсия и интроверсия, потому и сайт получил такое имя.
Моя публицистика может быть жесткой и приземленной, в то же время в душевном порыве я пишу исключительно романтические и оторванные от реальности тексты. Я могу поставить хама на место, пользуясь силовой сенсорикой и методом классического "наезда", невзирая на разницу в габаритах с противником, и в то же время я умираю от счастья быть нежнейшей кошкой, сглаживающей углы и дарящей хорошее настроение любому, даже случайно попавшему в мое энергетическое поле.
Мне приятно быть такой, какой мне удобно быть в конкретных обстоятельствах. Моя адаптивность не знает границ и ее рамки я до сих пор так и не исследовала. Но я точно знаю, какой партнер мне приносит ощущение неземного счастья даже фактом своего существования в этом мире, какая любовная программа оказалась заложена во мне с рождения и не претерпела никаких изменений, какие жизненные ценности я никогда не предам, а какими могу поступиться или манипулировать.
Поэтому с полной уверенностью я могу сказать, что я нашла себя, открыла, приняла — и счастлива быть собой.

Научите меня жить

Если рядом оказывается кто-то, кто говорит о мужчинах плохо, если этот кто-то взывает к справедливости в любой женской компании и женская компания всегда его поддерживает: "да, они сукины дети, инопланетяне, с ними просто невозможно на человеческом языке" и в таком ключе весь вечер, то я заведомо начинаю скучать.
Я не бьюсь в закрытые двери и не всхожу на эшафот. Я считаю, что разубеждать коллектив глупо и доносить свое альтернативное мнение в такой компании практически всегда бесперспективно. Я тихо рассматриваю рисунок на обоях и сочувствую еще одной неудавшейся любви.

Каждая женщина, как минимум, психолог, и, как максимум, — великий психолог. В воспитании детей, животных и мужчин она разбирается даже лучше, чем в медицине, кулинарии и сезонных скидках. И попробуйте разубедить ее в этом. Даже меня с моим разумным конформизмом невозможно разубедить в моем взгляде на женщин: они во всем этом разбираются на самом деле... С рождения впитав эту потребность разбираться с молоком матери и унаследовав уверенность в том, что, по большому счету, "все мужики" одинаковы, от бабушки и более отдаленных предков по женской линии. Аналогично они разбираются с детьми и животными. Но, увы, разобраться никак не могут.
Эта та разница, которую моя учительница математики в восьмом классе формулировала жестким приговором: "учил, но не выучил".
И если все эти "разборы полетов" и аналитические выкладки не приводят к разводу, то заканчиваются они практически всегда одним: "я махнула на него рукой, с ним бесполезно разговаривать, он все равно ничего не понимает!" Правда, надо сказать, что детям и домашним питомцам везет меньше — их воспитывают всю жизнь. А априори безнадежного мужчину костерят на девичниках, трагически добавляя, что на него потрачены лучшие годы. Впустую. Он не воспитуем, и виновата ли его примитивная сущность или его чокнутая мамаша — лишь вариации на тему загубленного послесвадебного счастья.
Мне сложно судить об истоках гендерного эгоизма, густо замешенного на стереотипах, морали, выгоде, мифах и завышенной самооценке. Впрочем, заниженная нисколько не улучшает ситуацию. А объективная невозможна.
Мне трудно говорить от лица обиженной мужчинами женщины, хотя с формальной точки зрения мужчины меня обижали ничуть не меньше, чем моих подруг. Но с самого детства и по сию пору я всегда начинала с попытки встать на сторону обижающей стороны и разобраться — почему он это делает. И ни одной моей подруге не удалось привлечь меня на свою сторону жалобами. Я оппонирую женщинам в вопросах вечного конфликта с мужчинами. Я исключительно люблю мужчин.
Вообще, произносить все это вслух — неблагодарное дело в женской аудитории и опасное в мужской. И та и другая сторона мгновенно делают неправильные выводы в соответствии со своими личными интересами. Поэтому я никогда не веду в компании более одной женщины или более одного мужчины таких бесед. Они — только тет-а-тет, глаза в глаза.
Но потом меня просят поделиться опытом, рассказать, как надо, расширить круг читателей, слушателей, и я теряюсь.
Универсального рецепта построения мостов между ими и нами нет. Есть восемь программ взаимоотношений, есть шестнадцать базовых личностных программ. Если общая психология, сексология и уйма написанных учебников, монографий и практических советов, как завоевать его или ее сердце. Но завоевание — это такая крохотная часть айсберга, что и говорить о ней нет никакого смысла, когда смотришь в глубину и понимаешь, что "Титаник" обречен. Выйти в море с потеками шампанского на блестящем борту и удержаться на плаву во время затяжного шторма — две большие разницы, как говорят в Одессе.
До тех пор, пока вы не знаете себя, вы никогда не узнаете партнера. Начинать надо не с него и не в момент влюбленности или острой потребности создать пару. К моменту половой зрелости многое уже потеряно, загнано внутрь, замазано советами и ариями из чужой оперы. Начинать надо с детей, попутно воспитывая животных. Готовый половозрелый продукт женского или мужского пола воспитанию не поддается. Во взрослом возрасте мы можем говорить лишь о познании и воспитании себя и коррекции отношений с партнером в свете полученных знаний и навыков управления собой.
Поэтому я не даю советов, как поймать неверного мужа и отвратить его от измен или как научить его быть кем-то, кем он на деле не является.
Мне по-настоящему понятен и близок только один тип отношений между мужчиной и женщиной, только одна программа из восьми, только две личностные из шестнадцати. Остальные для меня больше теоретизирование, основанное на опыте общения с другими людьми, изучения и исследования чужих отношений, попытка увидеть лес за деревьями.
И поскольку я отношусь осторожно к раздаче советов в контексте "я знаю, как надо", вспоминая Галича, я предпочитаю писать художественную прозу, а не оттачивать психологические методики на подопытных кроликах. Вариаций на тему "как надо" такое множество, что классифицировать их почти нереально. Я знаю, как не навредить себе и своему партнеру, где следует промолчать, оберегая себя, а где пощадить его чувства. Мой опыт, возможно, был бы интересен и полезен тем, кто похож на меня по мировосприятию, потому что он сложный, выношенный годами, выверенный до грамма и постоянно варящийся в горшочке самоанализа и интуиции, и для меня он — истина в последней инстанции, поскольку каждый миг находит подтверждение на практике моих отношений с любимым человеком.
Но я не могу давать абстрактных советов, как доктора курпатовы, на тему "если он пьет", "если он бьет", "если он гуляет". Панацеи нет. Пьют, бьют и гуляют они по разным причинам, которые поддаются классификации, безусловно, но одна из причин, и немалая, - это женщина, находящаяся рядом, и пока не изменится она или ее отношение к нему или их отношения между собой — он будет пить, бить или гулять, валяться с пивом на диване или пропадать на работе. Пока он для нее — виноватый во всем инопланетянин, ничего не изменится. Это подтверждено всеми поколениями, донесшими до нас извечное противоречие между мужчиной и женщиной, где женщина, которая лучше всего должна бы разбираться в психологии мужчин, детей и домашних животных, считает себя жертвой, а не участником ситуации, где всегда виноваты оба, и кто-то один должен быть умнее и сделать первый шаг к пониманию другого.
Женщина всегда хочет, чтобы ее понимали, и почти никогда не дает себе труд понять самой, опираясь на шаблоны, что "все мужики сво...", и на манипулятивные методики модных консультантов.
И потому я всегда на стороне мужчин. Общество и женщина заведомо завышают планку, которую мужчине предстоит брать на соревнованиях с другими представителями вида. Общество пропитано женской нравственностью и лишено женского сочувствия и понимания и этот диссонанс разрушает даже подходы к мостам, которые и так наводить непросто, а в условиях жесткого психического давления — вообще невозможно. Мужчина и женщина с момента первой же встречи становятся не любовниками, а соперниками.
Чужие против Хищников...
А хотят-то любви и счастья.

Все люди, как люди...

... а я в час ночи наливаю полную ванну, варю себе кофе, забираю с собой телефон по кличке Сема, ибо Самсунг, нетбук по кличке Геша, ибо Игемон, недавно купленный блокнотик и остро отточенный карандаш (ненавижу тупые карандаши, тупые ножи и непонятливых собеседников) — и отправляюсь жить ночной жизнью в воду.
В этот раз вместе с миндальным маслом добавила чабрец. Резковато. В следующий раз будут цитрусовые. Правда, и следующий раз будет только в начале апреля, ну ничего, я подожду, не привыкать.

К пробке прицеплена цепочка с зеленой лягушечкой. У той на спине шесть белых точек и яркий взгляд. Цепочка длинная, и лягушка может себе позволить плавать в половине ванны, вытесняя меня или под воду или на мою половину. Лягушка улыбается, потому что взрослая тетка и лягушка в ванне, это смешно даже мне. И потому что ванная должна была быть отделана в зеленых тонах, но в Леруа Мерлен я зависла рядом с черно-серой плиткой, имя которой, как оказалось, "Цезарь". А какое еще могло быть при моих амбициях и моей любви к Римской империи? Так что лягушка теперь плавает среди благородного намека на мрамор и глумится. А когда вода наливается, она все время торчит под струей. Это, видимо, ее туда физика заталкивает. Но все люди, как люди, а я физику не знаю, и не стыдно. Хочет лягушка торчать под водопадом — пусть торчит. Кстати, правило буравчика я тоже не знаю, но с отвертками справляюсь на "ура", видно это интуитивно-генетическое от папы.
Все люди, как люди, а я живу по ночам второй жизнью, будто переключаю канал. Избавленная от необходимости выполнять мелкие рабочие поручения, есть и пить, звонить и принимать звонки, отвечать на письма даже на другой конец мира, ибо обязательств писать письма по ночам у меня нет, болтать в скайпе или в аське, пылесосить и мыть посуду, включать вибромассажер или наносить визиты, я освобождаюсь ночью для себя. Единственное исключение — когда я в гостях у любимого и освобождаюсь ночью для него, но и эти радости отложены на начало апреля.
Я — в ванне. Читаю, смотрю кино, пишу и пью кофе с соком лайма или с лимоном и мятой и с подсластителем для диабетиков.
Мама морализаторствует: "Как ты можешь! Это же чистый канцероген, это вредно!" Ну, я своих детей отрожала, теперь могу хоть водку пьянствовать, хоть канцерогены жевать.
Если он использует этот яд, то и мне не навредит. "А мне еще сильнее хочется" (с) Пусть мне будет так же вредно, я упрямая зверюга.
Все люди, как люди, а я не пью спиртное.
Он каждый раз вспоминает, что мне не надо предлагать выпить, и в легком недоумении спрашивает на автомате: что ты будешь пить?
Раньше я отвечала формально, как всем, кто доставал меня вопросами "а почему?", о машине и отсутствии привычки. Теперь соглашаюсь на глоток черной водки или полусладкого израильского вина или на ликер. Иду для него к огромной бутыли с виски на стеклянном столике, наливаю треть, прячу улыбку. Еще в прошлом марте и все годы, легко проматываемые на 30 лет назад, я знала, что никогда не свяжу себя чувствами и, тем паче, обязательствами с пьющим мужчиной.
Папа пил. Я видела, как он менялся не только до и после, а с годами, едва заметно утрачивал черты адекватной личности, как-то истлевал, переставал быть собой. Я любила его безумно и безумно ненавидела. Раньше думала, что это во мне все так неумеренно, через край от него, у которого все через край, что это генетическое, "плохое", доставшееся мне, по словам мамы, от его "поганого характера". Надо изживать, я же девочка. Нельзя быть такой жесткой и непримиримой. У него через край был негатив. У меня — в основном позитив, отягощенный его негативом. Когда он был пьян - я зеркалила, собственно, как и сейчас с любым, кто против меня выставляет силовую. Из детства я вынесла папин урок: "Если тебя ударили — бей в ответ сильнее". Мне нравится этот принцип, он заставляет меня не просто мобилизоваться в экстремальных ситуациях, но и выигрывать заведомо проигрышные комбинации. Но оказалось, что мое "через край" было только мое, вполне тимное и хорошо самодуализированное. Тогда я еще не знала, и узнала только лет через 35, что это сущность дуальных отношений в бете. От любви до ненависти и обратно с минимальным временем перехода.
Я говорила себе, что никогда не сойдусь с таким мужчиной, как мой отец, потому что мы порвем друг друга в клочки в первую же неделю. Но, повзрослев настолько, чтобы отказаться от своего максималистского "никогда" под влиянием случайной встречи, перевернувший пыльную монету моей жизни блестящей стороной к миру, я научилась не зеркалить, а компенсировать. Его негатив против моего позитива. Как эти интуитивные действия улучшают его настроение! Как его улучшенное настроение заряжает меня энергией улучшать его и дальше, и так по кругу!
В бете принято мириться в постели. Мне удается еще до постели снять основное напряжение, хотя, наверное, сыграть в бурное примирение было бы забавно. Но мне априори не нравится, когда ему плохо. И мое "все будет хорошо" так удачно и явно гладит его по шерсти, что избежать искушения сотворить это маленькое чудо с его настроением, я не могу.
Ну, собственно, это лирическое отступление было изначально о том, что пьющий мужчина для меня — тайная комната Синей Бороды, куда я, как умная девочка, ни ногой. Когда он выпивает немного — его настроение улучшается. Когда много — падает в пропасть. Любой рассказ превращается в сложные словоформы, производные от 4 базовых экспрессивно-окрашенных слов русского языка. Причем, не теряет яркости повествования и артистичности. Просто — громко и матом. Меня это веселит. Должно бы напрягать, но веселит. Я уже писала раньше, что заряжаюсь его негативом, как лампочка от генератора. Чем выше накал негатива, тем положительнее мои эмоции. И я слушаю рассказы обо всем, чем он готов поделиться — от политики до профессиональных проблем. "Эти фарсовые выборы, блядь... "Фауст" — это талантливо и в то же время такая депрессия, блядь... Этот советник израильского президента, блядь... "Артист" — это потрясающе, это такая ирония и любовь, но я же знаю, что так не бывает, блядь... Никита молодец, клал на всех, но, блядь... Чтобы я еще раз когда-нибудь полетел в "империале", блядь... Сейшелы — это рай земной, я бы там поселился, блядь..."
С гордостью говорю себе: жууууууууткий тип! Какое там стесняться при даме! И какое мне самой счастье разговаривать так, как мне удобно, пользуясь привычным набором слов, которых в обществе "приличных" мужчин употреблять нельзя.
- Потри мне яблоко!
Обожаю его команды, сказанные таким тоном, что не только не возразишь, но даже не отложишь удобным словом "сейчас" на несколько минут.
И даже если будет сказано "Светик" и "пожалуйста" — это команда. Кто раз услышит — не ошибется.
- Где у тебя терка?
- Да где, блядь, может быть эта терка? Вот где-то в ящике. - Достает нечто проржавевшее насквозь, как портовый бакен, по ощущению — старше меня в полтора раза. - Это, блядь, не терка, а какое-то уебище.
Начинаю смеяться в голос, не могу удержаться, просто истекаю хохотом.
- Ты чего?
- Какая ты прелесть, - говорю сквозь восторг и слезы. - Как ты божественно выражаешь свои мысли! Наконец-то я встретила мужчину, который ругается и не переживает об этом. - Он ошарашенно смотрит на меня, недоумевая, глумлюсь я или нет. - Давай сюда свое уебище, потру тебе яблоко, а потом привезу новую терку.
Кажется, за то, как он ругается, его еще не хвалили.
Вот, тоже извращение.
Все люди, как люди, а я не осаживаю этого типа, а млею от его манеры выражать свои мысли витиевато-нецензурно.
А папа, между прочим, при мне никогда не матерился. Это ему ни в плюс, ни в минус. Просто при мне срабатывало табу. Зато как матерился, когда думал, что я не слышу! А однажды в драку полез, когда сделал замечание пьяным на улице, чтобы они при девочке не матерились, а они его послали вместе с девочкой по известному нам всем адресу. Еле оттащила. Хм, вспоминается, что я при нем ругалась уже после развода, а он — никогда.
Все люди, как люди, а я сбор вещей оставляю на последний час перед выходом из дома. Требую у Маришки список того, что мне взять — и за час оперативно укладываю сумку. Мне скучно тратить на этот процесс время.
А любимого собираю ровно так, как он любит и как посоветовала экономка. Рубашки в свой пакет, белье — в свой. Отдельно пижама. Костюмы каждый в пакете. Отдельно брюки, галстуки и платочки. Застегиваю рубашки, складываю, как Дживс, разглаживаю лишние складочки. Получаю сумасшедшее удовольствие от процесса сбора его вещей. "Да ладно тебе, не надо в пакеты, все равно помнутся и отдам гладить в отеле!" Вижу, что доволен, привычно отбрехиваюсь, что чемодан огромный и незачем вещам в багажном отделении превращаться внутри чемодана в единый комок, как в барабане стиральной машины. "Да, я как, мудак, вожу с собой кучу вещей на все случаи жизни! Даже со своим удлинителем езжу, у них вечно розетки слишком далеко от кровати!" - "Я тоже предпочитаю взять лишнее, чем остаться без нужного! И насчет удлинителя возьму на заметку." Смотрит с одобрением.
Почти три часа ночи, а сна ни в одном глазу.
Обычно в это время он просыпается и хочет есть. Принимает корвалол, жует бутерброд, в раздражении берет книжку.
- Что-то не помогает мне корвалол от бессонницы!
- Я знаю средство лучше!
Хитро улыбается, снимает очки, убирает книжку, тянет к себе... Я знаю, что выиграю соревнование с корвалолом, и он знает.
Когда через полчаса ложусь рядом и обнимаю, "закрепляю" полученный результат.
- Ну что, я — лучше, чем корвалол?
- Только зря лекарство переводил!
Даже в положительном найдет отрицательное, тот еще сукин сын!
Но теперь, когда бы ни прозвучало это "средство от бессонницы" — мы заговорщицки улыбаемся и смотрим друг на друга. Что может быть приятнее, чем вернуться мыслями туда, где было хорошо, и как легко поднять ему настроение, намекнув, что и завтра, и через месяц, и через год корвалол со мной соревноваться не сможет.
Уж коли меня вынесло на секс.
Осенью рассказывал мне историю, как приятель попал с сердечным приступом в больницу в Израиле, друг приехал его навестить через час и за занавеской в приемном покое застал его жену, ублажающую мужа орально.
- Ну ты представляешь! Они прожили вместе тридцать лет, и она делает ему минет за занавеской в больнице!
Провоцирует меня высказаться высокоморально и завидует приятелю отчаянно.
- Ну и что? - пожимаю плечами я и мечтательно смотрю поверх его головы, прекрасно проиграв ситуацию со своим участием. - Если им хорошо, какая разница, в больнице или дома. Молодцы!
Такое чувство, что это не он перетрахал все, что движется, а я. И что был женат пять раз на монашках. Приглядывается ко мне и вынужден смириться, что я фарисействовать не буду, осуждать не буду и завидовать не вижу смысла. Даже думать не хочу, что он может оказаться в больнице. На все остальное запретов нет.
Нет, ну это нормально, хотеть рыбу в три часа ночи и писать посты?
Сегодня трижды включала седьмую серию "Фарта" — и выключалась сама через пару минут. Еще бы, ведь ночью спала всего 3 часа. Проснулась, когда он сел в самолет и успокоился, и уже не спала.
Нравится мне перевод "Luck" давно забытым словом "фарт". "Удача" была бы пошлостью. Нравится невозмутимый Дастин Хоффман, по ощущению — интраверт, логик, рационал. Ничего, кроме Макса, в голову не лезет. Нравятся лошади, скачки, азарт. Думаю, мне бы понравилось на скачках. Просила папу меня сводить — он был против, а потом не складывалось. Хотя лошадей отчаянно жалко. И сразу вспоминается "Иноходец" Высоцкого. Одна из моих любимых песен. Каждую, где есть явный бунт и несгибаемая воля, как в "Охоте на волков" или в "Канатоходце", или в "МАЗах", или в "Чужой колее", или в "Еще не вечер" могу слушать бесконечно.
Все люди, как люди, спят и видят сны. А я отчаянно скучаю и кляну его партнера на чем свет стоит. Из-за какой-то безобразной статуэтки, которую надо передать... Кто придумал сделать приз таким страшным и пошлым. Маленький Принц верхом на планете с розой, и летящие мимо звезды. Мы долго пытались понять, что это, пока до меня не дошло, что это Экзюпери.
Да знаю я, что им еще и поговорить надо, но разминуться с ним на несколько часов в Москве, а и в результате на три недели в общей сложности — это слишком жестоко. Могла бы перенести рейс — перенесла.
Он сказал, что будет ждать. Раньше просто прощался, а теперь позволил себе выразить чувства. И стал звать меня "Светик", и спрашивать, что я хочу съесть, и прибавлять "пожалуйста" к любой просьбе.
Не хочу, чтобы он шел в кино без меня с какой-нибудь козой. На презентации и трахать — ради Бога, но не в кино, куда я его везу, а он ворчит или рассказывает что-нибудь невероятное, ругается на высокую стоимость билетов, берет выпить в баре, сидит рядом в кресле и делает меня счастливой уже самим фактом своего присутствия, а потом мы обсуждаем фильм... И я учусь смотреть его глазами на то, что для всех — просто кино, а для него — профессия и несколько десятилетий жизни.
Нет, ну все люди, как люди, а я люблю этого ужасного типа и за год любовь не потеряла вкус новизны, слово не истрепалось, восторг от каждой встречи не утих, восхищение им не потускнело. Разве это возможно?
Уже почти четыре, а спать все равно не хочется.
Завтра в это же время буду уже в Уфе физически, а мыслями все равно в белой студии над городом с окнами на запад. Встречу его за дверью, сделаю круг почета, потрусь об ноги, заберусь на свой стул, подберу лапки и не отведу влюбленных глаз, пока он намазывает на котлету аджику, пьет водку и смотрит новости на Первом или Культуру.
- Что ты? - спросит он, потому что почувствует мой взгляд.
Я промолчу, только улыбнусь.
Потому что все люди, как люди, а я — Кошка.

Аполитичное

На выборы мы не пошли. Я и не собиралась, и он, как выяснилось, не собирался тоже. И совесть нас не замучила. Хотя политика нас занимала все выходные, мы обращались к ней несколько раз в разговорах, не только к нынешней, но и к давно канувшей в лету: от раздела Сомали до дела Пеньковского, от политики Маргарет Тэтчер до личностей в нынешнем избирательном списке. Но на участок с флагами и песнями - ни ногой. Вот сырнички утром пожарить и обойти 4 квартала, чтобы купить остродефицитный чеснок для жареной картошки, - это да.

Если есть в мужчине что-то, что можно безвозмездно любить за факт его существования, - так это мозг.
Мозг любимого, его причудливая, практичная, логичная и обширная мыслительная деятельность заставляют меня повизгивать от радости, как щенок в ожидании прогулки, и совершенно несдержанно восхищаться тем, как от мелких и незначительных моментов жизни он переходит к глобальным обобщениям и, главное, к открытию невероятных возможностей для себя в реальной жизни, в бизнесе, в устройстве собственного мира.
Прослушав вчера историю про фальшивую пятитысячную купюру, выданную в Сбербанке, написав под диктовку письмо Грефу, я так и не смогла увязать несколько фактов между собой и мучилась вопросом: а что с этого получишь лично ты, дорогой? Ибо уже знала, что просто так в этой жизни он даже строчки не напишет, поскольку нецелесообразность любых действий - это не к нему.
Ответ на вопрос меня потряс до глубины души. Мне и в голову не приходило, что можно так вывернуть ситуацию и получить такие перспективы. И я убеждена, что он и вывернет и получит, потому что отказов не принимает и добивается своего до конца. Ну каких-то пару миллионов долларов под свой новый проект... Что для Сбербанка деньги... ерунда!
Поэтому мой культурный шок пополам с восторгом и укреплением в мысли, как мне несказанно повезло быть рядом с таким невероятным человеком - это награда нынешних выходных за все его командировки и наши попытки снова и снова "притереться" в последний месяц.
Так что несмотря на выборы в стране и разочарование оппозиции меня настигло очередное счастье присутствия с ним рядом и очарование мужского практичного ума.
Мой тезис, что мужчина - это то, как он думает, и то, какой он в постели, снова подтвердился. Я нашла своего мужчину, своего во всех отношениях, даже в том антураже, который он выдает во внешний мир, когда живет играючи на публику, когда покупает билеты по 1000 рублей в кино и при этом ворчит, что "твои платные стоянки меня разорят" и выкладывает 150 рублей на выезде. Когда пьет водку Van Gogh Double espresso и при этом скромен в быту. Когда заставляет меня ревновать к каждой встречной девице, ругается, как сапожник, помнит все обо всех и безумно любит своего сына.
И потому еще одни выходные с ним - это счастье. А потом снова ожидание его возвращения из командировки...
И он для меня - это целый мир, а мышиная возня на избирательных участках - это мелко и скучно, и нет желания терять время, которого, как он говорит, у него года 2-3. А мне не нравится такое кокетство, и я требую себе не меньше двадцати, потому что я эгоистка и даже представить себе не могу, что я буду делать в свои 47 или 48 без него? Зачем мне вообще что-то без него, тем более - целая жизнь, которая потеряет всякий смысл и вкус?
И потому ко всем чертям политику! Да здравствует кинематограф, ночи в белой студии, его потрясающий мозг и мое умение ждать!

Не пишет, не звонит...

О нет, и снова я не о любви, хотя тоже о своего рода развлечении!
Но перед тем, как развлечь себя и вас своим собственным мнением, которое я полностью разделяю, хочется похулиганить.

Турист, вернувшийся из тропического круиза, встречается с приятелем.
- Что-то ты грустный, - говорит приятель.
- Да вот, была у нас по пути экскурсия на необитаемый остров. Отошел я от берега метров на сто, и вдруг выскакивает здоровый рыжий орангутан, тащит меня в джунгли и насилует.
- Ничего себе экскурсия, - говорит приятель. - Ну да что теперь горевать. Слава Богу, жив, здоров, теперь, главное, чтобы про эту историю никто не узнал. Я, сам понимаешь, болтать не стану. А орангутан не говорит.
- Да-да, - убитым голосом произносит турист, - не говорит, не пишет, не звонит. Забыл, наверное.

Удивительное рядом, ну совсем рядом, ибо в Рунете куда ни загляни - все друг друга знают, все везде побывали, как пресловутый Иван Иванович из другого анекдота.
Но что-то я, как говорил мой папа, снова бегу впереди паровоза.
А "паровоз" у нас мной глубоко уважаемый Виктор Александрович, чьи журналистские таланты не дают уснуть неравнодушной публике.
Вот и мне вчера в ночь с воскресенья на понедельник не давали, потому что я пару недель назад порадовала себя подпиской на RTVi и теперь имею возможность очень оперативно следить за его творчеством.
И вчера следила, даже напоминалку себе на телефоне поставила, чтобы ни дай Бог не пропустить.
Быть исследователем талантов Топаллера - дело неблагодарное и трудоемкое. Неблагодарное, потому что только начинаешь считать, что ты уже ас, а оказывается, что снова "У-2-с", и приходится заново начинать пересчитывать его творческие грани.
Я вот сходила на спектакль в Уфе, и прямо там временами думала: а что бы сказал режиссер Топаллер по поводу того или иного экзерсиса.
Слушаю чье-то интервью и думаю: интересно, а как бы Топаллер "раскрутил собеседника".
Ну нравится он мне... Мне - можно, я дама.
Впрочем, и мужчинам можно... Тут, главное, не зарываться в своих желаниях. Ну, что-то меня на игривый лад тянет. Но это музыка навеяла, нехороший анекдот.
Итак, не далее, как сегодня ночью я слушала Топаллера, смотрела на него в студии (кстати, он вчера отлично выглядел... "главное, чтобы костюмчик сидел?") и грешным делом подумала: а ведь мне мало этих пятидесяти минут, просто мучительно мало каждый раз. Но вчера я это осознала как-то поминутно... И загрустила.
Ибо раньше, когда смотрела передачи в записи без рекламы, могла в любой момент остановить, отмотать назад и особо удачные моменты пересмотреть, а тут ускользает каждый миг... И заставка, и реклама - все мешает, раздражает. Жадина я!
Я стараюсь слушать внимательно, и вчера, хотя сама тема мне не настолько близка (то есть чистая политика меня не особо трогает, ни удаленная на мои сорок с хвостиком, ни современная), я все равно получила удовольствие от собеседника, которого Топаллер позвал в студию. Интеллигент, да. Старый советский интеллигент, каких я застала в пору своей юности или совсем уж детства - несомненно. Сохранивший свое странное бескорыстие - поразительно, но приятно. Всего лишь школьный учитель... Трудно поверить, что есть такая порода и такое поколение. Уважаемое и вымирающее.
И хочется понять, как эти разные люди, совсем непохожие друг на друга (достаточно почитать список гостей на сайте RTVi), идут к нему, зная, что он может быть белым и пушистым, как Акелла на скале советов, а может быть жестким и зубастым, готовым дать бой любому маститому тигру с прихлебателями и дать отпор целой стае рыжих псов.
А они приходят и разговаривают, отвечают на вопросы. Терпят, когда вопросы "переходят границы" зрительских симпатий, и не устраивают истерик, когда не хочется отвечать.
Люди в студии не устраивают, потому что адекватны. А вот зрители беснуются вовсю.
Вот нашлась в Сети ссылочка, где три зрителя на междусобойчике сплетничают о плохом мальчике Вите: Ай-яй-яй!
Причем, как минимум один из них передачу не видел, но, как в добрые советские времена, готов поддержать партийных товарищей в ненависти к ПастернакУ, ой, извините, к Топаллеру.
И ничего, что с цитатой из Тютчева все неплохо, а с грамотностью не очень. Тут главное - боевой задор и старые счеты. И вообще выступить единым фронтом на стороне Павла Литвинова, который, полагаю, в подобных адвокатах не нуждается. Ибо смело мог бы и сам подняться и уйти, оставив Виктора Александровича в студии одного. Но почему-то не ушел, досидел, дослушал, доотвечал. Улыбался. Цитировал стихи.
А может, все не так плохо, а? Ведь он из тех, кому пиариться не надо. Значит, хотел поговорить? Значит, не такая уж Топаллер законченная сволочь, если с ней разговаривает целый час прекрасный человек?
Но это аргумент сторонника, а не противника Топаллера. Уверена, у них есть тексты посолиднее тех, что опубликованы в дискуссии.
Но те, что на страничке, местами просто шедевральны.
Вот, например: "Он взял трубку и послушав мои рассуждения о положительных и отрицательных сторонах и той, и другой системы - брякнул что-то вроде: "Мне этой половинчатости не надо. До лучших времен!" и бросил трубку. Возмущенный этим поведением я написал ему электронное "фе". На что он ответил обозвав меня дураком. Я общение не продолжал, но создал, как бы, вебсайт gypak.com" (пунктуация авторская).
Полагаю, что посетителям сайта "Дурак Дот Ком" комментарии не нужны. Имеющий уши, да слышит.
Комментарий "Не видел этой передачи, но..." тоже не нуждается в дополнительной рекламе. Тут достаточно помнить классику из Жванецкого и сразу начинать смеяться.
У третьего автора "чистосердечные позывы на рвоту" навевают мысли о странном строении организма. Хотя я могу не разбираться достаточно в медицине, чтобы выступать экспертом.
Но больше всего меня вдохновил четвертый посетитель, испортивший вечер "на троих", но подливший масла в огонь моей радости:
"Прочитал комменты и порадовался, так как у меня с этим человеком свои счеты".
Счеты оказались мелковаты, на первый неискушенный взгляд, и весьма психоаналитичны, если обратиться к дедушке Фрейду.
Человек пришел на вечеринку, где был Топаллер, который ему весь вечер хамил, потому что гражданин ничего ранее о нем не знал, чем вынудил автора сего анекдота покинуть прекрасный, но неудавшийся вечер.
А при последующих встречах Топаллер уже почему-то не хамил... То ли выдохся на первом вечере, то ли интерес потерял...
И тут вспоминается вышеприведенный анекдот в свете ностальгической фразы "Но он меня больше не трогал"...
Так вот, где собака порылась! Не трогал... не звонил... не писал...
Я бы тоже обиделась, честное слово.
Вчера трогал, а сегодня не трогает. И наверняка каждый раз находит себе новую жертву и трогает, трогает... И это на глазах брошенного и забытого!
Вживаюсь в роль и понимаю автора.
Я вот тоже переживаю, что Топаллер меня не трогал. А если бы трогал хоть раз, а потом проявил бы преступное равнодушие... Даже не знаю, как бы я поступила! Тоже, наверное, стала бы писать обиженные комменты где ни попадя.
Такая харизма ходит на краю света... сидит в студии... хамит... вопросы задает. И не трогает!
Я вот извожусь за него, а он ни разу!..
А еще у него на сайте написано в анкете, что ориентация у него традиционная. Так может, мне и опасаться нечего... И чего я так распереживалась, что он мужиков трогает! Мало ли, что напишут завистники!
Вот выберусь в Америку в этом году, и специально приду на вечеринку с его хамским участием, сделаю вид, что знать его не знаю, и буду втайне надеяться...
Опасаюсь, конечно, что забудет потом. Не напишет, не позвонит.
Но рискнуть стоит, мне кажется.
Ибо хорош собой, умен, нетолерантен ни фига, и нравится мне и как журналист, и как ведущий, и как альфа-самец. Вот хоть убей, нравится!