Записки не-феминистки

Чем ближе я узнаю мужчин, тем хуже думаю о женщинах.
Впрочем, я и раньше-то о женщинах не очень, а теперь буквально каждый день все хуже и хуже.
Воистину женщину создал Бог, а забрал в свое воинство дьявол. Мужчина наивно тянется к прекрасному, и безнадежно попадает в лапы зверя.
Звучит жестко, однако же, если отбросить художественную составляющую и уйти от литературных преувеличений, то каждый день «наблюдений» за любимым приводит меня к неутешительной мысли: мы сами делаем мужчин такими, какими они нам категорически не нравятся. И достойны тех мужчин, которых имеем. Ну, и которые имеют нас, разумеется.

Надо же, муж одной моей знакомой, слушая мои рассказы, что я живу одна, ращу двух сыновей, зарабатываю и держу бизнес, и обхожусь без мужчины, сделал выводы, что я феминистка.
Что ж, он не знал, как трудно я обхожусь без мужчины, как мучителен каждый мой день не потому, что мне нужны деньги, силы сверлить бетонные стены и секс по расписанию, а потому что я безумно хочу сказать кому-то: «Я люблю тебя, я сделаю для тебя все, что захочешь, я жизнь за тебя отдам. Просто будь в моей жизни».
Но мы возвращаемся к тому, что я женоненавистница, да и вообще мутант. Динозавр в мире женщин, сопереживающий мужчинам.
Я не буду снова вспоминать о самой банальной теме всех времен и народов: о продажности. Да, женщины продаются и хотят продать себя с максимальной выгодой. Но это в меньшей степени способствует моральному развращению мужчин, чем остальное, о чем хочется поговорить. Те мужчины, что могут купить – покупают, и даже если и ворчат, не особенно убиваются. Предложение и спрос всегда идут рука об руку. Главная скандальная дискуссия этой темы развивается между мужчинами, которые не могут себе позволить купить и… как ни странно, женщинами с высокими моральными принципами, которые продажными себя не считают и даже, чаще всего, ими и не бывают.
Но это – отдельная статья в книге жизни и нисколько меня не занимающая. Я не торгую собой и не осуждаю тех, кто торгует. Мне скучны жадные, озабоченные, закомплексованные неудачники и неприятны моралистки. И дай им всем Бог того, что они просят.

Помните чудный анекдот:
Женщина после тяжелого трудового дня в давке висит на поручне в троллейбусе и думает: «Начальник – идиот, дети – разгильдяи, свекровь – сволочь, подруги – стервы, соседи – быдло, муж – неудачник…»
А за ее спиной стоит ангел и записывает: «…соседи – быдло, муж – неудачник… Не знаю, зачем ей все это надо, но пусть будет, раз просит!»

Вообще, судьбы человечества меня не заботят, к сожалению. Загнивает и загнивает, ничего с этим не сделать. Больше того, морально и эмоционально раса людей нисколько не эволюционировала за тысячелетия. Стоит обратиться с культуре канувших в Лету государств – и эти истины становятся очевидными. Так что жаловаться на каждое новое народившееся поколение не приходится, оно ничуть не хуже предыдущего и полностью повторит его ошибки, от А до Я.
Меня заботит, я бы даже сказала, тревожит жизнь моего любимого в преломлении к нормам общественной морали и этики. Во как сложно загнула, самой страшно!
Зайдем издалека. Женщина управляет отношениями, нравится признавать мужчине эту прописную истину или нет. Не мужчиной, а отношениями в паре. В силу стереотипа, что является более гибкой в психологическом аспекте, более эмоционально вовлеченной (еще одно заблуждение, но пусть остается таким, я сегодня не настроена мифы развенчивать) и сорентированной на моногамность в конкретный момент времени в силу биологических особенностей.
Но управлять отношениями только со своей стороны невозможно, ибо другая сторона живет вовсе не интересами этих отношений, как правило, а еще массой личных и социальных интересов. Таким образом, женщина вынуждена искать методы воздействия на вторую сторону, чтобы развернуть ее оглобли в «правильном» направлении. Правильное направление имеет своей целью создание семьи, совместное проживание, воспитание детей, построение дома, посадку сада и т.п.
Безусловно, если обобщать – то мужчина тоже стремится к некоторым из перечисленных ценностей: как-то заинтересован в потомстве, в крыше над головой и заботе о нем. Но надо отдавать себе отчет, что куда в меньше степени, чем женщина, к тому же часть мужчин вообще удовлетворяется только созданием потомства, не воспитанием, кормлением, опекой оного, а лишь процессом, как известно.
Нельзя не отметить, и я настаиваю на этом, что мужчине нужен дом и тыл. Каким бы кобелем и сукиным сыном он не представал в глазах женщин, в заботе и участии он нуждается все равно, будь он хоть трижды самодостаточным в быту и на работе.
И вот тут-то мы подходим к самому интересному – к конфликту между социальной женщиной и асоциальным мужчиной, которого, как ни странно, с особой страстью добиваются социальные женщины, будто ставят себе задачу вернуть блудного сына в рамки морали.
Женщина пытается переделать мужчину, перекроить по своей мерке, не учитывая ни его природу, ни его интересы, ни его психологические особенности. Она вписывает его в рамки своего стереотипа (закрепленного в обществе, безусловно) и безжалостно отсекает все, что выходит за границы рамок. А это, в первую очередь, его личное жизненное пространство, его свобода выбора, его интересы вне семьи, которых в разы больше, чем у женщины априори, начиная от работы, кончая развлечениями типа футбол, рыбалка, спорт, встречи с друзьями, ну и другие женщины, разумеется.
Для меня с самого начала, то есть с момента определения себя, как уникальной личности, с раннего подросткового возраста, существовало правило: если мужчина не кобель, зачем он нужен?
Причем, нельзя сказать, что это представление о сути отношений с представителями противоположного пола было культивировано в моей семье. Напротив, моя мама – скорее ближе к пуританам, чем к любительницам мужчин, не говоря уж о гетерах. Ее мораль до сих пор не просто восстает, а прямо-таки идет на баррикады, слушая мои рассказы о похождениях моего любимого. И воспитывали меня в скромности и послушании. И растили, как порядочную девушку. Однако же мой идеал мужчины всегда востребован массой женщин и нисколько не тяготится этой востребованностью в силу своей кобелиной сущности и доминантности.
И именно таких мужчин высокоморальным женщинам особенно хочется засунуть в костюм воспитанного мальчика с кольцом на пальце. Но кольцевать-то они их уже научились, а понимать и удерживать – нет.
И вот с момента непонимания и перевоспитания и начинается основная трагедия воспитателя и воспитуемого. Ибо воспитатель остается с разбитым сердцем и безотцовщиной на лавках, а воспитуемый наращивает арсенал средств по уходу от методов воздействия на его личность.
Мужчина, и так не склонный изливать душу даже любимой женщине, начинает отдаляться и врать. И если хотя бы однажды поддается на уговоры любимой: «Мы должны быть откровенны друг с другом, мы должны уважать друг друга, наша любовь никогда не умрет, что бы ни случилось! Ты с ней спал?» и говорит: «Да, любимая, прости. Это было минутное увлечение, просто секс. Но люблю я тебя!» — тут же получает самое меньшее – сковородкой по голове. И самое отвратительное – вынос мозга до конца своей жизни с этой женщиной.
Женщина умело манипулирует мужчиной, чтобы получить информацию и подтвердить свои подозрения, и вместо того, чтобы сделать выводы, что ей достался твердый орешек и надо что-то в консерватории (то есть в себе и отношениях) менять, начинает с методичной жестокостью маньяка менять это что-то в нем, перекраивая портновскими ножницами и ножом для разделки мяса по живому.
И не оставляет мужчине другого шанса, как научиться врать. И на любую провокацию закрываться и снова врать. И перестать верить не только душеспасительным разговорам, но даже ее собственным попыткам измениться. У него довольно быстро вырабатывается тот самый инстинкт лабораторной крысы, которую на выходе из лабиринта бьет током. Он в жизни своей больше не пойдет по пути самоистязания и не вложит в руку женщины инструмент для пыток. Он будет выглядеть законченным дураком, но до последнего станет отрицать очевидное, будет врать даже на очной ставке, будет изворачиваться на дыбе, взойдет на эшафот развода, но издеваться над своей душой не позволит.

Разговариваю с очередной временной пассией любимого. Она щебечет о том, как восхитительно съездила в Израиль, как побывала на свадьбе сына его друга, как чудно недавно провела время в Суздале. Все это подтверждается фотографиями со свадьбы, словами самого друга, датами командировок любимого.
Через час прощаюсь с самым замечательным мужчиной моей жизни. Он держит меня в объятиях и отпускать не хочет, но мне пора.
— Ну, все, дорогой, иди к своей женщине, она тебя ждет наверху, — нежно шепчу ему на ухо.
— Там много женщин, — все еще обнимая меня, напрягается он.
— Ну, тебя там ждет конкретная женщина, — мягко настаиваю я.
— Это какая? – Латы выразительно позвякивают, боевой конь бьет копытом.
— Та, которую ты возил в Израиль , — без угрызений совести открываю карты я.
— Я никого не возил! – Шлем опущен, копье наперевес, конь хрипит и срывается с места.
— Солнышко, она сама мне сказала! – Противник ласково смотрит, щурясь от солнца, и улыбается, вовсе не готовый принять бой.
— Я никого не возил! – Конь встает, как вкопанный, всадник, рухнув на землю, хватается за меч.
Я целую своего завравшегося, несчастного, одинокого, сто тысяч раз битого мужчину и ухожу.

Мне больно видеть, что сделали с ним женщины.
Я три недели назад сказала ему: «Я люблю только тебя, я жить без тебя не могу и не хочу. И для меня не имеет значения, что у тебя есть другие женщины. Если они нужны тебе, и ты их хочешь, ты можешь жить так, как считаешь нужным. Это твое право, ты свободен в выборе. Если есть кто-то, кто тебе дорог и кого ты хочешь видеть рядом, я буду только счастлива, что ты не одинок. Я буду спокойна, зная, что рядом с тобой есть любящая женщина, которая о тебе заботится. И если я нужна тебе – я готова быть с тобой в любом качестве, мне неважно все остальное».
С того момента, как он сказал мне, что я нужна ему и он никого не любит и у него никого нет, он только и делает, что поочередно трахает двух своих подруг, которых привел два дня назад на показ своего фильма и фуршет практически «знакомиться» со мной. С того вечера он только и делает, что «ограждает» меня от правды и врет напропалую в каждом слове. Жизнь научила его, что если женщина говорит, что любит и дает карт-бланш на любые отношения на стороне, она готовится к самым изощренным издевательствам над ним. И он ударяется во все тяжкие с каким-то апокалиптическим азартом и отчаянно пытается ложью спасти отношения со мной.
Он не может не гулять, это его жизнь, его комплексы, его неумение строить отношения, это мучительная и болевая составляющая личности. Я искренне принимаю его таким, какой он есть. Я не только не пытаюсь переделывать его, я не хочу никого другого. Если он станет иным – я потеряю интерес к нему не потому, что хочу кобеля, а потому что он будет не он. А люблю я того, кого вижу и знаю – ужасного типа, сукиного сына, смотрящегося со стороны просто чудовищем. Ничего из того, что он делает, меня не смущает, не шокирует, не вводит в тоску. Я хотела его таким и таким получила. И единственное, что мне нужно от него – чтобы он понял, что я никогда не ударю его за правду, что я ненавижу ложь и не желаю потерять его только потому, что он не в состоянии держать свой член в штанах при виде новой дамы. Что я не осуждаю его. Я хочу, чтобы он научился доверять. Не всему миру, это невозможно. Лишь мне и лишь в этом – что я не играю с ним в «добрую мамочку», чтобы выбрать момент, когда можно будет ударить так, чтобы убить наверняка.
Он каждый наш разговор начинает с того, что лжет и оправдывается, что был бесконечно занят, что устал, что страшно загружен и каждый вечер у него расписан, и «дай мне еще пару дней» и «я тебе позвоню завтра» и «позвони мне в субботу после обеда и мы что-нибудь придумаем». Он лжет так, как мои провинившиеся сыновья, когда я возвращалась с работы, а они лихорадочно пытались скрыть следы разрушений в квартире, двойку в дневнике, несделанные уроки и раскаленный телевизор. Они знали, что за преступлением следует наказание. И знали, что единственное, что я ненавижу – это ложь. Но битая попа не радовалась перспективам, и они врали отчаянно и неправдоподобно.
Поэтому пара дней, завтрашний звонок и мифические мероприятия в субботу заканчивались ничем. Ему стыдно смотреть мне в глаза, ему стыдно лгать, и все же он не может иначе. Только так можно удержать того, кто тебя любит и не сможет принять твою постыдную правду.
Я люблю мужчин в принципе и безумно люблю единственного мужчину. Я не словами, а делами, отношением убеждаю его каждый день, что я такая, какую он видит перед собой. Я прихожу к нему с раскрытой ладонью, в которой нет ни камня, ни яда. И все же он ищет подвох и заглядывает мне за спину: «может, там плетка?» И я долгие месяцы не могу заставить его перестать бояться.
Я люблю его бывших женщин за то, что они его любили. Я обижена на его женщин за то, что они научили его бояться женщин. Просто трахать – это одно. Верить и знать, что она твой тыл, твой дом, твоя крепость – это так легко по молодости до первого удара. И совершенно невозможно в семьдесят четыре, даже глядя в ее любящие глаза.
Мне не за что любить женщин и даже уважать. Я получила продукт их воспитательных действий в полной красе и бьюсь над тем, чтобы сделать его таким, каким его создала природа, а не опыт неудачных отношений.
Женщина должна быть умнее, внимательнее, деликатнее, потому что на ней такие тонкие материи, как взаимопонимание, преданность, нежность, будущее и счастливая старость с тем, кого она провела по жизни под руку сквозь неурядицы, войны, смуты, обиды, измены и покаяние. Она несет в себе любовь и учит мужчину этой любви.
Мой мужчина ничего не знает о любви. Или уже не помнит. Но он хорошо запомнил жестокие уроки, он никогда не забудет боль, у него никогда не исчезнут шрамы.
Я не говорю, что он идеален, я не говорю, что он ни в чем не виноват. Я прекрасно понимаю, что жить с ним трудно или даже почти невозможно. И уж точно невозможно той, которая не готова принимать ему мужскую доминантную сущность, быть с ним, с таким, которым сделала его природа.
И я не считаю, что кто-то должен изменить себя, чтобы быть счастливым с другим. И нисколько не считаю, что надо изменить другого, чтобы сделать себя с ним счастливым и насильно осчастливить его. Второе – много хуже первого, ибо другому не оставляют выбора.
И мне безумно жаль, что нас не учат в школе, в детском саду, в семье этим основам человеческого сосуществования, психологическим взаимоотношениям полов. Не учат найти в действительности своего человека и принять его со всеми его особенностями.
Не придумать и подогнать под имеющиеся рамки, а разглядеть, полюбить и прожить с ним жизнь.
И я имею право все это говорить, потому что мне сорок четыре года и я люблю мужчину, которому семьдесят четыре года. И у нас за плечами огромный опыт жен и мужей, обид и радостей, поражений и побед. И мы стали такими, какими нас сделал Бог, какими нас корректировали родные, друзья, общество. Но я, несмотря на собственные обиды и разочарования, смогла разглядеть его и полюбить. И мне нужно, чтобы он принял меня и стал мне верить.
Да, я, вопреки всему, вижу, что он меняется, и что перемены возможны в любом возрасте, потому что на искренность и нежность нельзя ответить подлостью и жестокостью. Просто невозможно. Настоящий мужчина на это не способен, я уверена. Поэтому я люблю мужчин, они чище, чем женщины, наивнее, ранимее.
Но они бесконечно испорчены нами. Это мы калечим их, а они в ответ бьют нас.
- Ты спал с ней?
- Да, прости. Это было минутное увлечение, просто секс. Но люблю я тебя!
- Ну что же, я рада, что ты вернулся. Я так ждала тебя! И пусть ты у меня совсем не подарок, я люблю тебя таким, какой ты есть.
Боюсь, эта формула подойдет далеко не всем. Но для меня она – базовая, единственно верная. Я живу в соответствии с ней, и мне даже ничего не пришлось менять в себе. Я так чувствую.
И он возвращается из всех постелей, потому что никто не принимает его таким, какой он есть на самом деле.
А на самом деле он ужасный медведь с искалеченной душой, развращенный любящими и нелюбящими женщинами.
Так за что же мне любить женщин? Мне бы успеть вылечить его…

А ей невероятно повезло...

Мне говорят: пиши книги о том, как любить.
Мне говорят, что я умею делать и то и другое, и есть миллионы женщин, которые нуждаются в формулах и направлениях.
Да, я была бы счастлива, если бы мне в руки попалась книга, где умный автор рассказывает не то, как сбросить 10 килограмм веса или стать привлекательной стервой, не хитрости мужской психологии и тонкости женских манипуляций, а что-то большее... что-то внутреннее... что-то, что важнее сказанных о любви слов.

Но приходится признать в середине жизни и даже несколько позже, что тем умным, который научился обходить грабли, я не стала. Да и есть ли такой пример носителя безошибочной любви, в которого можно ткнуть пальцем и сказать: вот у него мы всему и научимся. И, оглядываясь, я понимаю, что мой случай совсем не такой запущенный, что мои буераки не такие уж и страшные и даже мои грабли совсем не детские, как у многих. Виной ли тому мой стремительный психический метаболизм или опыт прошлых жизней, параллельная линия жизни на ладони или выбранный не мной путь и Проводник? Я не знаю...
Но я перестала давать людям советы, как действовать в любви, перестала слушать чужие истории о любви, перестала жить чужим опытом и примерять чужие чувства и поступки.
Никто не знает о моей любви больше, чем я. Никто не в состоянии научить меня и направить, предостеречь от ошибок и помочь разобрать завалы рухнувших чувств.
Я научилась главному - слушать только себя и понимать, что себя - это не голову, а сердце. Если и есть у любви внешний враг - это это чужое мнение. Если ты понимаешь, что с тобой живет и твой внутренний враг - твой разум, ты способен подняться над стереотипами и получить то, что заслужил.
Не слушать других я научилась в первую очередь. То есть сначала я училась слушать и осмысливать то, что они говорят, сопоставлять услышанное и проанализированное со своими душевными потребностями.
Так, наверное, живет начинающий писатель в попытке стать профессионалом. Он жадно читает написанное другими, он выделяет для себя кумиров и предается им всей душой. Он копирует и пытается вписать себя в рамки чужих слов. И однажды он вырастает из стилистики кумира, из его идей и убеждений и пытается выразить себя сам. Робко, неуклюже, наощупь. А потом он уходит с головой в работу - в осознание себя. И если ему дано - он находит себя и уже не верит премиям и тиражам. Он пишет себя и для себя, он совершенствует свою душу и не думает о том, что скажут даже читатели. Он просто не умеет не писать и не быть собой.
В общем, научившись слушать, я научилась отсеивать пустое и не мое. И со временем, наработав в себе понимание и уверенность, подтвержденные собственным болезненным и только в краткие мгновенья счастливым опытом, я научилась не слушать других. То есть я теперь даже не прилагаю усилие, чтобы их не слушать. Я просто не слышу, будто перекрыт какой-то канал передачи информации. Странное чувство. Во мне не откладываются чужие слова и мысли, эмоции и убеждения, они скользят мимо и я даже не могу вспомнить, что мне говорили в тот или иной момент. Это - избыточная информация, она отсекается внутренними фильтрами мозга на входе.
Но между этой самодостаточностью и счастьем есть суровый этап собственных ошибок. Это когда ты полностью доверяешь себе и своим аналитическим способностям, когда ты отсекаешь чужие головы, сосредоточившись на непогрешимости собственной. На этом этапе ты уже можешь давать советы страждущим подняться до твоих изыскательских высот, стать "таким же умным", помочь, поддержать. Ох, этот период куда тяжелее предыдущего. Его ошибки - это не ошибки и проступки, а драмы. Ты слишком умен, чтобы ошибаться. Ты крушишь все вокруг с уверенностью бульдозера, ты действуешь по формуле "до основанья, а затем..." Ужас этого этапа - в разрушении, а не в созидании. Потому что никогда голова не участвует в созидании любви, никакие математические выкладки, психологические опыты, химические процессы и экономические факторы не объяснят то, что объяснению не поддается ни на каком уровне развития интеллекта.
Ты и так умный, ты и так все понял, ты точно знаешь, как надо. И ты теряешь, теряешь, теряешь близких. И теряешь веру в людей, в себя, в юношеские мечты. Чем больше ты думаешь, тем сильнее ошибаешься и глубже погружаешься в заблуждения. И именно здесь большинство тонких, глубоких, порядочных и достойных останавливаются и говорят: "мой ресурс любви исчерпан, с ней не сладить, она искалечила меня, я не хочу ее, я хочу жить спокойно и без боли".
Именно здесь заканчиваемся мы, которым Бог даровал чудо любви. И остается работа, праздники и будни, семья и друзья, финансы и воздвигнутый нами материальный мир. И больше не остается того, кто пришел в этот мир, чтобы быть счастливым.
Я выключила голову, которая убивала мою душу. Это был длительный и мучительный процесс, настолько болезненный, что я не была уверена, что смогу пройти его и остаться жить. Я всю жизнь искала этот тумблер, заклиненный в позиции "голова". Я была уверена, что есть только 2 позиции - "голова" и "жопа". Но я ошибалась и в этом, избегая подсознательно позиции "душа", "сердце", "интуиция". Как ни назови - принцип один: перестать стремиться к шкурному и перестать думать "о высоком". Я научилась чувствовать себя, доверять себе, переступать через принципы и преграды и не бояться показать истинную себя. Иначе как бы я могла видеть и чувствовать другого?
Мы все время начинаем не оттуда, мы рвемся понимать других, ничего не зная о настоящем себе. Даже так: не чувствуя себя, не доверяя своим порывам.
Я не говорю, что это просто. Это очень страшно - совершать глупости, как их видят окружающие. Для многих это невыносимо - стать предметом обсуждений, сплетен, насмешек, осуждения, иногда даже травли. Но я знаю, что их нет, просто нет, тех, кто мог бы осудить меня и злословить обо мне. Они всего лишь тени в моем мире, они придуманы мной во многом...
Есть я и тот, кого я люблю. Невыносимо трудный, немыслимо сложный, не верящий никому, даже себе. И он есть в моем мире только потому, что это я впустила его, что я дала ему место, я доверилась и захотела этого сама. Нет ни одной случайной встречи, и он - не случайность. Если он рядом - значит, это надо нам обоим. Если мои глаза видят его не таким, каким он кажется другим, если я слышу то, что он говорит и понимаю, что это всего лишь слова, за которыми, как и у меня, есть чувства, сомнения, боль и осторожность - как мне пройти мимо?
Нет универсального рецепта: как встретить любовь, как завоевать любовь, как жить в любви.
Я прошла два первых этапа, и они были по-настоящему мучительными. И на каждом из них я сомневалась и готова была повернуть назад, на каждом я хотела умереть, чтобы закончить эту муку. И я была уверена, что завоеванием любви все и завершится и они "будут жить долго и счастливо и умрут в один день". И только сейчас я осознала, что впереди меня ждет самый трудный этап: жить в любви, жить с ней каждую секунду, в болезнях, в рутине, в ссорах, в непониманиии в мелочах, в усталости и раздражении, в бытовых спорах и искушениях.
Я исполнила свое предназначение. А что дальше?
Слушать каждое слово, видеть каждое мгновенье, предугадывать каждый шаг. Внимание, терпение, забота.
Не будет ни африканской страсти, ни романтических вечеров, ни душевного трепета от случайного прикосновения и притяжения первого поцелуя...
Как жить с ним, завоеванным, трудным, ревнивым, раздражительным, плохо себя чувствующим, волочащимся за чужими юбками, которые в два раза моложе твоей собственной, лгущим и стыдящимся своей лжи? Как жить не принцессой, как сделать сырники вкусными, а секс разнообразным, как наслаждаться привычным флиртом под его взглядом, как не извести себя, прислушиваясь к ночному апноэ, как вовремя отодвинуть его рюмку и не получить по первое число, как выглядеть и соответствовать всегда, и по утрам за завтраком и в ресторане? Как быть кем-то, в ком он с годами не разочаруется, от кого не устанет, кто не испортит ему жизнь и не пожалеет о том, что мы вместе?
Кто сможет научить меня быть любящей женщиной, а не ждущей любви или влюбленной?
Я выросла. Я получила то, что хотела. Я многому научилась и взяла высоту, которая совсем недавно была поднебесной.
И я снова в начале пути... Но теперь я знаю главные принципы: не слушать других, не верить своему разуму, доверять своей душе и чувствовать его.
И я догадываюсь, что есть что-то, чего я еще не постигла, потому что где-то в этом спокойствиии пришедших в гавань кораблей есть подвох, и если моя душа не будет зоркой и внимательной - я снова пройду все круги ада: от сомнений до желания не жить. И ввергну его в свой ад. А у него будет собственный ад, я знаю. И ему труднее, чем мне, в разы. Ведь я всему этому научилась, а он всего лишь поверил мне. Ведь он мужчина, он никогда не будет думать о созидании в любви. Он просто научится принимать мою любовь и не защищаться от меня, как от врага, захватывающего территорию его жизни и свободы.
Мне придется быть терпеливой и мудрой. И плакать по ночам, подходя к очередной развилке.
Но я справлюсь. Я смелая трусиха. У меня очень смелая любовь, она сотворила невозможное - она продлила его ресурс любви. И пусть даже он никогда не признается в этом мне, я все равно знаю, что мы будем счастливы.
Я слушаю только свое сердце и постараюсь за нас обоих.

Маршальское

Иногда заруливаю на соционические сайты. Не знаю даже зачем. Может, подпитаться квадральной энергетикой (бросила смотреть чужие квадры, чтобы не разочаровываться и не скучать), может, чтобы убедиться, что мир не меняется, и мы прежние, и дуалы прежние. А может, придумываю себе причины. Просто вспомнила и зарулила.

Конечно, Еськи обсуждают своих и потенциальных Жуков. А куда им деваться-то. Не складывается со Штирами, напряжно с Напами, скучновато с Максами, нервно с Габами. Хочется чего-то неординарного, трудного, романтического и своего. А из этого самого только Жук и подходит под критерии. У кого уже есть - хвастаются. У кого еще нет - просят ореал обитания подсказать.
Конечно, я читаю и улыбаюсь. И я искала ореал обитания. И я хотела помоложе.
Ореал не пригодился, тот случай, когда "сам пришел". Причем, и для него это место было нетипичным, и я туда случайно попала, хоть и заняла сразу место главреда. А он все твердил, что это не его сфера, не его бизнес. Так и есть, он в другой галактике обретается, а я так вообще в шестом измерении. Но вот же, встретились...
А помоложе... Я была уверена, что ему лет на 15 меньше. Такая мужская энергетика, такая харизма, такая уверенность в себе, что и в голову не придет, что годится мне в отцы. И даже старше моего отца на два года.
Ну, вот. Читаю я диалоги мальчиков и девочек на форумах, улыбаюсь, получаю удовольствие. Да, можно сделать скидку на возраст и порадоваться тому, как они говорят "ему уже тридцать, и он побит жизнью". Но как все похоже, что в тридцать, что в пятьдесят, что в семьдесят! Побитость больше? Безусловно. А сомнения те же, и порывы те же, и потребности ничуть не изменились.
Анекдот вычитала, не смогла не утащить. Так похоже, сил нет.
===============
Жил Жук сильный и говорил: "мне все пофиг".
-И деньги?
-И деньги.
-И знания?
-И знания.
-И карьера?
-И карьера.
-И власть?
-И власть.
-И перспектива?
-И перспектива.
-И женщины?
-И женщины.
-И любовь?
-Не, любовь не пофиг.
-Ну вот, а говорил, что все пофиг. И че теперь люди скажут?
-А вот что люди скажут, мне пофиг.
==============
Ищут Еськи подходы к своим Жукам, советов спрашивают, ошибаются, трусят, сворачивают горы и испуганно опускают глазки "поймай меня сам". Потому что инициативу проявлять нельзя, и без инициативы никуда.
Чтобы он тебя заметил, ты должна проявить симпатию. И тогда он начнет думать, хочет он тебя или нет. Не в постель, этот всегда хочет. Хочет ли он тебя со всеми твоими нежностями, осторожностями, решительностями и искренностями. Ему надо понять, можно ли доверять тебе то, что у него болит всегда, и не просто болит, а болезненно задействовано - отношения.
И рассуждают девочки и мальчики о том, стоит ли говорить ему "люблю" или ждать, когда сам скажет. А он может и не сказать и год, и десять лет. Он это "люблю" покажет своим отношением, а сам выговорить боится и услышать последовательность из пяти звуков боится. А внимание, ласку, понимание и нежность примет.
Ждет любви и боится любви. Знает о себе, что не достоин, но хочет, чтобы любили. Считает пустым звуком и доверяет только ей.
Ну и что делать? Они решают, и я решаю. Решаю каждую минуту. Как случайно не ранить и не спрятать то, чего ждет. Как получить то, чего хочу, и не ущемить гордость и мужскую инициативу.
Маршал любит романтику и ролевые игры, но все, что касается отношений, в намеках не понимает. Или скажи прямым текстом или показывай невербально. Остальное - вмешательство во внутреннюю жизнь, посягательство на самое тайное и ранимое.
До тех пор, пока играешь и мурлычешь, пока откровенничаешь о сексе и искренне восхищаешься талантами, пока показываешь, что за него жизнь отдашь, и вверяешь себя его заботам и защите - все чудесно. И нет лучшего партнера и собеседника.
А когда заигрываешься и в порыве искренности и почти отчаянья говоришь: "Я не просто играю, я люблю и хотела бы, чтобы так было всегда и только с тобой..." - о, какой испуг и прыжок в сторону ты наблюдаешь от этого секунду назад расслабленного и счастливого зверя!
А дальше - только отступить самой и свести все к шутке, и снова о сексе, и снова в ролевых играх, и снова как бы невзначай слова о том, что готова все отдать за его благополучие, и искренность, и нежность, и уверенность в том, что у него все будет хорошо. И надежда, что это "хорошо" в том числе и оттого, что ты рядом, ты поддерживаешь, ты готова осторожно прикоснуться и сказать: "ты самый лучший".
Ах, эти игры с суровыми воинами! Ах, эти завоевания нежностью и чувственностью! Ах, эта надежда на светлое будущее! Совместное будущее...
И нисколько ему не пофиг на любовь, даже если хмурится и с презрением говорит о знакомых, нашедших друг друга в любви и совместном будущем. Завидует, мечтает, не верит, ждет.
А в остальном такой сильный, что дух захватывает. И слава его не волнует, и ценности, и призы, и новые направления.
О что об этом волноваться? Это все у него есть.
Нет только любви. Или он боится увидеть, что уже есть?

Доверие

В Набережных Челнах была пробка. Самая банальная вечерняя пробка, когда люди возвращаются с работы, спешат в семьи или к друзьям на тусовки, на свидания или к телевизору. После скоростных трасс пробка должна была бы раздражать... А вот нет, нисколько.
Мой телефон нашел сеть и закачал новую почту, и я забыла про пробку. Вернее, вру. Я благословила пробку, машину автомат и свою многозадачность.
Ах, какую почту доставил мне МТС! Спасибо тому, кто ее прислал.
Удивительная вещь - отношения между мужчиной и женщиной. Пока они основаны на взаимном интересе, взаимной физической привлекательности, пересечении интересов, мыслях о возможном или совершенно невозможном сексе или даже на самом сексе - они волнующи и притягательны. И настоящими они становятся только когда появляется та глубочайшая степень доверия, за которой ты обнажаешься дальше некуда. Когда ты можешь сказать то, что, может быть, даже скажешь подружке - поделиться или пожаловаться, или даже похвастаться. А мужчине - чтобы спросить, что это за зверь такой странный мужчина, как мне понять этого зверя, как разобраться в нем и не причинить ему боли ненароком. Мне это важно, да. Мне нужен такой друг, и я не надеялась, что он найдется. И ему не следует удивляться, что я откровенна и не защищена. Я верю, что он не предаст меня, не подставит, не сделает мое откровение достоянием общественности. Я доверяю ему, как не доверяла ни одному мужчине. Почему? Не знаю. Он свой. Он лучший. Он настоящий.
Я читала письмо в пробке и улыбалась. Я перечитывала письмо, поставив круиз-контроль, и улыбалась.
Какая точность формулировок! Какое знание предмета! :)
И если он такой, как описано в письме...
Что за левые мысли?
У нас очень виртуальная дружба... И эта степень доверия...
Спасибо, мой драгоценный друг. Спасибо, что ты есть! За твои письма и за эти "ужасные советы", настолько универсальные, что подходят к любой ситуации. Именно так я и собираюсь поступать, именно так я буду отдыхать целый месяц или больше.
А к понедельнику я напишу тебе новое бесконечное письмо. Надеюсь, темы никогда не закончатся, и тебе не станет скучно.

Мир не мужчин, но Мужчин

Как-то несколько месяцев назад я позволила себе порассуждать о мире мужчин в посте "Труд быть мужчиной". Исключительно мое личное мнение, которое я, как всегда, в силу моей высокой самоооценки, полностью разделяю.
Прошло не просто несколько месяцев - много событий. Связанных с мужчинами и с Мужчинами.
Так вот, берусь утверждать, что знаю между ними разницу. Тот пост мой был о подавляющем большинстве, настолько подавляющем, что оно реально подавляет. И те обещанные мне соционикой полтора процента населения искомых Мужчин, безусловно, не могут меня порадовать. Во-первых, они, пусть неравномерно, но все же распределены по странам и континентам, по городам и социальным слоям. Во-вторых, даже встретив оного, я не могу гарантировать себе, что он поймет, что он - это Он.
И зная, каким Он должен быть, зная его главную проблему в отношениях - что он никому не верит в части искренней и бескорыстной любви к себе, - я обречена доказывать эту любовь, пугая его определенностью собственных чувств. А если он испугался, он сбежал. На время ли, навсегда... Действие во внешнем мире - его прерогатива. Действие в отношениях и чувствах - моя. Пока он снова не появится в моей жизни - я могу только ждать, что он переболеет, переосмыслит, оценит то, что получил безусловно и навсегда, - мою искренность и мое желание быть ему поддержкой и утешением, отдохновением от забот в краткие часы перемирия с миром, не ограничивая его свободы.
Поэтому этот пост - о сильных. Не о тех, кто сгибается под бременем забот и принципов, навязанных обществом и женщинами, в первую очередь, женщинами, эталонов силы и ответственности. О тех, кто рождается сильным и ответственным, и тащит на себе этот груз, порой не замечая, как проходят годы и годы в боях и перемириях. Им трудно что-то навязать, они сами управляют и добиваются, они так устроены. Но они впадают в другую крайность. Они не позволяют себе отдыхать. Телу - может быть. Душе - почти никогда. И все эти толпы воздушных бабочек вокруг них, сгорающих в огне их харизмы, продолжают лететь и лететь, зная, что будут использованы, как тело, и оставлены для тех, кто придет после. Бабочки любят шубки и цацки, любят блеснуть красотой на светском рауте и с гордостью сообщить подружке, что "мой везет меня на Мальорку". Так и есть. Мужчины покупают и возят, рождая мифы о том, как должно быть. Полагаю, да, так и должно быть.
Но должно быть в их жизни и такое нечто, которое не стремится обнулить платиновую визу за один поход в магазин, которое знает, сколько стоят лекарства и как их принимать, если посреди ночи стало плохо, и Бог с усмешкой напомнил, что даже такая яркая жизнь конечна, которое ждет дома, и примет в любом настроении, без цветов и подарков. Примет, как подарок уже то, что он вернулся. Значит, ему тепло. Значит, он скучал. Значит, он понимает, что есть нечто большее, чем секс и самоутверждение со студентками. И пусть он почти не в состоянии произнести этого вслух - его женщине это не так важно. Важно то, что с ней он может не играть в самого сильного, самого ответственного, самого непобедимого. Рядом с ней он может сомневаться, бояться и отчаиваться, потому что он приходит к ней, чтобы она развеяла его сомнения, его страхи и показала ему, что она верит, что все будет хорошо. И даже еще лучше, потому что он лучше всех и достоин всего, чего желает. И всего, чего желает ему она, восхищаясь и сходя с ума от гордости, что он такой... невероятный, невозможный среди простых смертных, и все же дарованный ей за ее любовь. И ни один романтический поэт не может быть таким нежным и ласковым, как тот, кто суров и язвителен за пределами их мира. И этот контраст, его сомнения и согретая ею надежда перед новым боем - это лучшее, что происходит между ними, о чем никто никогда не узнает, пока не придет такая болтушка, как я, и не откроет вам его "страшных тайн".
Да только что вам с того! Выдержать его вспышки гнева, его неэтичность, его жесткость и постоянный контроль всего, что попало когда-то в поле его зрения и в область его интересов, его командный тон и его загулы... Многие пытались, а остаются с ним и верны ему всего лишь смешные полтора процента, рассеянные по странам и континентами, по городам и социальным группам.
И у нас так мало шансов встретиться... А встретившись - остаться вместе. Один из нас всегда сомневается, один из нас стремится сбежать. Мы боимся друг друга. Я - его силы. Он - моей слабости. Хотя, нет... это он боится моей силы и моей любви. А я... я знаю, как ему трудно и верю, что он сможет увидеть то, что вижу я: нас наградили нашей встречей.
Ничего не будет просто в наших отношениях, но то, что мы поймем сейчас, то, что унесем в собой в новую жизнь, - это важнее наших обид, страхов и сомнений. И те краткие часы, которые мы проведем вместе, сделают нас чуточку счастливее. На закате дня. На закате жизни.

О любви и эмоциях

Забавно, как происходит в жизни. Я упорно избегаю негативных эмоций, подсознательно и сознательно, но с непередаваемым упорством: не читать, не слышать, не смотреть.
То есть знать об их существовании не боюсь, а погружаться – не желаю.
Иногда принципиально не читаю чужие письма или эсэмэски ко мне, если знаю, что в них - негатив. Они могут лежать у меня в почте или болтаться конвертиком на дисплее месяцами, а могут умереть сразу, "запечатанные" переехать в корзину. И "раз, два, три" – очистить корзину? Да!

Когда люди давят меня силовой или эмоциями – я ухожу от давления. С силовой даже проще – могу наехать в ответ. А вот копаться в чужих экзистенциальных глупостях не желаю вовсе. Хотите завести меня и подпитаться капелькой моего негатива – не выйдет.
А вот расходовать на всех собственный позитив в последнее время жадничаю.
Спрятала копилочку под кровать и сижу на ней, озираясь, как бы ни подкрался "тать в нощи".
Ибо есть мне теперь, куда отдать весь мой восторженный и романтический позитив. И есть, откуда забрать усталый и недоверчивый негатив. Там не манипулируют эмоциями, там делятся проблемой внешнего мира и приоткрывают завесу к зашлакованному вашим негативом миру внутреннему. И тут уж мне есть, где разгуляться, в отличие от мачехи в "Золушке", ибо королевство израненной чужой субъективностью души – безгранично. Там, внутри, он не захватывает территории, как на боевом коне с шашкой на границах чужих государств, там он тщетно пытается ограничить свой мир от ваших посягательств. Вы случайно заступили на его территорию, он огрызается, а самому обидно и страшно. Вы предприняли разведку боем – он бросил вперед танковый корпус, а в душе мечется на границе своей поруганной территории: Что делать? Что им всем надо?
Далеко зайти в его мир вам не удастся. Слава Богу, он вычислит ваши коварные планы раньше, ибо подозрителен и опасен, как испанский мастифф.
Чем он старше, тем ему больнее вам доверять. Ведь стоит отвернуться или просто закрыть глаза, расслабляясь в ваших обманчивых словах и ласкающих руках, и вот вы уже нарушаете границу, держитесь рукой за пограничный столб, заглядываете в окна блок-поста: а что у тебя там?
Я брожу по периметру, зная, что там, но не делая попыток нарушить жизненное пространство его души. Я улыбаюсь его пограничникам и молчу. Я трогаю ладонью травинки на нейтральной полосе и даю ему время присмотреться, прислушаться, приоткрыться и осознать.
И если я притащу к воротам его королевства ваш негатив, ваши кирзовые сапоги, мытые или немытые в Индийском океане, неважно, если я сделаю неловкое движение в раздражении от вашего наезда или напора, которое он расценит, как агрессию, - наше хрупкое нарождающееся взаимопонимание рухнет, как тайная калитка под натиском танка.
Да, он не убьет меня. Он возведет в месте растоптанной калитки трехметровый забор, каменный мост на цепях окончится дубовыми воротами, окованными железными пластинами. Он выкопает рвы с крокодилами, а если чуточку понимает в технике, то поставит охранную сигнализацию и пустит ток по всему периметру территории. И едва ли кто-то в другой раз рискнет заглянуть за ворота этого Парка Юрского Периода, где царствует тираннозавр.
Для вас тираннозавр. Для меня – уставший, ранимый, настороженный и как никто ждущий любви и искренности человек.
Поэтому я собираю позитив, бережно складываю улыбки, прикосновения, взгляды и ощущения, часами смываю я себя грязь и агрессию города и мира, пемзой, водой, мыслями о предстоящей встрече, сажусь в машину и еду к нему, зная, что должна войти в его дом практически в первозданной чистоте. Как Ева. Или даже как Лилит, задолго до грехопадения.
Он откроет дверь, и я принесу в его дом улыбку и слова: Я так ждала тебя и так соскучилась по тебе. Как ты, мой родной?
И в этих словах будет много меня и еще больше его. А в улыбке, взгляде, прикосновении – только он. Ужасный и непонятный для вас, и нежный и такой живой для меня.
А потом будет все: и откровение, и грехопадение, и мечты. На нашими запертыми дверями, о которых вы даже ничего не знаете, потому что они – тайные.
И я только сейчас поняла, зачем мне мой эгоизм и одиночество из "Земляничной поляны".
Чтобы сказать: "Из всех мужчин мира я выбираю и буду выбирать только тебя!"

Не верь словам...

А если хочется верить? Если так хочется верить, что это желание затягивает целый мир в воронку эмоций.
И никакая логика (или полное ее отсутствие) не включается, не помогает, не убеждает.
Мы становимся взрослее, старше и совсем уже стареем... Неужели слова для всех остаются пустым звуком?
Сказал - и ладно. Ранил, ранил, ранил, убил. И идешь дальше?

А если так поступают с тобой?
Мстим друг другу за прошлые обиды и даже за счастье, в которое не можем поверить.
Обидели меня - я обидел в ответ. Но, чаще всего, уже не того, кто обидел меня, другого, открытого, любящего, не ожидающего подвоха.
И так бесконечно, пока длится жизнь.
Умножаем зло и не можем остановиться, разъединить цепь бессмысленных и жестоких слов, разорвать шелковые путы лжи и напрасных обещаний.

"Я хочу всегда быть с тобой!" - и потом "Мало ли что я на тебе обещал!"
"Уходи, я устал от отношений!" - и потом "Прости, я был такой дурак! Вернись!"
"Я никогда тебя не предам!" - и потом "Я встретила его и поняла, что у нас с тобой все было несерьезно!"
"Я люблю тебя, котенька! Слышишь? Я тебя люблю!" - и потом ... А что будет потом?

Разве можно в это не верить? Разве возможно в это поверить?
Что убедит тебя? Что позволит открыться мне?
Сколько раз ты говорил это раньше? Сколько раз я слышала это раньше?
Скольких я разочаровала? Сколько оставили тебя?

Я верю твоей суровой заботе и невозможной нежности. Ты - моему не остывающему теплу и моей кошачьей бесполезности.
Но мы оба слушаем слова... И они мешают нам верить.

О нежности и контроле

Никто не больше контролер, чем Маршал.
Пока теоретизировала, все никак не могла осознать, а как оно в реале?
Как можно контролировать работу, представляла. Как можно контролировать личную жизнь - тоже, хотя уже сложнее. Как можно контролировать секс - с большим трудом.
Кажется, теперь я в этом вопросе просто профи. Вопросы "как" и "зачем" не встают.
Звонок:
- Оля, надо послать телеграмму срочную с уведомлением о вручении, диктую. Потом тебе позвонит Витя, скажет адрес. А Леня пусть отнесет ее на почту.
- Витя, дай мне адрес, я передам его Оле, чтобы она послала телеграмму.
- Оля, пиши адрес. Уточнишь у Вити телефон, по которому надо будет узнать о том, дошла ли телеграмма.
- Витя, тебе Оля звонила, телефон спрашивала?
- Оля, ты звонила Вите и послала Леню с телеграммой на почту?
- Марина, Оля написала телеграмму и уже отправила Леню?
- Оля, Леня вернулся с почты? Пошлите этот же текст факсом и напишите, что это текст только что посланной телеграммы.
- Леня, ты отправил телеграмму на почте? Срочную и с уведомлением? Хорошо.
Уффф! Кажется, он доволен результатом. И все это в течение часа.
Быстро думает, быстро делает, ждет мгновенной реакции на свои приказы и шутки. Задержался с исполнением или с реакцией - свободен. В первом случае - наорет. Во втором - потеряет интерес.
Как сам с ума не сходит на работе, представить не могу. Почему не делегировать полномочия и в конце задать один единственный вопрос? Но, видимо, подводят люди... Сама сколько раз сталкивалась с тем, что вынуждена контролировать пошагово. Или выдавать пошаговые инструкции, что вызывает желание сделать самой и плюнуть на их тупое раздолбайство. А этот и делегирует полномочия и контролирует каждый шаг.
Откуда же возьмется время на сон, отдых и другие глупости?..
В сексе очень похоже, правда, соседей и других участников не привлекаем. Пока.
- Повернись. Тебе так нравится? Точно нравится? Тебе хорошо? Точно хорошо? А вот так?  А если попробовать вот так? Повернись! Давай еще раз. Уверена, что хорошо? Ну скажи, что тебе нравится. Скажешь, когда будет хорошо?
- Ты можешь помолчать хоть немного? Хватит уже меня спрашивать.
- Могу.
- Обещаешь, что будешь молчать?
- Нет.
Контроль каждую секунду. Нежнейший контроль. Видит каждую мелочь, каждый нюанс. Отмечает вслух то, что видит, что чувствует. Не стесняясь, называет вещи своими именами. Свои имена - те, которыми пользуется весь мир, даже не зная правил русского языка. Исключительная точность, которая должна бы шокировать, но не шокирует нисколько.
И другие слова... Такие слова, которые я во время близости не слышала ни от одного самого своего нежного и деликатного любовника. Слова, исполненные благодарности, любви, страсти, нежности. Слова, которых в этом человеке предположить нельзя, пока он не обнимет тебя, как хрупкую вазу.
Виктим и агрессор.
Ну, если это агрессия, то завоевывайте меня, завоевывайте. Я не устану подчиняться.
Тот, кто придумал, что Маршал - дубина, законченный пень.
Да, не этичен ни одного раза. Да, любит шуточки, от которых у людей предобморочное состояние. Да, может рявкнуть так, что "под Лисой образовалась лужа" (с)
Но нежнее и заботливее любовника, ненасытнее и благодарнее я не встречала. И не надо мне. После него - уже не надо.
А он не верит словам, что он лучший, что никто не нужен. Остается только доказывать каждую секунду, смотреть в глаза, быть искренней и преданной, готовой умереть, если понадобится умереть. Да, умереть он не попросит, попросит жить и продолжать, но пока ты сама внутренне не готова к любой жертве, пока сомневаешься, - этого доверия не видать. Доверие у Маршала - это не то, что рождается автоматически от слова "люблю" у любого другого психотипа, рождается на первой страсти, на прикосновении, на желании доверять. Его доверие - это итог. Всегда - только итог трудного пути. Получив его доверие, ты получаешь его всего. Почти всего, потому что свою душу он добровольно не отдаст ни в какой плен. То есть никогда не признается в самом глубинном, даже случайно, даже в порыве страсти. И ты знаешь, что владеешь ею, незаконно, тайно, с немыслимой осторожностью, ибо одно неловкое движение, маленькая неправда, опущенный взгляд в ответ на вопрос - и доверие разбилось на множество осколков, изранив его душу и закрыв тебе все ходы назад.
Хочешь любить Маршала - никогда не лги даже себе. Позволь его контролю проверить все закоулки, как требует регламент работы секьюрити президентов, и убедиться, что периметр чист от врагов, завоевателей и тайников. Он оценит только искренность и будет таким искренним в ответ, что ты уже не захочешь убеждать окружающий мир в том, что он лучше всех. Ты станешь смотреть на них снисходительно и чувствовать себя в генштабе личным адъютантом, который знает то, чего не знает еще ни свое войско, ни чужое. Ты станешь частью генерального плана по завоеванию мира, получения награды кинофестиваля, создания очередного шедевра.
И будешь любить своего ужасного Маршала. Чудовищного Маршала. Самого лучшего Маршала во Вселенной, которого дождалась и смогла удержать.