Читал пейджер

Много думать вредно, а много знать - еще хуже. Это научно подтвержденный факт. И Библией, и народным творчеством, и спецслужбами.
И советские газеты читать за завтраком - хуже не придумать для пищеварения. Правда, в последние 20 лет конкуренцию им составляют тематические форумы на просторах Сети, весьма жесткую конкуренцию.
Эдак начитаешься с утра новостных лент РБК и "творческого общения" на форумах - и мучаешься сутки несварением, как с пулей в желудке.
Хотя, мой "завтрак аристократа" после шиншиллячьих дискуссий уже ничем не испортить.

Правда, о красоте что-то ничего в голову не приходит, все о грустном.
Хотя вот вчера любимый праздновал юбилей Марка Розовского. Но то было вчера...
А утром опять в ленте новостей пострадавшие в пожаре башни "Восточная", убийство бывшего мэра, 10 торнадо в Техасе, убийца курьеров интернет-магазинов (высшая степень извращения!), отток частного капитала из России (хм, а может, это радостная новость?), Медведев закономерно отказал в помиловании сидящим олигархам.
Нет, интернет-форумы сегодня явно мягче, хотя еще не вечер.
Влюбленные девочки - это что-то... Сама была влюбленной девочкой, знаю наверняка.
От влюбленных девочек одни неприятности и больше вреда, чем пользы. То есть польза только в амбициях самого объекта любви ("от 15 до 85"), в остальном - вред.
Но ничего не поделать, инфантильность и щенячий восторг - это свойство незрелой личности, впрочем, любого биологического возраста.
Хм, написала и подумала, что сама иной раз проявляюсь очень восторженно: "Любимый, ах! Любимый, ох!"
Не, у меня это "зрелая восторженность", без вариантов!

После чтения книги Конрада о домашних питомцах совершенно разочаровалась в собаках и выросла в своих глазах, как Кошка (куда уж больше-то)! Песья преданность сродни подростковой инфантильности, а это точно не мое. Если уж брать что-то от собак, то от собак-парий.
Моя преданность иного порядка, я бы сказала - не вечная любовь до гроба, но интеллектуальный выбор, при изменении обстоятельств могущий быть пересмотренным. Сменить хозяина возможно, невозможно сменить принцип "зрячей любви".
Хм, тогда чего стоят мои слова "никогда не брошу"? Казалось бы, противоречие и художественное преувеличение, ан нет.
"Никогда не брошу" - означает, что предмет моей страсти не деградирует, не стоит на месте, растет, как и я, вместе со мной, отдельно ли - неважно. Никогда не может быть потерян интерес к развитию личности - своей или чужой. Это что касается творческого аспекта верности. А личный план... На самом деле я никогда не бросаю людей, которых любила. Я продолжаю любить их и дальше, даже если разошлась с ними по принципиальным мотивам. Я помню все до нюансов, хорошее или плохое оставляет одинаково четкий след во мне, но с годами никуда не уходит тепло от прожитого, вернее, даже если был период сильного охлаждения, я бы сказала "обледенения", то со временем тепло растапливает лед. Так что формально я "верна" всем своим оставленным, которые слышали это "никогда", они всегда могут рассчитывать на мою поддержку. И я всегда порадуюсь их росту.
Но моя кошачья независимость - желание приходить и уходить по собственному расписанию - создает некоторые трудности любимым и близким. Ничего не поделать, осталось только дождаться, когда я доживу свою девятую жизнь Кошки и "вернусь в этот мире еще через пару столетий" (с) восторженной бишон фризе или ленивой ньюфочкой, как карты лягут.

Моль

Я равнодушна к жучкам, бабочкам и мужчинам, рассказывающим анекдоты про жучков и бабочек, а также собирающим коллекции сих прекрасных Божьих тварей.
Насекомые меня не волнуют, а если изредка и тревожат, то против них, обычно, в доме имеется специальное средство. Однажды насекомые открыли мне мир клаустрофобии и обломали секс в палатке моему любовнику, но это не испортило мне обедни и не вызвало между мной и представителями кровососущих вспышки военных действий. Но эту историю я рассказывала года полтора тому назад.
Однако.
Несколько часов назад меня укусила моль.

За шкуру Львицы.
Я не почувствовала боли сразу, лишь нечеловеческую обиду, ибо в тот момент обреталась в шкуре мокрой Кошки, только что выбравшейся из ванны.
"Умри!" - воскликнула я без раздражения, потому что гнев не должен быть побуждением к возмездию. Она встрепенулась и послушно умерла, оставив изумительной красоты золотистые следы смерти на боку шкафа и на чьей-то ненужной визитке, полетевшей в мусорку.
Я с нежностью встряхнула пострадавшую шкуру, погладила укушенное покойницей место, пробормотала магическую формулу вечной жизни: "у моли боли, у мухи боли, у Львицы заживи" и бережно положила свою пушистую гордость в шкаф до лучших времен.
Кто мог знать, что лучшие времена уже стучатся в дверь кованым сапогом, да музыка играет слишком громко?
Через пару часов я прекратила рефлексировать над опечатками дневного поста и подняла голову. Надо мной порхала душа умершей моли. Ну или, на крайний случай, сестра.
Укушенное место на шкуре Львицы в шкафу, да-да, сантиметров на пять выше и левее основания хвоста, призывно отозвалось фантомной болью, и я изготовилась к прыжку. Золотистая тварь вспорхнула, как колибри, и унеслась в неизвестном направлении, пока я впустую щелкнула челюстями. Я все еще помнила, что гнев - плохой советчик, и на трезвую голову совершила пару изящных прыжков за порхающей обидчицей, но тщетно. Она ускользала слишком легко для сестры убиенной моли. Я склонялась к мысли о мольей душе.
Измотав меня партизанской войной, она скрылась в недрах квартиры, готовясь к решительной битве. Я знала, что должна была делать, и с тяжелым вздохом облачилась в шикарную львиную шкуру, слегка обвисшую на боках из-за зимней диеты. С ударом такой лапы не справится никакая подлая моль. Кошка для битвы не годилась, ибо была ленива и занята только мыслью о любовных приключениях.
Львица была голодна и настроена на убийство.
Пилка для когтей, зубная щека для клыков...
Моль знала о моих приготовлениях и таилась до поры до времени, поэтому пришлось разминаться с внешними врагами на теле-форуме в ожидании последней битвы.
Нет хуже врагов, чем глупые друзья. Даже глупые враги отдыхают, когда нам не везет с друзьями.
Взыгравшее чувство справедливости, неудовлетворенное противостоянием с молью, провело Львицу по арене чужих боевых действий. Девять кругов, шакалий запах, клочки шерсти, отзвуки воя...
Я порычала совсем чуть-чуть, а клыкастые друзья подозрительно прижались брюхом к земле и затаились, как коварное насекомое.
Похоже, мне предстоят бои на двух фронтах. Хватит ли сил?
Если я погибну в неравном бою, если мою шкуру исполосуют шакальи зубы, если подлая моль превратит мою атласную гордость песочного цвета в щипаную норку, знайте, что иначе поступить я не могла.
Обостренное чувство справедливости и собственного достоинства, ну и тайная страсть к альфа-самцам...
А моль просто попала под раздачу, если быть до конца честной. Львицы не бьются с молью, это прерогатива Кошек.

Утро мартовского понедельника

С трудом вспоминаю, какой сегодня день недели и какое число. Хорошо быть бездельной Кошкой, обремененной некоторыми обязательствами по работе, но свободной настолько, что время определяется только по солнышку, вставшему за окном, а день недели - по ушедшим на работу хозяевам.
Мне кажется, работай я каждый день, я бы ненавидела гостя, валяющегося на диване, пока я собираюсь на службу, смотрящего кино до 2 часов ночи по Мск, пишущего в журнал совершенно сибаритские посты и болеющего воспалением хитрости и пороком нахальства. Живущего себе в удовольствие и во благо и мягко кладущего на благо и удовольствия других.

И какое блаженство повесить шкуру Львицы сушиться на солнышке после долгой зимы, переживая только, чтобы мартовская капель не попортила упругий мех и не оставила сомнительных разводов. И почистить шкурку Кошки. Правда, я еще не решила, которую из кошачьих обновок надеть. Серенькая, привычная, как-то слегка поднадоела... Возможно, рыжую, с яркими тигриными полосками, намекающую, что "сильнее кошки зверя нет". А, может быть, ту самую, триколорную, определенно говорящую, что перед вами не какой-нибудь уличный котяра с пумпонами, а самая что ни на есть женственная и похотливая Кошка.
Как, оказывается, освежает шоппинг. После операции, боли, стресса, дикого раздражения, разочарования, мучительных мыслей, как задержаться еще на неделю и объяснить любимому, что это не блядство, а форс-мажор, - взять и поехать по магазинам через пять часов, увидеть то, что хочется, прибарахлиться... И мурлыкать от удовольствия, обходясь естественным обезболивающим - гормоном счастья.
Кажется, мой мужчина влияет на меня лучше любых косметических салонов и психоаналитиков. Я учусь не прикидываться женщиной, а быть ею даже публично. Мне стало лень рассказывать таксистам, что они не умеют ездить, мне лень строить болванов, мне лень проявлять характер в спорах с мамой. В моей голове живет только одна картинка: я возвращаюсь в белую студию и мягко опускаюсь на ковер у его ног. "Я - твоя собственность, любимый, делай со мной все, что хочешь!"
Так легко избаловать мужчину вседозволенностью, когда запреты диктуются только его фантазией и желанием. Хотя я знаю, что моя фантазия куда изощреннее... И как мучительно пользоваться ею на расстоянии, зная, что время встречи снова откладывается.
Весна творит со мной черт знает что. В мыслях - полный беспредел. Хочу мерседес кабриолет и бесконечную дорогу.
Мои любимые брутальные гелендваген и шестилитровый в сто сороковом кузове пусть подождут в конюшне. Прямо сейчас мне требуется простор, ветер, свобода и скорость.
Не хочу возвращаться в Москву... И хочу вернуться поскорее...
Как совместить мои "не хочу" и "хочу" - не знаю.
Диета формально закончилась, но слезать с нее не тянет, мне нравятся на завтрак два яйца и чашка кофе, и даже к чертовой минеральной воде я привыкла как водяной.
Если любимый сделает вид, что не замечает, как я стараюсь соответствовать его идеалу женщины, которую можно вывести в собой в общество, я его укушу. Или сделаю вид, что обижусь... Или ничего не буду делать, а только обнимать и любить... Последнее - со стопроцентной вероятностью!
Как позвонить и сказать, что возвращение откладывается? Каждый звонок ему для меня испытание... а история про то, что я вынуждена остаться... У меня есть пять дней, чтобы решиться и позвонить.
Мама сказала, что такие рассказы, как "Сотворение женщины" она бы читала каждый день по нескольку штук. А издательство ответило, что рассматривает возможность отослать мою книжку на Букер.
Странно, мне совсем не хочется участвовать в этой профанации, потому что прошлый лауреат букеровской премии вызвал у меня острый рвотный рефлекс и желание завязать с творчеством как с таковым.
Но как найти читателя, если нигде не светиться? Жутко лень пиариться, отвратительное это занятие - о себе публично, когда больше всего ценишь собеседника тет-а-тет, глаза в глаза.
Ясное дело, что можно расслабиться. Классический женский роман премию не возьмет. В наше время - не возьмет премию даже среди женских романов, ибо востребовано несколько иное...
А я млею от Ирвина Шоу, наслаждаюсь Филипом Ротом, цепляю короткие рассказы Кинга - и мне нет дела до большой современной литературы.
Я могла бы написать книгу о вольном воспитании (вернее, подращивании) детей разного пола, о потребностях мужчин в общении с женщиной, где секс первичен, как посыл к общению, и в то же время вторичен, как обязательный атрибут общения, о способах вуалирования женственности в мире феминисток, еще черт знает о чем... И у меня висит несколько недописанных романов.
А я сибаритствую и думаю о том, что надо забраться в ванную и побыть нерпой или самкой морского котика... или морского льва. И пересмотреть "Тираннозавра" или "Босса", зарядившись жуковской отрицательной энергетикой.
И надо бы написать письмо, ударными темпами поработать, подписать несколько книг и отправить адресатам за границу, взяться за свою редактуру и сделать, наконец, книгу для друга...
А я бы безответственно села за руль и махнула бы куда глаза глядят - на юг, или в светлое будущее, или в другую вселенную...
Вот такими бывают понедельники, в которые надо ловить крокодилов и выращивать кокосы, как все приличные люди. Но когда у меня получалось быть приличной, как все?
Понедельник, март... Странное время, когда шкура Львицы уже почти снята, а шкурка Кошки еще не надета...
Какой я захочу быть на этой неделе?

Голодовка: день седьмой

Лень писать про отсутствие еды каждый день. Ну нету и нету еды, что тут скажешь? Да и кого она интересует, эта еда, если забыть про капустку и про то, что в Америке сегодня электорат обжирается индюшатиной. Ну и фиг с ними. Мне уже и пить-то не хочется, совсем как на смертном одре. Вдруг и замуж перехочу под это дело? Вот конфуз-то выйдет!

Напишу лучше, что объемы уходят, вес уходит, а весы врут, как последняя завистливая сволочь. Вот сантиметр мне друг, и одежда со мной дружит, а весы подличают. Завидуют, видимо. А то! Я ж такая немыслимая дюймовочка скоро стану, что весы мне пригодятся только в руке держать, чтобы ветром не сдуло. Не хочу ветром... На Москву дуют преимущественно западные ветры, значит, сдует к чертовой матери на восток, а я, вслед за Чаадаевым, известный западник. И в Сибирь обещала только за любимым пешком. Он не оценит, если я там раньше него окажусь (не дай Бог, конечно, ему там оказаться, в Израиле не в пример теплее) и без княжеского пешего женского подвига, просто по воздуху, как какая-нибудь саранча!
Так, это поток сознания, не обращайте внимания, видимо, мозги прочищаются и потоком выливаются в ЖЖ. Впрочем, большинство сюда не мозговые потоки выливает, а совсем с другой стороны. Только непонятно, как в этой позе можно по клавишам стучать... Но не это предмет моего исследования.
Предмет моего исследования - я сама. И вчера у меня был токсикоз, депрессняк или что там бывает, когда кадмий, стронций, полоний и остальная таблица Менделеева из помолодевшего и посвежевшего организма дружно устремляются в кровь, радостно пробегают по мозговым сосудам и заставляют думать о том, что жизнь собачья, а люди - сволочи. Стоп! А раньше почему я так же думала за тарелочкой с мясом и за чашечкой кофе с сыром? Чистый эксперимент: что ни жри, или не жри, а люди как были так себе, так и остались.
Но речь, безусловно, не обо всех. Об избранных, своих, стае - либо хорошо, либо очень хорошо. Люблю я их, своих, ценю и забочусь о них, даже если голодаю и депрессирую.
Вчера вот послушалась голоса разума и решила, что пошел он... Ну, он... сами понимаете... С чего это я, такая умница и красавица, когда жизнь только начинается, когда перспективны только разворачиваются... Ну и далее бла-бла-бла. Вспомнила все плохое, обиделась на себя, разозлилась снова на себя, обматерила себя же. То есть полноценно пообщалась с умным, незаурядным, темпераментным человеком с высоким интеллектом и исключительной самооценкой.
А сегодня утром проснулась - и где ж мои токсины, где депрессия? На кого она меня покинула? По привычке попыталась рассказать себе, как я не права, заглянуть в паспорт в графу "дата рождения", посмотреться в зеркало и оценить красоту и незаурядный ум в глазах. Ан нет, не посылается он... ну который... сами понимаете...
Есть в нем что-то... непосылаемое. Может, все-таки люблю?
Однако же послать кого-то чисто инерционно хочется, аж в организме изнутри что-то скребет, не токсины ли наружу рвутся всех порвать?
Откомментировала в сообществе про Виктора Топаллера одну запись. Вежливо так написала, культурно, хотя не без привычной подъебки. И чего она мне вчера под руку не попалась? Я ж предупреждала, что за него всех порву, вот и порвала бы, и совесть бы даже не мяукнула. А сегодня я просто кошечка, тьфу!
Вот как все не вовремя... Хочется воевать - все тихо и мирно, только себе мозг выносишь. Хочется любви и тихих эротических радостей в хорошо звукоизолированной квартирке, как приходится брать шашку и рубать все подряд без роздыху.
Тяжело живется Кошке в шкуре Львицы... Поди потаскай такую зубастую и когтистую шкуру!
Тяжело живется Львице в шкуре Кошки... Поди натяни на себя этот смешной лоскут, чтобы не порвать в клочья легким движением лапы!
И обе хотят подо Льва... ну полный кошмар для потерянного поколения, которое родилось в стране вообще без секса!
Так вот, Лев, когда я буду в форме, ты уже точно не отвертишься. Я беру только натурой и только львиную долю! То есть много секса, где придется, с удовольствием!
Хм, так почему же есть-то не хочется, а? Мы же про голодовку, а опять на секс снесло! Лечь поспать? Пройдет?

В глушь, в Саратов

Хотя Саратов слишком культурно, когда хочется совершеннейшего «бескультурья», то есть глуши такой, что нам, эстетствующим снобам, и не снилось. Впрочем, к глуши у меня традиционно завышенные требования: чтобы обязательно на юге и максимально без снега, лучше всего — на море, но это малореализуемо, потому что тогда безумно начинает тянуть в Крым, а всяческие Сочи-Анапы я даже не рассматриваю.
Тогда хотя бы на границе с Украиной, на отечественных южных просторах. И в городишко с населением как наш микрорайон из 10-15 безликих высоток. И чтобы домишки либо частные, либо двух-трех этажные. Один заводик, так и быть, речка, больничка, клуб (куда же без очага культуры!), супермаркет (!) обязательно, пивной ларек, автобусный маршрут по городу и один в район, неплохо бы еще железнодорожную станцию, но не настаиваю. Ну, доблестное отделение милиции... И что еще бывает в таких забытых Богом местах, через которые я раньше проезжала с мыслями «ну надо же, везде люди живут», а сегодня сама хочу слиться с природой и забыть, что есть мегаполисы, где тоже живут, но уже в подавляющем большинстве «не-люди».
Мне кажется, что если приехать в такое местечко со стабильным доходом хотя бы в штуку баксов, то будешь чувствовать себя если не Рокфеллером, то уж его почти лишенной наследства внучатой племянницей наверняка. Уже и так, и эдак прошу отпустить меня в это мифическое место месяца на 3-4. Но нет! Живи, говорят, где живешь, мучайся, с чем мучаешься, люби, кого любишь, отдавай, когда позволяют...
И я упираюсь, как умею, кричу, что мне здесь душно, плохо, нервно. Что «поднимаясь над поляной» я вижу не радужную картинку довольно благополучной жизни, а огороженную высоким забором территорию под кладбище, где березы уже выкорчеваны, где приличный угол строго расчерчен могильными участками, где птицы с удивлением рассекают над пустошью, и куда ни кинь взгляд... А мне говорят, что я рефлексирую понапрасну, хотя, конечно, имею право.
Нет-нет, в глушь... Мне надо, меня тянет! Был бы жив папа, я бы спросила, не было ли у нас в роду цыган. Не может же быть, что бедный прадедушка-грузин так плохо на меня повлиял...
И все же в попытке сбежать, даже в ней, искренней и совершенно непреодолимой, и то живет вирус законченного сибаритства.
Ибо, представляется что-то эдакое, почти эпатажное: шубка «бабочка» разноцветная, как черепахового окраса кошка, однозначно замкнутое существование и на подоконнике над раскаленной батареей - заморское чудо. Канадский сфинкс, загадочная кошка с повадками собаки и интеллектом университетки. Еще можно придумать себе какое-нибудь экзотическое занятие, вроде выращивания амаранта. Осталось только решить, какую из декоративных разновидностей выбрать: амарант хвостатый или амарант печальный. «Печальный», конечно, к образу Чайльд Гарольда в юбке ближе. Но и «хвостатый» тоже кошачьей натуре не противоречит. Есть еще декоративно-лиственный «трехцветный», и даже с шубой он как родной сочетается. Но как-то глупо сидеть на подоконнике в шубе, когда даже у моей кошки ее не будет. А если соседки полюбопытствуют: «Что это у вас, милочка, такое непонятное колосится?», томным голосом сказать: «Ах, это? Амарант, хлеб инков». Правда, не побьют ли камнями, если так умничать? Хотя юг России — это тебе не Палестина. Но я же все равно не смогу сказать, что это сорняк — щирица, полезный, правда, как жень-шень. Такое вульгарное слово я в жизни своей не запомню, даже сейчас слазила в Википедию убедиться в правильности написания. Вот «амарант» — совсем другое дело!
Но Бог с ним, с агросектором, садоводством и огородничеством на подоконнике. Полагаю, кошка моя, как многие представители этого мудрого рода, найдет горшку с царственным амарантом совсем не аристократическое применение. И я стану скандалить с ней и подавлять ее интеллектом. Хотя еще кто кого, если внимательно посмотреть в глаза этим странным существам.
Кстати, да, летом можно было бы выгуливать девочку на шлейке. Облюбовать где-нибудь скамеечку рядом с культурным городским центром и с нетбуком на коленях пописывать о смысле жизни. Вздыхать о цивилизации и кокетничать в постах, как я устала от этой ужасной глуши.
Меня бы сочли в моем медвежьем углу совершенно чокнутой дамочкой, записали бы в городские сумасшедшие, чего мне, собственно и надо. Уж больно хочется пожить в чужой шкуре — не кошкой, и не львицей. Для разнообразия и получения новых впечатлений. А потом однажды погрузить свою кошку и свой печальный амарант в машину и уехать из этого городишки куда-нибудь в шумный город, традиционной южный и обязательно шумный, суетливый, заплеванный шелухой от семечек, где уже никому до меня не будет дела вовсе. Ни с моей кошкой, ни с моим чудом ацтекского благополучия. И если что-то и будет вызывать недоумение - это лишь непривычные московские номера на моей американской кореянке так далеко от родимого гнезда. И есть у меня подозрение, что это путешествие из Москвы неизвестно куда довольно скоро завершит свой логический круг и вернется в столицу, чтобы с пачкой документов прийти в нужное консульство и сказать: да, я чувствую необходимость совершить восхождение на родину.
И наконец уехать туда, где есть своя провинция, свои шумные города, свои городские сумасшедшие...
И море, и солнце, и чужой язык вперемешку со всеми возможными русскими говорами.
Только куда я дену свой печальный амарант и свою печальную кошку?
Сложно все, оказывается. Даже в мечтах - сложно...

Лечебная кошка

Так приятно днем налить себе полную ванну воды и расслабиться, читая книжку с нетбука. А потом как глас свыше: мысли, мысли, мысли. И главная: "позвони!"
И это мне-то, у которой принцип: мужчина звонит сам во что бы то ни стало. Хочет - звонит, не хочет - жду. Куда он денется... хотя времени потратит много и моего, и своего. Но сложно с ним, он никому не верит.
И тут как обухом по голове: позвони. В теплой ванне, с книжкой, в середине недели. "Позвони! Надо поговорить, надо спросить, надо сказать!"
Полотенце, открытая страница в Википедии, избранные контакты на телефоне в категории Любимый. Всего один контакт, но какой! А зачем мне больше? Он - любимый, единственный, других не намечается.
Руки дрожат, не мое это - звонить мужчине, но почему-то интуиция пинает, как мальчишки мяч во дворе: звони прямо сейчас.
Вызов пошел, гудки, сердце уходит в пятки.
- Привет, это я! Как твои дела?
- Привет, Светик. Что-то я захворал!
- Можешь не говорить, я по голосу слышу. Можно я приеду тебя навестить? Мне надо с тобой поговорить.
- Эээ, я не в форме...
- Меня форма не интересует, я приеду, чтобы побыть с тобой.
- Ну, даже не знаю...
- Если не хочешь категорически...
- Дело не в том, что не хочу.
- Ну так можно?
- Приезжай.
- Что тебе привезти?
- Ничего. Если только радость жизни. Расфасованную.

О, милый, ты обратился по адресу. Единственное, что у меня есть в избытке - радость жизни. Не для всех и каждого, и даже себе я не позволяю расходовать ее понапрасну. Ибо вся она - для тебя.
Ненавижу пробки, очереди на бензоколонку, необходимость менять маршрут. В десять вечера стоять на Третьем транспортном в дурацком Собянинске, смотреть на громаду Москва-Сити и нервничать, нервничать... Ему и так плохо, а я еду уже два часа! Что за дурацкий город! Что за глупый мужчина! Зачем каждый раз отпускать меня утром? Можно ведь сказать: останься...
Запарковалась где-то во дворах, на закрытую территорию нельзя. Бросаю машину каждый раз абы где, лишь бы скорее. Охранники открывают вход на территорию, охранник в доме уже даже не спрашивает, к кому, приветствует, как свою.
Я вежливая девочка, здороваюсь, но нервничаю, нервничаю... Заскакиваю в лифт, стучу каблуками по плитам этажа. Звонок.
- Я думал, ты из Уфы едешь.
Смеется, рад мея видеть. Слава Богу, все не так плохо. Уффф! И настроение хорошее, доволен, пьет чай, читает журнал, шутит.
Господи, как же я соскучилась! Обожаю его! Обожаю сидеть на стуле во главе бесконечного стола, подобрав ноги, и смотреть, смотреть, не дотрагиваясь, накапливая нежность и желание.
- Чем тебя угощать? У меня ничего нет.
- Я тебе сушки с маком привезла.
Как будто мне надо что-то другое, кроме тебя. Только тебя, и весь мир катится к чертовой бабушке. Тебя - здорового и захворавшего, в плохом настроении и ехидного, ласкового и недоверчивого, ругающегося, как сапожник, и осторожно прислушивающегося к моему мнению. Кто я, чтобы давать тебе советы? Но ты говоришь "спасибо" после всех этих вспышек раздражения: да пошли они, какого хрена они считают... Говори, любимый, говори, что хочешь. Я приехала спасти твою репутацию, я приехала спасти тебя от одиночества. Я приехала просто быть рядом, как кошка, в форме ты или нет. Ты боишься поверить, что нужен мне, я рискую каждый раз напугать тебя еще больше, но я прихожу, прихожу, я буду стремиться к тебе. Я не могу не приходить, потому что это надо теюе и мне это надо. Я знаю о тебе больше, чем ты сам о себе. Ты знаешь о своей боли, и что путь к счастью для тебя закрыт. Я знаю о твоей боли и знаю, что у тебя будет счастье. Я не говорю - со мной, но благодаря мне - точно.
Мы перебираем фотографии, сотни фотографий. Эти лица я много лет день за днем вижу на экранах телевизоров. Живые и ушедшие, с каждым у тебя что-то связано, своя история, длинная жизнь, которая не может закончиться вот так - в одиночестве дома в белой студии под песню "По дороге в Загорск". Я слушаю и смотрю на тебя, а у тебя на лице такая боль, что мне хочется умереть, забрав ее с собой.
- Ну как тебе песня? Какой у него голос!
Голос, песня... Это твоя жизнь, твое одиночество, твои размышления об ушедшем. Не думай об этом сейчас, сейчас я с тобой. Я наливаю тебе полстакана виски (что за ужасный тип!) и снова взбираюсь на стул. Давай найдем уже эту фотографию, пройдем через десятки политиков, деятелей культуры, твоих детей во все годы их взросления, твоих внуков, твоих фотографий в разных странах мира, на всех континентах, с девками и без них, в костюме и на пляже, в сауне и на пресс-конференциях. Ты такой молодой на них, ты сетуешь об ушедшей молодости. Да, я понимаю, я все понимаю, любимый. Ты изменился, конечно, почти все меняются помимо вон тех троих, которые законсервированные на 50 лет, только морщинами покрываются. А ты изменился. Ты был красавчик в двадцать пять, юный, так похож на моего папу. Ты был симпатичный в тридцать пять. Ты не нравишься мне в сорок пять, ну не мой типаж, что-то в выражении лица... Хорошо, что мы не встретились тогда, очень хорошо. А потом лишний вес, да, серебро в прическе, да, морщины, усталый взгляд. Боже, до чего ты хорош сейчас, ты стал лучше, гораздо лучше, не старый, нет, матерый,  харизматичный, потрясающий. Хотя... не то, все не то. Я просто люблю тебя таким, какого встретила полгода назад, какой ты сейчас, в эту минуту. И оставь ты свой лишний вес, мне нравится в тебе все, меня все устраивает. Ты же все равно не станешь худеть! Ты любишь покушать, ты пьешь виски. Вот и хватит, не надо об этом.
Мы ищем фотографию, проходя твою жизнь не поэтапно, а скачками. Вот родилась дочка, моя ровесница, а вот уже взрослый сын. Вот жив Сахаров, и его письмо, написанное от руки, небрежно лежит в конверте с фотографиями. Ты, Адамович, Боннэр, Сахаров. Я держу этот листок в руках, аккуратный почерк, четкое изложение, дата, подпись. Благоговение? Да. Но ведь это письмо о твоей работе. А ты у меня лучший, ты смог то, что задумал, и Андрей Дмитриевич не взял обратно свои слова.
Но ни твоя работа, ни все эти люди, пожимающие тебе руки, пьющие с тобой на твоих юбилеях, нахмуренные во время совместной работы - ничто из этого не имеет значения. Тебя бросает в жар, ты ужасный упрямец и не хочешь выпить таблетку, а я сижу рядом на стуле и обожаю тебя, потому что ты - это ты. И ты не в форме, и не станешь обнимать меня, и не торопишься затащить меня в постель... Я кошкой сижу рядом, я дотрагиваюсь до твоей руки - подобралась поближе, пока ты расслабился - и я счастлива.
Вот и найденная фотография, ты все еще смеешься надо мной: как это ты не знаешь такого автора! Да я забуду всех авторов мира, если смогу уговорить тебя бросить мотаться по миру и снова начать писать. Ты так чудесно пишешь! Мне нравится читать твои тексты, мне редко нравится публицистика, а твоя - нравится. И черт с ней, с фотографией... Тебе пора в кровать, второй час ночи.
- Ты поедешь домой или останешься со мной, ни на что не претендуя?
Боже ты мой, снова о сексе, снова мысли о том, что я езжу к тебе за этим... Неужели бы я не нашла себе мужчину ближе, покладистого, умного, способного до утра изводить себя и меня? Разве я езжу к тебе за сексом?
- Я могу и уехать, но я приехала побыть с тобой, чтобы ты не оставался один в болезни.
- Ну тогда я уступаю тебе душ.
Когда я выхожу из душа, на тумбочке с его стороны горит лампа, он читает книжку про Бен-Гуриона. Очки, серьезный вид, ни намека на заинтересованность, ни взгляда. Я невольно улыбаюсь: так могла бы выглядеть наша семейная жизнь каждый день. Но пока все не совсем так, и у обоих есть возможность для маневра. Но ты сказал - никакого секса. Хорошо, любимый, все так, как хочешь ты.
Я вытягиваюсь рядом на широкой кровати, смотрю на тебя снизу вверх, как ты сосредоточенно читаешь, как переворачиваешь страницы. Мне за счастье лежать вот так и смотреть, просто смотреть и знать, что я рядом, что буду слушать всю ночь твое дыхание, что утром проснусь в твоей кровати под раскидистым фикусом на фоне незашторенного окна. Мое маленькое женское счастье, кошачья жизнь в замкнутом пространстве моей любви.
Ты сказал "нет", значит, нет, ничего не будет, я смотрю и блаженно улыбаюсь. Ты кладешь руку мне на плечо:
- Ну как жизнь?
Очки на носу, взгляд на странице, мысли бродят где-то не там...
- С тобой хорошо, без тебя плохо.
Я целую протянутую руку и понимаю, что пропала. Пальцы гладят мое плечо, и я схожу с ума от этого размеренного, почти ничего не обещающего прикосновения. Я - кошка, пойманная весной врасплох, я трусь виском о твое запястье и умираю от нежности и сумасшедшего желания. Ты же обещал не трогать меня... Как мне пережить эту ночь?
- Кажется, я обманул тебя, что не буду приставать. Если я схожу в душ, ты поцелуешь меня?
- Господи, да иди же скорей! Я не могу больше ждать!
Как мне нравится, со светом или без света? Люблю ли я делать это с другими? Не устала ли я?
К черту твои вопросы! Замолчи! Я не была с тобой полторы недели, я не могу думать ни секунды, не заставляй меня включать мозг и отвечать что-то осмысленное... Ты хотел страсти, будет тебе страсть, нежность, покорность, ненасытность, упрямство, жадность, забота, ласка, подчинение, доминирование. Все, что ты хочешь, Все и даже больше, о чем ты не просишь, но я знаю, что тебе нравится, я знаю, как заставить тебя забыть обо мне и стать хищником, поймавшим глупую кошку.
Я шепчу тебе то, во что ты не веришь, когда я на стуле смотрю на тебя, чуть наклонив голову, и ты удивляешься этому неотступному взгляду. А может, я кричу, я слышу себя где-то далеко. Я слушаю тебя, твое дыхание, твое желание, твой восторг. Я умираю от счастья, что ты со мной... Пусть не веришь, пусть сомневаешься, пусть я сама звоню и напрашиваюсь на твои ласки и твою иронию... Ты со мной, и все остальное не имеет значения. Я не Маша Шарапова, не девочка чуть за двадцать, я не хожу на презентации, не фотографируюсь с сильными мира сего, не смотрю развлекательных передач в твоем кресле и не жду, что ты подаришь мне что-то за секс. Я заставляю тебя чувствовать себя самым лучшим мужчиной на земле, забывать о том, кто мы, сколько нам лет, какие дела ждут нас завтра и какие проблемы висели над нами вчера. Есть только здесь и сейчас, и я делаю тебя на несколько минут счастливее. А ты делаешь меня счастливой на всю мою беспечную и бесполезную кошачью жизнь.
У тебя только три часа сна, и я весь остаток ночи слушаю, как ты дышишь, и беспокойный твой сон не дает мне расслабиться. С тобой так всегда, я боюсь оставить тебя на ночь, боюсь уснуть рядом. С самого начала, еще до твоего рассказа о том, что ты боишься одиноких ночей. Я знаю о тебе все, что ты еще не рассказал мне. И я не могу спать с тобой рядом. Научись уже оставлять меня по утрам, потому что я доезжаю до дома еле живая, а так я могла бы поспать на твоем месте, купаясь в твоем запахе. И встречать тебя по вечерам... Но я не тороплюсь, нет-нет, я подожду. Мы будем жить долго и счастливо, и я не буду думать о таблетках и инъекциях, и твоем дне рождения. У нас впереди много-много лет. У меня рядом с тобой, хотя ты об этом еще ничего не знаешь. Может, уже догадываешься, но не знаешь.
Будильник у тебя с отвратительным звуком, ты нажимаешь на кнопку и спишь дальше, а я бесшумно ухожу в душ, смывая твой запах и тоскуя о нем. Я дала тебе лишние двадцать минут сна, но скоро приедет машина, и у тебя все меньше времени.
- Просыпайся, любимый, будильник давно прозвонил.
Я сижу в твоем халате возле кровати на полу и целую руку, свешивающуюся с простыни. Боже, как я не хочу будить тебя! Я могла бы быть охранной кошкой, выключить все телефоны и не дать тебе снова совершать подвиги. Но тебе надо идти, я знаю.
- Просыпайся, мой родной.
- Дай мне еще пятнадцать минут.
Я ухожу в гостиную на кресло с нетбуком, я буду жить бесшумно, пока ты ворочаешься и просыпаешься, невыспавшийся, не желающий общаться. Я бесшумно живу рядом до момента, как ты заговоришь со мной.
Шофер удивлен: он оставил вчера больного шефа, а сегодня нашел его с женщиной. Мне нравится этот человек, он заботится о моем мужчине каждый день, с утра до вечера, как нянька. Я улыбаюсь и здороваюсь, я благодарна ему.
В лифте я подхожу совсем близко:
- Как ты себя чувствуешь?
- Сегодня уже лучше, почти не кашлял.
- Но спал ты плохо.
- Храпел?
- Нет, это ерунда. Ты спал очень беспокойно, я волновалась. Но ты не жалеешь, что я напросилась навестить тебя?
- Как можно, ведь мне было так хорошо с тобой!
- Ты получил свою радость жизни?
Улыбайся, мой любимый, и не отвечай. Я знаю, о чем ты думаешь. И я знаю, чего ты еще не понял до конца.
Я - лечебная кошка. Не для всех, для тебя.
Кошка, которая будет звонить и приезжать, потому что это надо нам обоим.
Тебе - получить, а мне - отдать.
Ты целуешь меня посреди двора и спешишь к машине, а я стучу каблучками по двору и улыбаюсь в пространство так, что выходящие из подъездов люди оглядываются в недоумении. В Москве уже давно никто так не улыбается, и я знаю, что мне надо носить с собой на свидания лимон, потому что с таким счастливым лицом ходить просто неприлично.
И неприлично ловить на своей щеке твой запах и вспоминать, как ты нарушил обещание не приставать.
И если есть в этом мире что-то, что лучше твоего прикосновения, твоей улыбки, твоей нежности и твоей страсти - то пусть мне никогда этого не покажут. Я нашла свое трудное, неверующее, невозможное счастье. Я - лечебная кошка, спасающая от одиночества самого лучшего мужчину в мире. Единственного. Неповторимого. Достойного того, чтобы я его любила вопреки и невзирая. И ни за что. Просто так.

О кошках

Откуда бы ни смотрела на вас кошка: со шкафа или из-под дивана - она всегда смотрит сверху вниз.
И вы можете добиться в жизни чего угодно, стать королем или нобелевским лауреатом, Куклачевым или Шариковым, она никогда не изменит этому взгляду.
Она может быть сытой или голодной, веселой или злой, спать или охотиться. Но когда она оборачивается к вам - вы всегда существо низшего порядка.
Она знает что-то, чего вам никогда не узнать и даже не приблизиться к пониманию. Она не боится бросать вам вызов, не отводит глаз. Она отчаянная в своей неземной смелости. Она позволяет вам себя любить, но стоит вам заиграться - и она обозначит границы вашего влияния.
Возможно, она вас тоже любит. Вы практически уверены в этом, когда она провожает вас на подоконнике, ждет вас у двери, прыгает на колени, трется о вашу ногу и мурлычет. Но когда она смотрит - это всегда сверху вниз. Она снисходит до любви к вам.
Не обольщайтесь, это не вы ее выбрали в коробке на Птичке, это она позволила вам заботиться о ней.
Даже если вы умный, сильный и доминантный, если вам принадлежит целый мир и это кресло, где она спит, - она будет снисходить к вам со своего кошачьего Олимпа. Иногда. Чтобы вы не расслаблялись.

Просите и дано вам будет (на правах оды)

Пять дней назад я плакала.
Можете удивляться, я иногда плачу, я женщина.
Не всегда получается гордо гарцевать с шашкой наголо.
Иногда хочется полюбоваться на своего героя из ложи и шарфиком помахать, а приходится самой взбираться на коня...
А когда твой любимый далеко, и у тебя нет возможности порадоваться на него ни из ложи, ни с галерки... В общем, тяжело переносится одиночество в ожидании.
Я извела себя упадническими мыслями и поплакала, сказала Маришке, что мне мучительно не хватает даже не мужчины, а хотя бы мужской энергетики.
Я хорошо ее чувствую, на расстоянии ли, близко ли.
От женской меня трясет и отталкивает, как "плюс" от "плюса". Женскую в мужчинах я чувствую, как никто, - и брезгливо отодвигаюсь.
К истинно мужской притягиваюсь, даже если для проформы начну упираться. Но это ролевая игра, в них я ас.
А тут - вакуум. Никакой вообще. Полная изоляция. Мир глазами кот Шредингера, который уже и сам не знает, жив он или мертв..
И такое случается.
Налила себе ванну, развалилась в ней, как нерпа позорная, и сказала, что умираю, хочу мужской энергетики. Вот прямо здесь и сейчас.
Короче, опуская неисповедимые пути моих мыслей, сделаю легкую паузу... А вы можете начать догадываться, я сегодня добрая, все лавры достанутся тому, кто угадает первым.
...........................................................

Да-да-да, так и было!
И теперь я могу сказать вслух: спасибо Мужчине за то, что пришел так вовремя и практически спас меня, как принцессу из мрачной пещеры, или как глупую кошку, взобравшуюся на дерево и орущую дурным голосом.

Ой, вспомнила:

Звонок в службу спасения:
Старушка: - Господин пожарный, пришлите, пожалуйста, машину к моему дому. Моя кошечка взобралась на дерево и не может слезть.
Пожарный: - Мадам, не волнуйтесь, кошка поорет и спустится сама.
Старушка: - Как же не волноваться, она сидит там уже целый час. Она же там умрет!
Пожарный: - Мадам, Вы когда-нибудь видели на дереве скелет кошки?
 

Это не к вопросу о том, что меня не надо было спасать, очень даже надо! А о том, что кошки, конечно, могут и поприкидываться, и поистерить совершенно на полном серьезе, но живучие, сволочи, и выбираются из сложившейся жопы невзирая на трудности, даже сбрасывая жизни, как цыганские юбки.

Но когда приходит тот, кто берет на руки и спасает... О, это незабываемое чувство восторга и бесконечная благодарность! Такое не забывается и переживается как целое событие!
Я снова попросила и снова мне было дано.
А это значит... (шепотом и вкрадчиво) что и дальше я могу просить того, чего хочу больше всего на свете и в чем трусливо готова отчаяться, потому что никто не сказал, что тебе это дадут в ту же секунду, как вынь да положь, а хочется-то сразу и навсегда.
Надо очень-очень хотеть и очень-очень просить, и очень-очень верить, что сбудется.

Так что Мужчине спасибо не только за спасение моей бессмысленной кошачьей жизни, но и за укрепление моей веры!
Замечательному Мужчине, который оказался не только сам по себе чудом, но еще одним чудом в моей жизни!
Была бы рядом - рискнула поцеловать! :)

Жизнь в прайде

Из частной переписки о львицах и кошках в одном флаконе:
"Если львица рядом с тобой не превращается в кошку, значит ты не мужик. Грустно и для тебя и особенно для нее. А если она домашняя кошка вообще, в принципе, а не только с тобой, кому она интересна и на фиг она нужна?"
Очень верно подмечено искушенным мужчиной, почти ничего и не добавишь.
Кроме того, что львица может и должна становиться кошкой рядом со львом, а вот лев допустить для себя такого не может. Он лев на охоте, лев для всего мира и в прайде тоже лев, а не ленивый кот.
И снова мы возвращаемся к роли льва (мужчины) в обществе и требованиям к нему.
Льву трудно всегда, а его кошка может расслабиться и поваляться рядом, отдыхая, мурлыча, облизывая его. Кстати, ему еще на ней трудиться после всего, а это тоже расходует силы. И у львов есть это дурацкое стремление соответствовать... Секс - значит секс, а то вдруг глупая кошка решит, что пора менять льва. И вечно они взбираются на каких-то дур!
Умная кошка, в девичестве львица, никогда не променяет льва на кота. Верная и умная кошка никогда не предаст своего льва ради льва помоложе и побогаче.
Но поди ему это объясни!

Не верь словам...

А если хочется верить? Если так хочется верить, что это желание затягивает целый мир в воронку эмоций.
И никакая логика (или полное ее отсутствие) не включается, не помогает, не убеждает.
Мы становимся взрослее, старше и совсем уже стареем... Неужели слова для всех остаются пустым звуком?
Сказал - и ладно. Ранил, ранил, ранил, убил. И идешь дальше?

А если так поступают с тобой?
Мстим друг другу за прошлые обиды и даже за счастье, в которое не можем поверить.
Обидели меня - я обидел в ответ. Но, чаще всего, уже не того, кто обидел меня, другого, открытого, любящего, не ожидающего подвоха.
И так бесконечно, пока длится жизнь.
Умножаем зло и не можем остановиться, разъединить цепь бессмысленных и жестоких слов, разорвать шелковые путы лжи и напрасных обещаний.

"Я хочу всегда быть с тобой!" - и потом "Мало ли что я на тебе обещал!"
"Уходи, я устал от отношений!" - и потом "Прости, я был такой дурак! Вернись!"
"Я никогда тебя не предам!" - и потом "Я встретила его и поняла, что у нас с тобой все было несерьезно!"
"Я люблю тебя, котенька! Слышишь? Я тебя люблю!" - и потом ... А что будет потом?

Разве можно в это не верить? Разве возможно в это поверить?
Что убедит тебя? Что позволит открыться мне?
Сколько раз ты говорил это раньше? Сколько раз я слышала это раньше?
Скольких я разочаровала? Сколько оставили тебя?

Я верю твоей суровой заботе и невозможной нежности. Ты - моему не остывающему теплу и моей кошачьей бесполезности.
Но мы оба слушаем слова... И они мешают нам верить.

Хочу быть кошкой

Все бабы дуры. Все бабы кошки. Таким образом, все кошки - дуры.
И вот тут-то и заключена основная неправда. Ибо бабы - дуры, а кошки - нет.
Кошки живут инстинктом и немыслимой энергетикой, дарованной им откуда-то сверху.
Кошка может сидеть на полу целый час, вытянувшись в струнку, и смотреть на хозяина немигающими глазами снизу вверх, а ты понимаешь, что она смотрит сверху вниз. Она знает что-то, чего хозяину постичь не дано.
Но это не ода кошкам, это ода отношениям.

Я ненавижу, когда до меня дотрагиваются. И чем старше становлюсь - тем труднее воспринимаю чужие прикосновения, панибратские похлопывания по плечу, дружеские тычки, подружкины поцелуйчики. Не трогайте меня и не увидите, как я отстраняюсь, когда осторожно, чтобы не обидеть, когда с брезгливой миной, потому что не могу иначе.
Хуже всего то, что некоторые особенно рьяные сенсорики пытаются меня погладить по голове. Вот это конец всему... смерть врагам.
Я даже парикмахеров терплю, стиснув зубы, какое там расслабиться и задремать, когда у тебя, как у мартышки, в башке копаются. Тут главное не ударить случайно... в порыве отвращения. Вплоть до того, что собственной прической не могу долго заниматься... даже свои руки раздражают.

А тут у меня случился разрыв шаблона.
Пришла в гости, села возле кресла у ног, как кошка, прислонилась затылком к коленям и только что не мурлыкала, когда меня за ухом чесали и по голове гладили. Когда включился мозг, было уже поздно. Мне это понравилось!

После сумасшедшего секса ходила по квартире, пока хозяин дремал, посидела на диванах и креслах, ощутила себя на стульях, пошарилась по подоконникам, потрогала поверхности столов и стен, листья и безделушки, поправила фотографии на стенах, присмотрела местечки, где можно уютно устроиться на полу между колонной и кадкой со здоровенной юккой. Позволила себе освоить хозяйский стул перед письменным столом и вернулась в постель. Повалялась с боку на бок, нашла удобное положение, когда можно лежать и смотреть на спящего человека, наслаждалась этим зрелищем не меньше часа, ни о чем не думая, просто созерцая. Придвинулась ближе, погладила по голове, потерлась щекой о плечо, прижалась и задремала. А когда проснулась снова - опять смотрела и наслаждалась тем, что могу прикасаться и ощущать. И снова никаких мыслей, исключительно физические переживания. И снова смотрела, смотрела. Потом поэкспериментировала, выравнивая его дыхание, заставив прийти в нормальный ритм, нормализовать сон. Стоило отпустить - и снова пугалась того, как плохо он дышит во сне. Снова настроилась на его волну и потихоньку перестроила. Заодно и сама подышала, а то с моим поверхностным иногда мне кажется,  что я вообще забуду, как это делать. Дала человеку поспать лишний час без проблем и отодвинулась, едва раздался звонок.
Я же просто кошка. Я не смею мешать хозяину ни во сне, ни перед работой, ни на работе, никогда. Я могу просто смотреть, молча, слушать и не анализировать услышанное. Он удивляется, он не знает, что стоит за моим молчанием, моей тихой покорностью. Я не могу произнести этого вслух, пока не могу. Я смотрю, а он чувствует взгляд и спрашивает: "Что?" "Просто смотрю, мне приятно на тебя смотреть!" - говорю я, скрывая правду. Потому что нисколько это не приятно, это - потребность, это - блаженство, это - соитие. Это то, ради чего я готова умереть и пожертвовать восемью жизнями, чтобы в последней быть его кошкой.

Ни секс, ни статус, ни ум и талант не дадут того, что дает возможность проснуться в пять утра, обнять и слушать, как мужчина видит свои сны. Я слышу его сны и его мысли, я вижу, когда он пугается или злится, я знаю, когда он провоцирует меня и когда открывается. А он не понимает меня. Потому что я просто смотрю и вбираю его всего в свои миры, чтобы еще раз удивиться, что я знаю его куда больше, чем эти смешные два месяца, что все случайности прошлых лет вдруг стали осязаемыми и понятными. Что бы ни случилось, теперь я не отпущу его. Близко или на расстоянии - я чувствую его. Этот космический канал открылся и закрываться не желает, даже если я гоню мысли о нем. И моя ли это стенокардия? Моя ли усталость? Мои ли четыре часа сна?

Быть кошкой на коленях... Подойти, когда подзовут, отойти в сторону, чтобы не путаться под ногами... И смотреть, смотреть, зная, что будет миг, когда можно будет подобраться под ласкающую руку и замереть от счастья, глядя сверху вниз, где бы ни оказалась. Потому что я знаю больше, чем он. Неизмеримо больше. Я знаю себя и знаю его. А он даже не всегда знает сам себя.

Хочу быть кошкой. Впрочем, я уже кошка. Любящая кошка в жизни свободного Льва.